Брелок

      Иногда сложно привыкнуть к чужой заботе. Тяжело понять мотивы бескорыстной доброты по отношению к себе. Сначала всё, что для тебя делают, кажется незримым, а потом странным, но после ты наполняешься благодарностью за каждую секунду, которую находишься рядом с человеком, что привносит в твою жизнь комфорт.       Чонгук привыкал к Тэхёну дольше, чем мог бы. Когда думаешь, что узнал человека, он моментально делает что-то такое, чего ты не ожидал. Это заставляет вновь и вновь убеждаться в том, что ты ещё не изучил своего партнёра, как следует. И, тем не менее, каждый раз, когда замечаешь, что человек старается для тебя и запоминает какие-то незначительные мелочи, становится очень приятно на душе.       Чего только стоит вспомнить первый раз, когда Ким без приколов обратился к нему не полным именем и не по фамилии. Чонгук никогда не любил, когда его имя сокращали, для него это звучало отвратительно, но в тот момент была другая атмосфера и обстоятельства, что заставило воспринять из чужих уст своё имя чем-то правильным и приятным.       Тогда они сидели на кровати и смотрели фильм. Вернее, смотрел его Тэхён, нанося уходовую маску на лицо, собрав свои волосы в смешной торчащий хвостик на макушке. Чонгук же читал книгу, периодически отвлекаясь на жалобный плач главной героини на экране. Уже давно стало понятно, что Ким тащится от всяких соплей и драм с хэппи эндом. Чон постарается умолчать о том, что он тоже, поэтому и поглядывал на фильм, отрывая взгляд от текста.       Какое-то время спустя Тэхён ушуршал на кухню, откуда как раз и позвал: «Гук-а, ты будешь что-нибудь?», на что Чонгук молчал пару мгновений, пытаясь понять, почему это прозвучало так по-домашнему. «Мороженое со вкусом бабл-гам», — ответил тогда, не сдержав улыбки, когда Тэхён с торжественным «пам-пам-пабам-пам» занёс в комнату целый контейнер с мороженым и коробку печенья для себя.       Этот момент был каким-то по-особенному уютным и домашним: вот он Тэхён с белой уходовой маской на лице и глупым хвостиком на голове, вот он какой-то совершенно дурацкий фильм про очередные любовные страдания, а вот он — Чонгук, уплетающий мороженое во время чтения книги. Да, заляпал пару страниц, да, капнул себе сладостью на футболку, но чувствовал себя при этом таким довольным, словно не ел мороженое несколько тысяч лет — так он им наслаждался.       Чон не любит сближаться с людьми из-за страха разочарования и предательства. Когда сильно привыкаешь к определённому человеку, а он потом всего парой слов способен сделать больно, невольно появляется это липкое опасение за себя и свою внутреннюю безопасность. Его мнение становится важнее мнения остальных, его слова становятся сильнее всего — могут убить или возвысить до незримых высот. Всё в руках того, кому доверяешь больше, чем себе. Если говорить с преувеличением, естественно. Себе мы всегда должны верить больше, чем кому-либо.       Чонгук со страхом вспоминает свою первую «любовь». Это было что-то невинное, но вместе с тем настолько губительное, что после «предательства» — так это тогда трактовал незрелый парень — сердце закрылось практически для всех, кто желал в него хоть как-то попасть, проникнуть и остаться внутри. Такое иногда бывает. Не у всех в жизни должно происходить что-то поистине ужасное, иногда достаточно неудачной любви в студенческие годы, чтобы навсегда разучиться желать себе настоящего счастья с людьми вокруг.       Первая влюблённость была яркой. Чонгук помнит молодого себя и каждый раз усмехается слегка нервно, чувствуя за себя стыд. Он знал её расписание наизусть. Он знал, когда может столкнуться с ней в столовой. Он знал её любимый цвет, в каком кармане брюк она носит мятную жвачку, где предпочитает сидеть в кафетерии, какую газировку покупает каждые выходные, как зовут её родителей и двух домашних котов, какие страницы есть в социальных сетях, сколько было бывших парней и как пахли её волосы.       Чонгук не сталкерил за Саран специально (враньё); может, только мониторил личную страницу и просматривал истории, а остальное запоминалось как-то само собой. Этому посодействовали излишняя наблюдательность и гиперфокус. Вот, что с Чоном сделала первая влюблённость: едва ли не свела с ума молодого парня, который краснел, робел и потел рядом с объектом своих воздыханий, а ещё ненавязчиво сталкерил, сам того не понимая. Это нездоровое чувство длилось мало-мальски три года, всего месяц из этого времени был посвящён их отношениям. Расстались они довольно мирно, потому что девушка призналась честно, что влюбилась в другого парня.       Чонгук с достоинством это принял, ревя потом ночью в подушку, задушенно всхлипывая каждую секунду на протяжении нескольких часов: вспоминал, как набрался смелости и предложил встречаться, не надеясь на согласие, просматривал совместные фотографии, которые они успели сделать за жалкий месяц, листал её страницу и больше не решался включать после всего произошедшего телефон, чтобы не сделать себе хуже. Для того парня из прошлого всё это было едва ли не концом света. Чувства и их масштаб казались нездоровыми (они и были), симпатия, от которой он не мог избавиться, изнуряла ещё долгое время, не позволяя взглянуть на других людей вокруг себя.       