the heartbreak prince

      Рей не идет за профессором Соло в боковую дверь — она не настолько глупая, хоть у нее только одно на уме при мыслях о нем.       Вместо этого она покидает Большой Зал через главный вход, а затем приподнимает юбку и бежит, кружа по внешней стороне зала, пока не замечает его, исчезающего в пролете ступеней.       Радостная от того, что не позволила Талли заставить надеть каблуки, Рей ускоряется, стуча ногами по ступеням так быстро, что у нее заканчивается дыхание к тому моменту, как она оказывается у коридора второго этажа, по которому спешно удаляется Соло. Здесь нет портретов, темно и тихо, все ушли на бал, поэтому она принимает решение, выкрикивая:       — Профессор… подождите…       Ее крик эхом отдается от неподвижного, затененного воздуха.       Он останавливается, затем медленно поворачивается.       На его лице написан шок и что-то еще, что может почти показаться надеждой, хотя, возможно, это она всего лишь надеется…       Но пока она спешит сократить между ними расстояние, его окклюменция снова оказывается на месте, скрывая бледные черты, пока выражение встречаемого ее лица, когда она скользит и останавливается перед ним, не становится довольно бесстрастным.       — Мисс Ниима, — спокойно произносит он. — Что-то случилось?       — Почему… почему вы ушли? — выдыхает она, сутулясь, упираясь руками в колени, вдыхая глотки воздуха один за другим.       Он поначалу ничего не говорит. Она подозревает, что он ждет, пока восстановится ее дыхание — и действительно, он говорит только тогда, когда она выпрямляется.       — Я не поклонник таких мероприятий, но преподавательскому составу требуется появиться на ужине, — объясняет он. — Теперь, когда я выполнил свои обязанности, я направляюсь спать.       — Я думала, что мы встретимся в Выручай-Комнате позже. Вы говорили…       Она затихает, вспоминая, что именно он сказал.       Что он прошептал ей в ухо, пока она сидела у него на коленях, а его рука заползала ей под юбку.       Он сказал ей, что будет вылизывать ее до тех пор, пока она не перестанет ясно видеть.       Они оба молчат, здесь, в безлюдном коридоре. Тепло заполняет ее щеки. В свете факелов она замечает кончик уха, выглядывающий из блестящих волн его роскошных волос, и он слегка окрашен красным, несмотря на то, что Соло применил окклюменцию.       — Вы должны насладиться остатком вечера с друзьями и своим партнером, — говорит Соло, тон его голоса по-странному пуст. — Не волнуйтесь сильно обо мне.       Руки Рей сжимаются в кулаки.       — Вы ушли сразу же, как группа начала играть медленную мелодию.       Кадык Соло ходит вверх-вниз. В конце концов, мужчина приподнимает бровь.       — И?       — И я просто… я просто… — Слова вырываются из ее груди и тут же выбрасываются в безумную, бесконечную путаницу. Я хочу знать, было ли это просто совпадением или нет. Я хочу знать, что ты думаешь. Я хочу знать, влияю ли как-то на тебя, кроме как физически.       Я хочу знать, что за место отведено в твоем сердце для нас с тобой.       — Вы просто что, мисс Ниима? — побуждает Соло. Так бесстрастно, что он мог быть вырезан в мраморе или льде, как те статуи, отражающие северное сияние в Большом Зале.       Рей смотрит на него, желая, чтобы он увидел, что у нее в глазах. Слишком боясь произнести что-либо из этого вслух.       И тогда она слышит звук своего имени, доносящего с лестниц, произносимый двумя голосами, сопровождающимися двумя парами шагов, стабильно все громче по мере приближения.       Она узнает эти голоса где угодно — это Финн и Роуз. Сефф, должно быть, сказал им, что она в спешке ушла, и, как хорошие друзья, они пошли ее искать.       И теперь они увидят ее наедине с преподавателем Защиты от Темных Искусств в коридоре с приглушенным светом.       