Брелок

       — Кис, — Чонгук подпирает щёку рукой, другой оглаживая чужую спину. На его лице расползается слабая улыбка. — Котик, просыпайся, — Тэхён хмурится, а его оголённая кожа покрывается мурашками. Чон разглаживает пальцем складку меж его бровей, довольно напевая какую-то мелодию под нос. — Мишка мой, работу проспишь.        — Какую нахрен работу, у меня выходной… — сонно хрипит Ким, приоткрывая один глаз. Взгляд сразу же падает на татуировки Чонгука и задерживается на них какое-то время. Тот довольно усмехается на эти разглядывания, любуясь растерянным лицом Тэхёна.        — А как же я? Разве я — не твоя работа? — сладко понижает тембр голоса Чон, пытаясь не смеяться, когда Ким стремительно превращается в злого лохматого воробья.        — Я спать, — раздражённо проговаривает, переворачиваясь на другой бок, спиной к Чонгуку.        — Мишка, уже двенадцать, так всю жизнь проспишь, — Чон тихо смеётся, целуя Тэхёна в ушко, проводя по нему носом. Ким сонно мычит, дёргая плечом, пытаясь таким образом спихнуть с себя горячего мужчину, что так приятно целует в щёки.        — Чонгук, блин, — обречённо проговаривает Ким, подставляясь в итоге под эти поглаживания, от которых кожа снова и снова покрывается пупырышками: этому способствует контраст температур рук Чонгука и прохладной комнаты. — Почему ты такой только утром? — ворчит Тэхён, чувствуя, как грудь любовника прижимается к его спине. Ёнтан путается где-то в ногах и недовольно сопит от того, что ему тоже не дают поспать.        — Потому что в остальное время у тебя настолько кислая мина, что мне не хочется тебя трогать.        — Ну, извините, — цокает Ким, игнорируя чужую ладонь, которая мягкими и скользящими движениями ползёт к его ягодицам.        — Ты так же говорил, когда у тебя не встал.        — Я не виноват. Очень выматываюсь и ненавижу всех вокруг в этот момент. А тебя, — поворачивается к Чонгуку лицом, тыкая пальцем в его грудь, — в том числе, — заканчивает реплику, кутаясь в одеяло посильнее.        — Разве это не твоё постоянное отношение ко мне? — Чонгук скептично выгибает бровь, позволяя сорваться лёгкому смешку с губ.        — Ты мне нравишься, так что нет, — сухо отвечает Тэхён, прикрывая глаза.        — Ну слава яйцам, а то я думал, что зря выгуливал эту тварину утром, — Чон тихо смеётся, пока наблюдает за тем, как глаза Кима расширяются в удивлении, а рот автоматически приоткрывается.        — Точно… — только и произносит, осознавая, что забыл о своём питомце.        — Эта чихуяшка так орала, что аж меня разбудила. А ты, как убитый, продолжал лежать в отрубе, — Тэхён видит смешинки в глазах напротив, а потому расслабляется, выдыхая устало.        — Зато мы поняли, что у меня постепенно нормализуются фазы сна…        — Больше я этого монстра выгуливать не буду, а говно за ним убирать будешь ты.        — Почему надо говорить о собачьих испражнениях утром, всё же ведь так прекрасно начиналось… — Чонгук на эти слова негромко смеётся, встряхивая лохматой чёлкой.        — Не расстраивайся, мишка, я ещё порадую тебя нежностями.        — Да что ты…

* * * * *

      Чонгук пару раз из любопытства просматривал чужие пометки в блокноте. Стоял, безразлично листал эти душеизлияния и пожимал плечами, пока не наткнулся на откровение об изменах. Будет ложью сказать, что Чона не интересовал данный вопрос. Он никогда не понимал, что у Тэхёна было в голове, когда он так легко ходил «налево». «Мне было очень тяжело признать, что я не столь интересен, сколь интересна пышногрудая девушка с длинными волосами и миловидным лицом. Кажется, это оставило мне ещё парочку шрамов на сердце, которые я пока не залечил»       Чонгук хмыкает. В его руках находятся сокровения другого человека, которыми бы тот ни за что не поделился с посторонними. От этой мысли становится смешно. Чону всё это кажется такой глупостью и пустяком, а потому на каждое изречение на лицо лезет ухмылка, а с губ слетает усмешка.       Хотя есть что-то интригующее и чарующее в данных записях, их атмосфере и даже индивидуальном почерке: сжатом, неаккуратном и на первый взгляд «скупым». «Я был слишком большим идиотом, потому что, как и во всех драматичных произведениях, решил в отместку познакомиться с кем-нибудь, завязать кратковременный роман перед чужим носом, а потом расстаться. Хотя, мой план немного вышел из-под контроля, потому что я совершенно наислучайнейшим образом влюбился в мужчину, что излучал столько уверенности, которая передавалась даже мне. Я чувствовал себя рядом с ним уверенным, нужным и безумно восхвалённым. Он смог вознести меня до небес. Правда, потом с грохотом разбил меня, безжалостно отпустив».       