Брелок

      Чонгук уже привычно заходит в чужую квартиру: гремит ключами, пока вставляет их в замок, разувается и аккуратно ставит свои кроссовки на полку для обуви. В доме подозрительно тихо и везде выключен свет. Правда, все равно светло, потому что сейчас день.       Чон сводит брови к переносице. Он точно ничего не перепутал, они договаривались на сегодня. В принципе, если Ким где-то задерживается, то ничего страшного. Чонгук пожимает плечами, собираясь пойти на кухню.       Его встречает с радостным лаем Ёнтан, хватая за штанину. Опять эта псина. Щенок часто выглядит враждебно из-за того, что у него есть «нарисованные» хмурые бровки. На деле это бегающая шерсть, которая не разбирается в людях.        — Что ж ты за животное-то такое, — Чонгук вздыхает, опускаясь на корточки. Обхватывает эту маленькую мордочку рукой, заглядывая в чёрные глаза-пуговки. Глупые до ужаса. — Мелкий вредитель, — Танни на это только радостно виляет хвостиком, высовывая язык.       Дышит как-то подозрительно быстро. У щенка, вроде как, с дыханием проблемы? Чон прислушивается, да и успокаивается — набегался тот просто, вот и сердечко быстро стучит.       Чонгук гладит шпица за ухом, пока тот не ложится к нему пузом вверх. Поди красуется перед ним, мол: «Смотри, какой я прекрасный!». Уголки губ дёргаются вверх.        — Да-да, ты красивый, — отмахивается от собаки, погладив напоследок по пузу. Плетётся на кухню, сразу же открывая холодильник. Он сегодня не обедал, поэтому было бы неплохо для начала поесть. Чонгук закатывает глаза, оглядывая полки. Почему у Кима такая пустота? Он вообще хоть что-нибудь ест?       Кастрюля с супом, которая непонятно сколько стоит, справа пара каких-то соусов, одинокий кусок колбасы на полке и практически закончившаяся жареная курица. И внизу где-то пара помидоров, огурцов и фрукты.        — М-да, — скептически вскидывает бровь, качая головой. Пипец просто. Чонгук возвращается в коридор более хмурый, чтобы обуться и пойти в магазин. Ёнтан подскакивает к нему, покорно садясь, чтобы жалобно поскулить. — Ой, будто тебе есть до меня дело, тупой кусок шерсти, — Танни смотрит пронзительно, наклоняя свою голову чуть вбок. Чонгук раздражённо вздыхает, садясь на корточки перед собакой. — Скоро приду. Не ной.

* * * * *

      Чонгук кормит Ёнтана, поглядывая на часы.       Огромный пакет с кормом Чон поставил на подоконник, так как был без понятия, куда его деть. Раз уж за продуктами сходил, почему бы не купить собаке корм? Ему, в принципе, не жалко. Он же не набивает чужой холодильник до состояния, чтобы тот не закрывался.       Собака громко гремит своей тарелкой, пока тычется в неё мордой во время трапезы, что начинает выбешивать, поэтому Чонгук ретируется с кухни в комнату. Устало шагает, не понимая, почему не включён обогрев пола.       Чон останавливается, вспоминая, что Ким не дома. Понятное дело, что он всё выключил. Чонгук включает систему подогрева, потирая подбородок. Потом идёт в спальню и замирает на пороге, наблюдая за тем, как Тэхён мирно спит. Как убитый, ей богу.        — А, — произносит, опираясь плечом о дверной косяк. Ким лежит, завернувшись в тонкий плед. Как и обычно обнимает подушку, тихо посапывая. — Блять, — Чонгук прикрывает глаза.       «Давай потрахаемся» после пробуждения будет звучать не очень.       Чонгук поджимает губы и взъерошивает свои волосы. В последнее время все его планы тупо обламывают. Бесит. Он подходит к Тэхёну ближе, наблюдая за ним сверху. Из-за этого волосы забавно свешиваются вниз, практически касаясь чужого лица. Говорят, что если на спящего человека долго смотреть, то он проснётся.       Увы, не работает.       Ким выглядит каким-то бледным. Лежит спокойно, вроде дышит. Чон снова хмурится. Какое-то небольшое беспокойство есть на этот счёт, особенно если учитывать странное состояние Тэхёна в последнее время: нервный, дёрганый, невысыпающийся… Мало ли что в башке у него. Чонгук проводит тыльной стороной ладони по щеке спящего, отбрасывая пару прядок с его закрытых глаз. Ведёт дальше осторожно пальцем по ресницам, не получая на это никакой реакции. Действительно спит.       