Брелок

      Чонгук недавно почувствовал, что Тэхён начал влиять на его эмоциональный фон. Не очень понятно, как это работает, но постоянно грустное и уставшее выражение эмоций на чужом лице мелькает чаще, чем улыбка, и передается с таким же апатичным настроем Чонгуку.       Кажется, это не очень хорошо.       Иногда люди бессознательно пытаются подстроиться под эмоции собеседника. И Чон даже не понимает, что происходит это от способности к эмпатии. А Ким, в свою очередь, не замечает того, что является рассадником некого негатива, и даже не задумывается о том, что его эмоциональное состояние и настроение часто передаётся окружающим. Чонгук перенимает эту апатичность и нестабильность из-за простого подсознательного желания выстроить коммуникацию.       Стремление к общению является вполне естественной потребностью. И эмпатичные люди часто перенимают грусть и другие эмоции сторонних людей, чтобы поддержать собеседника, не понимая, что так они нарушают свой эмоциональный фон. Да и к тому же, совсем не помогают в том, чтобы развеять общую тоску.       Чонгук явно не обрадуется, когда поймёт, что его защитные блоки рядом с Кимом потихоньку слетают, позволяя проявиться такому качеству, как чувствительность.       Общая совместная жизнь заставляет смириться с характером партнёра, привыкнуть к его поведению, настроениям и привычкам. Уже никуда не денешься от голого мужика в одной с тобой постели. Работает с обеих сторон, к слову. Чонгука немного раздражает отсутствие личного пространства, но в целом ему свободно можно уходить в любое время суток и проводить время с кем угодно.       Кстати, об этом.       Завязавшийся между Намджуном и Тэхёном «роман» не обошёл Чонгука стороной. Даже не подумал обходить, задев внутри нити ревности и собственничества. Как изъясняется сам Ким: «Это не роман, Чонгук, успокойся. И вообще, тебя это даже интересовать не должно, но персонально для тебя расскажу секрет — твой член красивее».       «Но ты не сказал, что больше». — думал тогда Чон, совершенно чётко осознавая, что он ведёт себя, как детсадовец. Неприятно ему, что поделать. Под понятием «роман» кроется игнор близости с Намджуном со стороны Тэхёна, но не игнор предложений посидеть в кафе.       И Чонгук каждый вечер с таким грузом на душе вздыхает, словно мир вокруг него рушится, а он остаётся посреди руин один. Всему есть определённое обоснование, даже некому чувству «собственничества». Он знает, что в их отношениях такое неуместно, но ощущение какого-то предательства довольно прочно засело в подсознании. И не только в нём.       Ким всегда был «его». Всегда. Легко соглашался на любые условия, принимал всё, что давали, мирился с самыми худшими чертами его характера, терпел отвратительные выходки и даже после этого всего словно забывал, какой тварью иногда бывает Чонгук.       Принимал его любым.       А теперь вдруг внезапно безопасный островок пытаются отобрать какие-то левые люди. И в этом заключается главная слабость — Чонгук боится быть отверженным. В прошлом от него отвернулся очень дорогой сердцу человек, пускай это было когда-то давно в студенческие годы. Людям попросту страшно доверять.       Страшно привязываться и испытывать к ним чувства, страшно сопереживать, потому что это если не всегда, то часто сопровождается болью. И иногда эту боль нет сил пережить, а чтобы не загнуться — проще оттолкнуть от себя и никогда не подпускать.       Снова Чонгука нервируют обстоятельства и его отношение к ним. Снова он чувствует лишнее — то, что мешает. И всё это дико бесит, из-за чего иногда появляется мысль о том, что проще умереть, чем мириться со своей головой.       И оба они травмированы. Отвратительный дуэт двух «душевнобольных».       Чонгуку не нравится, когда он привязывается к людям. По его мнению это очень опасно. С Виён он просто не успел это сделать, но с Тэхёном возникает ощущение, словно они всю жизнь делят одну кровать. Да и не только её.       Уже даже какие-то привычки появляются, связанные с Кимом. К примеру, напоминание о таблетках, ключах и продуктах. Это входит практически в ежедневную рубрику, потому что у Тэхёна голова вечно далеко от его тела.       Не то чтобы Чонгука это раздражало. У него с каждым днём только больше сочувствия к своему любовнику.       Тэхён часто приходит с работы загруженный и очень уставший. Недавно сказал, что хочет уволиться, потому что больше не может ходить в одной и той же одежде, зализывая каждое утро свои волосы лаком. У Кима появилось желание сделать что-то для себя. И не то чтобы Чон скрывал, что его это радует.       