Рябиновый отвар

Незаметно пролетело целое лето. Над предложением профессора МакГонагалл я раздумывала недолго, и довольно быстро поняла, что согласиться на него - это мой долг. Я, действительно, просто обязана принять должность внештатного преподавателя по зельеварению и решить проблему передачи знаний молодёжи. Всё лето мы с директором регулярно переписывались с помощью сов, и пытались придумать план по возвращению к жизни профессора Снейпа. В итоге всё сводилось к тому, что торопиться нельзя, ведь нам предстоит иметь дело с древней, и при том частично темной магией. Мы не знали, чего можно ждать. Вся моя какая-то наивная и детская торопливость полностью исчезла. Было грустно, но пришлось признать правоту Минервы – в таком деле необходимо соблюдать осторожность. В дополнение к этому, было принято решение держать всю историю в тайне. Сначала надо провести само воскрешение, и только если все пройдёт хорошо – только тогда уже можно будет с начинать думать о том, как лучше предать этот факт огласке, и стоит ли. Ведь мы не знаем, как будет выглядеть и чувствовать себя професор после пробуждения; как общественность воспримет этот факт – шутка ли – больше 20 лет прошло с момента его смерти; является ли МакГонагалл на самом деле его самым близким человеком; и вообще, правда ли всё это, и насколько можно доверять моим снам? Честно говоря, я даже стала сомневаться в правдивости всей этой истории. Чем дольше я о ней думала, тем менее реальной она мне казалась. Ведь кроме совпадения названия книги во сне и на яву, у меня не было ни единого доказательства! Да и можно ли это считать доказательством? К тому же, ни разу за всё лето профессор Снейп больше не приходил ко мне во сне. А кое-какие семейные дела заняли почти всё моё время и мысли. Поэтому вся моя трепетность и влюбленность в туманный образ как будто померкли, отошли на второй план. Сейчас всё казалось дурацкой идеей, и я пожалела, что вообще втянула в эту историю Минерву, и убедила ее в реальности происходящего. Получая сов от неё, я содрогалась от одной мысли, что теперь придется держать ответ за все свои выдумки. Ответить, что всё ложь, тоже как будто было уже поздно. Поэтому я выбрала пассивную позицию, соглашалась со всем написанным МакГонагалл в письмах, и старалась сразу переводить тему на рабочие вопросы, связанные с моим новым трудоустройством. С Роном у нас за лето отношения стали только хуже. Мы договаривались, в какие дни он забирает детей к себе, и он приезжал за ними, но регулярно заявлялся в нетрезвом виде. Я, конечно, каждый раз поила своего бывшего мужа отрезвляющим зельем. Но ведь алкоголизм — это болезнь. Боюсь, что лекарство ее только усугубляет, ведь алкоголику тогда кажется, что всегда есть возможность излечиться от похмелья, поэтому можно и вовсе не прекращать пить. * * * Сегодня я готовилась отъезжать с перрона 9 3/4 вместе с детьми. Роуз была рада стать маминой ученицей, а вот Хьюго выглядел весьма недовольным. Он не хотел даже говорить об этом, поэтому просто дулся стоя в сторонке. Делал вид, что увлечен разглядыванием поезда, будто видел его в первый раз в жизни. Рон тоже приехал проводить детей, и даже был как ни странно трезв. Правда, от него неприятно пахло потом, но это уж точно были мелочи по сравнению с алкогольным перегаром. Мы коротко поздоровались, я невольно поморщилась от неприятного запаха, но постаравшись не подать виду, улыбнулась бывшему мужу. В который раз удивилась такой разительной перемене - до развода человек был куда опрятнее и приятнее. Выходит, это просто я его «пилила», а сам, по собственному желанию, он даже моется-то не регулярно. Учитывая, что Рон хоть и неуклюжий, но волшебник, и палочку держать в руках умеет, то мог бы хотя бы магией пользоваться для свежести одежды, но похоже, ему просто плевать и на себя, и на окружающих. Мне этого не понять - неужели самому не противно? * * * Мы с детьми ехали в разных вагонах – школьники со школьниками, а преподаватели – с преподавателями. Я, естественно, устроилась в одном вагоне с Невиллом, а еще к нам в купе подсел и Джон Брукс, так что время проходило в отличной компании. Оба были явно рады моему назначению, хотя я и считалась внештатным работником. Мужчины веселили меня смешными историями из их преподавательского опыта, и я была благодарна за время, проведенное вместе с ними. По прибытию все учителя, и я в том числе, отправились сразу в главный зал, чтобы уже там встретить учеников. Это волнующее чувство – снова оказаться в зале с потолком, похожим на небо и повторявшим погоду над головами – да к тому же уже не в качестве ученицы, а в качестве профессора Зельеварения… На мгновение образ профессора Снейпа возник у меня перед глазами. «Это просто привычка!» – одернула я себя мысленно. Ведь все семь лет моего обучения преподавателем по зельеварению был именно он. Перед моим внутренним взором снова промелькнули картины: профессор быстрым шагом идет по коридору, его мантия развевается, и от того он похож на огромную чёрную летучую мышь. Вот он стоит у доски и задает каверзный вопрос, а я тяну