Чонгук слегка поглаживает щёки Кима. Кожа под ладонями кажется холодной.       На всякий случай он проверяет чужой пульс на шее. Успокаивается, когда чувствует спокойное биение. Тэхён действительно сейчас спит, как убитый. Вообще ни на что не реагирует. Чон присаживается на край постели, наблюдая за Кимом пару минут. Потом вздыхает, доставая из шкафа второй плед. Накрывает им Тэхёна до носа, обхватывая его ладонь своей.       Ким правда очень холодный. Хорошо хоть пальцы не посинели. Чонгук перебирает их в своих руках, рассматривая аккуратную ногтевую пластину. Ухаживает за руками? Чон особо никогда не замечал.       Кончики пальцев по-прежнему холодные. Конечно, Тэхён замёрзнет. Обогрев пола выключил, окна открыл и оставил. Совсем головой не думает.       Чонгук закрывает в комнате окно. К тому же, сейчас период песчаных бурь, вся вот эта грязь с улицы летит в дома. Нафиг он вообще нараспашку раскрыл?       Чон оглядывает комнату, облокачиваясь на подоконник. И сколько ему тут ждать чужого пробуждения? В тишине этой квартиры непривычно. Обычно Тэхён обязательно грызётся с ним, разговаривает или они трахаются, хлюпая смазкой. А тут вдруг тишина. Чонгуку приходилось пару раз ждать Кима с работы, но спящим он его ещё никогда не заставал.       Ёнтан ходит по дому, топая своими лапками. Это придаёт хоть какой-то жизни этой квартире.       Чон смотрит на тумбочку, где в рядок разложены лекарства. Изучает их пару минут, а потом подходит, чтобы посмотреть на упаковки. Тихо шуршит, когда берёт некоторые в руки. Читает названия от нечего делать, рассматривает картинки. Даже инструкцию по применению достаёт.       Антидепрессанты.       Чонгук хмурит брови, поглядывая на Кима. Чего у него такого произошло, что он теперь на этой фигне сидит? Чон шуршит инструкцией, вчитываясь в состав и какие-то предупреждения. Теперь понятно, почему спит — побочный эффект от медикаментов, видимо. Излишняя сонливость. Лекарства и всякие витамины откладывает, ставя всё на место. Снова смотрит на Тэхёна, присаживаясь на край постели.        — А выглядишь вполне себе здоровым, — тихо говорит Чонгук, перебирая в пальцах пряди Кимовых волос. Те густые, немного жестковатые, но в целом приятные на ощупь. Тэхён трётся своей щекой о тёплую руку своего гостя, укладывая голову на подушке поудобнее. Другую подушку обнимает крепче, обхватывая её конечностями.       Чон поглаживает его щёки костяшками пальцев, о чём-то задумываясь. Он не вкладывает в свои действия особого смысла — просто делает так, как ему хочется. В этом нет подтекста или скрытого значения.       Связано ли моральное состояние Кима с тем, что он внезапно поменял свои предпочтения в постели? Тэхён в последнее время очень отзывчивый на ласки, а ещё более игривый.       По крайней мере не называет его мудаком, когда кончает. Они, по сути, стали меньше препираться без причины. И всё чаще сидят на кухне перед тем, как заняться сексом. Ким стал очевидно острее на своё личное время: больше не позволяет с порога идти в кровать, устанавливает определённую дату их встречам и чаще ставит свои условия в постели.       Да, какие-то изменения, пожалуй, происходят. Чонгуку это не нравится. Он любит всё контролировать сам, ему нравится знать, что он свободен в своих действиях.       Сейчас же Чон прекрасно осознаёт, что без разрешения Кима он не может ничего сделать. Это дико вымораживает. Понятное дело, что к отказу от секса он реагирует спокойно — это нормально, даже если идёт вразрез с его желаниями. Он не последнее… Ну, вообще, почти последнее, но не совсем, между прочим. Надо быть отбитым, чтобы брать кого-то против воли.       Но остальные ограничения раздражают.       Чонгук вздыхает. Новую любовницу искать не хочется, поэтому теперь он будет проводить время только с Кимом. Стоило бы подорожить своими нервами.       Тэхён приоткрывает глаза, ухватываясь за чужую руку. Потом падает обратно головой на подушку. Наверное, он всё ещё спит. Человек в среднем раз пятнадцать просыпается за ночь, не помня этого.       Чонгук встаёт с постели, разминая неловко шею. Решает пойти на кухню, чтобы не пялиться на спящего человека. Посидит часок, позалипает в социальных сетях.

