Горная тропа

      Как только карета остановилась, вокруг нее образовалась толпа из возвращающихся с мессы прихожан. Новости о том, что произошло в Замке Хоупваффов, разнеслись быстрее обычного и уже обросли полуправдивыми подробностями, что было не удивительно, все же это был первый раз, когда Горон поднял руку на своих родственников, пусть и дальних.       Некоторые из проходивших мимо стремились заглянуть внутрь повозки, дабы самому узнать, правдивы ли те слухи о том, что герцогини, не спешащие выходить на площадь, приехали сюда в ночных сорочках. От этого, и так трясущаяся от нервов Тозма, начала дрожать еще сильнее.       — Не переживайте вы так, — понимая, что пауза затянулась, промямлил Азгор выглядывая из-за темной шторки. — Скорее всего, им уже кто-то сказал какую-то глупость, и они просто хотят поглазеть на вас.       — Идите сами, я тут помолюсь.       — Мама… — начала что-то лепетать Ториэль, хватая ее за руку. Ей было немного некомфортно от того, что придется куда-то идти с малознакомым мужчиной.       — Идите. Тем более, что я в трауре и без темной шали. Мало ли, что они подумают о нас.       — Ладно. — Он привстал и уж было собирался открыть дверь, но внезапно остановился, повернув голову к девушке. — Тебя же зовут Тори?       — Эм… Не совсем, я Ториэль. Но если хотите называть меня «Тори» я не возражаю.       — Тогда зовите меня «Гори». — На мгновение ей показалось, что он смутился, сказав последнюю фразу, но не придала этому значения.       — Я думала, что ваш брат хотел оскорбить вас — проговорила она, опираясь на его руку, неловко спрыгнув с подножки.       — Это мое домашнее прозвище, поэтому, пожалуйста, не называйте меня так при других на балах или приемах.       — Хорошо… Гори — неловко промямлила она, оглядывая расходящуюся перед ними толпу. — Разве уже четверг?       — Нет, сегодня ведь Солнцестояние.       — Ох, я уже и забыла о нем.       — Понятное дело, я и сам вспомнил о нем, только увидев толпу. Давайте сначала зайдем поставить свечи за упокой, а потом уже к патриарху и матушке.       — Конечно. А кто такая эта матушка?       — У моей матери не было молока, когда я родился, потому меня выкормила служанка, ее же затем и приставили ко мне нянькой. Она ушла в монастырь, когда умерла ее дочь.       — С ней ведь все хорошо?       — Да, она в порядке — мягко улыбнувшись, проговорил он, наконец заметив что, юная герцогиня приобняла его за руку.       В церкви уже почти не было прихожан, только уставший проповедник грустно провожал их взглядом пока они шли к старушке, продающей церковную утварь. Маленькая женщина еле слышно ойкнула, увидев их перед собой, и торопливо отсчитала им шесть свечей.       — Извините, можно мне еще две штучки? — неловко проговорила Ториэль, наклонившись к старушке.       — Конечно, дорогая, держи — пряча взгляд за одеждами, пролепетала женщина и протянула ей свечи.       — Вы хотите поставить свечи за мать и супругу брата?       — Да. Как думаете, Тессе уже сказали?       — Скорее всего. Такие вести быстро доходят.       Пока они стояли рядом с лавкой, проповедник уже смирился с тем, что ему самому придется убрать догоревшие свечи со стойки, ведь все матушки уже ушли готовить обед, а юные послушники разбежались, как только увидели монстров-боссов. Ворча и тихо ругаясь, он слегка приподнял с лица бело-желтый балдахин, скрывающий большую часть тела, и снял с когтистых рук перчатки, попутно глядя по сторонам, надеясь, что никто не увидит то, что он делает. Он торопливо отковыривал ими воск, ища взглядом обломок ножа, которым обычно это делали матушки.       — Брат Ирин, что вы делаете? Наденьте перчатки! — прогрохотал голос проходившего мимо патриарха.       — Солнца ради, простите! — испуганно воскликнул тот, выронив воск. — Матушки куда-то подевали нож и…       — Хватит оправдываться! — сердито прорычал патриарх, приближаясь к пастырю.       — Здравствуйте, Святой Отец! — крикнул Азгор, понимая, что если не вмешается в эту ссору, патриарх перегнет палку. Этот старик невероятно ревностно относился к соблюдению всех правил, особенно к тем, что связаны с внешней оболочкой церкви.       — Ох! Гори! Чего же ты молчал?! — тут же ласково проговорил патриарх, обернувшись к принцу. — Неужели, наконец-то, за благословением пришел?       — Мы хотели сначала свечи поставить, а потом уже идти за вами и матушкой Мери.       — Понимаю, мальчик мой. Я полагаю, все, что говорили сегодня — правда? — Ториэль опустила голову, давая ему понять, что не хочет это обсуждать. — Примите мои соболезнования. — Протараторил старик и отступил в сторону, освобождая путь к кандиле. Поставив свечи, они еще немного постояли напротив нее, прикрыв глаза и молясь Солнцу, дабы оно упокоило души убитых. — Я попрошу матушек молиться за вас на закатных службах.       — Благодарю вас. Еще я хотел бы сразу договориться о венчании, примерно через год, ближе к весне, скорее всего.       — Зачем же тянуть с этим? Ваша матушка здесь? Можно ведь обвенчать вас прямо сейчас, а отпраздновать потом, как все уладится — обратился он к затихшей юной герцогине.       — Она еще не дебютировала в свете.       — Ох, тогда… Я пришлю вам письмо со списком благоприятных дат сегодня же. Ну ладно, становитесь на алтарь, благословлю вас. — Старик торопливо взобрался за специальную трибуну позади огороженного места перед огромным золотым крылатым диском и начал читать над их головами молитву.       