руку для ответа. Он, будто не замечая моей руки, обводит взглядом класс. Вот он шепчет заклинание на поле для квиддича, пытаясь спасти Гарри… А я… Я… Поджигаю его мантию, потому что думаю, что это он заколдовывает метлу Гарри. Щеки залил румянец. Мы все тогда настороженно относились к Северусу… как же мне нравилось мысленно называть его по имени… Никто просто-напросто не понимал… Кроме Дамблдора, естественно. Тот всегда говорил, что полностью доверяет Снейпу. Я улыбнулась грустной улыбкой: профессора Альбуса Дамблдора не стало, и на его месте сейчас сидела профессор МакГонагалл. Сейчас-то мы, конечно, уже знаем, что убийство Дамблдора было им же самом и спланировано. Но тогда... Мерлинова борода, как же мы все... Как же я ненавидела Снейпа, когда он занял пост директора! А ведь он знал, что заработает такую славу, и все равно пошел на это. Ради Дамблдора. Ради Драко. Ради Гарри. Внутри всё привычно сжалось, когда я вспомнила и заново осознала, какая роль и сколько боли выпало на долю Короля Подземелий. А теперь… Теперь я буду королевой подземелий! Я займу кабинет Северуса, буду читать книги из его библиотеки, преподавать его предмет... * * * Директор МакГонагалл коротко поприветствовала весь преподавательский состав, и снова повторила слова благодарности в мой адрес за то, что я приняла такое «верное» решение. Все аплодировали, что меня ужасно смутило. На мне была красивая черная мантия с зеленой окантовкой, волосы я причесала и собрала в пучок, потому что мне казалось, что так я буду выглядеть серьезнее. Я была готова встречать детей, но Мерлин видит, как же я волновалась! Хорошо, что МакГонагалл обещала не просить меня говорить приветственную речь! Думаю, познакомиться со своими первыми учениками прямо на уроке будет намного проще. Тут я услышала знакомый гул детских голосов, высокие входные двери отворились, и в зал рекой потекли студенты. Много-много детей, и всё незнакомые лица… Это такое странное чувство! Когда-то я знала практически каждого ученика в лицо! Но вот поколение сменилось, и я уже не знаю никого! Хотя, нет! Это не совсем правда! Вот же Роуз и Хьюго. А вот и Альбус, сын Гарри и Джинни. Сердце сжалось от нежности к ним и предвкушения чего-то важного. Какие же детки самостоятельные, но вместе с тем еще такие маленькие и беспомощные! Я с трудом сдерживала слезы волнения и умиления, а руки предательски дрожали, сжимая волшебную палочку в складках мантии, будто палочка могла помочь унять волнение. Когда дети расселись по своим местам, со своего места поднялась директор. Она дождалась тишины в зале и объявила о начале распределения для первокурсников. Как и каждый год, включая мой самый первый год в Хогвартсе, первокурсников провожал Хагрид. Его огромная окладистая борода была уже совсем седой, но он все с тем же рвением следил за каждым порученным ему первокурсником. Словно курица-наседка крыльями, он обнимал своими огромными лапищами всю толпу малышей и подталкивал их, испуганных, вперед. Моя Роуз, сидя за Когтевранским столом среди подруг-однокурсниц, явно чувствовала себя в своей тарелке, и ничуть не волновалась. Она весело щебетала с другими девочками, и даже не обратила внимание на первокурсников. Я нашла глазами Хьюго. Он тоже ничуть не волновался, но вел себя куда более сдержанно. Я улыбнулась: мое волнение за детей было совершенно неуместно! Очевидно, что им обоим тут очень хорошо! Началось распределение. Как всегда, первокурсники по одному проходили вперед, им на головы опускалась старая добрая Распределяющая Шляпа, и через более или менее короткое время раздавался вердикт. – Пуффендуй! – Слизерин! – Гриффиндор! – Когтевран! После каждого вердикта один из четырех столов в зале взрывался аплодисментами, и новоприбывший отправлялся к столу своего факультета. Всё как в тот самый первый день в школе. Ну, почти всё. Я впервые наблюдала за этим процессом без вовлечения, ведь я не принадлежала ни к одному из факультетов. Да, я когда-то закончила Гриффиндор, но сегодня могла позволить себе оставаться отстраненной. А цвета моего одеяния и вовсе выдавали во мне принадлежность к Слизерину, если подумать. Черный и зеленый цвета я выбрала неосознанно, но сейчас мое лицо словно обдало жаром – может быть, это не спроста? Ведь Северус был деканом именно Слизерина! Мне стало одновременно и приятно от мысли о том, что я как будто немного к нему приблизилась, но вместе с тем меня захлестнула волна смущения: возможно, кто-то может заподозрить о моем сокровенном? О моих снах, о моих стремлениях. Переодеваться было уже поздно. И наверняка окружающие сразу заметят, если я вдруг наколдую смену цвета окантовки для своей мантии. Оставалось вести себя по возможности спокойно и естественно, и делать вид, что всё так и должно быть. Когда распределение закончилось, снова со своего места поднялась директор. По традиции она сказала приветственную речь. Ее речь была не настолько краткой, как бывало, произносил Дамблдор во времена своего директорстования, но все же и не слишком длинной. Я улыбнулась своим воспоминаниям о Дамблдоре. Минерва