Рябиновый отвар

Вся маггловская часть Лондона была поглощена предрождественской суетой. Казалось, каждый дюйм города покрывали фонарики, огонечки, елочные игрушки, свечки и блестящая мишура. Уже вечерело, но ото всех этих бесконечных лампочек в городе было светло, как днем. Я брела одна по улицам, даже не удосужившись использовать согревающее заклятие. Слезы в глазах превращали рождественские лампочки в разноцветные расплывающиеся полосы. Я не хотела видеть никого из знакомых, мне было плохо и больно, как никогда, и я пыталась выпустить всю эту боль в быстрой ходьбе. А ведь я сама всё устроила! Я сама разрушила свой маленький уютный мирок, своими же собственными руками! Я сжала кулаки. Дети приехали из школы на каникулы, но я не смогла долго делать вид, что все хорошо, и устроила так, чтобы они поехали в гости к бабушке и дедушке - родителям Рона - на каникулы. Рон не возражал, потому что понимал, что иначе веселого Рождества детям в этом году не видать. Он проводил Роуз и Хьюго по каминной сети, а после его возвращения у нас с мужем состоялся серьезный разговор. В действительности этот разговор постепенно назревал уже в течение нескольких лет, но это не значит, что говорить было легко и просто. Я понимала, что делаю Рону очень больно своими словами, однако другого выхода не видела. Любви больше нет. И была ли это любовь? Нет возможности доверять, а что есть - так лишь одно только раздражение и может еще привычка. Дети поймут когда-нибудь. Разговор уже произошел, все мосты сожжены, сейчас мне нужно только успокоиться… Выпустить хоть небольшую часть своей боли, чтобы снова появилась возможность дышать и думать. Мне придется разобраться, как жить дальше. И почему именно сейчас снова мне вспоминается тот сон? Я ведь больше и не видела его с той ночи, когда… Когда он со мной заговорил. Снейп. Сердце сжалось. Я всегда относилась к профессору зельеварения с благоговением. Многие ученики Хогвартса его боялись, другие - просто ненавидели. Кто-то придумывал обидные прозвища типа Летучей Мыши или насмешливо-издевательского Короля Подземелий. Я же видела в нем в первую очередь талантливого специалиста. Я уважала этого волшебника и восхищалась его талантом, той легкостью и точностью движений, с которыми он творил свою магию и готовил зелья. Когда я узнала, что Снейп всегда был на нашей стороне, и о том, как он относился к маме Гарри, мне кажется, я поняла его еще немного лучше. Вот ведь почему он был так строг и отстранен от нас! К сожалению, раскаиваться и что-то исправить в моем к нему отношении было уже поздно – ведь мы его похоронили. Вместе с остальными героями войны. С Люпином. Криви. Нимфадорой Тонкс. Фредом. Лавандой Браун. Лица всплывали в памяти и отдавались в сердце глухой привычной болью. Следом за этими лицами в памяти вдруг всплыло пьяное самодовольное лицо Рона и в ушах прозвучал его голос: «У нее знаешь, какие уши? Во!». Меня передернуло от обиды и отвращения. Да. Это было единственно правильное решение. Нам надо было разбежаться уже давно. Может быть, он и не пил бы так много - возможно даже, нашел бы еще свое счастье с другой. Слезы снова растянули рождественские огонечки в полосы. Я совсем замерзла, и мне захотелось где-нибудь спрятаться, так что я заскочила в маленькое кафе, заказала горячее какао, а когда его принесли, наложила на свой столик отвлекающие чары. И снова почувствовала себя глубоко одинокой в этом бесконечно огромном мире, наблюдая в окно за спешащими куда-то за подарками или за угощением лондонцами. А мне вот некому готовить подарки, и никто не спешит угостить меня ужином. Слезы сами потекли по щекам… И снова вспомнился Снейп. Его объятия в моем сне, полет, и тихий голос: «Да». Это был совершенно точно голос профессора. Но не выкрикивающий проклятья и не снимающий баллы с Гриффиндора, не саркастичный и не оценивающий. Он не смеялся и не издевался, а просто и спокойно ответил на вопрос: «Да». Казалось, этот ответ невозможно поставить под сомнение. Все те несколько месяцев, которые прошли с тех пор, как я видела этот сон последний раз, у меня не было ни малейшей возможности остановиться и поразмышлять над его значением. Странным образом, с тех пор он больше не повторялся. Я снова поежилась - меня не покидало ощущение, что Снейп будто следит за мной. Что он не умер, а настолько же реален, насколько реальна я сама. Может быть, мне этого просто очень хотелось? Взрослый, надежный, сильный, умный, опытный маг, очевидно никогда не предававший Орден, а значит, верный и смелый, ах да, еще и любивший одну женщину всю жизнь, даже после ее смерти. Я почувствовала укол ревности и когда это осознала, то не смогла сдержать усмешку. Ревную мертвого к другой мертвой, вот это смех! К тому же, даже будь Снейп жив, что могло бы быть между преподавателем и ученицей? Разница в возрасте столько лет! Слезы уже высохли, и какао было допито. Я расплатилась с магглом-официантом, оставив щедрые чаевые, и вышла обратно на промозглую улицу. На этот раз не забыла хорошо поработать согревающим заклятием, и мне было тепло и комфортно. «Хотя бы не заболею, еще чего! Расклеилась, как маленькая девчонка! А ведь считаю себя взрослым человеком!» – ругалась я мысленно сама с собой. «Надо рассуждать логически. Логика всегда была моим коньком, и нечего менять привычки!» Я строго продолжала эту авто-нотацию: «Рона я очевидно больше не люблю. Детям от такой семьи тоже нет ничего хорошего. Лучше два отдельных любящих родителя, чем пара ненавидящих друг друга, но вместе. К тому же, Роуз и Хьюго не будут лишены ни отца, ни матери, ни бабушки с дедушкой, ведь никто не запрещает никакого общения!» За это время я успела дойти от Тауэрского моста до Биг Бэна, и направилась в сторону Гайд парка. «Снейп явно что-то хотел мне сказать, не зря же он столько раз являлся ко мне во сне! И он обнимал меня… Так нежно… Это было очень странно и неожиданно с его стороны… но странным образом это было еще и очень приятно… А ведь это точно был он! Следовательно, необходимо предположить, что Снейп не умер!», – я так резко остановилась, что на меня чуть не налетел прохожий в шапке-ушанке. – Простите, – произнес он, и поспешил дальше, а мне стало смешно – разве он виноват в том, что я так резко остановилась? Ведь это я должна была просить прощения, а не он. Сердце стучало быстро-быстро. Мысли летели вперед. «И как я этого не поняла еще тогда, в сентябре! Он точно жив! Ну или точно не мертв… Значит, все просто! Надо разобраться, как его найти, вернуть, оживить, восстановить справедливость!» У меня промелькнула мысль о том, что хотелось бы заодно «и получить нормальное объятие», но я сделала вид, что этой мысли не было, и почувствовала, как краска заливает мои щеки. «Спишем на морозный вечер», – безжалостно по отношению к самой себе констатировала я. * * * Весь Рождественский день я провела в центральной городской библиотеке, в ее скрытом специальными заклинаниями от магглов колдовском отделе. Я силилась вспомнить каждую деталь того вечера, когда Снейп погиб от укуса Нагайны. Когда мы с Гарри и Роном нашли укушенного Снейпа, я сразу поняла, что нужно было делать, и Гарри отнес его слезы в Омут Памяти… А потом он вспомнил, что у Гарри мамины глаза... Лили. Он будто прощался с ней. Просил прощения. Потом Гарри убежал, а я держала голову Снейпа, чтобы она не упала на холодный пол. Профессор смотрел в мои глаза и молчал… С трудом дыша. Рыдая, я пыталась остановить кровь на его шее, прижимала оторванный кусок своей рубашки к ране и шептала «Не уходите, останьтесь, прошу! Вам надо жить, умоляю»… Я была еще совсем ребенком, но клянусь, что увидела в его глазах благодарность, или даже нечто большее... А потом... Потом я ничего не помню... Я не помню, в какой момент его взгляд погас, дыхание остановилось… и не знаю, куда подевался Рон, и как я оказалась на койке в отделении у мадам Помфри… Думаю, я потеряла сознание от нахлынувших эмоций. Или это был просто голодный обморок – в тот момент я вообще не думала о еде, и могла сильно ослабеть. А может быть, кто-то наслал на меня усыпляющее заклятие… Сейчас я обязана узнать, что означают все эти сны! И одна вещь стала ясной, как день: никакие колдомедики здесь не помогут. Мне нужно заняться старым добрым изучением литературы! Я погрязла под книгами прямо как в детстве, во времена нашей учёбы в Хогвартсе. Как же мне этого не хватало!!!! И почему я поддалась на уговоры Рона бросить учебу? Вот это, эти книги, запах страниц и