Obsession / Одержимость

Как и каждое утро, Сынмина разбудил звук будильника, подарив младшему новую головную боль. Не задумываясь, он выключил этот надоедливый звук и натянул одеяло на голову. Хоть телефон больше не пиликал, боль в голове никуда не пропала, из-за чего Сынмин застонал. Полностью измученный, он откинул одеяло и встал, в ту же секунду пожалев об этом. Как только он поднялся на ноги, чуть не рухнул обратно на кровать. — Боже, голова… — раздосадованный неприятным ощущением, которое вызывала пульсирующая голова, Сынмин помассировал виски, надеясь немного облегчить боль. Бросил взгляд на телефон, который твердил ему о том, что если он не поторопиться, то опоздает на занятия. Голова болела так сильно, и он просто хотел вернуться в свою кровать и снова уснуть. Но так как у него намечалось сегодня важное эссе, он не мог позволить себе пропустить этот день. Так быстро, как только позволяло его истощенное тело, Сынмин собрался и оделся, а затем вышел из дома, провожаемый обеспокоенными взглядами его родителей. Миссис Ким пыталась убедить сына остаться сегодня дома, но темноволосый думал, что в скором времени ему станет лучше. Но он так лишь предполагал. На уроке он едва мог сосредоточиться на том, что пытался донести до все еще спящих голов его студентов учитель. Сынмин продолжал клевать носом, что сопровождалось жгучей головной болью, и, как будто этого было недостаточно, все прочее разбавлял хриплый кашель. — Сынмин, ты в порядке? — прошептал Чонин, что сидел через два места от него. Шатен был слишком уставшим, чтобы шевелить губами, поэтому он лишь махнул головой, давая другу понять, что с ним все хорошо, и вновь попытался сосредоточиться на уроке. Сынмин надеялся, что это не было простудой, но с каждой секундой эта надежда сильнее рушилась. Он и подумать не мог, что, заснув один раз с мокрыми волосами и открытым окном, может простудиться. «А я думал, что это просто поговорка…» — про себя заключил Сынмин, негодуя из-за собственной глупости и, кашляя, решил сходить в уборную. Оказавшись там, он посмотрел на отражение своего бледного лица, на котором контрастом горели красные щеки, в зеркале. — Кажется, у меня лихорадка… — он слабо посмеялся и умылся, надеясь избавиться от жара, но этого оказалось недостаточно. — Ты похож на зомби. Пораженный внезапным голосом, Сынмин резко поднял голову и увидел в зеркале Минхо, который стоял, прислонившись к стене, со скрещенными руками на груди и вопросительно глядел на младшего. — Ты меня напугал. — Ты заболел? — никак не комментируя заявление Сынмина, черноволосый оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к младшему, который лишь закатил глаза. — Я в порядке, — пробормотал он, хватая свой рюкзак. — Увидимся. Сначала Минхо хотел остановить явно простуженного Сынмина, но потом напомнил себе, что его абсолютно не интересовало то, как дела у младшего. В конце концов, они даже друзьями-то не были, так почему же его должно это волновать? *** Когда Сынмин, наконец, пережил этот учебный день, он упал на кровать, весь вспотевший и измученный. Его ноги не были способны донести его до ванной, чтобы парень принял душ, поэтому он даже не пытался. — Надо было все-таки остаться дома… — пробормотал темноволосый, натягивая одеяло на подрагивающее от холода тело. Возложив последнюю надежду на выздоровление на крепкий сон, он заснул. Но когда проснулся, почувствовал себя еще хуже, чем раньше. Его тело было слабым, и он чувствовал, как замерзает снаружи, но сгорает внутри. Трясущимися руками он потянулся к своему телефону и набрал номер кафе, где, как он знал, сейчас Феликс отрабатывал ночную смену. — Сынмин, ты в порядке? — Привет, Феликс, во сколько ты сегодня уходишь с работы? Веснушчатый сразу же услышал, насколько нехорошо было Сынмину, ведь еще в школе мог сказать, что его лучший друг выглядит, мягко говоря, не очень. — Тебе стало хуже? Ты и так в школе чувствовал себя плохо… — Хуже, наверное, мягко сказано. Я здесь помираю, — Сынмин посмеялся, и смех его перешел в болезненный кашель. — Ты не мог бы после смены занести мне какое-нибудь лекарство? Я уже даже встать не могу. — Конечно, я смогу. Я приду, как только освобожусь. С громкой благодарностью Сынмин отключился и