Лицо Соло белое как мел. Рей хватает его за руку и тянет в ближайшую пустую классную комнату, сохраняя рассудок достаточно долго, чтобы вытащить осиновую палочку, припрятанную во вшитый в рукаве чехол, и зачаровать дверь заклинанием немоты, чтобы она не произвела ни звука, когда Рей захлопывает ее и задвигает щеколду. Она спотыкается в темноте — спотыкается о него — и, останавливая ее от падения, Соло удерживает ее за плечи, прижимая к деревянной двери.       В комнате нет факелов. Слабый золотой свет, проникающий сквозь щель между дверью и полом, да бледный лунный свет, льющийся сквозь окна—единственные источники освещения. В мгновения, прежде чем ее глаза привыкают к темноте, Рей видит только тени, другие ее чувства обострены до предела—и вдруг она слишком сильно опознает широкое тело Соло, прижатое к ее, его аромат, затягивающий будто в ловушку, которую нет желания покидать.       — Ты уверен, что видела, как она поднималась по лестнице? — Вопрос Роуз приглушен слоями дуба и камня.       — Да, — приходит ответ Финна. — Может, она пошла в туалет?       — Может. — Голос Роуз сомневающийся. Ее с Финном шаги глухо и ритмично стучат, двигаясь параллельно стене комнаты. — Я надеюсь, что с ней все в порядке. Последнее время она странно себя ведет, не замечал?       — Замечал, — соглашается Финн. — Так, будто прячет что-то.       Сердце Рей бьется о грудную клетку. Соло сжимает ее бедро, будто для успокоения, его неглубокие выдохи попадают ей на висок.       — Думаешь, они с Сеффом встречаются? —продолжает Финн, и глаза Рей расширяются. — Это бы все объяснило.       Что бы Роуз ни сказала в ответ, слова потеряны, когда они с Финном проходят мимо закрытой двери и уходят за пределы слышимости. Рей все еще не может расслабиться, потому что Соло намертво застыл. Его пальцы впиваются ей в бедро чуть ли не до синяков, но все еще недостаточно сильно. Теперь за ним, в силуэте лунного света она видит ряды пустых столов. Она видит немного этого лунного света, отраженного в его зрачках, его прищуренный взгляд направлен на нее.       Рей открывает рот, чтобы сказать что-нибудь — что угодно, любое слово, у которого был бы шанс разрядить обстановку — но Соло набрасывается на нее, будто это именно то, чего он ждал. Он проводит языком между ее приоткрытых губ, целуя так сильно и обстоятельно, что ее колени подгибаются. Она стискивает лацканы его фрака, ища поддержки, целует его в ответ так сильно, как только может, потому что есть в ней частичка, которая скучала по нему, скучала по его объятиям.       Она хочет никогда не останавливаться, но спустя слишком короткий промежуток времени мужчина отстраняется.       — Ну? — требует ответа он, слова превращаются в напряженный рык. — Ты встречаешься с Хеллином? Или собираешься?       Рей хлопает ресницами.        Она прекрасно понимает, что не является самой умной. Шесть лет изучения Зелий и Трансфигурации в Хогвартсе привьют смирение почти каждому. Но она не целиком невнимательна, она более чем способна сложить некоторые два и два, и то, о чем маленький и тайный уголок ее существа начал подозревать еще с того момента, когда Соло покинул Большой Зал, когда ученики начали разбиваться на пары для танцев, полностью укрепляется в ее разуме и отказывается уходить, а его громогласная хмурость, когда он замечал ее разговоры с Сеффом во время всего ужина, внезапно с четкой ясностью обретает смысл в ее разуме.       К ее удивлению, все это не выглядит такой уж хорошей причиной для оправдания.       К ее удивлению, вспыльчивая плеть ее характера вспыхивает.       — Почему ты спрашиваешь об этом? — требует ответа Рей.       — Мне бы хотелось знать, — коротко отвечает Соло. — Есть некоторые ожидания, которые следует обсудить. Мне не хотелось бы посягнуть на…       — Все, что тебе нужно было сделать, это сказать, что ты не хочешь, чтобы я пошла с ним! — перебивает Рей. — Я спросила тебя, и ты сказал, все в порядке…       Соло выругивается себе под нос, без сомнений из-за ее поднявшегося голоса. Он достает терновую палочку из внутреннего кармана фрака и искусно сплетает чары немоты по всей комнате. Закончив, он вихрем поворачивается к ней, его обнаженные зубы вспыхивают белизной в запятнанной серебром темноте.       — Все в порядке, — шипит он, но в его заклятие окклюменции появляются трещины там, где их не было ранее, разнообразные эмоции мелькают сквозь него как линии разломов. — Кто я такой, чтобы диктовать тебе, что делать? Ты думаешь, что я настолько эгоистичный…       — Вести себя, будто тебе не все равно — не эгоистично! — выкрикивает Рей. — Ты действительно будешь не против, если бы я танцевала с ним?       — Да, — выдает Соло, сжимая зубы. — Если это то, чего ты хочешь.       — Что, если я позволю ему держать меня за руку? — спрашивает она. — Что, если я хочу,чтобы он сделал это?       Единственный ответ Соло — это быстрый, скупой кивок, хоть и показалось характерное подергивание в ямке под глазом.       Рей будто потрясли красной тканью перед носом.       — Что, если я позволю ему поцеловать меня? — Она делает шаг вперед, еще больше заходя в личное пространство Соло, поднимая подбородок ему наперекор. Провоцируя его. — Что, если я позволю ему трогать себя там, где были твои пальцы?       — Рей, — Соло произносит ее имя как предупреждение. — Не надо.       Но она зашла слишком далеко, ее уносят потоки гнева и отчаяния. Она должна разрушить эту маску раз и навсегда. Она должна, иначе…       …иначе всегда будет так…       — Что, если я пересплю с ним? — Слезы начинают катиться по ее щекам в тот момент, когда она произносит слова. Боже, она даже не может переварить саму мысль сделать то, что только сказала, с кем-то другим, кроме Бена Соло; она чувствует себя отвратительно, глупо, ужасно и мелочно, но останавливаться уже поздно. — Что, если я буду сосать у него, потому что хочу? Все еще будешь не против, профессор?..       Она плачет так сильно, что не замечает, как Соло порывается вперед — она только чувствует, как он теснит ее спиной к двери, его мускулистые руки не дают вырваться. Он зарывается лицом в изгиб ее шеи, а Рей чувствует что-то мокрое и теплое, капающее на ее кожу, и понимание, что он тоже плачет, ударяет ее со всей силы.       Оно приходит расцветом чистого инстинкта, желания утешить его. Рей обхватывает руками его талию, а он такой высокий и широкий, что она чувствует себя коалой, цепляющейся за дерево, но этому уже не помочь. Она всхлипывает у его груди, его пальцы исчезают за занавесом ее волос и остаются на шее, и все это время он нежными, успокаивающими поцелуями усеивает линию ее челюсти.       — Не плачь больше, — бормочет он. — Пожалуйста.       «Посмотрите-ка, кто заговорил», — мятежно думает Рей, но на самом деле говорит другое:       — Ненавижу, когда ты применяешь окклюменцию, когда мы наедине.       — Больше никогда не буду, — клянется Соло, его губы спускаются по ее шее медленно и чувственно, из-за чего у нее поджимаются предательские пальцы.       Рей смягчается, но только слегка.       — И еще я ненавижу, когда ты просто не можешь признать, что ревнуешь. Даже если это всего лишь о том, что я собираюсь переспать с кем-то другим…       В ее голове становится пусто, и она забывает остаток своей тирады, потому что Соло кусает ее в ключицу. Недостаточно сильно, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы резкая, четкая линия между удовольствием и болью оставила Рей без дыхания.       — Ты действительно хочешь знать, что со мной происходит, когда ты говоришь, что будешь целовать, держать за руку или делать что угодно с кем-то другим? — Он совсем не поднимал голоса, но почти каждое слово выплюнуто. Почти каждое слово дрожит по краям.       Рей кивает. Соло прижимается губами к ее рту — яростно и так свирепо, его бархатный язык и мягкие губы — непреодолимые орудия против ее последних рубежей защиты. Она упивается его неконтролируемым приближением, думая, что это будет еще одно восхитительное воспоминание, поддерживающее ее этой ночью, после того, как он отправит ее, полностью зацелованную, обратно на бал, но затем…       …затем он хватает за обе стороны глубокого, v-образного выреза ее платья. Заклинание, наложенное Талли раннее, удерживает лиф платья, но и оно не чета сильным, хватающим рукам.       