* * * * *

       — Боже, — Тэхён болезненно стонет, промаргиваясь, чтобы согнать сонную пелену с глаз. Такое ощущение, что всё тело затекло. Ким выворачивается из кокона, состоящего из двух пледов, обдувая себя рукой. Жарковато. Садится на краю постели, приходя в себя пару минут. Открывает по инерции окно, а потом отшатывается, влетая спиной в шкаф.        — Ты чего так пугаешься, успокойся, — Чонгук тихо смеётся, пока Тэхён ловит инфаркты.        — Какого многочленного ты у меня дома?! — кричит, чувствуя неимоверную злость. Сердце колотится бешено, а над ним потешаются.        — Посмотри, пожалуйста, нашу переписку, а потом кричи на меня, — Ким замолкает, растерянно хлопая ресницами. Открывает их чат и по выражению его лица можно сказать, что он видит второе возрождение Иисуса или инопланетное пришествие. — Хватит шарахаться от меня, — Чонгук подходит чуть ближе и тянется за поцелуем, но получает сильный шлепок по руке. От этого замирает на некоторое мгновение и смотрит в такие же растерянные глаза Тэхёна, как у него самого.        — Прости, я… По инерции. Напугал меня до чёртиков, не делай так, — Ким прикрывает глаза, устало проводя ладонью по лицу.        — Может, ты мне и член сегодня откусишь? — Чонгук тихо смеётся, получая на свою реплику острый взгляд.        — Надо будет — откушу. Все полномочия для этого имеются, — Ким говорит это вредным тоном, но потом обвивает чужую шею руками, чтобы поцеловаться. Чонгук раздвигает своим языком губы Тэхёна, облизывая их и оттягивая мягко — слегка. Ким мычит в поцелуй, когда его подхватывают на руки.       Тэхён всегда любил целоваться на весу. Сразу чувствуешь себя лёгким и словно в безопасности. Чон довольно сильный, поэтому в его руках очень даже приятно находиться. Ким в блаженстве прикрывает глаза, позволяя себе улыбку. Зарывается руками в волосы своего любовника, пылко отвечая на поцелуй. Смеётся, когда его игриво кусают за нижнюю губу, с удовольствием оттягивая её.       Чонгук спускается моментом позже поцелуями на шею, покрывая ту лёгкими укусами. Обхватывает губами мочку чужого уха, слыша на это тихий вздох. Тэхён хихикает от щекотливого чувства в районе шеи, поэтому пытается прижать голову к плечу.        — Ты что, у стены меня брать собрался? — Ким, слегка причмокивая, разрывает пальцем тоненькую ниточку слюны, которая тянулась меж их губ.        — Я слишком стар для этого?        — Проверим ещё раз?