объявила церемонию распределения оконченной; напомнила ученикам о том, что нельзя ходить в Запретный Лес; пожелала старшекурсникам удачи на экзаменах; а также упомянула о обо мне как новой преподавательнице по зельеварению. Мне досталась своя порция славы в виде аплодисментов от учеников. Похоже, они знали обо мне больше, чем я о них. Наконец, директор объявила начало праздничного ужина, и проголодавшиеся дети жадно набросились на еду, которая по траиции появилась на столах прямо из воздуха. Богатство выбора, как всегда, поражало. Как ни странно, но про то, что вся эта еда – дело рук домовиков – я вспомнила не сразу. А ведь раньше я так за них волновалась! Жаждала подарить им свободу... Пока не поняла, что нельзя освободить того, кто этого не хочет. Работа в Хогвартсе для эльфов была наилучшим вариантом. Здесь их не били и не обижали, а один выходной в неделю стал уже привычным делом. Когда-то я считала это своей большой заслугой и гордилась этим, а сейчас эти волнения вспомнились мне лишь как часть детства, вызвав очередной приступ ностальгии. Все-таки это было такое верное решение – принять предложение директора! Мне кусок в горло не лез, я только лениво ковыряла в тарелке. Всё, что я могла проглотить время от времени – это глоток вина. Сидящий рядом Невилл старался отвлекать меня шутками и разговорами ни о чем, но волнение все никак не проходило. – Смотри, профессор Трелони, похоже, потеряла свои очки, и теперь она точно ничего не видит! Трелони пыталась наколоть на вилку оливку, но всё никак не могла в нее попасть. В итоге оливка отскочила куда-то в сторону, Трелони вздрогнула, но быстро сделала вид, что жует что-то, хотя вилка была пустой. Я не удержалась, и улыбнулась. Ах, Невилл! Это, пожалуй, самый добрый и мягкий человек из всех, кого я знаю! Я мысленно поблагодарила его за то, что он оказался рядом, и добавила: – Надо скорее помочь ей найти пропажу! В следующие несколько минут я наконец смогла отвлечься от волнительных переживаний, мы с Невиллом нашли очки на полу, рядом с ногами самой Трелони. Повезло, что на них никто не успел наступить. Прорицательница рассеянно поблагодарила нас: – Ох, благодарю, профессоры! Спасибо, мисс Грейнджер и мистер Лонгботтом. Без очков совсем ничего не вижу! Только внутренним зрением, естественно. – Внутреннее зрение не очень-то помогло ей с очками и с оливками, – шепнул Невилл мне на ухо, и я не смогла сдержать улыбки. * * * В эту ночь я снова решила остаться в Хогвартсе, тем более что на своей основной работе я взяла недельку отпуска, чтобы можно было качественно сосредоточиться на первых в моей жизни уроках в качестве учителя. И сын, и дочь здесь, в школе - так что дома меня абсолютно ничего не держит! Ох, это был такой непростой и такой насыщенный день! Даже хорошо, что я его уже пережила. Но настоящее испытание наступит завтра – будет первый настоящий урок по зельеварению, который я должна буду провести! Как меня примут ученики? Как мне стоит себя с ними вести? Наверное, я не смогу быть таким же преподавателем, как Снейп - таким же умным, едким, жёстким… А каким учителем я буду? Долго еще я ворочалась, не могла заснуть. К первому уроку чисто технически я была на сто процентов готова, ведь у меня было целое лето, чтобы подготовиться. К тому же моя фамилия все-таки Грейнджер! И всё же, я жмурилась и представляла себе завтрашний день по минутам, и выходило не очень хорошо. Ведь в классе будут – о, Мерлин! – дети! И они будут как-то реагировать, что-то спрашивать. А если они ничего не смогут понять? А если я не смогу объяснить? А если придется поставить плохую оценку? Какой ужас! Уже три часа ночи... Надо срочно спать, иначе я не высплюсь, буду уставшая и несобранная в самый первый день, а ведь первое впечатление так важно! В итоге я всё-таки решила выпить полпорции сонного зелья. В конце концов, чему я собираюсь обучать детей? Разве не зелья я знаю, люблю, и использую больше всего? Полпорции не подействует так хорошо, как целая порция, но зато я должна услышать будильник с утра. * * * Давно, очень давно... Нет, слишком давно я не встречал Гермиону. Неужели она передумала? По моим расчетам она могла провести магический обряд воскрешения в течение нескольких дней после прочтения книги. Прошли дни, потом недели, потом месяца. В реальном мире, наверное, уже кончается лето. Значит, надежды больше нет. Мало того, что она не провела ритуал, так еще и ни разу больше не встретилась мне во сне, хотя я и думал о ней постоянно. Я был уже в полном в отчаянии, но вместе с тем практически смирился со своей незавидной участью, как вдруг однажды попал в такое место, что не поверил своим глазам. В первый момент мне показалось, что меня окружает настоящий реальный мир, и я застыл от неожиданности. Да! Я стоял прямо посреди своего собственного личного кабинета в Хогвартсе! Это было настолько реалистично, что я не мог отделаться от ощущения, что всё происходит на самом деле. Вот мой стол, на котором аккуратно в ряд лежат свитки и волшебные пишущие перья. Кресло возле камина, в котором я столько сидел, размышляя