просто бросил телефон на кровать рядом с подушкой, заметив, что его веки вновь стали тяжелыми, а тело увлекало обратно в страну грез. *** *Динь-дон* С этим звуком Сынмин вынырнул из своего сна и сразу же ощутил боль, которая охватывала все его тело, что будто наказывало его за свой проступок. — Как же я ненавижу болеть… — выругался шатен, с трудом поднявшись на ноги, завернулся в одеяло и на дрожащих ногах потащился вниз по лестнице, пока, наконец, не оказался напротив входной двери. — Спасибо, заход… — когда Сынмин открыл дверь, он тут же замолчал, увидел, как ожидал, не Феликса, а кое-кого другого с полным пакетом в руках. — Эм… М-Минхо? — удивленный внезапным приходом черноволосого, Сынмин сделал несколько шагов назад. — Что ты здесь делаешь? — Феликс не смог прийти, поэтому я здесь, — это все, что сказал Минхо со скучающим выражением лица, проталкиваясь мимо больного Сынмина, который непонимающе смотрел на него. — Так я был прав: ты заболел. — Я в порядке, так что можешь ухо… — тело шатена будто наказывало его за ложь, и Сынмин почувствовал внезапную волну пронзительной боли, пронизывающей его мышцы и заставляющей его вздрогнуть. — Я в порядке… ты, задница, вот-вот упадешь, — передразнив младшего и закатив глаза, Минхо прошел в гостиную и поставил пакет с лекарствами и какой-то кашей на стеклянный столик перед диваном. — Ты ел что-нибудь? — старший повернулся к Сынмину и вопросительно посмотрел на него, пока младший медленно двигался к дивану, а затем сел на него, сильнее закутываясь в одеяло. На вопрос Минхо Сынмин лишь отрицательно покачал головой. — Теперь я должен и о тебе заботиться. Я думал, мой вечер будет немного другим, — пожаловался Минхо, цокнув, и выудил готовую кашу из пакета, чтобы разогреть ее в микроволновке. — Никто не просил тебя приходить, — раздраженно ответил Сынмин. — Что ты вообще здесь делаешь? Я просил Феликса принести мне лекарства после смены. — У него не было времени, потому что он должен был отработать еще одну смену, поэтому попросил меня, — объяснил старший, и Сынмин, удивленно вскинув брови, посмотрел на него. — А чего ты вообще в кафе пришел? *Флешбэк* После того, как Сынмин покинул уборную, кашляя, Минхо тоже поплелся на свой следующий урок. Хотя он и старался не думать об этом слишком много, он не мог перестать волноваться. Минхо и волнуется? О Сынмине? Это было чем-то новым для черноволосого, особенно для него. Он притворялся, что ему абсолютно все равно на состояние Сынмина, но на самом деле это было не так. В его голове постоянно всплывало бледное лицо младшего, что очень выбешивало Минхо. Даже когда он уже был дома, он не мог перестать беспокоиться о том, действительно ли с Сынмином все в порядке, и не понимал, почему вдруг чувствовал себя виноватым. Несмотря на то, что шатен не выносил его, он все равно справлялся о делах старшего, и даже заметил, что что-то не так. Младший на самом деле хотел его выслушать, а Минхо его просто оттолкнул, как и всегда делал. Он не хотел говорить, и все же у него было желание вылить все свое разочарование на Сынмина. — Что, черт возьми, со мной не так? — расстроенный и раздраженный собой, Минхо провел руками по волосам и попытался заглушить голос совести. Но вместо этого, Минхо внезапно очутился перед кафе, где работает Сынмин, а затем вошел внутрь. Когда он увидел парня, которого искал, то подошел к стойке и встретился с двумя удивленными глазами. — Минхо? — Феликс удивился, заметив старшего в такой час, и отложил стакан, который натирал вафельным полотенцем. — Принести тебе что-нибудь? — готовый принять заказ Минхо, австралиец уже постукивал пальцем по экрану, но его прервали, задав неожиданный вопрос. — Как Сынмин? — Ч-что? Почему тебя это волнует? — Феликс в подозрении поднял бровь, когда Минхо затих. — Я не знаю. Он просто не очень хорошо выглядел сегодня в школе, — попытался старший уйти от вопроса, но младший видел его насквозь. — Верно. Именно поэтому ты появился тут в такой поздний час, — Феликс рассмеялся, а Минхо смущенно отвернулся. — Я даже не знаю, как у него дела. Он звонил мне, просил принести ему лекарства. Хоть первое его предложение было ложью, ведь Феликс прекрасно знал, как чувствовал себя Сынмин, он поставил пакет с