Obsession / Одержимость

— Минхо! А если нас кто-нибудь застукает? — тихо прошептал Сынмин, которого только что усадил на стол переполненный похотью Минхо, и почувствовал горячие губы на своей коже. — Какая разница? — старший даже и не собирался думать о тех последствиях, которые влечет за собой секс в, пусть и пустом, но классе. Сейчас была середина урока, и в такое время обычно никого не было в коридорах, но возможность того, что их застукают, все равно присутствовала. С вечеринки прошло уже несколько дней, и за это время отношения между Минхо и Сынмином изменились. После того, как они проснулись на следующее утро в одной постели, младший задал один из самых наиглупейших вопросов в этом мире. — Кто мы? Именно в тот момент, когда эти слова сорвались с губ Сынмина, он хотел надавать себе тумаков, а выражение лица старшего совсем не уменьшало тот стыд, что испытывал младший. Они не были друзьями. Они ненавидели друг друга, и оба давали друг другу знать об этом. Порой, конечно, между ними не было той леденящей пурги, но любовь была последним, что могло между ними возникнуть. Но кем же тогда они были? Ответ простой — приятели по траху. Даже термин друзей с привилегиями не подходил для их отношений, поэтому они оба мысленно согласились с первым обозначением. Отношения этих двоих сосредотачивались только на сексе. Не больше и не меньше. Поэтому когда Минхо необходимо было избавиться от скопившегося стресса, заменив его возбуждением, ему было достаточно надавить на некоторые точки, чтобы Сынмин тут же оказался под ним, стонущий и отчаянно нуждающийся в его прикосновениях. — Тс-с, котенок. Ты же не хочешь, чтобы все услышали эти грязные звуки и видели, какой ты непослушный мальчик, а? — услышав эти слова, Сынмин не мог не захныкать. Страх быть пойманным сильно влиял на него, на его тело, возбуждая еще больше. Ему нравилось, как адреналин приливал к голове и как из-за этого его тело электризовалось. — Минхо, не там! — выгнув спину, Сынмин прикусил губу, чтобы сдержать рвущиеся из него стоны, в то время как Минхо скользил языком по головке его члена. Голова Сынмина была откинута назад, а пальцы запутались в черных волосах старшего, которые он крепко сжимал. Когда Минхо начал поглаживать член, все еще не отрывая свой язык от горячей плоти и сводя младшего с ума. — Блять! — выкрикнул Сынмин, пытаясь не кончить раньше, чем хотелось бы, хотя Минхо действительно заставлял его терять контроль. Конечно, Минхо не хотел давать младшему то, чего тот желал, и позволил длине Сынмина выскользнуть изо рта. Сначала последний хотел начать возмущаться о том, почему Минхо доводит его до предела, но он этого не сделал. Минхо немедленно поднялся к его губам и поцеловал, давая почувствовать собственный вкус. Пока из языки боролись за ведущую роль, пальцы старшего ловко расстегнули ширинку на штанах Сынмина и рывком стянули их с чужих ног вместе с боксерами. Губы темноволосого задрожали, когда он пытался подавить стон, пока чувствовал, как два пальца Минхо очерчивали уже сжимающуюся в нетерпении дырочку. — Черт возьми, просто вст… — просьба Сынмина превратилась в протяжный, томный стон, когда старший без предупреждения сунул пальцы внутрь и не смог сдержать улыбку при виде выражения лица Сынмина. — Что ты сказал? — дразнил Минхо, бесконтрольно вводя и вынимая пальцы, выцеловывая чужую шею, доводя Сынмина до пятен перед глазами. — П-пожалуйста, не д-делай этого со мной, — глаза младшего медленно закрылись, а изо рта вырвался глубокий стон. Минхо впился в его губы еще одним поцелуем и начал ускорять темп, стараясь найти комочек нервов внутри. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Сынмин был так поглощен собственными стонами, что даже не успел вымолвить и слова, в то время как старший снова и снова надавливал кончиками пальцев на простату. — Скажи мне, чего ты хочешь… — горячее дыханий обожгло нежную кожу на ухе Сынмина, от чего у того по спине пробежала холодная дрожь. Если у младшего и было то, что он не любил делать, так это то, когда его просили сказать о том, чего он хочет. Было более чем очевидно, чего хотел Сынмин. Слишком очевидно. — Я хочу почувствовать тебя внутри, сэ… Внезапно, старший замер внутри Сынмина и надавил пальцами на комочек нервов, от чего младшего затрясло. — Как ты собирался меня назвать? — Сынмин начал паниковать, не зная, стоит ли ему произносить вслух то, что он собирался