Obsession / Одержимость

— Отпусти меня! — голосил пьяный Джисон, который изо всех сил колотил старшего по спине, на которой тот его тащил, словно мешок картошки, вверх по лестнице и кидал на него веселые взгляды. Казалось, Хенджин собирался его похитить, но это было совершенно не так. Розововолосый приложил все усилия, чтобы дотащить Джисона в комнату, чтобы тот мог спокойно протрезветь. Было чудом, что младший не начал раздеваться догола и устраивать танцы на свободных столиках внизу. Каким бы пьяным он ни был, это всегда заканчивалось тем, что Хан сбрасывал всю свою одежду и устраивал зрелищные шоу для каждого желающего парня, что совсем не нравилось Хенджину. Да, Джисон и Хенджин не были вместе. В каком-то смысле они были приятелями, но их отношения подкреплялись сексом. Они знали друг друга по школе, но они никогда не были настолько близки, чтобы называть друг друга друзьями. Они были просто одноклассниками, которые время от времени встречались, чтобы потрахаться или поиграть в какие-то азартные игры. Они всегда были во всем этом вместе, один следовал за другим — так что эта ситуация была у обоих. Но, к сожалению, Хенджин никогда не думал о том, что однажды влюбится в энергичного Джисона, который думал лишь своим членом больше, чем кто-либо другой. Вот уже на протяжении года они находятся в этих странных сексуальных отношениях, и с каждым днем чувства старшего становились лишь сильнее, пока он больше не мог скрывать и отрицать их. Для него было настоящей пыткой каждый раз быть отвергнутым Джисоном, а затем смотреть, как тот бесстыдно флиртует с кем-то другим прямо перед ним. Но они были просто приятелями. У Хенджина не было причин ревновать. Но он так отчаянно хотел почувствовать связь с Ханом, что даже начал причинять себе боль. Джисон никогда бы не ответил на его чувства, и все же Хенджин каждый раз ложился с ним в постель и удовлетворял свое безумно сильное сексуальное влечение к этому парню. Старшему этого было достаточно, пока у него было хотя бы это. Даже если это был просто секс. Этого было достаточно. — А теперь перестань ерзать! — зашипел Хенджин и швырнул извивающегося Джисона на кровать перед собой. Последний тут же приподнялся и с надувшимися губами скрестил руки на груди. — Лучше поспи, а не делай то, о чем потом пожалеешь, — раздраженно закончил розововолосый, на что Хан лишь демонстративно фыркнул. — Я не устал, — заявил младший и встал с кровати, чтобы пройти мимо Хенджина. Он определенно не был намерен пропускать вечеринку всей своей жизни именно сейчас, когда она начинала становиться веселой. Но прежде чем Джисон сумел пройти мимо старшего, тот схватил его за руку и потянул обратно на кровать, где вскоре оказались оба. Чтобы не раздавить маленькую белку, Хенджин прижал обе руки Джисона к мягкому матрасу в попытках прекратить сопротивления младшего, и перенес вес тела на собственные руки. Хан тут же на секунду замер, а затем его глаза встретились с глазами Хенджина. — Ты действительно ведешь себя, как маленький ребенок. — Я не ребенок! — ядовито ответил Джисон, удерживая зрительный контакт, пока не отвернулся, надув губы. Хенджин не смог сдержать смешка при виде этого. Для него не было ничего милее, чем Джисон, надувший губки и любивший использовать это против старшего. Но на этот раз у него ничего не получилось. Вместо привычного поражения Хенджин какое-то время смотрел на Хана, пока не заметил ответный взгляд. — На что пялишься? — прошипел младший, в раздражении приподняв одну бровь. — О, ни на что, — улыбка Хенджина тут же слетела с губ, и он без лишних слов отпустил Джисона. Сбитый с толку, Хан приподнялся и сел на кровати, скрестив ноги, когда Хенджин развернулся и направился к двери. — Куда ты идешь? — спросил Джисон вслед розововолосому, который тут же остановился, но не обернулся, продолжая стоять к младшему спиной. — Я собираюсь проверить остальных, а ты остаешься здесь и отдохнешь, — последнее