Брелок

      Тэхён недовольно шипит.        — Блин, Чонгук, никогда не делай так, реально больно… — Ким, лёжа на боку, поворачивается к Чону, который уже минут как пять практически спит.       Тэхён смотрит на чужой затылок и вздыхает.       Они редко ложатся лицом друг к другу. Всегда засыпают, отворачиваясь в противоположные стороны. Разве что только иногда Тэхён неосознанно может закинуть ноги или обнять, но Чонгук всегда все конечности Кима с себя сбрасывает, недовольно цыкая под нос.       Чон жутко не любит, когда его сну что-то мешает. А в кровати Тэхёна может мешать только Тэхён, что логично.       Ким подкладывает подушку под голову, прижимаясь к ней щекой. Его глаза грустно смотрят на чужую спину. Всё равно Чонгук потом снова проснётся на животе.        — Чонгук…? — тихо зовёт Тэхён, не надеясь на ответ. Просто он вдруг задумался кое о чём. Чон раздражённо вздыхает.        — Что? — тихо спрашивает, пока в голосе проскальзывает явное недовольство.        — Как вот… — Тэхён стыдливо опускает глаза, пусть этого и не видно. Даже из окна через шторы проникает не очень много света, оттого хоть глаза выколи, но ничего не увидишь. В комнате очень тихо, поэтому если двинешься, то будет прекрасно слышно шуршание одеял и тихий скрип кровати. — Что ты чувствуешь, когда сверху?       Ким правда много думает об этом. Когда-нибудь ему бы хотелось попробовать. Круче ли это того, чем быть снизу? Что нужно делать? Как ты видишь партнёра?       Тэхён чувствует себя невероятно подавленным, когда понимает, что всегда был принимающим. Очень сложно принять этот факт. В то время, когда все мужчины в его окружении знают, как пользоваться и куда пихать свой член, Тэхёну иногда кажется, что у него этого органа просто нет.       Почему-то полная пассивность кажется унизительной. Киму и так принять свои предпочтения сложно, а тут ещё общественность давит.       Мол, не вставлял, не мужик. Да и из Тэхёна он так себе, если честно. Шлюха и шлюха. Задница есть, другого не надо.       Чонгук закатывает глаза, но Ким этого не видит.        — Ты когда-нибудь можешь меня не заёбывать перед сном, а? — с ядом в голосе шепчет Чон. Даже так это звучит громко.       Тэхён проглатывает обиду, отворачиваясь в другую сторону. На Чона нет смысла обижаться. Человек хочет спать, а тут он ещё с этими странными вопросами.        — Прости, — тихо говорит Ким, закрывая глаза. Спустя несколько минут накрывает оглушительная тишина, которая начинает давить на уши.       Тэхён кутается в одеяло, забирая часть у Чонгука.        — Сука, да ты издеваешься… — шёпотом ругается Чон, пока тянет одеяло обратно.       Тэхён на это ничего не отвечает, просто встаёт с постели и плетётся на кухню. Спать потом ляжет, когда этот мудак уже уснёт. В желудке плавает неприятный осадок от какой-то обиды. Приходится взять блокнот и сесть за стол, включив маленький свет.       Благо, завтра выходной.       Ким находит ручку, поэтому открывает блокнот, разгладив страницы. Ему полюбилось записывать что-то сюда. Так создаётся впечатление, что ты не такой одинокий и грустный, ведь в состоянии поболтать с кем-то. Да, с самим собой.       Опять же, неживой кусок бумаги помогает ему в этой жизни лучше, чем люди, у которых в философском определении есть «душа».       Ситуация: никогда не был в активной роли Эмоции: я просто разочарован в себе. Других эмоций нет Автоматические мысли: я завишу от общественных определений и стереотипов. Это первое, о чём я думаю, когда вспоминаю, что мой член ни разу не был ни в чьей дырке. Иной раз я задаюсь вопросом, как его вообще впихивают в задницу… Почему активам нравится? Они же ведут в постели, о чём они думают? А ещё я хочу узнать, насколько здорово мацать чьи-то булки. Я привык быть пассивом… И не могу себя даже представить тем, кто будет смотреть на кого-то сверху, дохуя целовать и трахать. Активы — какие-то секс-машины.       Тэхён задумывается. Он бы был несуразным активом, наверное. Щупловатый, смазливый и в некотором роде феминный. Какой из него актив…       Хотя, это всего лишь стереотипы. Ким подвержен тому, чтобы в них верить и следовать им.       Люди со стороны никогда не скажут о том, что он самый геестый гей. Тэхён выглядит очень собранным, ухоженным, стильным и невероятно обаятельным для женщин. Тем самым человеком из офиса, который ведёт себя доброжелательно, а костюм хорошо облегает тело, выставляя напоказ все преимущества именно мужской фигуры. Широкие плечи, уверенная походка и строгий взгляд.       Люди действительно никогда не увидят в Тэхёне того, кем тот видит самого себя. Ким думает, что всем окружающим резко становится понятно, какой он: пассивный, любящий члены в собственной заднице, пока те бьют по простате.       Женщины видят в Тэхёне невероятного партнёра и очаровательного свободного молодого человека, а мужчины видят надёжного собеседника и ответственного сотрудника.       И из этого правдой не может быть сразу несколько пунктов. Ким никогда в своей стране не сможет обручиться, не сможет завести детей естественным путём и не будет целоваться с женщинами. Он останется на всю жизнь одиноким геем и помрёт старым дедушкой, которого по молодости все чморили за ориентацию и который страдал от абьюзивных отношений.       