над тайными планами Дамблдора и Темного Лорда. Вдоль стен стоят полки, сплошь заставленные книгами. Привычным жестом я провел рукой вдоль ряда книг, почти касаясь корешков. Моими книгами. Да, книги – то, чего мне так не хватало все эти долгие годы. Шелеста страниц, запаха бумаги, тончайшего аромата типографской краски. Могу поклясться, что я почувствовал запах книг! Наверное, это лишь мое воображение, наверняка мозг просто добавляет логичные элементы, которые я за свою жизнь привык связывать между собой. Я медленно и глубоко вдохнул воздух, этот до боли знакомый, немного сырой и прохладный воздух Подземелий. Неожиданно я понял, что в помещении не один. Медленно обернулся…. И встретился взглядом с ней. Гермиона стояла у открытой двери в спальню, босиком, в длинной, до пола, светлой ночной рубашке. Ее каштановые волосы разметались прямо как в детстве, когда она еще не научилась усмирять свои локоны ни магией, ни укладочными средствами. Она выглядела удивленной и потерянной. Мы несколько минут стояли, уставившись друг на друга. Я словно потерял дар речи, я боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть ее. Мою Гермиону. Мою самую близкую душу в реальном мире. Мою единственную надежду. Как же она была хороша в таком виде! Это сложно описать словами! Я собрал всю волю в кулак, и с легким кивком произнес: – Мисс Грейнджер... Одновременно со мной она почти шепотом сказала: – Профессор Снейп. Вышло как-то неуклюже, мы сказали эти слова оба одновременно, и вышло, что перебили друг друга. Я умолк, позволяя ей говорить первой, но она тоже замолчала. Тогда я снова сказал: – Гермиона, что Вы здесь делаете? Я сделал шаг навстречу девушке, ожидая, что та что-то ответит, но вместо этого она осела на пол. Я счел своим долгом подхватить ее, чтобы она не упала – так же, как тогда, на утесе. Гермиона оказалась у меня в объятиях. Клянусь Мерлином, я чувствовал ее дыхание! Чисто автоматически я убрал упавший ей на лицо непослушный локон. Сквозь ночную рубашку я почувствовал, как дрожит всё ее тело, и мне смертельно захотелось согреть ее. Во мне проснулось непреодолимое желание заботиться об этом человеке, сделать так, чтобы у неё всё всегда было хорошо. Я закутал ее в свою чёрную мантию точно так же как и тогда, на утесе. Сколько всего мне надо ей сказать и объяснить! Но, Мерлин, я тонул в этих глазах и не мог произнести ни слова. Повинуясь порыву, я склонился губами к ее губам, но не смел коснуться ее, нет. Просто мне хотелось быть ближе, ощущать ее дыхание на своих губах, чувствовать запах ее кожи. Я не заметил, как Гермиона перестала дрожать. И вдруг она потянулась ко мне навстречу. Мерлин, нет! В этот момент ее сон растаял. Я оказался на берегу моря. Упав на колени, я дал волю рыданиям. Пожалуй, впервые в жизни я рыдал, не скрываясь, рыдал отчаянно, понимая, что бессилен что-либо изменить. Я бил кулаками по песку так сильно, будто от этого могла уйти боль. Но нет, всё было бесполезно. Ощущение бессмысленности и бессилия сразу после минуты сладчайшей мечты кажется, надломило меня. Всего на несколько минут я забыл, что умер. Я вспомнил, каково быть живым. Я почувствовал запах книг, я обнял любимую женщину. И фьюить – всё исчезло. Вот она, моя судьба. Мираж, иллюзия. Одиночество. Надежда, вспыхнувшая с новой силой, разбилась вдребезги. Я опустился лбом на песок и завыл от боли и безнажености, как дикий зверь. * * * Будильник зазвонил. Это было маленькое напоминание из детства - обычный маггловский будильник, который работал на территории волшебной Британии только потому, что был чисто механическим. Ночью я по старому бабушкиному способу поставила его в металлический котел, поэтому звонок раздался громче, но из-за выпитого накануне зелья я всё равно услышала его не сразу. Я еще находилась во власти сна, когда послышался звон будильника будто издалека, словно через слой ваты, а потом всё громче и громче, пока звон не заполнил всё пространство вокруг. Я открыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит. Сон, который мне приснился, был так похож на явь, что стало страшно. Я помню, как ворочалась, как долго не могла заснуть. Потом приняла полпорции сонного зелья и поставила будильник в котелок… Потом я снова попыталась заснуть, снова ворочалась, и всё никак. В конце концов, я решила выпить вторую половину сонного зелья, и босиком вышла из спальни в кабинет. Помню, как я увидела черный силуэт возле книжной полки. Черная мантия, черные сальные волосы до плеч, человек читал заголовки книг, проводя пальцами вдоль корешков, белый манжет контрастно выделялся на фоне чисто черного одеяния… Этот человек смотрелся в обстановке кабинета так органично, так естественно, что я не успела испугаться, но мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать. Когда я поняла, чье лицо я ожидаю увидеть, я замерла. Это было невозможно! Невозможно! Я забыла, как дышать, и в этот момент человек наконец обернулся… Это лицо, до боли знакомое и как будто родное. Мы стояли и смотрели друг на друга. Мне казалось, что в его глазах я вижу целый мир. Он