предложение звучало совсем не как просьба, а, скорее, как приказ. — Так ты собираешься оставить меня здесь одного? — Джисону не нравилось быть одному, особенно в незнакомом ему месте. Старший обернулся и взглянул в любимое лицо, выражение которого снова стало таким, как пять минут назад. Карие глаза Джисона смотрели на него, а его сердцевидные губы вновь надулись. Однако, Хенджин не позволил себе дать слабину. — Сейчас же ложись спать, — это было последнее, что сказал старший, когда вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Несколько ошеломленный, Джисон скинул ноги с кровати, мгновение прожигая закрытую дверь взглядом, прежде чем снова рухнуть на постель, накинув на себя одеяло. — Ты раньше никогда не оставлял меня одного… — пробормотал младший себе под нос, пока алкоголь полностью его не разморил и не затуманил разум настолько, что его тело погрузилось в долгий и спокойный сон. *** После того, как Сынмин буквально выблевывал из себя внутренности на протяжении получаса, он довольно долго лежал на холодном кафельном полу ванной, сбитый с толку и не чувствовавший собственного тела. Но так как твердая поверхность постепенно становилась действительно неудобной, пьяный Сынмин попытался встать на ноги и унести свое тело на второй этаж, где находились спальные комнаты. — Сынмин? — он замер, когда услышал, что кто-то произнес его имя. К нему направлялся Феликс, за которым следовал Чанбин. — Ты в хлам, — усмехнулся светловолосый, когда Сынмин раздраженно закатил глаза. — Где остальные? — задавая этот вопрос, младший огляделся, так как в последний раз видел остальных ребят за выпивкой. После этого компания разошлась по дому, а Минхо с самого начала нигде не было видно. — Я только что видел, как Джисон с Хенджином зашли в комнату, Чонин вырубился в одной из них, а Чан был у бара, куда мы тоже собрались прийти, — объяснил Феликс, и Сынмин понимающе кивнул. Он не стал спрашивать о Минхо, потому что его абсолютно не интересовало, где и с кем находился этот бабник. — И куда ты идешь? Тебе бы отдохнуть, — с обеспокоенным выражением лица австралиец посмотрел на своего пьяного друга, который едва мог держать глаза открытыми. — Именно это я и планировал сделать, — промурлыкал Сынмин, потирая ладошкой ноющую голову, которая, казалось, вот-вот взорвется. — Хочешь, я тебя провожу? Чанбин, можешь идти к Чану, — предложил Феликс, повернувшись к черноволосому, который лишь кивнул в знак согласия, но Сынмин поспешно отказался. — Не беспокойся обо мне, я смогу дойти до комнаты, — заверил младший обеспокоенного друга, который на мгновение недоверчиво посмотрел на него, но затем его взгляд смягчился. Сынмин попрощался с ними и пошел дальше по длинному коридору. Дойдя до конца, он выбрал самую последнюю дверь, потому что был уверен, что эта комната была точно не занята. Но он лишь так думал. Как только младший зашел внутрь и закрыл за собой дверь, он услышал голос, который тут же испортил все хорошее до этого настроение. — Что ты здесь делаешь? Минхо лежал на большой двуспальной кровати со своим телефоном в руках и смотрел в сторону пьяного Сынмина, еле стоящего на ногах посреди комнаты. Но вместо ответа на свой вопрос, он получил встречный. — А ты что здесь делаешь? Старший начал раздраженно фыркать и вновь уткнулся взглядом в экран своего телефона. — Я не хотел видеть твое лицо, поэтому закрылся здесь, — ответил Минхо, надеясь, что Сынмин сейчас просто исчезнет. Но его надеждам не суждено было сбыться. Не говоря ни слова, младший подошел к кровати, и, когда Минхо почувствовал, что матрас рядом с ним начал прогибаться, он отложил гаджет в сторону и повернулся налево, где удобно устраивался Сынмин. — Что, черт возьми, ты делаешь? — прошипел старший, в то время как Сынмин упрямо смотрел в потолок. — Ничего. — Да ты бухой, — Минхо покачал головой и отвернулся в сторону. Ведь, если бы он не был пьян, Сынмин никогда бы в жизни добровольно не лег