Чонгуку сложно признать, что его влечение к Тэхёну на данный момент стало обоснованным не только обычной потребностью в сексе. Осознание некой симпатии не очень приятно шкребёт в груди.       Люди любят чувствовать себя нужными, пускай иногда и не замечают этого. Чонгук видит Тэхёна несамостоятельным в некоторых делах; после совместного проживания какие-то вещи сильнее бросаются в глаза и становятся более очевидными.       Ким рассеян. Он часто забывает какие-то мелочи, оставляет ключи дома, периодически путает числа и неловко этому смеётся, потому что сам знает, что о нем складывается странное впечатление.       Тэхён может часто думать о каких-то вещах, но забывать их сделать. Например: долго помнить о том, что нужно заказать продукты, а к концу дня об этом забыть и верить, что ты уже все купил, тогда как на деле все это сделал только в голове.       Чонгук не может точно сказать, черта ли это чужой сущности или же побочный эффект от лекарств. Ким особо не рассказывал, какие побочки вызывают его таблетки, а Чон особо и не лез в инструкцию, чтобы узнать.       Тэхён часто очень сильно погружен в себя, а потому не замечает очень простых жестов внимания со стороны. Не то чтобы все вещи Чонгук делал осознанно. Он не всегда дружит со своим подсознанием, но в остальном стало приятно делать что-то по мелочи и от себя: приготовить завтрак, укрыть ночью одеялом, поцеловать перед уходом на работу, сложить его одежду в шкаф, оказать внимание в вопросе самочувствия (пускай частенько Чонгуку всё ещё всё равно).       Да, они до сих пор довольно тяжело уживаются друг с другом. В каких-то вещах совершенно не могут найти общий язык, но больше кажутся удивительными сходства, которые проявились и бросились в глаза совсем недавно. Общая замкнутость, к примеру.       Да, Чонгук чаще проводит время со своими знакомыми и друзьями, но совершенно так же, как и Ким, не доверяет людям и пытается от них огородиться. Не сказать, что Тэхён это заметил — слишком привык думать, что Чон общителен и активен.       Одна из главных схожестей — они любят порядок. В этом им повезло, потому что совместную уборку делать приятно и в этом у них нет никаких препирательств и споров. Уборка — значит, уборка. Чонгук даже смирился с ебучей шерстью этого тупого существа под именем Ёнтан.       Но единственное, что является даже в этой схожести камнем преткновения — это моральное состояние Кима. У того иногда просто нет сил на уборку, и тогда Чонгук не может не наорать за это. Хоть потом иногда бывает стыдно. Ёнтан в эти моменты оттягивает Чона за штанину и рычит на него, пытаясь покусать.       На самом деле шпиц оказался не такой глупой собакой. Чонгук заметил это не столь давно. Пушистое существо не лает ночью, когда хозяин спит, а ещё очень забавно враскорячку пытается бесшумно пробраться по постели, чтобы точно никого не разбудить. Когда Чон наблюдал за этим первый раз, то еле сдерживал смех.       Но возвращаясь к чувству «нужности» — оно совершенно в ненавязчивой, но четко выраженной форме появилось у Чонгука. Когда живёшь под одной крышей с эмоционально нестабильным человеком, который может заплакать из-за криво порезанного огурца, невольно возникает желание чем-то помочь. Совсем немного.       Про криво нарезанные огурцы, кстати, совсем не шутка. Чонгук тогда пил на кухне кофе, пока Тэхён готовил себе салат. В процессе он расчувствовался и заплакал из-за того, что у него отрезался не полный кружочек, а его тонкая половинка. Чон уже к такому привык, да и происходит это, по словам Кима, намного реже, чем раньше. С одной стороны смешно — огурец криво порезал, мол, и что? С другой… Подобная реакция, казалось бы, на незначительную бытовую вещь определённо указывает на то, что что-то не так.       Хотя все равно иногда немного жутко смотреть на абсолютно спокойное лицо Кима, покрасневшие и мокрое из-за слез. Люди даже плачут по-разному. Тэхён вот вообще не выражает никаких эмоций, с него просто капает жидкость, а он продолжает заниматься своими делами, особо даже не зацикливаясь на том, как выглядит со стороны. Это если плачет не навзрыд.       Один раз плакал навзрыд. Чонгук не знает причину, просто Ким захлёбывался слезами, думая, что все спят.       Поспишь уж тут, когда прямо под боком тело сотрясается от нехватки воздуха и совсем несмешно булькает от кашля и слёзного кома в горле. Все это довольно грустно, на самом деле, поэтому Чонгук особо к Тэхёну и не лезет, даже если его что-то может не устраивать.       Но это пока не лезет.