оставался таким же серьезным и высокомерным, как раньше, но глаза светились теплом и манили. Наконец, ко мне вернулся дар речи, и я прошептала: – Профессор Снейп… Одновременно со мной он сказал: –Мисс Грейнджер. Он шагнул в мою сторону, и в этот момент я почувствовала, что ноги подкосились. Но он поймал меня, и обнял. Это было так приятно и… правильно. Его глаза были все ближе, а я ничего не могла сказать. Потом я почувствовала его дыхание на своих губах, и даже не пытаясь сопротивляться порыву, подалась вперед… В этот момент будильник всё испортил. По щекам покатились слезы. Это был сон, всего лишь сон! Этого не было на самом деле! Ну как? Как жизнь может быть так несправедлива? Я била кулаками по подушке. Зачем мне эти сны? Я уже захлебывалась рыданиями, размазывая слезы по щекам рукавами ночной рубашки. Бессилие и ощущение невозможности что-то исправить неожиданно сменились решимостью. – Я во всем разберусь! – твердо вслух сказала я сама себе. – И если есть хоть малейший шанс, что это правда, то я им воспользуюсь! В голове возник план действий на ближайший день. Я должна четко и качественно провести первые уроки у всех потоков, а после работы надо будет сесть, и написать четкий план действий - пошагово. Больше я не могу поддаваться на уговоры Минервы, и ждать. Она постоянно твердит, что нельзя торопиться, но сколько уже можно тянуть? В этот момент у меня больше не было ни малейшего сомнения в реальности всего происходящего. Я больше не могла считать свои сны игрой воображения. Все совпадения снова стали казаться неоспоримыми доказательствами. Я приняла освежающий душ, надела приготовленную с вечера одежду, уложила волосы в аккуратный пучок, взяла в руки сумку с учебными материалами, и твердым шагом отправилась в большой зал на общий завтрак. Лишь я вошла в двери главного зала Хогвартса, как меня чуть не сбил с ног огромный человек. Это был Хагрид, он сгреб меня в охапку, и приподнял над полом. С трудом вдохнув, и смеясь, я попросила опустить меня с небес на землю: – Хагрид, я так рада тебя видеть! Вся шевелюра и огромная борода Хагрида были белые-белые, а лицо избороздили морщины, и всё же он источал силу и энергию. Сейчас ему было уже больше восьмидесяти лет, но для полувеликана, да еще и волшебника это не был такой уж и преклонный возраст. – Скажи, ты снова будешь обучать третьекурсников, как надо правильно ухаживать за флоббер-червями? – А как же! Конечно! Это ведь входит в обязательную программу по Уходу за Магическими Существами! А знаешь, в прошлом году целых три студента сдавали СОВ по моему предмету! Конечно, они все сдали на превосходно! – с гордостью добавил Рубеус. – О, Хагрид, все знают, что ты - отличный учитель! Ребятам с тобой повезло! - улыбаясь и пожимая его огромную лапищу, сказала я. – Ты прости меня, Гермионушка!, - Хагрид покраснел до самый корней волос. – Я постеснялся вчера к тебе подойти, но это только потому, что был такой важный день! - он перешёл на шепот. – Но я очень, очень хочу, чтобы ты обязательно знала: я ужасно рад, что ты теперь будешь здесь работать! Раньше я был твоим учителем, а теперь мы будем коллегами! Правда, это восхитительно? – он заглянул мне в глаза, а я снова рассмеялась от счастья: – Конечно, Хагрид! Пойдем уже завтракать, время поджимает! Все еще улыбаясь, под руку с получеловеком и полувеликаном, я прошла через весь зал от входных дверей до учительского стола, собирая заинтересованные взгляды со стороны учеников всех четырех факультетов. В ряд за преподавательским столом уже сидели остальные профессора: новый профессор по ЗОТИ Джон Бронкс; директор и по совместительству преподаватель по трансфигурации Минерва МакГонагалл; рядом с ней профессор прорицания Сивилла Трелони; следом профессор Флитвик, маленький преподаватель по заклинаниям; затем преподаватель полетов на метлах и по совместительству судья по квиддичу Роланда Трюк; за ней преподаватель по травоведению Невилл Лонгботтом, и заключал цепочку еще один незнакомый мне профессор в маггловской одежде. (Точно! Ведь еще есть маггловедение, а историю магии скорее всего продолжает вести призрак Катберта Бинса) Все они одобрительно смотрели, как приближаемся мы с Хагридом. Я с благодарностью и волнением почувствовала в этом огромную поддержку со стороны профессоров. Мы с Хагридом уселись каждый на приготовленное для него место. Я выпила три или четыре чашки кофе, а вот еда снова совсем не лезла в горло. Внутреннее волнение не давало нормально поесть. Причем, трудно было сказать, что волновало сильнее – предстоящий урок по зельеварению, или Северус из только что увиденного сна. Я зажмурилась и сильно сжала кулаки, чтобы освежить восприятие, но помогло плохо. Взгляд Снейпа, казалось, проник в самую душу, и теперь про это никак не удавалось перестать думать. Хотелось увидеть эти глаза еще и еще раз. Я попробовала другой способ – отвлечение, и он сработал лучше. Волнение перед первым уроком немного вытеснило воспоминания о Снейпе. Урок неумолимо приближался, и я ужасно переживала о том, как он пройдёт, и как меня примут ученики. Ведь