Чонгук присаживается на постель, стаскивая с тарелки бутерброд, который приготовил себе для вечернего перекуса после работы. В некоторых местах чернила в записной книжке чуть смазаны. Видно, что это не из-за слёз, просто возникает ощущение, словно Тэхён пытался растереть по листу пальцами то, что написал. «Насколько правильно тянуться к человеку, как цветок к солнцу? Мне кажется, что это самая тупая ошибка, которую можно совершить в отношении к кому-либо. Думаю, что моё знакомство с Кихёном было фатальной mistake, ибо я правда поплатился за свои грехи на все следующие и послеследующие жизни вперёд. По крайней мере, мне так кажется»       Чонгук кивает, впервые видя упомянутое имя. До этого он пару раз слышал его, но не мог запомнить. Да и не хотел, собственно. Зачем? Конкретно сейчас ему просто интересно, скажем так, попроказничать. Люди все такие — любят нарушать правила понарошку, если это никому не вредит. «Ненавижу любовь. Я так её боюсь, но в то же время жажду, иссушенный одиночеством. Я должен научиться справляться один, но это тяжело. Никто не сможет меня направить или поддержать, я должен всё это делать сам. Мне бы хотелось быть независимым и свободным, но ощущение, что мой возраст… Или характер в целом просто не разрешат мне стать таким, каким хочется быть».       Чонгук хмурится. Держит меж пальцев эту страницу, чтобы после долго не искать, пока листает в начало блокнота. «Я ничего не могу сделать, я пытаюсь, правда». «Кажется, я что-то делаю, но ощущение, что этого недостаточно». «Я не знаю, что я делаю со своей жизнью».       Чонгук присвистывает. Эта привычка что-то писать на страницы блокнота уже не кажется глупой или смешной. Она кажется немного жуткой, ибо по тексту можно отследить, как менялся образ мышления человека.       У Тэхёна с «образом мышления» есть некоторые проблемы. Причём чем дальше, тем хуже. Человек действительно запутался и это видно. «Кихён мне столько раз сделал больно. Я чувствовал, что слишком сильно привязан/влюблён/зависим — не знаю, как это охарактеризовать, что решил сгладить это кем-нибудь другим. Мне казалось, что своими изменами поставлю его на место, он поймёт, что зря вертел мной, как хотел, и изменял с женщинами, (женщинами, твою мать! Заебали блять, геи недоделанные) а по итогу… Он об этих изменах даже не знал. Сука. Про Намджуна я даже не вспоминал, мы по-прежнему жили тот короткий промежуток времени вместе, но виделись настолько редко, что не удавалось поговорить о ситуации. Или не хотелось. И то, и то, я думаю. У меня столько угрызений совести по поводу моего прошлого. Оно противное. Противнее моего настоящего и противнее моего более глубокого прошлого».       Чонгук в скуке закрывает блокнот. Неинтересно. Его совсем не интересуют чужие метания, сомнения или мысли. Так, просто разовый порыв любопытства, который заключался в изучении «тараканов» в голове Кима. Не более и не менее.       Из его писанины Чон вывел только одну вещь, с которой согласен — боязнь любви. В остальном они не сходятся ни во взгляде на мир, ни в отношении к жизни, поэтому к мыслительным потёмкам своего любовника заинтересованности нет.        — И кому я вру, — Чонгук вздыхает, оглаживая задумчиво корешок блокнота пальцем. Есть интерес. Конечно, есть. После осознания этой мысли даже аппетит пропадает.       Нет смысла делать какую-то трагедию из очевидных и простых вещей. Да, человек приглянулся даже со своими минусами и выебонами, которые, если быть откровенным, настолько уже запарили мозг, что начало злить.       Чонгук, честно, не выдерживает. Настолько ли хорошо Ким понимает, что доводит своим поведением до ручки? Это вовсе не о том, что Тэхён делает что-то негативное, плюется ядом и специально пытается задеть, чтобы нервировать. Это о том, что он излучает столько отрицательной энергии, что впитывать её как губка уже не получается.       Либо надо из этой губки выжать плохие эмоции, либо гнить вместе с ними.       Раньше было легко, потому что они проводили вместе лишь бурные ночи и на этом их контакт заканчивался. Все их взаимодействия основывались на телесной связи, а теперь она стала глубже и приобрела нотки душевности.       