* * * * *

       — Да ты, блять, заебал, Ким! — Чонгук швыряет пиджак Тэхёна ему же в лицо, повышая голос. — Я тебе домохозяйкой нанялся, я не понял?! Вечно, блять, светишь своим погрустневшим еблом, словно жизнь тебя успела во всех позициях поиметь! — Тэхён устало вздыхает и порывается что-то сказать, но его перебивают дерганые движения и агрессия Чона.        — Я…        — Что «я» блять, совсем уже охуел! Ощущение, что ты меня со своей нездоровой кукухой постоянно наебываешь! — Чонгук швыряет чужие штаны в руки обладателя, поднимая взгляд к его глазам. Таким уставшим и, кажется, покрасневшим от обиды.       Моментально остужает весь запал.        — Я уберу, только немного позже, — тихо проговаривает Ким, поднимая с пола разбросанные носки. Тихо раздевается, выглядя ещё более подавленным, чем несколько минут назад.        — Опять включил своё кислое ебало, — Чонгук цыкает, игнорируя то, как дернулись плечи Тэхёна на этих словах.       Это, вообще-то, очень обидно. Когда сам понимаешь, что не можешь что-то сделать с собой и тем, как медленно проходит лечение. Результаты действительно есть, но иногда кажется, что они настолько малы, словно… Даже и смысла-то не имеют. Словно их все обесценивают и всё это никому не сдалось.        — Дай сюда, блять, улитка, — Чонгук несколько минут наблюдал за тем, как Ким пытался дрожащими руками повесить пиджак на вешалку. Тэхён отходит от Чона на несколько шагов назад, чем удивляет его.        — Отъебись от меня и сейчас не подходи, — Ким отходит ещё дальше, упираясь в стену. Чонгук наблюдает за испугом на его лице, за руками, что выставлены в защитном жесте, за сбившимся и учащённым дыханием, и сам пугается того, что только что спровоцировал.       В напряжённой тишине проходит несколько минут. Когда Чонгук видит, что чужое состояние более-менее, но нормализовалось, то порывается подойти, но Тэхён замахивается для пощёчины и останавливается. Так и не бьёт.        — Больше никогда не говори мне такие вещи, Чонгук. Высказывай любые претензии в более спокойной форме, я не могу сейчас переваривать крики и оскорбительную лексику. И никогда, — Тэхён смотрит в чужие глаза с долей злости и разочарования. — Больше никогда не смей затрагивать тему моего душевного здоровья.        — Слушай, — Чонгук отходит назад. Чувствует, что перегнул. — Прости меня, не хотел тебя обижать.        — Не сейчас, Чон, я очень зол, правда. И не хочу это обсуждать, просто отстань от меня на какое-то время, — Чонгук кивает, отступая.       Тэхён делает правильно — он озвучивает то, как чувствует себя во время конфликта. Он не говорит о том, что его состояние не учитывается, он говорит о том, как сильно конфликт влияет на его состояние.       Очень отрезвляет. Чонгук признаёт, что ему стыдно, потому что иногда он бывает чрезмерно импульсивным.       Он мог бы трансформировать критику в просьбу, к примеру, не упрекать в том, что Ким «светит грустным ебальником», а попросить объяснить и напомнить, почему он в таком состоянии.       Но язык работает быстрее мозга, поэтому конфликты происходят всегда спонтанно и по всякой херне.       Так, небольшой беспорядок, устроенный Тэхёном, вызывает сначала мимолётное огорчение и тяжёлый вздох, который устало слетает с губ. А превращается вся эта ситуация в итоге в скандал из-за мысли, что Киму на Чонгука все равно и он не учитывает то, что тот тоже может уставать. Иными словами — «не заботится» о его комфорте. По факту и не должен, но это слишком сложно понимать в условиях совместного проживания.       Чонгук всегда забывает, что приходит к каким-то выводам самостоятельно, в то время, как Ким просто не разложил вещи по местам. С чужим чувством «благополучия и счастья» он это явно никак не связывал.       