Чонгук бредил одним человеком три года. В последний год он просто смирился с тем, что происходит. Смирился с тем, как зациклен, опустил руки и далее лишь с грустью понимал, что ладони всё ещё потеют, когда она проходит мимо. Это страшно и ненормально. Он действительно просто не мог переключить своё внимание, выключить свой мозг, который переклинило на одной единственной девушке, которая уже несколько раз вступала в разные отношения. Чон не подходил к ней, не разговаривал, изредка лишь здоровался, если они пересекались в коридорах, но чаще просто наблюдал издалека и ждал, когда всё закончится: когда закончится его зависимость. Ему не повезло влюбиться первый раз так сильно. Настолько сильно, неправильно и больно, что это оставило ощутимый след на дальнейшей жизни.       Чонгук тогда не знал, что от чувств действительно может быть больно. Не знал, что можно морально раствориться в человеке, который тебе почти никто. Не знал, что он воспримет расставание именно так: со слезами на глазах и комом в горле. Не знал, что посчитает себя неудачником, раз девушка, к которой он подбирался так долго и с которой пытался построить отношения, влюбится в другого парня. Кто-то легко отпускает людей, потому что может и не зависит от них. А кто-то не может, чуть ли не буквально сходя с ума, и смешного в этом нет совершенно ничего. Некоторые люди тяжело переносят расставания, даже тяжелее, чем кто-то смерть близкого человека. Всё зависит от восприятия, поэтому никогда нельзя принижать чужую душевную боль, говоря, что у вас ещё хуже.       Может, для человека иногда хуже потерять работу, чем домашнего питомца.       Но те события старые, давно забытые и закрытые. Они прошли постепенно, совершено не так, как возникли, что уже по сути своей хорошо. Сейчас вспоминать о своей первой любви в какой-то степени забавно, но больше стыдно и жутко, ведь она и послужила эмоциональному закупориванию и боязни раскрываться перед другими. Кто захочет заново впасть в это неадекватное состояние, не осознавая его при этом? Чон не хотел и не хочет, а потому не очень торопится с привыканием к мысли, что может быть по-другому: комфортно, тепло и адекватно, без бушующих гормонов и сумасхождения.       Много лет назад, более, чем десяток, Чонгук неуверенно смотрел на себя в зеркало и видел перед собой парня с большими, едва ли не оленьими глазами, и юношескими синяками от недосыпа под ними из-за учёбы, но сейчас Чонгук в зеркале видит лишь уверенного мужчину и свою щетину, что нужно сбрить, чтобы целоваться с ним было приятно, и сам он выглядел опрятным в глазах своего партнёра. Что-то меняется. Даже страх обрести полноценные отношения.       Тэхён ворочается во сне, что-то сонно мыча себе под нос. Ночные разговоры стали появляться только недавно. Раньше Ким не болтал что-то непонятное, будучи во сне. Чонгук думает, что на это есть несколько причин: первая — Тэхён до лечения слишком сильно изматывался и находился в состоянии нервного истощения, потому ему не снились сны и он не чувствовал себя отдохнувшим по пробуждению. Вторая — антидепрессанты влияли на глубину ночной отключки. В любом случае, какой бы причина ни была, Ким сейчас сладко посапывает в подушку и ему видится что-то хорошее, потому что его лицо украшает слабая, удовлетворённая улыбка.       Чонгук протягивает руку к Тэхёну, убирая аккуратно прядки волос, спадающие тому на глаза. Почему-то желание потрогать, пощупать и погладить Кима становится слишком ярким, когда он спит. Это какое-то необъяснимое чувство нежности. Вроде Тэхён не выглядит прекрасным до одурения, пока находится в беззащитном и спокойном состоянии, наоборот: иногда у него открывается рот, и слюна из него совсем непривлекательно стекает на подушку, но даже обращая внимание на такие мелочи, Кима всё равно хочется как-то приласкать: погладить по щеке, поиграть с растрёпанными волосами, взять за руку и подолгу массировать кожу на его ладонях, оставлять редкие поцелуи на макушке и ушах.       Чон расслабляется, пока перебирает пряди его волос. Это по-своему завораживает, особенно когда в комнате темно и тихо, а единственным источником света является монитор ноутбука. Рядом сопит Ёнтан. Пушистая собака в ногах Тэхёна уже кажется чем-то слишком естественным. Чонгук с совершенно серьёзным лицом продолжает разглядывания, внутренне улыбаясь. В теле нет привычного оборонительного напряжения, которое знакомо каждому, когда приходится взаимодействовать с окружающей средой. Сейчас подобное ощущение отсутствует — есть только удивительная открытость, похожая чем-то совсем немного на чувство уязвимости.       Тэхён болезненно морщится, а потом приоткрывает глаза, сильно щурясь. Чон убирает руку с его макушки и вздыхает, пока Ким приподнимается на локтях, смотря размыто сначала куда-то в стенку, а потом на монитор открытого ноутбука.        — Я тебя разбудил? — тихо спрашивает Чонгук, на что ему отрицательно мотают головой. Тэхён хмурит брови, протирая свои сонные глаза.        — Ты чего не спишь? — хрипло спрашивает он, пытаясь прочистить горло. Потом берёт телефон с тумбочки, просматривая время: недовольно смотрит в экран и роняет тяжелый вздох. — Время видел, Гук? Четыре утра. Ложись спать, — произносит тоном, не требующим возражений. — Твои отмазки про горящие дедлайны я уже слышал. Ты сидишь за ноутбуком почти сутками. Забыл, как я тебе витамины колол из-за болей в спине? Тебя не спас даже спортзал. Хочешь теперь ещё и сон нарушить? — Чонгук прикрывает глаза.       Да, было дело с болями в пояснице. Однажды утром проснулся и понял, что ноет спина. Потом стало тяжело ходить из-за постоянных тупых выстрелов и сложно было наклоняться, а боль стихала только в лежачем положении. Ничего серьёзного не диагностировали, просто написали собирательное название подобных недугов в спине. Прописали колоть витамины.       Колол естественно Тэхён и задницу его не щадил. Потом она вся была усеяна мелкими синячками, потому Ким подхихикивал всё время, как только тыкал в каждый пальцем, издеваясь таким образом.        — Не ворчи, — произносит негромко Чонгук и всё же повинуется: закрывает ноутбук и убирает графический планшет в ящик тумбочки, внезапно с каким-то особым трепетом вспоминая, что его ему купил Тэхён. Прошлое устройство разбил Ёнтан, потому что Чон по неосторожности оставил его лежать на тумбе, с которой щенок благополучно скинул целых семьсот тысяч вон, смыв те «в унитаз». Тэхён через два дня купил ему новый графический планшет — ещё дороже предыдущего. Наверное, это было из тех особых моментов, когда искренняя радость чуть ли не до эйфории в теле мешается с натуральным шоком. Эмоции чувствуются ярче, чем при просмотре фильмов ужасов в кинотеатре.       Чонгук укладывается в постель, чувствуя, как Ким подбивается к нему под бок, укладывая голову на его грудь. Лежат так несколько минут в тишине. Тэхён уже клюёт носом, как Чон скидывает его руки с себя.        — Ладно, всё, — сухо бросает, отворачиваясь в другую сторону. Отталкивает в итоге от себя, оставляя обзор лишь на свои голые лопатки: думает о чём-то и снова закрывается. Тэхён пару секунд сверлит его затылок взглядом, заламывая недоумённо брови. Его отталкивают так не в первый раз.        — Ну и пошёл к чёрту, — выплёвывает Ким, порядком заколебавшись постоянно натыкаться взглядом на чужой затылок. Пусть думает себе там всё, что душе угодно.       Чонгук же тяжело вздыхает, расслабляя мышцы лица. Смотрит бездумным взглядом на простынь, пока в голове лениво передвигаются мысли — точно со скоростью раненой улитки. Они сменяют друг друга, безразлично вышагивая в голове спокойной поступью. Каждый раз, когда его грудь наполняется какими-то тёплыми чувствами, то возникает желание их закупорить. Не хочется показывать их и выставлять наружу, сразу чувствуешь, будто стал уязвим.       Отмахиваешься от этих ощущений, но они возвращаются каждый раз, стоит посмотреть на Тэхёна, который, казалось бы, не делает ничего сложного или невообразимого: просто дарит иногда приятное чувство «своего места». В их квартиру приятно возвращаться: в ней витает уже полюбившийся аромат освежителя для воздуха и картонных коробок. Дом не пахнет как-то приторно и сладко, в нём нет духоты или цитрусовых ноток в воздухе, нет и запаха еды или выпечки. Просто картон и освежитель для воздуха, но этот запах кажется чуть ли не самым лучшим на свете, когда снимаешь с себя ботинки, придя после улицы, и на тебя лёгким шёлком ложится ощущение безопасности.       Ким заваривает ему после этого горячий чай, снимает с плеч пиджак и целует в щёку, просто потому что захотелось. Когда Тэхён проходил лечение, то он не был простым и легкомысленным в плане тактильности. Он иногда убирал с себя руки во время объятий, которые его либо смущали, либо раздражали, уворачивался от поцелуев в лицо, когда был занят, и высказывал претензии за слишком сильное внимание к себе.       «Вниманием к себе» он тогда называл редкие обжимки на кухне, которые происходили разве что не чаще одного раза в неделю по выходным, и незатейливые поцелуи, которые Чонгук дарил ещё реже, чем какие-то более близкие прикосновения. Чона это не раздражало — его устраивала эмоциональная закрытость в их отношениях. Он чувствовал себя в них хорошо и не изматывался от мыслей, что что-то кому-то должен.       А потом шли месяцы, за которые Тэхён открывался с каждым днём всё больше: он начал тянуться к людям. Даже сам пригласил Чимина выпить, когда тот сдался и перестал так активно наседать со своим желанием вести открытые и дружеские беседы за слабоалкогольными коктейлями. Чонгук не придавал этому значения, пока его тоже не начали впутывать в мир, в котором находился Ким. Тот охотно делился ежедневными впечатлениями и нет-нет, да невзначай предлагал поделать что-то вместе — сходить на свидание или прогуляться вечером по аллее парка, пока воздух свежий и нехолодный, выгулять вдвоём Ёнтана, проходя по мосту и многое другое.       