Тэхён бьётся головой об стол. Не жизнь, а дерьмо. Его постоянно кидает из крайности в крайность. То всё можно исправить, то ничего исправить нельзя.       Ну, любовь к членам исправить-то и нельзя…       Рациональные ответы: социум заставил меня поверить в то, что если ты никому не вставлял и трахают тебя, то ты не мужик. Но я бы всё равно хотел… Попробовать. Задница у меня, понимаете ли, дохуя раз переёбанная, а член познал только искусство дрочки…       Чонгук в это время тоже не может уснуть. Не то чтобы засыпать без Тэхёна некомфортно, но определённо в привычку уже вошло чужое вошканье в постели.        — Ты спать собираешься? — доносится от Чонгука из комнаты. Тэхён пугается, потому чуть ли не роняет ручку из рук. Такими темпами он умрёт не старым геем от инфаркта, а молодым геем от инфаркта.        — Ты ебанулся так орать? — недовольствует Ким, сводя брови к переносице. — Собираюсь… — бурчит уже тише, оставляя свой блокнот на столе. Смотрит на него пару мгновений, а потом выключает маленький свет на кухне, покидая её.       Тэхён шлёпает босыми ногами по полу, забираясь обратно в постель.       Чонгук вздыхает с какой-то толикой вселенской усталости, хотя Ким принимает это за недовольство, потому цыкает себе под нос, закатывая на чужие «охи» и «ахи» глаза.        — Мудак, — тихо шепчет Тэхён, отворачиваясь. Чон вздыхает, и в комнате снова воцаряется тишина. Но сон почему-то не приходит ни к Киму, ни к Чонгуку.       Тэхён комкает одеяло, в попытке его обнять. Понятно, что чувствует себя некомфортно. Глаза постепенно снова привыкают к темноте, пока взгляд направлен в сторону шкафа. Дверца не закрыта.       Но Тэхёну слишком лень вставать для того, чтобы её закрыть.       Мёртвая тишина разбавляется только их совместным дыханием и шуршанием постельного белья.        — Мне нравится контролировать чужое тело, — вдруг произносит Чонгук. Его голос звучит спокойно, оттого Тэхён покрывается мурашками. Звучит интимно. Голос приятно обволакивает комнату, разрезая тишину. — В активной позиции больше хочется доставлять партнёру удовольствие, чем получать его, — продолжает, пока Ким разворачивается в его сторону, задерживая дыхание.       Восьмое чудо света — это когда Чонгук перед сном действительно заводит диалог.        — Ты когда-нибудь… Был снизу? — тихо спрашивает Тэхён, неосознанно придвигаясь ближе к Чонгуку со спины.        — Был, конечно, — Чон прикрывает глаза, всё ещё продолжая свою размеренную речь. — Мне нравятся доминирующие девушки. Забавно, когда они нависают надо мной, а их шевелюра щекочет спину или лицо, — Чонгук даже усмехается, пока Ким обдумывает то, что можно на это сказать.        — Они… — Тэхён не уверен, что правильно всё понял. — Ебут тебя страпоном?..  — Ким сам не уверен в реальности событий в своём вопросе. Для него Чонгук всегда был исключительным активом.       Красивый, со спортивным телосложением, невероятно мощными руками и красивой, ровной и натренированной спиной. А татуировки? Слюни у рта не собрать, когда Чон нависает сверху, прижимая тебя к постели со всей дури.        — Да, — просто подтверждает, по-прежнему лёжа спиной к Киму. — Интересный опыт. Люблю эксперименты, — Тэхён переворачивается на спину, впериваясь в потолок. — Почему ты вообще спросил?        — Никогда не был активом, стало интересно, — лаконично и по делу отвечает Ким тихо, прикрывая глаза. Чонгук хмурится, пусть этого и не видно.        — Я думал, что тебе пассивная роль просто больше нравится, — признаётся Чон, даже не веря в то, что кто-то на протяжении всей жизни может подставлять свой зад любому члену, совершенно не понимая, какого быть сверху.       Тэхён на это молчит.        — Чонгук, — зовёт через пару минут. — Мы бы могли… Поменяться? — Ким однажды рассматривал такой вариант, но боялся спросить, поэтому более удачным ему казалось найти какого-нибудь парня в тиндере. Хотя, это было бы странно. Что-то вроде: «О, привет, я девственник и мне скоро девяносто, давай потрахаемся?».        — Могли бы, — без колебаний отвечает Чон, даже не сомневаясь в этом.        — Я прошу тебя, как любовника, не смеяться надо мной. Я вообще не понимаю, что нужно делать, — Чонгук тихо усмехается, поворачиваясь лицом к Киму.        — Даже в роли актива ты пассив, — Тэхён закатывает глаза, но не спорит. — И вообще, какого хуя ты не спишь?        — А ты? — тут же прилетает в ответ, и оба замолкают, снова разворачиваясь в разные друг от друга стороны.       У Кима из головы не выходит картинка того, как Чонгука трахает девушка, длинные волосы которой полностью ложатся на потную и мощную спину. Тэхён кривится, пытаясь выбить эту хрень из головы. То ли было о себе думать, теперь о Чоне, который с девушками сексом занимается.       Ой, фу.        — Мерзость, — шепчет Ким и корчится, накрывая голову подушкой, чтобы спастись от этого ужаса. Но мозг у Тэхёна навязчивый, не даёт уснуть.       Чонгук же не может уснуть, потому что в его голове теперь крутятся мысли о том, как бы Ким выглядел в роли актива. Фантазии у Чона на это не хватает, ему слишком сложно это представить.       Вот так и лежат в тишине, пока не засыпают.