рядом с ним. Черноволосый это знал. Но, с другой стороны, он сам, похоже, не был против. — Не-а. — Да. — Не-е… — когда Сынмин повернул голову в сторону Минхо, он замолчал и только сейчас понял, насколько на самом деле они были близко к друг другу. Они были слишком близко. Но у темноволосого было достаточно мозгов, чтобы отвернуться и немедленно увеличить расстояние между ними. Он спешно встал с кровати под пристальный взгляд старшего. — Сволочь, — пробормотал Сынмин так тихо, что, как он думал, это должны были услышать лишь его уши, но он сильно в этом ошибался. — Не хочешь сказать это снова? — Минхо тут же поднялся на ноги, а младший замер на месте, стоя спиной к черноволосому, внутри которого все сильнее разжигался такой гнев только от одного этого слова. — Ты о чем? — с невинной улыбкой на губах спросил Сынмин и повернулся, смотря на напряженное выражение лица своего одноклассника. Младший знал, что этими словами спровоцирует Минхо, и точно так же знал, к каким последствиям это приведет. Но он был настолько пьян, что в данный момент ему было абсолютно все равно. — Ненавижу повторять, — Минхо сделал шаг к Сынмину, в его словах скрывалось угрожающее предупреждение. Всего одно неверное слово, и Минхо взорвется. — Я до сих пор не понимаю, что ты имеешь в виду, — ухмылка Сынмин росла, как и гнев старшего. Младший даже не успел среагировать, как Минхо оказался прямо напротив него, схватил за воротник и швырнул в стену, из-за чего по комнате разнесся громкий звук. В Сынмине было так много алкоголя, что он даже не почувствовал тупую боль в спине. — Скажи это, — глаза старшего искрились вызовом, его горячее дыхание опаляло кожу лица темноволосого, который начал посмеиваться и еле держаться на двух своих ногах, пока Минхо изо всех сил прижимал его к стене. — С-в-о-л-о-ч-ь, — с каждой озвученной буквой младший приближал свое лицо к лицу Минхо, обдавая его запахом алкоголя, но ему было все равно. Старший же был заинтересован только в том, чтобы его кулак встретился с надменным лицом Сынмина, но этого вообще не произошло. За одну секунду губы Минхо внезапно прижались к губам младшего. Застигнутый врасплох, Сынмин широко распахнул глаза, ощущая нежные губы старшего и легкий привкус сигарет, смешанный со вкусом клубники. Требовательно и яростно Минхо терзал губы Сынмина, крепче сжимая в руках материал чужой рубашки, пока глаза парня под ним медленно не закрылись, и тогда произошло это. Сынмин ответил на поцелуй. Губы Минхо были такими притягательными, что младший просто не мог не ответить. Наконец, он мог дать своему телу то, в чем оно так нуждалось. Прикосновения Минхо. Но прежде чем Сынмин смог по-настоящему насладиться поцелуем, старший отпрянул, тяжело вздыхая и кончиком носа прижимаясь к носу темноволосого. Они оба смотрели друг другу в глаза, и на губах Минхо расцвела улыбка. — Ты поцеловал меня в ответ. — Это ничего не значит, — прошипел в ответ Сынмин, но это заявление было больше, чем просто ложью. Минхо мог явно чувствовать, что этот поцелуй, должно быть, определенно заставил Сынмина что-то почувствовать, ведь его возбуждение трудно было не заметить. Грудь младшего вздымалась чрезвычайно часто, и он чувствовал, что вот-вот задохнется. Минхо был так невероятно близко, что Сынмину захотелось вновь соединить их губы. И черноволосый заметил, как взгляд младшего медленно опускался, что вызвало у него улыбку. Он точно знал, о чем думал Сынмин. Не говоря ни слова, Минхо схватил темноволосого за подбородок и приподнял, чтобы у младшего не было другого выбора, кроме как смотреть на него. Искрящиеся похотью глаза Сынмина смотрели точно в его. — Чего ты желаешь, Ким Сынмин? — прошептал Минхо так сладко, мягко и соблазнительно, что по спине младшего пробежали мурашки. Чего он желает? Было очевидно, чего желал Сынмин. И на этот раз он точно этого хотел. — Тебя. Это слово было всем, что требовалось Минхо, чтобы вновь врезаться в губы Сынмина.