сказать. Он просто не мог думать рационально, когда Минхо прикасался к нему. — Н-никак, — Минхо тут же задел кончиком пальца простату, не давая возможности Сынмину вымолвить что-то, помимо стонов; его ноги трясло. — С-сэр. Словно кто-то щелкнул выключателем, и Минхо переменился, с молниеносной скоростью вынимая пальцы из Сынмина и переворачивая его лицом к столу, в который младший вжимался руками. Руки старшего хаотично расстегивали ремень на его брюках, позволяя материалу спуститься до щиколоток, а вслед за брюками последовало нижнее белье. Он остервенело разорвал упаковку презерватива, которую до этого вытащил из заднего кармана, и раскатал латекс по возбужденному члену, не переставая облизывать губы. С улыбкой на лице Минхо провел рукой по безупречно мягкой коже Сынмина, которому казалось, что он вот-вот рухнет, поскольку его мышцы отказывались его держать. — Назови меня так еще раз, — старший медленно приставил головку ко входу и нежно провел пальцами по чужим ягодицам. — Сэр, пожалуйста, трахните меня, сэр! — отчаянно закричал Сынмин. Перед его глазами стояла пелена, создаваемая невыносимым возбуждением, разум его помутился. Он так сильно желал почувствовать Минхо внутри себя прямо здесь и сейчас, что его даже перестало заботить то, что их могли услышать. Эта фраза — все, что старшему было необходимо услышать, чтобы он начал медленно проникать внутрь. Ощущение того, как вельветовые стеночки растягивались под толщиной Минхо, вызвало у того стон, и он сразу же начал безжалостно вбиваться в Сынмина, превращая его в стонущее нечто. Его голос был слишком громким, поэтому пальцы Минхо скользнули вверх по телу, к его губам, и старший постарался прикрыть его рот ладошкой, чтобы заглушить отчаянные звуки, вытекающие из Сынмина, когда Минхо начал набирать более быстрый темп. — Хороший мальчик, — похвалил Минхо, ощущая вибрацию на своей ладони. Пальцы на ногах Сынмина поджимались, а костяшки на руках побелели. Сам того не осознавая, младший распахнул губы, позволяя пальцам Минхо скользнуть во влажность его рта. Последний хотел, чтобы язык Сынмина коснулся каждого его пальца. — Посмотри на себя: сосешь мои пальцы так, будто это мой член, — усмехнулся Минхо, а Сынмин не мог делать ничего, кроме как хныкать, пока старший входил все глубже. Минхо схватил Сынмина за волосы, слегка задирая его голову и ускоряясь еще больше, пока чувствовал, как младший послушно вылизывал его пальцы. — Я б-близко, — Минхо не прекращал набирать темп, если это вообще было возможно, и звуки шлепков кожи друг о друга эхом отскакивали от стен класса. Глаза Сынмина закатились от слишком обжигающего трения, и лишь сдавленный стон сорвался с его губ. Младший почувствовал, как узел в его животе ослаб, и спустя некоторое время он обессиленно опустился на деревянный стол. Черноволосый же продолжал двигаться, сверхстимуляцией заставляя Сынмина улететь. Его толчки были хаотичными и небрежными. Он обеими руками схватился за чужие бедра, притягивая покрытое испариной тело ближе и глубже вонзая внутрь свой член, пока тело парня под ним начало неимоверно трясти. Спустя несколько мгновений, Минхо достиг пика, выпуская из горла судорожный стон, а его движения становились все медленнее, пока вовсе не прекратились. По помещению разносилось тяжелое дыхание. Сердце Сынмина готово было выпрыгнуть из груди, его глаза были плотно закрыты, а голова покоилась на деревянной поверхности. Когда старший вытащил член, раздался еще один стон. Минхо завязал использованный презерватив и, завернув его в кусочек какой-то ткани, чтобы никто не смог догадаться, что это было, выкинул в мусорное ведро. Сынмин постарался собрать последние силы, чтобы выпрямиться, и наклонился, чтобы натянуть боксеры и брюки, которые лежали рядом с ним на полу. Минхо не смог сдержать смешка, когда услышал исходящее от Сынмина тихое, но все же заметное шипение. — Прекрати смеяться, ублюдок! — младший тут же сдался и вернулся к своему обычному состоянию. — Ублюдок? Несколько минут назад ты называл меня немного иначе, — ухмыльнулся Минхо, а Сынмин в ответ лишь закатил глаза. — Нам нужно уходить, пока никто ничего не заметил, — сказал Сынмин и потянулся за своей сумкой. Минхо отзеркалил его действие, и они сразу же исчезли из пустого класса. Они разошлись в разные стороны и вели себя так, будто ничего никогда не происходило. Так оно и было. И так оно должно было оставаться.