типографской краски – вот, что мне нравится! Искать разгадки, листая фолианты... Я просидела в библиотеке до самой ночи. Так наступило мое первое одинокое Рождество. Нет, свободное Рождество! Впервые за много лет я встречала его не с Роном, не с его семьей, и не с детьми. Но кажется, что впервые – с настоящей собой. * * * Я начал понимать, как работают сны. Как можно достучаться к определенному человеку в сон. Надо очень сильно захотеть его увидеть, вспомнить эмоции, связанные с этим человеком. Чем сильнее эмоция, тем эффективнее перемещение. Похоже, что многое зависит еще и от самого автора сна. Тот факт, насколько он готов к встрече, и естественно, бодрствует ли или спит в данный момент. Мне удалось таким образом попасть в сон Бена Банкси, своего соседа с Паучьего переулка. Я вспомнил нашу с ним ссору, а также всю ту злость к самому себе, которую я испытал после нее. Зачем испортил отношения на ровном месте?? Как только злость как следует закипела внутри, тут же я и оказался рядом с Беном. Странным образом, всё в этом сне казалось таким обычным и нормальным, словно это был и не сон вовсе. Я будто попал к Бену домой, а он совсем буднично принял меня, как гостя. Ничуть не удивившись, что я материализовался прямо из воздуха посреди его гостиной. – Сев, чай будешь? Или чего покрепче? — будничным тоном спросил он. – Давай покрепче, – согласился я, хотя понимал, что напитки во сне не отличаются друг от друга. Бен налил огневиски в два стакана, наколдовал в каждый по кусочку льда, и протянул один стакан мне: – Садись, в ногах правды нет. Я послушно сел: –Слушай, Бен, помнишь, тогда, я еще был жив? Мы поругались. В общем, я виноват. Прости, – даже во сне я волновался, а потому как обычно в таких ситуациях, был предельно односложен. Чем меньше слов, тем проще себя контролировать. – Северус, прости и ты меня. Если бы я знал, что так всё обернется, я бы как-то поспокойнее отреагировал – Никто не знал, – напомнил я. – И то правда, – Бен был согласен. Мы чокнулись стаканами, и Бен добавил: – Выпьем за дружбу и за жизнь после смерти, – и в этот момент сон растаял. А я немного продвинулся в понимании того, как работают сны. И решил, что буду добиваться встречи с Гермионой любой ценой. Я старался вызвать в воспоминаниях самые сильные эмоции, связанные с ней. Вспоминал тепло наших объятий, вспоминал ее дочь и материнский взгляд, полный любви, который и меня наполнял чем-то теплым и таким приятным. Но похоже, что Она не была готова ко встрече со мной. Неужели я ее напугал? * * * Я путешествовал по снам много лет, и всё, что видел вокруг себя – лишь иллюзии. Моей самой главной мечтой было оказаться в каком-то хоть немного более стабильном месте и задержаться там подольше. Хотелось быть уверенным, что окружающая меня действительность не исчезнет в следующую секунду. А как же я соскучился по книгам! Прочесть пару строк из-за спины автора сна я мог, но так хотелось взять в руки настоящую, тяжелую книгу, почувствовать запах типографской краски, и сидеть вот так всю ночь, как бывало, в Хогвартсе после уроков, листая страницы одну за другой. Выпить настоящего огневиски, которое обожгло бы горло и пощекотало нос. А еще, больше всего, просто смертельно мне хотелось обнять Гермиону по-настоящему. Но, естественно, я не знал, хочет ли этого она сама. Чем она живет, как она изменилась за эти годы. Вспоминает ли она меня? Понимает ли, что в ее снах приходил именно я? Помнит ли она хотя бы один из этих наших общих снов, когда посыпается? Эти вопросы постоянно мучали меня, добавляя лишних переживаний, пока я бесконечно перемещался случайным образом из одной иллюзии в другую. Погруженный в свои мысли, я почти не замечал окружающие меня изменяющиеся миры. Я настолько привык к тому сумасшествию, что творилось вокруг, что научился не обращать внимания даже на дичайшие ночные кошмары. Однако в какой-то момент моё внимание привлёк тот факт, что быстрая смена иллюзий приостановилась, в удивлении я поднял взгляд, и нашел себя в довольно реалистичной библиотеке. Книги. О Мерлин! Медленно двигаясь вдоль полок, я легко касался кончиками пальцев корешков книг, и видит Мерлин! - я будто на самом деле чувствовал упругость кожаных и картонных переплетов. Чей