Рей ахает, когда ее грудь освобождается, — тонкая ткань платья чудом не рвется — и Соло не тратит время и губами обхватывает один сосок, большим и указательным пальцами руки сжимая другой.       — Ты… ах… — вскрикивает она, пока он с силой посасывает, а в ее глазах крутятся звезды, — ты сумасшедший? Финн и Роуз вернутся с минуты на минуту…       — Чары немоты, — напоминает ей Соло.       По крайней мере, она думает, что он это говорит.       Немного трудно разобрать его ответ, видя, как он держит ее грудь во рту.       В тот момент, когда Рей слышит шаги в коридоре, ее душе остается только покинуть тело. Соло отнимает голову от ее груди и замирает так, словно не решается двинуть ни единым мускулом.       Слышатся несколько пар шагов, раздающихся со стороны лестниц, а не с женского туалета второго этажа, поэтому довольно безопасно полагать, что это не Финн или Роуз.       — Не уверена, что делать это здесь — хорошая идея. — Рей подавляет тревожный стон, узнавая голос Талли.       — Ну же, Линтра, живем один раз, — подлизывается второй голос, который, думает Рей, принадлежит Зекку, одному из слизеринцев. — В этом коридоре нет портретов, все будет в порядке.       — Киян! — Талли произносит имя своего парня так, будто зовет на подмогу.       — Не знаю насчет тебя, детка, но я не прочь затянуться, — отвечает Киян Фарландер своим глубоким басовитым гулом. — Шаг Кава на сцене! Нужно накуриться до дури, прежде чем они будут играть «Темные глаза, Теплые мысли», ну знаешь, для надлежащего прослушивания...       — Умный человек. — Азлин Рае, пуффендуйский вратарь, выдавливает гласные так, что подразумевает — в Большом Зале хотя бы одна чаша пунша не пройдет тест на алкоголь. — Очень умный человек.       — Ладно, — уступает Талли с порывистым, напускным вздохом. — Но лучше ей быть качественной. Не нужно, чтобы вы бешено орали, потому что думали, что замок превратился в пчел.       Раздаются смешки, уменьшающиеся до тишины, за которой через некоторое время следуют покашливания.       Слабый, безошибочный, мутный запах выкуренных листьев смоковницы несется по воздуху.       — Вы, должно быть, шутите, — ворчит Соло. — Эти проклятые идиоты. Я должен им всем выдать наказание.       Вопреки самой себе, Рей фыркает. Чтобы он жаловался на нарушение правил, когда сам прижал ее к двери кабинета, вытащил грудь из платья, ее соски покрасневшие и натянутые от его действий…       — Эй, не прибирай к рукам косяк, — произносит раздраженный голос, несомненно принадлежащий Рошу Пенину. — Ну же, Зекк, давай сюда… о, проклятье…       Две пары шагов. Идущие со стороны туалетной комнаты.       А затем, потому что ситуация никак не может стать хуже…       — Что, черт возьми, — произносит испуганный Финн, — вы все делаете?       — Известно что, — острит Киян, вызывая смешки у группы. — Идите куда шли, это вас не касается.       «Да,— безмолвно умоляет Рей Финна и Роуз,— идите дальше… наш профессор Защиты от темных искусств отправился в загул к моим соскам по другую сторону двери, так что пожалуйста, пожалуйста, идите дальше…»       — Талли? Мы ищем Рей, — объясняет Роуз. — Ты видела ее?       — Нет, — кашляет Талли, — нет, вообще-то не видела.       — Слушайте, Эванс, Тико, вы либо присоединяетесь, либо не мешаете, — встревает Зекк. — Ну что?       — Невозможный выбор, но мы переживем, — невозмутимо отвечает Роуз. — Идем, Финн.       Облегчение, заполняющее Рей, слышащую удаляющиеся шаги двух ее лучших друзей, неизмеримо, но слишком быстротечно, ввиду того, что другие ученики, кажется, неплохо устроились в коридоре снаружи классной комнаты. Немного тревожно, что влажность между ног не уменьшилась, несмотря на ситуацию, каждый нерв Рей гудит от близости Соло. И у него все еще сохраняется эрекция — Рей чувствует, как член тычется ей в живот.       