Сосуществовать с чьим-то сторонним внутренним миром всегда тяжело, ведь для этого нужно его понимать. Чонгук не понимает.       Они с Кимом словно на разных волнах, совсем не могут понять друг друга в каких-то аспектах. Но именно сейчас лично для Чонгука становится кошмаром на яву пытаться втянуться в эту глубокую парашу, которая ему не принадлежит: то есть пытаться понять душу другого человека и разглядеть сквозь свои синие очки жёлтый цвет, а не зелёный.       Люди совершенно по-разному воспринимают друг друга. И зачастую совершенно неправильно, потому что к незнакомым обликам они пытаются примешать исключительно своё видение. Из-за этого образ другого человека смешивается с сугубо твоим личным отношением к нему.       Вот вам и аналогия с цветами. Человек, который видит мир синим едва ли сможет понять, что перед ним стоит человек не зелёного цвета, а жёлтого.       Но, в любом случае, Чонгуку это не мешает чувствовать интерес к мужчине, с которым он живёт под одной крышей. Ким занимательный собеседник и человек сам по себе, с ним хорошо проводить свободное время под джазовые песни, за готовкой ужина или просто за чашечкой кофе с утра. Сразу возникает ощущение, словно они так долго в отношениях, хотя по сути узнавать друг друга начали совсем недавно.       У них теперь много общих вещей из домашнего обихода. По крайней мере Тэхён и Ёнтан в восторге от робота пылесоса, который теперь плотно вошёл в их жизнь благодаря Чону. Или, к примеру, освежитель воздуха. Шпиц боится этой штуки, а Ким довольно улыбается каждый раз, когда чувствует запах лаванды.        — Ха-а, серьёзно… — Чон нервно усмехается, отбрасывая блокнот на тумбу. Потом присаживается на край постели, оперевшись локтями о колени, подпирая ладонями подбородок. Почему человек настолько сложное существо? Почему он постоянно всё усложняет? Отрицает чувства, боится рассказать о них, сомневается, много думает, переживает и всё… Просто так? Мир не разрушится буквально ни от одного твоего решения. Всё останется на своих местах, как бы больно тебе ни было от собственных ошибок или чувств.       Чонгук вскакивает, в спешке одеваясь. Он успел устать от этой суеты: хочется напиться и на какое-то время забыть о том, что он творит со своей жизнью. Слишком сложно думать о последствиях собственного же интереса к любовнику, с которым так долго кувыркался в одной постели.       Это всё кажется таким нерациональным и тупым! Но на то человек не был бы человеком, если бы его действия всегда поддавались логике. Мы, по сути своей, эмоциональны, и это не меняется даже к старости — просто видоизменяется форма, в которой выходят эмоции наружу.       Чонгук очень редко пьёт, чем часто обижает друзей или знакомых отказами сходить в бар, но он не лютый трезвенник. Иногда может взять себе что-то слабоалкогольное и расслабиться. Иногда может напиться до неворочающегося языка во рту.

* * * * *

      Тэхён проверяет напоследок непрочитанные сообщения, лениво щурясь от яркости экрана. Чонгука нет смысла дожидаться, ведь тот даже не сказал о том, куда ушёл и не предупредил о том, что его не будет ночью. Ким ворчит, поудобнее укладывая подушку под голову. Непривычно одиноко, тихо и неспокойно.        — Как бесит, Боже, — Тэхён переворачивается на спину, закрывая глаза. Вроде и вымотался так, что хочется спать, а вроде уже и не особо хочется. Хмыкает себе под нос, а потом тяжело вздыхает, загруженный мыслями о том, куда Чонгук мог пропасть и почему не предупредил.       Почему ничего не сказал? Да, он не обязан отчитываться, но, почему-то, так неспокойно… Особенно тогда, когда не знаешь, что происходит с человеком в данный момент. Ты в полном неведении. Ким зевает, снова поправляя подушку. Ну и пофиг. Будет он ещё думать о своих любовниках…        — Тьфу, блин, — Тэхён отплёвывается, потому что в голову неожиданно пришёл Намджун. Почему мужчины — это так сложно? На этой мысли приходится мотнуть головой, чтобы отогнать лишнюю ерунду. Подумаешь, тоже… С губ слетает усталый выдох, смешанный с толикой облегчения от расслабления мышц из-за мягкой постели.       Ким со спокойной душой постепенно проваливается в сон, переключившись на позитивные мысли о всяких странных глупостях по типу шоппинга и перекуса в кафешке недалеко от его офиса. Иногда жизнь… Может быть приятной. Тэхён расплывается в улыбке, подавляя тихий смешок. Было бы здорово и завтра взять в том заведении капучино с карамелью.       Так и засыпает на приятной ноте, размеренно сопя в подушку.