же это сон, интересно? Столько книг, и у каждой своё название. Это не просто антураж, а самая настоящая библиотека, в которую человек пришел по-настоящему читать или работать, пусть даже и во сне. Возможно, учиться… Сердце застучало. В дальнем углу между стеллажами я вдруг заметил копну каштановых волос. Голова склонилась над толстой книгой, а вокруг девушки стопками стояло множество других. – Гер… Мисс Грейнджер! - произнес я тихо, с трудом скрывая восторг. Она вздрогнула и подняла на меня полный удивления взгляд. – Профессор???! Но Вы же мертвы… Я тут ищу информацию… – залепетала Гермиона. – Не волнуйтесь, мисс Грейнджер, это всего лишь сон. Я действительно мертв. А Вы засиделись над книгами, – я старался завести разговор так, чтобы не спугнуть ее. Как скоро в следующий раз я снова смогу проникнуть в ее сон? – Но.. Я же не сплю! Вот, библиотека, я сюда пришла, чтобы… Профессор Снейп! Я знаю, Вы не умерли... Не совсем умерли! Я хочу найти способ, понимаете? Простите меня, пожалуйста, у меня тяжелый период в жизни, знаете... С тех пор, как Вы… - Гермиона тараторила, а по щекам потекли слезы. – Шшшшшш, не надо так волноваться, я кое-что знаю. Не всё, но… Отсюда мало видно, понимаете, мисс Грейнджер? – я медленно, стараясь не спугнуть ее и ни в коем случае не разбудить, опустился перед ней на корточки. – Отсюда? Откуда это - отсюда? Не говорите загадками, профессор! - Гермиона, похоже, даже не заметила, как я оказался совсем близко. Я с жадностью разглядывал её лицо, завитки её растрёпанных волос, глаза, и тонкие, едва наметившиеся морщинки, разбегающиеся от её глаз в стороны. А ещё, губы. Они манили, но я знал, что никак не могу к ним прикоснуться, это была настоящая пытка, похлеще тех, которым Воландеморт наказывал меня за свои же собственные сомнения. – Это неважно. Важно то, что Вы можете для меня сделать. Если захотите, конечно, – добавил я ещё тише, протянув ей книгу, – прочтите вот это, ведь я помню, как Вы любите читать? Гермиона взяла в руки толстый том под названием «Дубльдум или Второе назначение Омута Памяти», и в этот момент сон Гермионы Грейнджер растворился, а я оказался в следующем сне, в баре «Три метлы». Когда я передавал ей фолиант, моя рука коснулась ее руки, и теперь я отчетливо чувствовал это место, словно это было прикосновение раскаленного тавро. Новый сон был на редкость унылым и тоскливым. Пара друзей выпивала в баре. Я пригляделся. Оп-па! Да это же Рон рядом с каким-то работягой! Да он же совершенно никакой! С момента нашей последней с ним встречи сразу после рокового укуса Нагайны, Рон повзрослел. Но, однако выглядел он не блестяще. Он довольно сильно растолстел: и тело, и лицо его были неприятно рыхлыми; еще он оброс бородой, за которой явно никак не ухаживал. Все руки у него были в краске - Рон даже не удосужился воспользоваться магией для очистки, Мерлин меня подери, чему научил его Хогвартс за столько лет?! Я был возмущен - мой ученик выглядел как худший из магглов. Бутылка какого-то дешевого пойла на столе, пьяные песни. Я начал понимать, что случилось с Гермионой и ее семьей. * * * Я только моргнула, а Снейп уже исчез. Неужели я заснула прямо в библиотеке? Вот дурочка... Я хотела было уже развернуться и пойти домой спать, но в этот момент меня будто обухом по голове ударило. «Дубльдум или второе назначение Омута Памяти»???? Омута Памяти???? Второе назначение?????? Как сны могут быть настолько подходящими к реальности? Я попробовала найти рациональное объяснение: «наверное, это мое подсознание сыграло со мной злую шутку, и сгенерировало вариант объяснения всех этих странностей... С другой стороны, никто не мешает проверить, существует ли эта книга на самом деле!» – Акцио «Дубльдум и второе назначение Омута Памяти», – я взмахнула палочкой. Ничего не произошло. Мммдааа, нужно больше отдыхать, конечно, а не выдумывать небылицы! – Акцио «Дубльдум или второе назначение Омута Памяти», попробовала я немножко перефразировать название, не ожидая никакого эффекта. Меня чуть не сбил прилетевший откуда-то сзади тяжеленный том с металлическим корешком. Это было настолько неожиданно, что я с трудом поверила в реальность происходящего. Но естественно, я тут же забыла о том, что собиралась