Чонгук испугался этого сильнее всего, когда осознал, чего от него хочет Тэхён, пусть и не в навязчивой манере. Он хочет от него отношений. Без конфет и цветов, без вечеров в компании свечей и романтического ужина, без безбашенных поступков по типу пения серенад под окном на радость соседям ночью. Простых отношений с должным вниманием и отдачей к себе. Ким мягко намекал и осторожной, плавной походкой подбирался со всех углов, случайно поняв, насколько Чон уязвим, когда дело касается чего-то ближе, чем нейтральность по отношению к кому-то.       Чонгук почему-то не мог дать Тэхёну в полной мере того, что тот от него хотел. Да, Ким получал внимание: поцелуи, ласки, секс и приятные слова в свой адрес, но не хватало самого главного — откровенности. Тэхён всегда заметно таял от нежных жестов Чона в свою сторону, этого нельзя было не отметить. Чонгук не пользовался его чувствами, ему просто было плохо от мысли, что в него так опрометчиво влюбились. Сам же он свои эмоции по отношению к Киму не очень понимал. Было ощущение, что у них какое-то глубинное происхождение.       Тэхён же тем временем на своём окрылённом чувстве не зацикливался и не давил. Просто продолжал делать то, что и всегда — дарить заботу, которой Чонгуку не хватало. Тот этого не осознавал поначалу, а потом стало поздно — он привязался к Киму и без него стало тяжело: в повседневном плане. Поэтому Чон пытается отталкивать его от себя, но с каждым разом защитная реакция трещит по швам и сыплется штукатуркой. Игнор не помогает, так ещё и чувство вины заставляет испытывать.       Чонгук осторожно поворачивается в сторону Тэхёна. У того дыхание глубокое, медленное — значит спит. Чон смотрит устало на его разметавшиеся по подушке волосы и голое плечо, выглядывающее из-под одеяла: укрывает в итоге Кима по самый нос, чтобы не замёрз, и придвигается со спины, аккуратно обнимая, чтобы не разбудить. У Тэхёна в этот момент сердце подскакивает к горлу — он ещё не успел уснуть. Чонгук же выдыхает тёплый воздух ему в волосы, вжимаясь в них носом. Накрывает всем своим телом и оставляет едва ли не солнечный поцелуй на выпирающем шейном позвонке. Кожа у Кима от этого покрывается мурашками, но Чонгук, кажется, засыпает. А сердце Тэхёна стучит всё ещё где-то в глотке.       Он поворачивается спустя несколько минут к Чонгуку лицом. Смотрит на него изучающе, оглаживая взглядом разные мелочи, по типу родинки под губой. Почему-то если человек нравится тебе характером, то он начинает выглядеть в твоих глазах красивее, чем казался до этого. Чон всегда был симпатичным, но сейчас он видится каким-то чересчур… привлекательным? Возможно. Ким вздыхает, немного краснея от своих рассуждений. Иногда влюблённость может казаться чем-то волшебным, но на самом деле от неё больше проблем, чем пользы, поэтому Тэхён отворачивается, успокаиваясь.       Это нельзя назвать тем чувством, которое лишает рассудка. Просто обычное влечение и удовольствие рядом с тем, кто симпатичен. Данное переживание мимолётно и быстро проходит. А пока ты в его власти, можно закрыть глаза, выдохнуть и расплыться в улыбке.

* * * * *

      Ким едва ли не на «крыльях бабочки» впархивает домой с кучей разных пакетов с одеждой: дорогой, но однотонной и скучной, по типу белых и светло-голубых футболок без картинок. Чонгук выглядывает с кухни в коридор, чуть ли не давясь бисквитом от масштаба покупок. Онлайн-магазины Тэхёну надо запретить. Пускай Чон и уверен, что всё приобретено по делу, а не по блату, и по бюджету не ударит.       Ким с мордой довольной утки скрывается в спальне, быстренько развешивая и складывая одежду в шкаф. Один пакет оставляет не разобранным, поставив тот около тумбы. Чонгук возвращается с тарелкой супа, приступая к трапезе. Тэхён устал ругаться по этому поводу и просто смирился. Пусть и проветривает комнату каждый раз после того, как в ней начинает пахнуть едой — не любит, когда аромат лаванды рассеивается в, грубо говоря, рамёне.       В тишине проходит добрые двадцать минут, пока Чон моет посуду, усаживаясь после за чтение. Ким, преисполненный весь радостью, берёт тот самый не тронутый пакет в руки, присаживаясь на край постели рядом с Чонгуком.        — Гук-а, — зовёт негромко, отвлекая того от чтения. Чон поправляет сползшие с носа очки, вопросительно выгнув бровь. — Смотри, я тебе тоже парочку вещей взял, — Тэхён, не скрывая улыбки, достаёт пару разных футболок: две чёрные, одна белая и одна розовая. — Вот эти купил, потому что ты любишь чёрный, — оглаживает ладонью ткань, раскладывая одежду на постели. На одной футболке написано «Fuck you», но Чонгук это никак не комментирует. — Ну-у, — Ким тихо посмеивается, вертя в руках футболку белого цвета с рисунком мультяшных забавных клякс. Чон умолчит о том, что Тэхён не попал в его вкус совершенно. — Эта мне показалась прикольной. Я подумал, что тебе, как дизайнеру, понравится. — Чонгук кивает, но всё ещё молчит. — Ну и эта! — показывает на розовую с красным сердцем на груди. — Как увидел, сразу понял, что твоё, — Чон тянет уголки губ вверх.        — Ты слишком хорошо знаешь то, что мне нравится, — говорит в итоге Чонгук, складывая новые покупки квадратиком, укладывая на полки. — Спасибо.        — Да не за что, у меня просто интуиция хорошая, — не без гордости и смеха в голосе отвечает Ким, довольный тем, что Чону пришлось по вкусу. Никто же не скажет ему о том, что это не так? В ответ ему согласно мычат, подозрительно долго копошась в шкафу. Тэхён подходит с целью помочь утрамбовать всё это дело, так как думает, что проблема заключается в нехватке места для новой одежды. Истинная же причина выбила воздух из лёгких.        — Чонгук, — осторожно зовёт, укладывая ладонь ему на плечо. — Ты чего? — Чон отрицательно мотает головой вместо ответа, чтобы голос предательски не дрогнул. Ким знает, что не стоит навязываться, если человек на эмоциях, но не может обойти такую реакцию стороной. — Тебе так понравились подарочки, что не сдержал слёз? — пытается разрядить обстановку, и Чонгук смеётся, украдкой стирая слёзы с щёк. Шмыгает носом и двигается к кровати, беря в руки книгу — закрывается от диалога и делает вид, что всё нормально.       Тэхён больше не лезет, не понимая, с чем связан подобный всплеск эмоций. Чонгук переутомился? Иногда бывает от стресса, когда слёзы сами на глаза наворачиваются, пусть ты вообще не хотел плакать. Ким для себя трактует именно так, не догоняя, что Чон просто… расчувствовался?       Ему никто так давно не оказывал простое внимание. Он и не стремился к тому, чтобы от кого-то его получать, но Тэхён, не раздумывая, выламывает внутри все двери, задевая чувствительные струны души. Чону просто не хватало чьей-то любви. И теперь он сдался, смирившись с тем, что с ним неизбежно пытаются сблизиться. Пытаются с ним склеить что-то адекватное, что действительно напоминало бы отношения, а не их подобие. Страх быть раненым становится меньше на фоне страха стать брошенным из-за собственной скупости на проявление заботы и любви. Пусть в их случае до любви пока очень далеко.       Внезапно раздаётся звонок. Ким смотрит на экран чужого телефона, валяющегося на кровати, и хмурит брови.        — Чонгук, тебе нуна звонит, — Чон вздыхает, откладывая книгу, на которой всё равно не мог сосредоточиться, и принимает вызов.        — Привет, — здоровается скупо, а потом выражение его лица меняется также, как и голос, который внезапно становится на тон выше. — Приветики-приветики, — в голосе фальшивая улыбка, а на лице никаких эмоций. — Оппа чувствует себя хорошо, — ребёнок что-то лепечет, а Чонгук напрягается под взглядом Тэхёна, подтягивая ноги к себе, чтобы сесть в позу лотоса. — Опять пристаёт? А ты расскажи ему о своём страшном и сильном дяде, он и отстанет, — Ким пытается подавить смешок. Чон вообще не умеет общаться с детьми. — Приеду к тебе на выходных. Давай, целую.        — И чем тебе дети не нравятся? — спрашивает Тэхён, плюхаясь в кровать. Сворачивается клубком, а потом вытягивает ноги и руки, жмурясь довольно от потягушек. — Твоя племяшка просто очарование. Даже брелок тебе новый сделала, а ты так холоден.        — Дети меня утомляют, — устало проговаривает Чонгук, протирая всё ещё красные от слёз глаза. — Это визжащие изверги, и иногда я их искренне терпеть не могу.        — Боже, как я вообще связался с человеком, который не любит детей… — бурчит тихо Ким, зевая. — Ты ужасен.        — Хочешь со мной поехать? Я один её не вывожу, эта малолетка просто невыносимая. У неё какой-то мотор в заднице есть, отвечаю, — Ким тихо смеётся, стягивая с себя домашнюю кофту — хочется чуток проветриться.        — Я не против, — Тэхён пожимает плечами, накидывая на себя домашний плед. Он так часто делает, передвигаясь со скоростью Тёти Моти из Лунтика по дому. — У Чимина дочка тоже активная, если не забыл.        — Не вспоминай это чудовище, — открещивается Чонгук, стирая наигранно пот со лба. — Какие отцы, такие и сыны… Больше не приводи её к нам домой, иначе я правда повешусь.        — Вообще-то ты ушёл тогда в кафе, — напоминает Ким, а Чонгук отмахивается, мол, какая разница? — К слову, я уверен, что скоро тебе придётся терпеть ребёнка Намджуна.        — Это ещё один веский повод прекратить нашу многолетнюю дружбу… — бурчит Чон в шутку, складывая очки в чехол. Тэхён уходит на кухню за перекусом и чем-то сладким.        — А у них девочка или мальчик будет? — интересуется Ким, когда возвращается.        — А хрен знает, — Чонгук пожимает плечами. — Я вообще оторопел от новости, что у него ребёнок будет. Мне никогда его бывшая… Вернее, уже нынешняя не нравилась, а тут вдруг дети… Тут кроме «пиздец» ничего не подойдёт к ситуации.        — Ты с ней пересекаться вряд ли будешь, так что не парься, — успокаивает Тэхён, целуя в щёку. — Почитаешь мне? Я за сегодня что-то устал. Твой голос невообразимо успокаивает, знаешь.        — Не подлизывайся, — Ким негромко смеётся на это, пока Чонгук хмурит брови, вспоминая, что уже убрал свои очки на место.