* * * * *

      Чонгук приходит глубокой ночью в немного неустойчивом состоянии. Он неаккуратно и громко снимает с себя обувь, наводя шум в прихожей, включает свет. Тонкая жёлтая полоса проникает и в спальню, но Киму это особо не мешает видеть десятый сон. Или пустоту — поди, разбери, что у человека в голове.       Чонгук заваливается в уличной одежде в постель, конкретно в данный момент совсем не думая о том, что он будет за такой проступок сам же себя материть. Тэхён не реагирует на чужое появление и крепко спит, совсем не подозревая о том, что прямо сейчас грязной одеждой с улицы оскверняют их кровать.       Чонгук дышит Киму в загривок, а запах алкоголя неприятно сквозь сон щекочет чужой нос и оседает где-то в лёгких противной тяжестью.        — Тэ, — тихо зовёт Чон, притягивая пока ещё спящего мужчину к себе. — Ты сможешь это сделать, я верю в тебя. Хватит переживать по пустякам, просто наслаждайся тем, что у тебя есть, — Тэхён сонно мычит, открывая глаза. Моргает пару раз, пока ещё мутным взглядом смотря на чужие руки, что крепко окутывают тело. — С тобой невыносимо тяжело. Вгоняешь меня в стресс, серьёзно. Рядом с тобой я стал таким же апатичным, — невнятно бубнит Чонгук, пытаясь шевелить заплетающимся языком.        — Ты пьян, — на выдохе произносит Ким, внутренне удивляясь гораздо больше, чем это было слышно по его интонации.        — Цыц! — шипит недовольно, сопя по-пьяному, заставляя Тэхёна поморщиться. Запах алкоголя вынуждает воротить нос и закатывать глаза. — Я так долго не мог расслабиться… — сонно выдаёт, прижимая к себе довольно сильно. Ким пытается держать самообладание. — Ты — это пиздец какой-то…        — Чонгук, ты не пьёшь, — тихо говорит Тэхён, игнорируя сказанное в его адрес. Потом поворачивается к Чону лицом, мысленно подмечая, что тот рухнул на постельное бельё в одежде. В голове сразу формируется план действий по растлению за этот проступок. Чужие слова ещё не переварились, но смысл постепенно начал доходить до сонного сознания. Тэхён раскрывает глаза, чувствуя, как неприятная боль осела в груди. Неужели с ним так тяжело жить?..        — С этого дня я официально нарушил своё расписание по тренировкам, — Чонгук выдыхает загруженно. — Я не знаю-ю, — развязно тянет, дыша в губы напротив. — Мне очень тяжело смотреть на тебя такого. Я не могу постоянно подбирать… — отчего-то запинается, смотря своими чёрными, слегка поплывшими глазами на лицо Кима. — Что подбирать… То… Подбирать каждое слово в твой адрес, чтобы ненароком не вогнать тебя в какую-нибудь депрессию. Ты кислый, как лимон. Мне не нравится, — Чонгук морщится на этих словах, пока Тэхён медленно умирает на этом же месте, чувствуя ком обиды, застрявший в горле.       Он смог довести своим поведением другого человека, который всё это время пытался ему понемногу помогать, иногда срываясь из-за собственных переживаний и навалившегося стресса.        — Умру от передозировки, как мой хён, — пьяно смеётся, а у Кима по затылку ползут мурашки от ужаса. — Чони-хён был замечательным, но такой приду-урок… — у Тэхёна в голове щёлкает осознание.       Чони-хён.       «Никогда меня так не называй, иначе всеку»       О Боже. Тэхён чувствует, как сердце в грудной клетке потихоньку начало набирать быстрый темп биения.       «Только не разгоняйся до бешеной скорости, только не разгоняйся до бешеной скорости», — про себя молится Ким, понимая, что сделал своими мысленными просьбами своим нервам только хуже. Возникло ощущение, что у него тахикардия.       Зато теперь понятно, почему Чонгука не стоило так называть — имя умершего брата… Только не ночью, нет, пожалуйста! Это же автоматически давление… У Кима по линии родителей практически все были гипертониками: возможно, та же участь не обошла и его стороной.       