☆☆☆☆☆

      — Матушка Мери! Матушка! — звонко разошелся по каменному коридору голос молодой послушницы, отвлекая старушку от ежедневной молитвы.       — Что случилось, Дороти? Ты в порядке?       — Принц приехал. Матушки говорят, невесту привез.       — Ты их видела? — взволнованно пролепетала матушка.       — Мельком, когда они в храм входили. Как думаете, они придут к вам за благословением?       — Даже если не придут, я не в обиде. — Едва выйдя из кельи, она тут же чуть не упала, держась за колено. — Как же быстро растут дети…       — Вы в порядке? — воскликнула Дороти, подхватывая ее.       — Не волнуйся, дитя, я дойду сама.       — Матушка Мери, а у вас ведь есть родные дети? Простите за любопытство, если это больная тема.       — Есть — кратко ответила матушка, выходя во внутренний двор монастыря и подбежала к воротам, ожидая что ее скоро позовут к окошку для разговора.       — Где же они, матушка? — растерянно прошептала Дороти, встав рядом с ней. — К вам ведь никто, кроме принца не ходит.       — Старшая дочь уж давно в родах умерла, младшая — еще жива, пишет мне письма время от времени, на мужа все жалуется. Не отпускает он ее ко мне, боится, что она ко мне сбежит от него, алкоголика.       — Простите — виновато прошептала девушка, опустив голову.       — Ничего страшного, пташка, любопытство не порок. — Оглянувшись по сторонам, матушка протянула руку под ее балахон и торопливо погладила ее щеку.       — Накажут ведь.       — Не боись, не увидели. О! Вот и кучер в ворота стучит. Ну, все, я пойду.       — Вас подождать? Может, вместе отобедаем?       — Да-да, сейчас, Дороти — протараторила Мери, подбегая к маленькому окошку перед которым уже стояла Старшая Настоятельница.       Обернувшись к ней, Настоятельница кратко кивнула в сторону ворот и поспешила удалиться. Ей и без подслушивания чужих разговоров было понятно, зачем он пришел и что в этом году пожертвование от принца будет больше чем обычно.       — Гори? Ты там? — пролепетала матушка, торопливо прильнув к открытому окну.       — Да, матушка. — Он немного растерялся от того, что она оказалась здесь так быстро. — Я пришел к вам за благословением. — Стоящая рядом с ним девчушка неловко подалась вперед и протянула руки в окошко, на встречу к дрожащим ладоням старушки.       — Какая маленькая. Сколько же тебе, дитя мое?       — Следующей зимой шестнадцать будет.       — Азгор, неужели понесла уже?! Как у тебя рука поднялась?!       — Не трогал я ее. На следующий год венчание будет.       — Вот и не трогай! — Она снова взглянула на нее из-под балахона. — Осторожнее во Дворце, дитя, не отходи от него. — Пробормотала она, кивая в сторону принца. — И на короля лучше и не смотри, не любит он этого.       — Спасибо, матушка. — Старушка невольно выпустила ее руки и немного отстранилась.       — Живите дружно, дети. Ругаться — ругайтесь, а спать рядом ложитесь, а то будет как у меня с моим покойным.       — Благодарю вас, матушка. Если вам что-то понадобится… — Его вдруг прервало громкое фырканье старушки.       — Не нужно мне ничего. Лучше невесте своей платьев купи, я отсюда вижу, что ей зябко. — Она протянула когтистую руку из окошка и очертила в воздухе символ солнца. — Береги ее, Гори. — Уже более ласково прошептала она на прощание и, проводив их взглядом до кареты, ушла к все еще ждавшей ее Дороти.       — Ну, какая она? — нетерпеливо прошептала она, подбегая к матушке.       — Хвала солнцу не тощая, да и вроде здорова на вид.       — О дате уже сказали?       — Вроде в следующем году будет. Но я бы повременила с этим еще года два, маленькая она, маленькая…