* * * * *

      Однажды Тэхён понимает, что устал. Да, он получает от Чона почти всё, что хотел, но… Всё какое-то не то. Пресное, серое, безэмоциональное… Неискреннее. Смысла в таких отношениях нет, а заставлять Чонгука делать что-то слащавое по типу фотографий под цветущим деревом или парной одежды… Да и какая в Корее на мужчин парная одежда, в самом деле. Или домашние фото с Ёнтаном. Или с прогулок. Ким пусть и создал страничку, на которой выкладывает снимки из своей жизни: будь то стаканчик с бабл-ти после работы или дайкири в баре, может, вид с моста или город ночью, удовлетворения особого не чувствует. Да, так гораздо ярче в голове держится осознание того, какой жизнь может быть красивой и приятной, но отношения… Киму больше не страшно остаться одному, а потому не пугает что-то в своей жизни менять.        — Чонгук, — зовёт Тэхён в один из вечеров, намазывая руки увлажняющим кремом. — Давай расстанемся? — спрашивает свободно и в лоб, на что Чонгук отрывает взгляд от переписки с кем-то, вскидывая брови.        — Я не хочу, — в спокойной манере отвечает и пожимает плечами. Ким хмыкает. Конечно, чего ещё он ожидал от Чона, который на первое место ставит свои чувства.       Чонгук же постарался не показать, как его выбил из колеи этот вопрос. Расстаться? Чон только-только привязался, надеясь на то, что у них получится что-то слепить, а тут вдруг этот вопрос, так невовремя полосующий по старым ранам. Что за напасть, ну в самом деле? Чонгук уже привык к тому, что Ким завязывает ему галстук и застёгивает пуговицы на рукавах рубашки, успокаивает, когда становится тяжело и не давит своими капризами по типу «хочу заключить брак в Калифорнии и носить парные кольца, чтобы все знали, что мы вместе». Они уже не в том возрасте, когда необходимо обозначать перед кем-то статус своих отношений. Тем более однополых.       Пускай Чон понимает, что Тэхёну как-то хочется почувствовать в полной мере, что всё серьёзно, стабильно и не утекает сквозь пальцы. Сказать честно, желание подтверждения того, что не бросят — отголоски прошлого. Это слегка инфантильно. В этом их загвоздка — один без понятия, как убедить и показать другому о серьёзности своих намерений, второй просто не видит старания первого. Два слепых идиота, которые никак не могут перестать усложнять себе жизнь. Чонгук лишь лишний раз убеждается, что у Кима шестерёнки крутятся с избыточной интенсивностью. От этой черты характера психотерапия его не вылечила.       Тэхён просто стал спокойнее. Намджун когда-то говорил, что Ким в отношениях спокоен, и если ему чего-то хочется, то он озвучивает, как на самом деле чувствует, а не давит на мозг. Просто у каждого человека есть свои заморочки — как у Чонгука, так и у Тэхёна. Их нужно научиться друг у друга учитывать и прислушиваться к ним. Пока что это тяжело. Чон где-то читал, что в среднем на то, чтобы узнать человека полностью, уходит три года.       В их случае, как ему кажется, процесс затянется.        — Просто я не вижу смысла. Я не вижу у наших отношений будущего, я ощущаю себя проходным эпизодом в твоей жизни. А мне уже хочется хоть какой-нибудь стабильности в этом плане, — разъясняет причину своего предложения Тэхён, слыша усталый вздох, сорвавшийся с губ Чонгука. — Хочу быть уверенным, что я с человеком надолго.        — Я вижу у наших отношений будущее. Без понятия, как мне это показать, — Чон хмыкает, чувствуя разочарование в себе. Как бы он ни пытался раскрываться, он с этим видимо опаздывает. Особенно если Ким потерял смысл находиться с ним в отношениях. Пускай где-то на периферии сознания появляется здравая мысль о том, что проблема не в нём. Чонгук без раздумий берёт чужой телефон в руки и делает наскоро фотографию, на которой целует Тэхёна в щёку, пока тот стопорится, переваривая происходящее. А потом Чон заливает снимок в сторис и возвращает телефон Киму. — Если тебе так проще, то вот.        — Так проблема не решается, — тихо выдыхает Тэхён, пытаясь понять, что это за детское поведение. Удаляет только что выложенную сторис, мысленно радуясь, что на ней не было просмотров. Ему не хочется привлекать к себе внимание своими сексуальными предпочтениями. Тем более тогда, когда на него подписаны коллеги с работы, перед которыми каминг-аут он совершать не собирался. — Так не хочешь расходиться?        — Я уже ответил.       В итоге оба пошли на свидание, как Ким давно предлагал: хотелось почувствовать этот трепет, когда проводишь с кем-то время, а ты за кем-то ухаживаешь или ухаживают за тобой. Путного ничего не вышло — свидание получилось пресным, сухим и скучным. Послевкусие было таким себе. Пара из них, как в поговорке про «кто в лес, кто по дрова». Не нашли пока баланс в отношении друг друга, и Тэхён понял, что очень нетерпелив. Крепкие отношения не строятся на раз-два, а чтобы выстроилось что-то адекватное, нужно прикладывать совместные усилия.       Он озвучил свои мысли Чонгуку и извинился за своё предложение расстаться. Признал, что немного нетерпелив и в плане романтики малость мечтателен, мол, не хватает ему внимания к себе и так далее. Чон взял это себе к сведению — ему не в тягость проводить с Кимом больше времени и уделять тому внимание. Так у них появилась традиция по выходным смотреть вместе фильмы, за разговорами о которых они узнавали друг о друге чуть больше, раскрываясь с разных сторон. Это очень простой способ, скучный, но вполне хороший. И Тэхёну их посиделки нравились, и Чонгуку — оба были довольны.       