Она открывается рот, чтобы сказать ему, что все это так запутано — что они оба запутавшиеся — но затем Пенин говорит то, из-за чего у Рей кровь стынет в жилах.       — Не могу поверить, что Ниима действительно обзавелась ухажером. Она всегда просто… была. А сегодня даже выглядит сносно. Кто бы мог подумать?       — Благотворительность приносит плоды, судя по всему, — со смешком бормочет Киян.— Верно, Талли?       Рей опускает взгляд. Хватка Соло на ее плечах становится сильнее, но Рей не может вынести этого и обратить на него внимание. Она чувствует себя так унизительно, что хочет исчезнуть.       Хотелось бы ей, чтобы Роуз не заговорила о ней. Ничего хорошего не случается, когда тебя замечают.       — Рей потрясающая, — спорит Талли. — Вы просто злитесь, что она надирает вам задницы на квиддичном поле.       Соло усмехается. Тогда Рей и поднимает на него взгляд, но надолго это не затягивается, потому что он наклоняет голову и снова начинает оставлять горячие покусывания на ее шее.       — Парочка идиотов с невыразительными членами. Называют тебя сносной, в то время когда ты была самой обворожительной сегодня в Большом Зале. — Будто чтобы придать своим словам больше веса, его рука ведет по ее обнаженной левой груди. — Глупые-глупые мальчишки.       Он мягко щипает ее сосок, и спина Рей отрывается от деревянной двери, беспомощная перед ощущениями.       — Если бы они только знали, что я делаю с тобой прямо сейчас всего лишь в нескольких шагах. — Слова Соло отдаются лихорадочным хрипом у ее горла. — Если бы они знали, как ты сводишь меня с ума.       Его губы снова находят ее грудь, продолжая оттуда, где он остановился. Рей, слишком сильно втянутая в прилив злопамятности, перевешивающим любое чувство вины или возможного сомнения, не останавливает его. Эта злопамятность, смешиваемая в теле с наслаждением, создает восхитительную из комбинаций.       Ее сверстники в Хогвартсе могут думать, что она не стоит внимания, но здесь — с ним, вот так — она прекрасна.       Она не настолько в запущенном состоянии, чтобы не поблагодарить Талли, когда та уводит разговор от нее; однако проходит не так много времени до того, как Талли, все остальные и о чем они там ни говорили отправляются за расплывчатый покров забвения, когда Соло встает на колени, задирая звездную юбку Рей и ртом касаясь ее губ сквозь белье.       Рей кричит. Звук эхом отдается по пустой комнате, безопасно сдержанный заклинанием немоты. Снаружи ее школьные друзья курят смоковницу и болтают о бале, пока она сама извивается по другую сторону двери, удерживая красивое платье и двигая бедрами навстречу профессорскому рту, а он посасывает мокрый контур ее клитора сквозь белье.       Это почти что безжалостно, как он это делает — с таким давлением, которое было бы невыносимым, если бы не тонкий хлопок. Профессор затягивает ее в оргазм за время, не превышающее пяти минут, возможно, даже трех,и Рей еще не перестала вздрагивать от отголосков оргазма, когда Соло достает свою терновую палочку из пиджака и…       …и…       …избавляется от ее трусов…       Рей моргает, дрожа от шока и возбуждения.       — Ты… ты… — выдавливает она, а он пожимает плечами.       — Извини, — произносит он совсем не извиняющимся голосом, а затем обхватывает ее голые ягодицы и притягивает к себе.       Рей инстинктивно поднимает тонкую юбку немного выше, и Соло начинает сначала, проводит языком около входа, а затем окунает внутрь, и о, Боже, он трахает ее языком, неглубоко двигая им внутри, пока его нос толкается в клитор, и Рей с дикой неистовостью ерзает на его лице. Пестрая группка слизеринцев, пуффендуйцев и одной гриффиндорки в коридоре все еще кашляют и смеются, ничего не подозревая, и черт ее дери, если Рей не начинает это нравиться.       Нарушать правила так откровенно.       «Она всегда просто была… здесь», — сказал Рош Пенин.       «Этот засранец не знает, на что я способна», — думает Рей, и это ее последняя связная мысль за последние несколько секунд — она кончает на лице профессора Соло.