необходимым на стойку. — Но так как я должен, к сожалению, отработать свою смену как можно быстрее, я не смогу отнести ему это. Очередная ложь. Минхо не понимал намерений Феликса и какое-то время просто смотрел на пакет, что поставил перед ним младший. — Я отнесу, — не думая больше ни секунды, черноволосый схватил лекарства, и Феликс удивленно глянул на него, даже не ожидая, что его план сработает. — Ты уверен? Я могу потом сам ему занести. — Да к этому времени он уже помрет, — Минхо закатил глаза, а затем, не сказав ни слова, вышел из кафе, оставляя веснушчатого удивленно провожать его взглядом, слабо ухмыляясь. Миссия выполнена. *Конец флешбэка* — Хватит задавать вопросы, — вырвалось изо рта Минхо, когда он поставил подогретую кашу на столик перед Сынмином. — Поешь, а потом прими лекарство, и не заметишь, как станет лучше, — сказал старший, и шатен просто безмолвно схватил ложку и тарелку с овсянкой. Он был настолько слаб, что даже не мог поесть. — Спасибо, — пробормотал темноволосый, проглотив таблетку, запивая ее глотком воды, и попытался подняться. — Ты можешь идти. Со мной все будет в порядке, — это все, что сказал Сынмин, когда направился к лестнице. Минхо скептическим взглядом оглядел шатена, и хоть он и должен был просто поверить его словам и уйти домой, все равно оставался там, наблюдая, как Сынмин почти теряет равновесие. — Из тебя дерьмовый лжец, — покачав головой, старший схватил Сынмина и одним махом поднял его, чтобы понести вверх по лестнице на манер принцессы. — Что ты делаешь?! — взвизгнул младший, ошеломленно смотря на Минхо. — Перестань ерзать, иначе мы оба упадем! — прошипел черноволосый, продолжая подниматься на второй этаж, в то время как Сынмин проглотил язык и отвернулся, скрывая красные щеки и надеясь, что Минхо посчитает, что это из-за лихорадки, если все же заметит. — Ты тяжелее, чем кажешься, — Минхо один раз тыкнул ему в спину, а затем посмотрел на Сынмина, который сидел на постели и строил обиженный вид. — Ты пытаешься меня оскорбить? — Что еще? — Ну погоди… — попытка Сынмина встать на ноги провалилась: его тело вновь обмякло, пригвождая его к кровати, что вызвало у старшего лишь смех. — Даже не пытайся, а то себе же хуже сделаешь. — Сволочь… — тихо пробормотал шатен, полностью рухнув на постель, но Минхо все прекрасно услышал. Хоть старший и ненавидел, когда Сынмин так с ним разговаривал, он позволил этому остаться незамеченным и просто посмотрел на больного парня перед собой, не подозревая, что на собственном лице красуется нежная улыбка. — Почему ты так глупо улыбаешься? — прошипел Сынмин, поворачиваясь к Минхо, ведь он ощущал на своей спине его острый взгляд. Старший тут же покачал головой и вырвался из омута собственных мыслей. — Ничего я не улыбаюсь, — произнес черноволосый со скучающим видом, а Сынмин лишь закатил глаза. — Если тебе больше ничего не нужно, я пойду, — не произнося больше ни звука, старший подошел к двери, но прежде чем выйти за пределы комнаты, его остановили. — Подожди! — закричал Сынмин, и Минхо обернулся, подняв бровь. — Почему ты мне помог? Старший какое-то время молчал, но затем все же ответил на вопрос шатена. — В благодарность за то, что выслушал. Поскольку Сынмин понятия не имел, что имел в виду Минхо, он в замешательстве наклонил голову. Дремучесть младшего заставила черноволосого раздраженно фыркнуть. — Насчет моего отца, — напомнил Минхо и помог Сынмину подняться, а тот понимающе кивнул. Сынмин был удивлен, услышав от старшего слово «благодарность». В конце концов, не было похоже, что тот тогда был рад тому, что кто-то интересовался, что же случилось с ним. Но, вероятно, младший был не прав в своем предположении. Это заставило его иначе взглянуть на Минхо и подумать о том, что, вероятно, он не такой бессердечный, каким хочет казаться. На мгновение они оба просто молча смотрели друг на друга, и постепенно эта тишина становилась неловкой, поэтому Минхо прочистил горло. — Если я не увижу тебя завтра, то буду думать, что ты откинулся. Не то чтобы это будет такая уж большая потеря. Ошеломленный Сынмин посмотрел на старшего и потянулся за подушкой с очевидным намерением. Но прежде чем он смог бросить вещь в Минхо, тот скрылся за дверью. «Он все-таки мудак».