Тэхён, к примеру, начинает конфликты из-за недостатка самореализации. В его случае это вполне обоснованно, потому что он на данный момент недоволен своей жизнью и старается это поменять.       Но «старается» и «поменял» — это немного разные вещи. Виной конфликтов, которые начинает Ким, являются экзистенциальные страдания. По типу всякого такого дерьма, как размышления на тему: уважает ли меня этот ебучий Чонгук как личность, действительно ли он даёт какую-то выгоду или только ухудшает положение, не дебил ли я и могу ли я стать счастливее, если выгоню этого придурка за дверь.       Так бывает, когда человек чувствует, что не может реализовать себя и недовольствует тем, как и с чем живёт.       Самооценка таких, как Ким, очень уязвима на самом деле. Многие действия на данный момент именно от лица Чонгука он воспринимает как неуважение. «Не прибрался» — Чон считает, что «у меня нет на то веской причины»; «не приготовил ужин» — забывает о том, как «я жил всё это время до».       Подстраиваться под другого человека, знаете ли, не очень хочется. Перспектива не прельщает, так сказать, особенно когда ты кроме оладьев и салата ничего толком не можешь состряпать из-за ненависти к готовке и отсутствия сил к этому делу.       Ну, радует, что они пытаются найти общий язык. Не все же только с помощью членов коммуникации выстраивать.       Чонгук только ближе к вечеру смог поймать в глазах Тэхёна благосклонность к себе. Поэтому лег, обнял и извинился ещё раз, слушая тяжёлые и раздражённые вздохи с чужой стороны.        — Хорош липнуть, я несильно обижен, — бурчит Ким недовольно, скидывая с себя руку Чона. Тот закатывает глаза, разворачиваясь к Тэхёну спиной.        — Ну и нахуй иди.        — Скоро пойду, — обещает Ким, тихо усмехаясь. Чонгук хмыкает и сам себе кивает.

* * * * *

      Они практически никогда не занимались утренним сексом, предпочитая распределять приятное времяпрепровождение на вечер, чтобы сбросить напряжение и спокойно уснуть. Но в последнее время утренних порывов стало больше, чем вечерних.       Чонгук сонно мычит, утыкаясь носом в чужую холку. Тэхён ещё мирно спит, пока с него аккуратно стягивают одеяло, оголяя нежное плечо для поцелуя. Кожа под губами очень мягкая и приятная, пахнущая новым бальзамом для тела. Ким действительно сменил аромат на цветочный, и он настолько сладостный, что им невозможно надышаться.       Чонгук ласково проводит кончиком носа по изящной родинке на лопатке, поднимаясь выше. Гладит ненавязчивым движением плечо Тэхёна, оставляя на нем мокрую дорожку поцелуев. Чужая кожа покрывается мурашками, и это по-особенному возбуждает ещё сонное сознание.       Светлые волоски, напоминающие пух тополя или летние одуванчики, создают впечатление, словно кожа светится. Солнечный свет из окна невероятно эстетично подчеркивает изгибы тела чувственными, золотыми линиями. И почему Чонгук раньше даже не рассматривал возможность заняться утром ленивым и сонным сексом? Это же так замечательно — размеренно двигаться в непроснувшемся и очень податливом теле, осыпая то большим количеством ласк.        — Мх-м-м… — сонно мычит Тэхён, подставляясь под губы Чона, потому что приятно. Чонгук же притягивает полуспящего Кима к себе, переходя на его тёплую шею. Тэхён размеренно дышит, пока кое-кто наблюдает за его трепещущими ресницами и прикрытыми от сонности и вместе с тем удовольствия веками.       Ким слабо улыбается, чувствуя, как по коже расползается приятный озноб. Чужие грубые пальцы блуждают по его телу, словно перо по пергаменту, слегка щекоча и гладя, что вызывает протяжный выдох наслаждения. Белое одеяло приятно шуршит от лёгких телодвижений и скользит всё ниже, скатываясь с наполовину оголённой спины.       Чонгук горячо дышит в шею Тэхёна, оставляя эфемерные поцелуи, поглаживая его кожу губами. А потом поднимается к лицу, оглаживая мягкую щеку кончиком носа.        — Очень вкусно пахнешь, — хрипло шепчет на ухо, выдыхая в него, чем заставляет Кима хихикнуть и поежиться. — Это розы?        — М-м, — согласно мычит, прикрывая глаза. Чонгук разворачивает Тэхёна на спину, нависая сверху. Тот щурится от света, потягиваясь до того сладко, что не припасть к крепкой груди поцелуем просто нет сил. — Ещё-х, — с придыханием выговаривает Ким, поутру ещё хрипло бася, заставляя тугие вибрации отразиться в груди напротив.       Чон разводит его ноги, устраиваясь между ними поудобнее. Трётся своей грудью о чужую и делает пару поступательных движений тазом, давая понять, что уже возбуждён.        — С утра ты самый сексуальный, — шепчет мягким голосом Тэхёну на ухо, размеренно потираясь о его член своим.       Есть определенные преимущества спать нагими.        — А в остальное время? — Ким тихо смеётся из-за лёгкой щекотки в области шеи.        — А в остальное время мы работаем.        — То есть ты говоришь о том, что я сексуальный всегда, но не всегда меня можно взять? — Ким выгибает бровь, кажется, просыпаясь. В животе приятно тяжелеет, поэтому приходится скрестить ноги на пояснице своего любовника. Чонгук хмыкает, потихоньку оставляя на чужом теле метки.       И ему даже не стыдно за то, что у Тэхёна должен быть «презентабельный вид», который заранее исключает всякие засосы в области шеи. Ким, кажется, ещё не совсем проснулся, раз не упрекает за это.        — Примерно в этом ключе, — Чонгук оставляет влажный поцелуй за ухом, совершенно не вникая в диалог.        — Ну, спасибо, — смущённо смеётся, прикрывая глаза от приятных ласк. Чон проходится губами по его соскам, сминая и слегка покусывая их. От слюны сразу становится прохладнее, и Тэхён ёжится, прижимаясь ближе к тёплому телу напротив. — Фуй, знобит аж, — Ким виснет на Чонгуке, прижимаясь к нему максимально близко. — Накрой нас, пожалуйста.        — Знобит? — переспрашивает, поднимая вопросительно бровь.        — Тебе утром разве не холодно после сна? — Тэхён даже зевает, пытаясь натянуть мягкое одеяло на них двоих.        — Нет, — отвечает Чонгук, но не противится скрыться от внешнего мира.        — Господи, в кровати слишком хорошо… Кто придумал эту божественную вещь? Этот человек должен быть в Раю, — на слова Кима тихо смеются, сбивая с намеченного ритма толчков.        — В Рай попадают рождённые от святого духа, а мы изначально все из вагины. Так что не в этой жизни, кис.        — Кис? — Тэхён откидывает голову на подушки и смеётся, чувствуя укус на своих ключицах. — Кис — это твоя Виён.        — Виён я всегда называл пиздой, не надо мне тут.        — Постоянно забываю, насколько ты противный.        — Настолько, что у тебя член колом встал? — Чонгук насмешливо фыркает.        — Сейчас сядет.        — Кх, — Чон заваливается на Тэхёна всем телом, негромко смеясь в подушку. — Ты мне даже начинаешь нравиться.        — Да что ты, — Ким закатывает глаза, гладя и слегка царапая спину Чонгука. До чего же тот по утрам сексуальный, сил нет никаких. Красивый ещё такой, распалённый и нежный. Подкупает-то как.        — Заключим с тобой брак, уедем в Норвегию и… — Чон отслеживает сгусток шерсти боковым зрением. Шпиц запрыгивает на постель, радостно виляя хвостом. Тэхён тянется погладить свой пушистый комочек, но ему не дают под предлогом «негигиеничности». — Избавимся от этой морды.        — Уже строишь общие планы на будущее? — Ким играет бровями. — И про Ёнтана мне тут не пизди, он тебе нравится.        — Размечтался.        — Как и ты.        — Ой, завались. Я предложил тебе выйти за меня замуж, а ты…! — Тэхён на этих словах бьёт Чонгука по плечу и смеётся под лай своего питомца.        — Сначала полюби меня, а потом будут тебе и браки, и хуяки.        — Что ж, в следующей жизни.