Постепенно начало появляться больше таких традиций: совместное выгуливание Ёнтана, недолгие прогулки вечерком по парку, воскресные походы в соседнее кафе, чтобы периодически менять обстановку и выходить из зоны комфорта, общий завтрак по утрам в среду и маленькие сюрпризы раз в два месяца. За незатейливыми традициями потянулись совместные планы на будущее: серьёзный ремонт квартиры, как они и хотели раньше, общая поездка на время отпуска на море, чтобы отдохнуть и прочее.       Конфликтов избегать не получалось, из них выходила поначалу ну очень нестабильная пара в силу разности темпераментов. Чонгук высказывал за рамки, ругался по поводу предложений о семейном ужине, потому что уставал постоянно быть со своим партнёром, и говорил сгоряча, как же Ким его достал своим постоянным присутствием в его личном пространстве. Тэхён в долгу не оставался и наезжал за чужую холодность, неулыбчивость и серьёзность, жаловался на то, что не может в его компании расслабиться и даже предъявлял претензии по поводу секса, мол, когда я актив, то ты никак не проявляешь то, что тебе приятно, а когда пассив, то ты безразличен ко мне.       Иногда доходило до абсурда, по типу «ты занимаешь большую часть кровати» или «ты постоянно открываешь окна». Они учились друг с другом разговаривать, чтобы подобные бытовые мелочи не накапливались внутри, взрываясь потом неприятным потоком слов во время очередной недомолвки. Потом ситуации стали сглаживаться, а конфликты перестали восприниматься как нечто непоправимое. Да, иногда они задевали друг друга за живое, но на то они и пытались держаться, чтобы научиться не бить по больному, а быть опорой друг для друга.       Тэхён словно снова окунулся в студенческие годы рядом с Чонгуком. Самые простые вещи иногда виделись прелестными, будто опять смотришь на них детскими глазами через розовые очки. А может это и не из-за Чона, а из-за лечения так происходило, но в любом случае какая-то прелесть в подобном видении была — мимолётном, но приятном. Чонгук оказался очень даже романтиком, просто настолько замкнутым, что всё приходилось вытягивать из него клешнями. Со временем Ким перестал наседать совсем, просто наслаждаясь тем, что есть. Он больше не строил ожиданий, а принимал всё таким, каким было. С некоторыми корректировками, конечно. Оба усердно работали и морально росли друг с другом — только так можно обрести устойчивую поверхность под ногами.       Чонгуку потребовалось очень много времени, чтобы принять осознание неизбежности общего будущего. Поначалу это пугало, но в какой-то момент просто отпустило. Мысль о том, что ничего никогда не проходит зря, помогла принять и подпустить к себе другого человека. Любое состояние в конце концов можно пережить, а закрытым можно с кем угодно всю жизнь быть, и в итоге жалеть об этом потом. На первое место встал комфорт. Без всяких обещаний «долго и счастливо», без клятв в вечной любви и излишней слащавости. Просто отношения, в которых обоим хорошо.       Они неидеальны, в них много конфликтов, но это именно то, что помогает прощупать границы в отношении друг друга и двигаться дальше: раскрываться и разговаривать о настоящих эмоциях, не открещиваясь и не скрывая их. Нет идеальных людей и нет идеальных отношений. «Идеальность», разве что, про отсутствие какой-либо настоящей близости вообще. На первых этапах всегда важно узнавать друг друга через конфликты и разговоры.

* * * * *

       — Подожди, — отмахивается Ким, когда его обнимают со спины, укладывая подбородок на плечо. — Гук, — предупреждающе, но без раздражения. — Дай дособирать чемодан.        — Потом соберёшь, вылет завтра, — канючит Чонгук, поглаживая под футболкой чужой живот. Тэхён вздыхает, разворачиваясь к своему недо-муженьку лицом. — Пойдём, прогуляемся? — интересуется Чон, перехватывая руку Кима своей. Тот прикрывает глаза, обречённо вздыхая.        — За это сам все мои вещи утрамбуешь, — ставит ультиматум, получая за это поцелуй в щёку. Тэхён закатывает глаза, но всё равно слабо улыбается, беря в руки свой телефон. Печатает что-то быстро Чимину в ответ, мимолётно скользя после этого взглядом по майке Чонгука, что не прячет ни одной татуировки на руке и открывает прекрасный вид на мышцы.       Чон ловит на себе этот взгляд, ухмыляясь. За период их отношений волосы у него заметно отросли, а потому небрежно свисают вьющимися прядями по щекам, скрывая глаза. Тэхён смотрит на эти тёмные патлы, вздыхая. Берёт с тумбы чёрную резинку, зажимая между зубов, руками же собирая густые волосы в небрежный хвостик, чтобы потом туго и аккуратно заплести его.        — Премного благодарен, плюх, — Чон нелепо и в шутку кланяется, пока хвостик позади смешно дёргается, вызывая у Кима мягкую улыбку. Тэхён заметно подтянулся и стал мощнее — Чонгук втихую кинкует на его, пусть и не шибко выраженный, но рельеф. Особенно охватывает странное чувство, когда Ким несёт такого амбала, как Чон, на руках в душ. Ну, нравится ему хвастаться и красоваться перед своим перелюбовником-недомужем, и никто ему ничего за это не сделает.        — Да-да, — Ким щёлкает Чонгука по носу, переплетая свои пальцы с его. — Не хочу идти в места скопления людей. Погуляем около парка? — спрашивает, и получает молчаливый кивок головой. — Кстати, ты мне так и не рассказал, как Чимин нас пропалил, — Чон тихо смеётся.        — Ты ушёл в магазин за пивом и позвонил, чтобы спросить, какое брать Чимину, а он увидел, что ты подписан у меня, как «Teddy Bear». Сначала ничего не сказал, потом спросил, долго ли мы ему лапшу вешали о том, что друзья, которые часто зависают вместе.        — У меня сердце в пятки рухнуло, когда мне пришло сообщение от него, типа, «и я ещё позволял такому, как ты, сидеть со своей дочкой». У него всегда было очень туго с чувством юмора. Я убедился в этом, когда следом пришло «красивым и умным геем-обманщиком». Отстой, — признаётся Тэхён, тихо хихикая. — Чимин тебе поведал историю о том, как старшая сестра ему в детстве рассказывала сказку про принца-трансвестита? Она долгое время жила в Таиланде, а там третий пол вроде норма. Она ему и прививала толерантность.        — Теперь я знаю, о чём у него в следующий раз спрашивать. К слову, тайки довольно красивы, не замечал?        — Сейчас как дам, — в шутливой манере говорит Ким и бьёт Чонгука в плечо. Тот улыбается, поглаживая Тэхёна ладонью по спине. — По мне так норвежцы симпатичнее.        — То-то ты слюни на меня пускаешь, я ж ведь вылитый выходец из Норвегии, — саркастично поддразнивает Чон, а потом искренне смеётся с Кимом на пару, не разъединяя их рук при выходе из подъезда.       Вот так же вместе спустя два дня они идут по пляжу около моря, не боясь намочить босые ноги, к которым прилипает песок. Солёный морской воздух забивается в ноздри и гладит ласково щёки, а солнце светит в затылок, так и норовя сжечь оголённые плечи туристов.       Неспешная прогулка по пляжу смешивается с удовольствием. Тэхён делает пару бессмысленных снимков природы, точнее быть — моря, а Чонгук наблюдает за ним со стороны, присаживаясь на песок. Где-то вдалеке дети строят обычный пляжный замок, которого не станет уже к завтрашнему дню, а незнакомая женщина ссорится со своим мужчиной по поводу какой-то явной ерунды. Слабый ветерок путается в волосах и треплет их, складывая в небрежную причёску. Чон мягко улыбается, щурясь от жаркого солнца.       К Киму подходит девушка, очевидно, чтобы познакомиться и немного поболтать. Чонгук вздыхает на это и просто наблюдает за тем, как туристка быстро ретируется, получив, видимо, отказ на какую-то из своих просьб или предложений. Тэхён поворачивается к нему лицом, а потом и вовсе идёт в его сторону, присаживаясь спустя пару мгновений рядышком на горячий песок.        — Господи, взять отпуск было одной из моих самых гениальных идей, — Ким потягивается, приваливаясь к боку Чонгука, укладывая голову на его плечо. — Ты, после того, как мы прилетим, куда пойдёшь работать? С должности официанта ты вроде уволился, — Чон хмыкает.        — Как ты представляешь этот отпуск, если бы я не уволился?        — Ну, да, логично, — соглашается Тэхён, смотря на море, волны которого размеренно покачиваются вперёд-назад, словно бы пытаясь убаюкать.        — Открою свой курс по дизайну. Давно уже хотел, да что-то как-то не доходило до существенного. Наш бюджет ещё сможет потерпеть мою маленькую зарплату? — интересуется Чонгук, мысленно в уме прекрасно сам подсчитывая, как у них обстоят дела в финансовом плане. Он немного выгорел, сидя на заказах, потому подался временно в сферу обслуживания, чтобы разбавить чем-то творческое перенапряжение. Ким это принял, пусть и поставил ограничение на срок не более трёх месяцев.        — Вполне, — Тэхён пожимает плечами. — У нас ещё пассивный доход с твоей квартиры и моя подработка, — Ким иногда от скуки занимается дистанционно переводом каких-то статей и другого текста. Основной работой является офис, конечно. Чонгук выдыхает, кивая. Они молчат какое-то время, пока каждый думает о чём-то своём.        — Кстати, плюх, — прерывает вдруг тишину Чон. — Я кое-что купил тебе недавно, — с этими словами он лезет в карман, и достаёт из него небольшой брелок в виде бурого милого медвежонка. — А то как вспомню, что у тебя раньше на ключах висело, так вздрогну. Серьёзно, у твоего бывшего были какие-то изощрённые вкусы, — Тэхён на это тихо усмехается.        — Не поспоришь, — с улыбкой отвечает, прекрасно понимая, что Чон даже интуитивно не догадывается о том, что Ким подразумевал второе дно. Вообще, не так важно, знает Чонгук о его прошлом или нет — всё равно выведает когда-нибудь. Просто сейчас смысл имеет настоящее, поэтому Тэхён с неким восторгом в глазах смотрит на мягкий брелок в своих руках: милый и простой подарок, не становящийся из-за этого менее значимым и приятным. Оглаживает мимолётно медвежьи ушки, а потом воровато оглядывается, целуя быстро своего парня в щёку. — Ну, зато у тебя вкус замечательный.        — Я знаю.        — Я уже говорил, что ты невыносимый? — Чонгук тянет уголки губ вверх, возвращая взгляд к морю. Оставляет и без того риторический вопрос без ответа, пока Ким пожимает плечами с улыбкой, убирая новый брелочек в карман. Там он не должен потеряться. — Надеюсь, мы с тобой и твоей невыносимостью надолго.        — Я тебя тоже.