столько зависит от первой встречи! Дети могут дать мне какую-нибудь кличку, могут сходу определить мой «типаж», и пойди потом от этого первого впечатления отмойся. Может быть, будут посмеиваться, или наоборот, бояться меня… Наверное, второе все же предпочтительнее. Я подумала, что, наверное, именно поэтому профессор Снейп и был таким жестким преподавателем. Вероятно, мне стоит пойти по его стопам? Я тут же отмела эту мысль. Нет, я должна быть самой собой, не стоит ни под кого подстраиваться! Даже под Северуса. Перед мысленным взором промелькнули его глаза, губы, так близко. Нет! Я не планировала сейчас думать о Снейпе! Я отогнала навязчивое воспоминание, помотав головой. * * * Я ждала своих первых учеников стоя у учительского стола в классе зельеварения... Нервничая, поправила прическу, потом подровняла и так уже идеально ровно сложенную стопку учебников на столе. На доске идеальным почерком было выведено: «Зельеварение. Мастер зелий - профессор Грейнджер». В дверь тихо постучали. Выпрямившись и улыбнувшись, я тихонько откашлялась и громко произнесла: – Войдите! В кабинет вошла маленькая, тоненькая девочка с белыми, как мел, волосами, заплетенными в две косички. На ней была надета форма в цветах Слизерина. Тихо-тихо, и немного испуганно она произнесла: – Здравствуйте, профессор! Я улыбнулась еще шире: – Здравствуйте! Позвольте поинтересоваться, как Вас зовут? – Нарцисса Малфой, - тихим тонким голоском ответила она. – А я мастер зелий, профессор Грейнджер. Приятно познакомиться! Пожалуйста, присаживайтесь на любое из мест! – я обвела рукой класс и школьные парты. – Полагаю, Вам будет комфортнее сидеть рядом с ребятами с вашего собственного факультета? Если так, то рекомендую Вам выбрать место с левой стороны от моего стола. В этот момент в класс ручьем потекли ученики, в классе воцарился шум и гам. Вот он, мой первый урок, и мои первые ученики. Нарцисса, наверняка – младшая дочь Драко Малфоя и Астории Гринграсс, она даже внешне похожа на отца. Как все-таки интересно складывается жизнь! Появилось целое следующее поколение, а ведь совсем недавно я сама входила в этот класс... Помню, как мы все боялись профессора Снейпа… Сердце сжалось, когда я вспомнила Северуса на этом самом месте, на котором сегодня стояла сама. Тогда я была еще ребенком, и всё, что чувствовала рядом с ним ним – это страх и благоговение перед его талантом и знаниями, казавшимися бесконечными и совершенно недоступными. Ах, как хотелось бы вернуть те дни! Снова получить возможность услышать его голос, разъясняющий сложные вещи, теперь я бы слушала еще внимательнее, больше ценила бы каждую крупицу информации, которой он делился. Возможно, даже можно было не упустить возможность предотвратить его трагическую гибель… Когда все расселись, я медленно обвела класс взглядом. Нарцисса сидела за самой первой партой и внимательно следила за каждым моим движением. Все Слизеринцы выглядели очень опрятно, и смирно сидели каждый на своем месте, чего нельзя было сказать о гриффиндорцах. Кое-кто был явно не причесан, другие одеты кое-как. Похоже, гриффиндорцы неплохо отпраздновали вчера свое появление в Хогвартсе, и утром пришлось собираться впопыхах. – Здравствуйте, уважаемые первокурсники, – начала я заученную речь, – я поздравляю вас с поступлением в школу чародейства и волшебства! Надеюсь, что все вы со временем станете сильными волшебниками, что каждый из вас сможет раскрыть в себе какие-нибудь таланты. И вполне возможно, что одним из ваших талантов станет именно способность к зельеварению. Преподавателей по зельеварению традиционно называют мастером зелий, поэтому рада представиться вам: Мастер Зелий, профессор Грейнджер. Я остановилась, чтобы отдышаться после этого длинного вступления, и снова оглядела класс. Все дети внимательно слушали, никто не шалил, не смеялся. Тогда я продолжила, на этот раз удивляясь самой себе, стала говорить не заученными фразами: – Я знаю, что этот урок – ваш самый первый урок магии в жизни. Наверняка вы ужасно волнуетесь! Должна вам признаться, что я тоже новичок. Я тоже впервые стою возле этой доски не как ученик, а как преподаватель. Поэтому я тоже ужасно волнуюсь! По классу пробежал тихий шепоток, а я ободряюще улыбнулась. В этот момент я вдруг решила изменить содержание урока, и подумала, что еще успею раздать ученикам учебники и разъяснить схему расчета окончательного балла за первый курс. Вместо этого мне захотелось поделиться с детьми своим опытом. Я вдруг села на краешек учительского стола лицом к детям. – Знаете, я помню свой самый первый урок по зельям, как будто это было только вчера! Нашего Мастера Зелий звали профессор Снейп, и он наводил ужас на все факультеты, - я посмотрела на Нарциссу, - кроме, пожалуй, Слизерина. Слизеринцы его просто боялись. Я мечтательно долгим взглядом посмотрела в окно, ясно представляя себе тот самый урок. – Профессор Снейп тогда сказал нам: «Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть», в тот момент это казалось мне какой-то недоступной наукой, но эту фразу я помню и по сей день. На половине