Это, конечно, шутка. Тэхён слишком молод для подобных диагнозов, хотя, кто разберёт эту непредсказуемую жизнь?..        — Чонгук, — настойчивее зовёт Ким, пытаясь оттолкнуть этого неуёмного от себя и отвлечься от бренности бытия, запихнув свои разбушевавшиеся нервы куда подальше. — Проспись, ты мне сейчас наговоришь лишних вещей.        — Не, — вяло мямлит, прикрывая глаза. — Я уже заебался думать, какой ремонт сделать… И тебе идут эти рожи, не представляешь, с футболками под… Что-то с этими…        — Да ты еле языком ворочаешь!.. — ахает Ким, разве что только не прикрывая рот ладонью от удивления. Чонгук закидывает на Тэхёна свою ногу, а тот брыкается, пытаясь выбраться. С пьяными людьми никогда не бывает приятно находиться в одном лежбище, если ты трезв, как стёклышко.        — Я пьян.        — Охуеть новость, а я будто не вижу, — язвит Ким, понимая, что в данный момент его злость неуместна. Из слов Чонгука, именно он заставил непьющего набухаться до не очень вменяемого состояния.        — Я хочу спокойно жить. А ещё я запутался и…        — Конечно, запутался! Напился, так теперь жалуется, что запутался…        — В последнее время так много всего, — Чонгук устало кладет голову на подушку. Тэхён притихает, взглядываясь в измотанное лицо напротив. — Мне бы хотелось от тебя немного внимания или благодарности, но ты словно… Ты совсем отстранён, это действует мне на нервы. Я бы хотел больше отдачи, как если бы мы состояли в браке…        — Каком браке, твою ж ты мать… — Ким закрывает лицо ладонями, хныча в них от происходящего. Вроде и смешно, а вроде и нет. — Господи-прости, довёл человека до алкоголизма, — Тэхён нервно смеётся. Куда ему такие эмоциональные качели с его-то… Ай, впрочем, кого это волнует, верно?        — М-угу, — мычит согласно, кажется, засыпая. — Честно, ты — далеко не подарок. Как я тебя терплю?.. — Чон открывает свои расфокусированные глаза, пытаясь поймать чужой погрустневший взгляд. — Ты выглядишь моложе, когда улыбаешься, поэтому хватит кряхтеть, как старый дед, мы всегда успеем заработать грыжу…        — При чём тут грыжа, что ты несёшь… — Ким, всё же, позволяет себе тихо посмеяться. На правду сложно обидеться — он тяжёлый человек. То ревёт, то орёт, то куда-то шлёт…        — Мне с тобой отстойно, а тебе со мной хорошо… — Тэхён на этих словах совсем смолкает, поджимая губы. Все весёлые смешинки от этой несуразной речи быстро испаряются, оставляя после себя горькое послевкусие. Неприятно. — Но и я не охрененный вариант для тебя… Давай сыграем свадьбу, а? Сделаем какую-нибудь хрень, о которой будем жалеть, а потом разосремся и не сможем развестись из-за того, что не будет денег улететь туда, где брак заключался…        — Чонгук, ты будешь очень жалеть о том, что намолол такой ерунды, — серьёзно говорит Ким.        — Я о многом жалею, Тэхён. Я же тоже человек и у меня есть чувства, — Чон пьяно хрюкает, пытаясь проморгаться или сделать взгляд сфокусированным. — Мне противно вспоминать о нашем с тобой знакомстве, мне противно от себя, а от тебя в первую очередь. Нихрена не сделал для того, чтобы вправить мне мозги, так и мусолили в итоге друг друга, — Ким тяжело вздыхает.        — Слушай, давай не сейчас, когда ты… — Тэхён усаживается на постели, устало проводя ладонью по лицу, рассеянно указывая рукой на Чонгука, словно бы одновременно и отмахиваясь от него, — пьян и… Давай вообще никогда, ладно?.. — спрашивает тихо, слыша в ответ мычание. — Ложись спать, Чонгук. Завтра поговорим, хорошо?        — Когда угодно, кис, — бормочет в ответ, явно проваливаясь в сон.        — Хах, даже будучи пьяным так называешь меня… Придурок, — Тэхён по-доброму усмехается, укрываясь одеялом. От Кима за одежду завтра по первое число получит!..