* * * * *

      Чонгук берёт ладонь Кима в свою руку, оставляя на его костяшках мягкий поцелуй. Тэхён смущённо отводит глаза.        — Ты что делаешь? — тихо спрашивает, получая в губы смешок.        — У меня сегодня замечательное настроение, поэтому мне бы хотелось отлюбить твоё тело по полной, — Ким фыркает, ожидав подобного ответа.       Очень редко у Чонгука бывают дни, когда ему действительно хочется облюбовать тело Тэхёна нежно. Ким от всей души терпеть не может эти дни. Ему все эти «сопливости» и обходительности приносят дискомфорт, напрягают, смущают и не доставляют особого удовольствия.       И всё лишь потому, что Тэхён привык к грубости, а обычную ласковость в постели он отвергает, потому что невольно чувствует подвох.       Спасибо за ещё одну травму.       Ким вздыхает, потому что легко сдаётся в чужие руки, смиренно ожидая чужих действий.       Чонгук целует за ушком, чуть позже мягко кусая мочку.        — Потом попробуем поменяться, а сегодня я сверху, — вспоминает Чонгук, спускаясь лёгкими касаниями ниже по мягкой коже: ощущение после того, как обхватываешь её во время поцелуев напоминает момент, когда ты сжимаешь между губ маршмэллоу, и он легко поддаётся и прогибается.       Примерно так же с кожей, которую целуешь.        — Только не говори, что с Виён ты тоже такой любезный сегодня, — Ким фыркает, обвивая Чонгука ногами.        — Вспомнил тоже, боже, — закатывает на это глаза, переплетая с любовником свои пальцы. Тэхён откидывает голову назад и прикрывает глаза, когда Чон оставляет пару засосов на его открытой и чувствительной после ласк шее. Ким потихоньку расслабляется, легонько царапая ноготками плечи под ладонями. Потом закусывает губу в улыбке.       Нежности бывают приятными, даже если ты к ним не привык.        — Почему ты любишь грубый секс, когда у тебя такое отзывчивое на ласки тело, м? — спрашивает Чонгук, плавно накрывая своими губами чужие. Играюче оттягивает нижнюю губу Тэхёна, зажёвывая её в смешке. Ким недовольно мычит, но потом тоже смеётся, пока чувствует несильные покусывания во время поцелуя.        — Не привык к нежностям.        — Ой, не пизди, — Чонгук закатывает глаза, а потом снова целует тыльную сторону чужой ладони, проходясь по каждому длинному и изящному пальцу. — Такое тело только и делают, что любят. До тебя дотронешься — уже мурашками обсыпает, какое грубо-то? — в доказательство Чон оглаживает своими тёплыми руками бока Кима, наблюдая за тем, как появляется гусиная кожа.       Тэхён недовольно сопит, обиженно уворачиваясь от ласк.        — Да что ты дуешься, прикольно же, — смеётся Чонгук, оставляя быстрый чмок на растерянном лице Кима.        — Больно ты сегодня весёлый… — бурчит Тэхён, пока его обсыпают милостями и телячьими нежностями.       Чон чувствует напряжение в теле под собой, потому сводит брови к переносице.        — Расслабься, я просто хочу понежиться, — Ким на это выдыхает через нос, прикрывая глаза. Чего он плохого такого ждёт от Чонгука? Да, понятное дело, что их взаимоотношения друг с другом очень натянутые и никуда не годятся. Но у Чона точно нет цели сделать ему хуёво во время секса.       Ну, максимум подушит, когда зол, обзовёт шлюхой, больно ударит по ягодицам, вдавит в кровать или долбанёт затылком о бортик. Но и то всё только в рамках грубого и жёсткого секса, к которому просто примешивается взаимная антипатия и раздражение.       Хотя да, Тэхён, честно, уже привык размазывать слюни по простыням, когда его мотыляют по постели, невыносимо грубо и больно хватая за волосы.        — Спину целуй, люблю такое, — тихо озвучивает Ким, смирившись с тем, что сегодня с ним будут мягко.        — Не вопрос, чертёнок.        — Фу.