Гриффиндора неожиданно в воздух взметнулась рука. Рука принадлежала одному из непричесанных мальчиков. Его мантия была надета наизнанку, а на щеке до сих пор можно было различить след от подушки. Он носил круглые очки а-ля Гарри Поттер, но внешне был совсем на него не похож. Светловолосый мальчик с серыми глазами, довольно низкого роста, он оставлял приятное впечатление несмотря на свой неопрятный внешний вид. – Прошу, назовите Ваше имя, а затем задайте Ваш вопрос, – я ободряюще кивнула Гриффиндорцу. – Меня зовут Джастин Финниган. А Вы тоже научите нас, как закупорить смерть? – его глаза округлились, словно он говорил о страшной тайне. – Финниган… Симус! Симус, случаем, не Ваш отец? Мы вместе с Симусом Финиганом учились на Гриффиндоре… Некоторые из девочек на половине Слизерина ахнули, и я сообразила, что до сих пор одета в цвета Слизерина. Пришлось выкручиваться на ходу. – Да, Распределяющая Шляпа отправила меня именно на Гриффиндор. Но с течением жизни с волшебниками могут происходить изменения. Это бывает довольно редко, но случается... К примеру, я не считаю себя сторонницей ни одного из факультетов. Можете считать, что я и вовсе – независимый эксперт. Я закуталась в мантию с темно-зеленой каемкой, не будучи полностью уверена, что говорю правду. – И да, мистер Финниган, мы обязательно поговорим о смертельных зельях… Например, на шестом курсе вы будете проходить напиток живой смерти…, и Мерлин знает… с этим зельем нужно быть предельно осторожным! Я решила, что знакомство можно считать состоявшимся, ведь всех учеников я все равно не смогу запомнить по именам. Двое — это уже отлично! Оба оказались детьми моих однокурсников, как интересно! Решительно выпрямившись, я встала со стола, и два раза ударила волшебной палочкой по стопке учебников. Учебники разлетелись по классу, очутившись на партах по одному перед каждым учеником. – «Магические отвары и зелья», которые написал Жиг Мышьякофф – этот учебник будет нашей основной настольной книгой. Надеюсь, все уже приобрели все необходимые ингредиенты и оборудование по списку, который получили вместе с приглашением в школу. Кроме самих ингредиентов, для зелий вам обязательно понадобятся латунные весы, котел, кухонный нож и доска для нарезки трав, а также маленькие флаконы для сдачи полученных вами образцов на оценку. Не забудьте пергамент и, конечно, перо для записей. Урок прошел довольно спокойно, безо всяких эксцессов. Другие уроки в этот день были у детей постарше, и мне пришлось потрудиться, чтобы завоевать их доверие, но в целом я осталась более довольна своим первым днем в качестве учителя, чем ожидала. И наоборот, значительно сложнее, чем ожидала, оказалось преподавать собственным детям. Я решила, что лучше всего будет сделать вид, что не знаю их так же, как и других учеников, но оказалось, что кое-кто уже насплетничал о нашем родстве, так что это однозначно добавило странности и напряженности. День пролетел настолько незаметно, что я даже не обратила внимание на обеденный перерыв: в это самое время я разговорилась с одним из старшекурсников на тему тонкостей приготовления животворящего эликсира. Студент представился мне Хьюго МакМилланом, и предложил заменить полагающуюся по рецепту перечную мяту на мелиссу, да еще вместо того, чтобы давить листья стеклянным пестом, засушить и измельчить уже сушеные листики. Это звучало довольно рискованно, но вместе с тем многообещающе, и мы решили вместе попробовать приготовить такое улучшенное зелье. Я пригласила старшекурсника поэкспериментировать над эликсиром вместе в пятницу, после уроков. Мы разговорились, и я с удивлением узнала, что он оказался сыном другого моего однокурсника с факультета Пуффендуй, Эрни МакМиллана, старосты факультета, который и сам, помнится, показывал неплохие результаты по зельеварению, а мамой его оказалась Элеонора Бренстоун, которая тоже училась на Пуффендуе, но на пару курсов младше нас с Эрни. Ощущение, что я не знаю никого из студентов, постепенно растворялось, и в голове вспыхивали, как лампочки, воспоминания. Вспоминались имена и фамилии родителей нынешних студентов, всплывали в памяти связанные с ними истории и факты. Казавшееся ранее пустым, пространство начало постепенно тут и там заполняться контурами и красками, постепенно превращаясь в одну большую картину. Мы с Хьюго МакМилланом благополучно проговорили всё время обеда, но я не пожалела этого времени. Искренне заинтересованный твоим предметом студенты – что может быть важнее и правильнее? Конец учебного дня пришел как-то неожиданно. Детские голоса затихли, и мне тут же их стало не хватать! Оказывается, дети с их вопросами, интересом, даже ошибками — это как настоящий наркотик! Однажды попробовав, будет хотеться повторить всегда. У меня появилось ощущение, что я делаю то, что надо, будто бы я была создана именно для того, чтобы учить, чтобы передавать свои знания дальше, следующим поколениям, которые олицетворяют наше общее будущее. Я уже скучала по ученикам, и уже думала, в каком классе какие изменения стоит внести в план уроков на неделю. Задумавшись