* * * * *

      Чонгук наносит мазь на спину Кима, слушая шипение с его стороны.        — Чтобы ещё раз у стены трахаться… — Тэхён морщится от прохладного геля и лёгкого пощипывания.        — Но на весу тебе всё равно нравится, — Чонгук даже не сомневается в этом, продолжая совершенно невозмутимо мазать спину напротив заживляющим гелем. Мягко гладит кожу под своими ладонями, а потом и вовсе мимолётно целует в выпирающий шейный позвонок. Оглаживает своими руками утончённые плечи, зарываясь носом в волосы на затылке Кима.       Тэхён выдыхает, прикрывая глаза.        — Ты сегодня более жадный. Что-то случилось? — Чон вопрос игнорирует, ведя губами по мягким изгибам, оставляя редкие поцелуи-бабочки.        — Нет, просто ты нравишься мне, — говорит, а Тэхён закатывает на это глаза. Конечно, Чон использует это не в том контексте, проходили уже. Ему нравится тело, внешность и близость, но явно никак не Ким.        — Когда ты тактильный, то мне начинает казаться, что ты влюблён в меня, — Тэхён закусывает губу и млеет от поцелуя в шею, покрываясь мурашками. Долбаная чувствительность.        — Не льсти себе, я терпеть таких, как ты, не могу, — это всегда легко слетает с уст. Ким вздыхает, до сих пор удивляясь их способности трахаться, не очень друг друга переваривая. Хотя Тэхён любит проводить время с Чонгуком в постели, особенно в последнее время. Они переключились на медленные ласки, и это Киму нравится гораздо больше.       Грубый секс его в данный момент даже отталкивает. Как он терпел все измывательства над своим телом — непонятно. Только хуже себе делал; пытался вспомнить то, к чему привык, держался всеми конечностями за «комфорт», который им и не являлся изначально.       Тэхён практически слышит тихий щелчок в своей голове. Осознание.       Его не привлекает прошлая модель поведения и нет тяги к грубости. Она заменилась потребностью компенсировать одиночество. Отношений Ким всё ещё боится, избегает и не готов в них вкладываться. Поэтому появилась потребность в ласках и ленивом сексе.       Надо же.       Тэхёна это устраивает. Отчасти это внезапное осознание хоть каких-то перемен… Делает на душе легче? Да.        — Но я всё ещё красивый, — Ким откидывает голову на грудь позади себя, щурясь от мокрых поцелуев на своих плечах.        — Очень, — подтверждает Чонгук, упиваясь податливостью и мягкостью чужого тела. Эмоции, наслаждение эстетическое и физическое — и всё в одном лишь сексе. Чон очень любит это. Близость является его каким-то персональным утешителем-восстановителем. С другими людьми хорошо и приятно. Пока дают — бери. И это всё ещё очень эгоистично.       Чонгуку нравится быть независимым от людей, нравится устраивать всё так, как удобно лично ему, не нравится идти на уступки и искать компромиссы. Но некоторые ситуации в жизни просто вынуждают это делать.        — Кстати, твоя любовница давненько не звонила, — внезапно вспоминает Тэхён. Звонки по утрам прекратились, душераздирающая драма и индийский сериал под носом — тоже.        — Новый хахаль, — роняет Чонгук небрежно, поглаживая своей тёплой ладонью живот Кима.        — Правильно, нахуй такие, как ты… — говорит Тэхён тихо, получая на это лёгкий укус в шею.        — Я вполне себе замечательный, — Чонгук никогда не имел проблем с самооценкой. Самовлюблённый, гордый, эгоистичный. Отвратительный характер.        — Ты сухарь, — Тэхён чувствует дыхание у своего уха и прикрывает глаза. Чон ощущает под ладонью участившиеся сердцебиение в груди. — Гордая птица, отношения ему не нужны, свободный и бла-бла… Никогда не думал, что у тебя травма, м? — Ким говорит это не всерьёз.       Но стоит вспомнить, что ничего в этой жизни не бывает просто так. Даже у гордого и эгоистичного Чонгука, который на самом деле хочет тепла, но избегает близости.       Причины разные: неудачные отношения с гиперопекающими родителями, физическое или моральное насилие в детстве, отсутствие понимания в семье, плохой пример любви. Всё это могло привести к установке в голове: близкие отношения — это больно и приносит лишь дискомфорт.       