перебраться домой и хорошенько выспаться. Тут же я погрузилась в чтение, не в состоянии отложить это дело на другой день. * * * Он жив! Он почти жив! Он не совсем мертв! Так я подумала с первых строк описания сути Второго назначения Омута Памяти. Мерлин! Неужели это правда!? Я судорожно читала, строки пробегали одна за другой. Пальцы дрожали, а по щекам бежали слезы. «Не слишком ли много я плачу последнее время?», – подумала я. * * * «Дубльдум – одно из величайших изобретений магического искусства. Его создал сам Мерлин, и кто знает, какие еще секреты заключены в этом поистине великом магическом артефакте? Мерлин использовал и светлую, и темную стороны магии, чтобы создать его, поэтому не всем открывается его истинная сущность. Лишь самые сильные волшебники, истинно подчинившие себе обе стороны магического могущества, способны воспользоваться этим свойством Омута. Кроме всем известной функции сохранения и обмена воспоминаниями, у Дубльдума есть множество других предназначений, но наиболее загадочным и опасным из них является возможность сохранить душу человека после смерти. Пройти чрез Вуаль и остаться в живых. Увидеть мир после смерти, и вернуться. То, что считается невозможным. На данный момент неизвестно, пользовался ли хоть кто-нибудь этой функцией, а также насколько безопасно такое сохранение души. Особые опасения вызывает долговременное использование – более чем на несколько часов. Поэтому данная информация не является достоянием общественности, и получить ее может только тот, кто точно знает, чего ищет». Прочитав эти строки, я уверилась – это всё происходит на самом деле! Это не может быть простым совпадением! Северус сохранил свою душу в Омуте, ведь нет никаких сомнений в его магических силах и в том, что он овладел обеими сторонами магии! А значит, есть шанс спасти Снейпа, и сон не был обыкновенной случайностью, ведь я-то точно знаю, что ищу! И Северус Снейп сообщил мне об этом… во сне. О Мерлин! Ведь это значит, что существует шанс... Но там написано про часы... А не годы! Не двадцать, Воландеморт бы его побрал, лет! Это так опасно... И почему именно я? Почему Снейп пришел во сне именно ко мне? Я продолжила читать. «В случае смертельной опасности, необходимо слить в Дубльдум свои самые счастливые и самые важные воспоминания: те, которые и являются душой. Важно правильно выбрать именно те воспоминания, что отзываются в сердце сильнейшей болью и совершенным счастьем. В этот момент душа уйдет, но не в забвение, а станет бродить между мирами.» Я поёжилась и поплотнее закуталась в пальто. Душа, блуждающая между мирами! Это звучало страшно само по себе. К тому же написано, что неизвестно, как душа может пережить это более чем несколько часов. А Снейп бродит в небытии столько лет! Мерлин, как же он там? В отчаянии я вцепилась в фолиант, забыв о сне, еде, даже о том, где нахожусь. Всё, что имело значение - лишь эта старинная книга. «Заранее необходимо побеспокоиться и договориться с самым близким для себя человеком, который остается в этом мире. Эта особенная связь будет удерживать почившего от совершеннейшего сумасшествия, можно сказать, на грани безумия. Однако, чтобы не соскользнуть в бездну и не позволить умершему волшебнику остаться вечно между мирами, совершенно необходимо как можно скорее возвратить его в мир живых. Каждая секунда может стать роковой! Предположительно, чем сильнее волшебник, тем дольше сможет он продержаться на грани безумия и не свалиться в бездну, но в конце концов этот исход ожидает всех. В таком случае незавидная судьба ожидает волшебника: вечность между мирами. Не жизнь, но и не вечный покой, а это наверняка можно считать наихудшей из судеб». Чем дальше я читала, тем сильнее у меня потели ладони. Мерлин, речь идет о секундах, а не днях, и уж тем более не годах! Прошу, Снейп, окажись самым могущественным волшебником изо всех мне известных! Прошу, держись! Я судорожно перелистнула еще страницу. Мне надо узнать, что должен сделать тот самый близкий человек умершего, а уж самого этого человека я обязательно найду! Я вцеплюсь мертвой хваткой в эту задачу и не сдамся, пока не решу ее! «Самый близкий человек по духу должен также и сам считать умершего самым близким человеком, иначе