над планом, я глядела себе под ноги, спускаясь в Подземелья. Я могла вернуться домой в считанные секунды, используя каминную сеть, но мне не хотелось возвращаться в свою одинокую Лондонскую квартиру, даже лишь на одну ночь. Минерва не была против того, чтобы я оставалась, когда мне вздумается, и я горячо благодарила ее за то, что она не задавала лишних вопросов. Мне нестерпимо хотелось оставаться здесь, в школе, ближе к дочери Розе и сыну Хьюго, ближе к моим ученикам, ближе к этой суматохе…, и ближе к профессору Снейпу. В этом даже самой себе было как-то стыдно признаться, но здесь все дышало им. Его стол, его кресло у камина, и особенно – его книги. Казалось, они сохранили тепло его прикосновений. Еще утром я планировала заняться составлением четкого списка действий по воскрешению Северуса, но день наложил свой отпечаток, и дети внесли свои коррективы. Вместо списка я увлеклась размышлением на тем, как улучшить планы уроков на завтра, и подняв голову, с удивлением обнаружила, что механический будильник показывает уже за полночь. Только тут я осознала, что жутко голодна и устала. Во имя завтрашних уроков пришлось пренебречь своими принципами, и попросить домового эльфа приготовить быстрый ужин. Сидя прямо за рабочим столом мастера Зелий, я наскоро перекусила, а после с трудом добрела до душа, и когда без сил упала на кровать, моментально уснула. Единственное, о чем успела подумать: "Как я устала! И ведь мне еще не пришлось проверить ни одной письменной работы! Ох, что же будет дальше?.." * * * Так пролетела вся первая неделя преподавания в Хогвартсе. Я выучила имена практически всех своих студентов, наладила коллегиальные отношения с другими профессорами, и немного вошла в ритм учебной жизни. В пятницу, после последнего урока, я все же вернулась домой, и наконец у меня появилась более-или-менее реальная возможность посвободнее вздохнуть, и хорошенько все обдумать до начала следующей рабочей недели. Начиная с ближайшего понеделника, всё будет еще сложнее: мне придется вернуться на мою основную работу в больнице Святого Мунго, а также начать совмещать ее с преподаванием зельеварения в Хогвартсе. И естественно, я обязательно должна составить план действий по воскрешению Северуса. Это дело больше не может ждать! У меня в груди потеплело от одного воспоминания об этом человеке. Так я размышляла, пока переодевалась в домашнее, раскладывала вещи по местам и заваривала чай. Неожиданно в камине появилась голова Гарри! Вот уж чего не ожидала! Гарри спросил: – Герми, ты примешь гостей? – Ох, ну конечно, заходи! – Ээээ… Я не один, — протянул Гарри, и раскидав вокруг искры, шагнул в гостиную. За ним вошла Джинни с бутылкой шампанского в руках, и Луна с коробкой, в которой явно прятался тортик. Боже, я так устала, но вместе с тем я была так рада видеть друзей! Былой неловкости как не бывало, я бросилась обнимать всех троих. – Ох, как я рада вас видеть! Пожалуйста, располагайтесь, я сейчас заварю чай… – Лучше просто притащи бокалы для шампанского! – перебила меня Джинни. - Чай нам ни к чему! Будто ниоткуда Гарри вытащил букет цветов, и улыбаясь, протянул его мне: – Сегодня ты именинница, поэтому тебе запрещается хлопотать! Так что сядь, а я принесу и бокалы, и вазу для этих прекрасных цветов, которые не идут ни в какое сравнение с твоей красотой! Гарри, похоже, был настроен поэтично! Это было ужасно приятно, и опустившись на мягкие диванные подушки, я расслабилась. В конце концов, это единственное, на что у меня еще хватало сил: сидеть, улыбаться, пить шампанское, и кивать щебетанию девчонок. Луна и Джинни не переставая болтали – о том, как они мной гордятся, о том, какая я умная и крутая, о том, как преподавание мне к лицу. О Невилле, который тоже был в восторге, и очень хотел сегодня прийти, но остался с приболевшей Ханной… В этот момент я почувствовала себя почти что счастливым человеком. Как же хорошо вот так сидеть, и ни о чем не переживать! После выпитого бокала шампанского глаза слипались, но счастливая улыбка не сходила с лица. Когда я начала откровенно зевать, Гарри шикнул на жену и подругу, и объявил, что вечеринке пришел конец, а мне надо дать выспаться. Подруги, снова обняв меня на прощанье, ушли по каминной сети, а Гарри задержался буквально на минуту. Он повернулся ко мне, взял за руки, и посмотрел мне прямо в глаза. – Герми, - сказал он, – я тебя очень люблю и очень сильно волнуюсь за тебя! Что бы ни случилось, прошу, будь крайне осторожна! Пожалуйста, помни, я всегда остаюсь твоим другом, и всегда готов помочь! Я блаженно кивнула, наслаждаясь ощущением полноты жизни: – О, Гарри, я тоже очень сильно тебя люблю! И пожалуйста, ты тоже помни, что и я всегда готова тебе помочь! И Джинни, и Луне, И Невиллу с Ханной, и профессорам в Хогвартсе… – Герми! – перебил меня Гарри, – просто пообещай, что в случае чего, сразу же пришлешь мне сову! Конечно, я согласилась, а на прощанье крепко обняла своего ближайшего друга. В ту ночь я уснула со счастливой улыбкой на лице. Это была замечательная неделя! Может быть, даже лучшая неделя в моей жизни!