От этого потом появляется контрзависимая форма отношений. Ты нуждаешься в любви, но становишься зависим лишь от того, чтобы доказать свою независимость.       «Позволю любить себя и буду контролировать ситуацию». — примерно с этим девизом живут такие люди, как Чонгук. Если бы они ещё это понимали.       Чон не стремится к отношениям, он избегает любого сближения и компенсирует все свои потребности простым способом — сексом. Вот и весь секрет. Для него опасно иметь близкую связь с кем-то — это ассоциируется со страданиями и неудачным опытом в прошлом. Посыпается ещё сверху стружкой из зависимости от собственной свободы. Оттого и разнообразие любовников, с каждым из которых совершенно разный секс, который в обычном понимании граничит едва ли не с полигамией. Но всё это всегда оправдывается простым: «Я такой, какой есть».        — А-а, ну хватит, — стонет Ким, обмякая под поцелуями. — Меня на второй раз не хватит, давай спать, — Чонгук обхватывает подбородок Тэхёна рукой, разворачивая его к себе лицом.        — Много спишь, шлюшкам не положено, — Чон дует в чужое лицо. Ким закатывает глаза.        — Прекрати, — предупреждает Тэхён, уклоняясь от поцелуя в губы.        — Почему должен? — ведёт игривую и щекотливую дорожку пальцами по вздымающейся груди, срывая с уст Кима тихие вздохи.        — Потому что я так попросил, — Тэхён усаживается к Чонгуку на бёдра, делая игриво-поступательное движение, чтобы немного подразнить. — Я очень уставший, заебался от этой жизни, хочу сдохнуть и, в целом, я всё ещё какого-то хрена жив. Поэтому, пожалуйста, не обременяй моё существование ещё больше, ок? — Тэхён залезает под одеяло, показывая Чонгуку фак.        — Сколько откровений, — хмыкает, бубня про себя. — А так хотелось взять тебя ещё разок. Скучаю по жёсткому траху.        — А я — нет. Начни меня уважать, — отрезает Тэхён, полностью с головой уходя под тёплое одеяло. — Если мы стали меньше долбить друг другу мозги, то это не значит, что меня по-прежнему можно брать по любому твоему зову и прихоти. Пошёл ты на три неприличных буквы с таким эгоизмом, — Ким прячет своё покрасневшее от стыда лицо. Закрывает его в итоге ладонями, чувствуя вину за все свои слова.       Вот что он за человек? Только начинает приходить в себя и говорить что-то адекватное, как внутренняя поломанная совесть взъерепенивается и говорит, что это всё неправильный и грубый кабздец.       Лечить свою съезжающую крышу сложнее, чем кажется. Устраивать всех постоянно тоже нелегко, если так уж объективно говорить.        — Если бы мне было на это не похуй, Ким, — Чонгук пожимает плечами, тоже укладываясь поудобнее. Тэхён сжимает челюсти и отворачивается, дыша через нос.       Дайте сил, как же этот мудак его выбешивает.       Подзывает к себе из-за этого Танни, а тот, весь такой довольный, запрыгивает на постель, укладываясь рядышком со своим хозяином. Тэхён зарывается носом в его пушистую шерсть, начиная считать сердцебиение щенка.       Ким каждый раз считает удары его сердца в минуту, когда Танни спит или собирается ложиться. Так Тэхён может отследить любые неблагоприятные изменения в дыхательной системе щенка, чтобы вовремя пойти в ветеринарную клинику. По этой же причине нужно следить за температурой этого маленького, пушистого тела.       Слегка утомительно, но Тэхён готов это выполнять. Ёнтан делает для него гораздо больше. Гораздо.        — В среду свободен? — спрашивает внезапно Чонгук, заставляя вздрогнуть от неожиданности.        — У меня запланирована встреча с другим человеком, — Ким звучит пренебрежительно. Слышно, что Чон его уже достал.        — М-м, — понятливо мычит Чонгук в ответ. — Спокойной ночи, — желает напоследок, расслабленно и громко выдыхая, готовясь ко сну. Тэхён задумывается о чём-то на пару секунд, а потом моргает, поджимая губы.        — Спокойной, — тихо говорит, прикрывая глаза. Одному совсем не в кайф быть дома. Одному страшно.       И совсем спокойно, когда рядом прогибается кровать под чужим весом, развеивая чувство пустоты в доме.