возврат к жизни невозможен. Это должна быть особая связь между двумя людьми, суть настоящая и безусловная взаимная любовь». Меня охватило отчаяние: Гарри рассказывал, что он видел в Дубльдуме! Он видел Снейпа и свою маму в детстве, а потом и в Хогвартсе. Снейп любил Лили! Но ведь Лили больше нет. Мне стало неожиданно жарко, на лбу появилась испарина, я расстегнула верхнюю пуговицу и вытерла пот рукавом пальто. Не обращая внимания на то, как меня бросает то в жар, то в холод, я продолжила чтение. «Близкий человек должен прикоснуться к усопшему, и подумать о самом светлом и счастливом, что происходило между двумя. Через тела пройдет нить любви, заплетенная с нитью жизни, и когда она наполнит мертвого светом и любовью, тот снова оживет». Я почувствовала слабость во всем теле, голова закружилась. Неужели нет никакой надежды? Ведь Лили умерла много лет назад. Но тогда... как Снейп оказался между мирами? На что, или на кого он рассчитывал? Это никак не может быть мать Гарри, ведь на момент укуса Нагайны Лили не было уже так давно! Я должна найти этого человека, эту близкую душу профессора! Северус Снейп всегда был скрытным, никогда не говорил на отвлеченные темы, все время только о зельях, или о баллах, да отработках. Наверное, я просто чего-то не знаю. Но я найду, я найду! Я широко зевнула. Завтра… * * * Уже глубокой ночью я аппарировала домой напрямую из Лондонской Центральной библиотеки. Я смертельно устала, но заставила себя умыться, переодеться в пижаму и добрести до кровати. Северус не выходил у меня из головы. Странным образом, он не казался мне таким уж старым - ведь ему сейчас было бы под 60, но в воспоминаниях он был таким же, как я его помню – около сорока… Я улыбнулась. Мне самой скоро сорок! Мы могли бы стать отличной парой… Ах, смешно! Но эту мысль я скоро отогнала. Ах, как бы хотелось увидеть его сегодня во сне! Взлететь с ним, обнять его… В полусне и полубреду я упала на кровать и тут же отключилась. * * * Я стояла на знакомом утесе, на ветру. Слезы застилали мне глаза. Я смотрела вдаль и не могла понять, чего же ищу там, внизу. Но плакала я по своей потерянной любви, и кажется, еще по Снейпу. Как же он там, между миров, столько лет… Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Это был он. Северус Снейп. В черной мантии, с черными сальными волосами до плеч, его сюртук был застёгнут по меньшей мере на тысячу пуговиц. Он смотрел прямо на меня, не ухмыляясь и не улыбаясь, очень серьезно. Его волосы и мантия развевались на ветру, но сам он был спокоен и неподвижен, как скала. – Профессор? – я шагнула к нему, в страхе, что он исчезнет, растворится в воздухе – Пожалуйста, назови меня по имени, – он опустил взгляд. – С-с… Севе… Северус, – заикаясь, произнесла я. Это было непривычно. Сложно и вместе с тем очень приятно произносить его имя. Имя было вкусным и одновременно очень тяжелым, словно это был вкуснейший десерт из тех, что я пробовала, но вместе с тем и тяжелейший груз из тех, что приходилось поднимать. Мне хотелось вслух произнести это имя, и вместе с тем это было неимоверно сложно, словно оно само этому сопротивлялось. Голос с трудом подчинился мне. – Гермиона, – он снова посмотрел на меня, и от этого взгляда я задрожала, как осиновый лист, мои ноги подкосились. Снейп шагнул вперед и подхватил меня, не давая осесть на землю. Он поднял меня на руки, как ребенка, и снова посмотрел мне в глаза. – Гермиона, – повторил он, – ты должна думать про меня, тогда я смогу чаще тебе сниться. – С-северус, я уже и так думаю о тебе слишком часто, невозможно часто! Понимая, что нахожусь во сне, я дала чувствам волю и прижалась к Снейпу… к Северусу, стараясь обнять его как можно крепче, чтобы он, как обычно, не растворился бы в следующую же секунду. – Я спасу тебя, слышишь? Я нашла ту книгу! Я верну тебя, чего бы мне это ни стоило! – Я верю тебе, Гермиона. Ты сможешь. Снейп легко оттолкнулся от земли и продолжая держать свою драгоценную ношу на руках, поплыл вверх, к небу. Она прижималась к его груди, ветер трепал их одежду и волосы. Это был лучший сон Северуса Снейпа за последние двадцать лет. Нет, за последние шестьдесят лет. А еще, это был лучший сон Гермионы Грейнджер из всех, что она когда-либо видела.