***

      Из-за двух последовательных оргазмов за короткий промежуток времени она выдохлась и шатается. Рей опирается на дубовую дверь, ее почти не держат колени, и она действительно думает, что чудом остается в сознании.       Соло поднимается на ноги. Он удерживает ее одной рукой, обхватив за талию, а другой возится с застежками брюк.       — Я еще не закончил с вами, мисс Ниима, — мрачно говорит он.       О, Боже. Рей сглатывает прямо перед тем, как Соло наклоняется за еще одним яростным поцелуем, его язык проникает в ее рот, и ее собственный вкус омывает ее как наркотик.       — Я тут подумал… может быть, Ниима пытает удачу с Хеллином, — слышит она предположение Зекка по другую сторону двери. — Поэтому ее друзья и не могут найти ее.       Соло напрягается на несколько кратких мгновений, а затем целует ее еще сильнее, его рука тянется ниже по талии, чтобы приподнять ее ногу.       — Даже если и так, то это не твое дело, — раздраженно парирует Талли. — Сефф и Рей выглядят мило вместе, поэтому оставь их в покое, ладно?       Соло прерывает поцелуй, а Рей смотрит — изо всех сил пытаясь удержаться на одной ноге — как он подводит кончик члена к ее половым губам. Она тяжело дышит, дрожа от предвкушения, нежась в беспорядке, в который он ее превратил.       — Они правда в каком-то смысле идеальны друг для друга, — сдается Азлин. — Просто парочка ботаников. Я одобряю.       Животный рык прорывается между губ Соло. Его бедра движутся вперед, и Рей, находящаяся на грани чрезмерной чувствительности и в блаженном состоянии, хоть каким-то образом все еще жаждет, запрокидывает голову назад в хриплом крике, когда мужчина входит в нее, кажется, всем своим длинным членом одним гладким, быстрым движением.       Боли нет — Рей слишком мокрая и податливая для этого, но чувство все еще яркое. Соло не дает ей времени опомниться, вжимаясь внутрь ее еще сильнее, приподнимая ее ногу и оборачивая ту вокруг своей талии, и начинает толкаться.       — Святой Боже, — хнычет Рей, закидывая руки за шею Соло, осколки безрассудного, дикого восторга проносятся у нее перед глазами вспышками белого, будто солнечные хлопья. — Мерлин… черт…       — Вот что со мной происходит, когда я думаю о тебе с кем-то другим, — рычит Соло ей в ухо. — Из-за этого я теряю весь свой контроль, — его пальцы впиваются ей в бедра… — хочу овладеть тобой так сильно, что ты никогда не забудешь, что моя…       Влагалище Рей дрожит от свежего прилива возбуждения. Его. Она раньше никогда не была чьей-то.       Это приятная мысль.       Такая приятная, что будоражит так, как она и не думала, добавляясь к уже имеющимся острым ощущениям, появляющимся, когда ее имеют у двери, а ее совсем ничего не знающие однокашники покуривают снаружи смоковницу.       — Не знаю, думаю… думаю, Талли и Азлин в чем-то правы, — выдыхает она. На ее плече расположился дьявол, воодушевляющий ее провоцировать мужчину. Раскрыть больше его тьмы и взять ее всю. — Сефф и я правда выглядим милыми вместе.       — Ты шаловливая ведьмочка. — Соло выдавливает слова сквозь сжатые зубы. — Говоришь так, когда мой член находится в твоей маленькой тугой киске…       — Извините, — Рей не знает, откуда у нее силы хихикать, но она так и делает, оставшись без дыхания и полностью развратная. — Я была плохой девочкой.       — Должен перекинуть тебя через колено, — ворчит он и, ох,как она сжимается вокруг него от представления этого,выстанывая что-то, похожее на согласие. — Иисусе, Рей, — ритм Соло сбивается. Он смотрит на нее сверху вниз с приоткрытым ртом. — Ты... ты хочешь этого?       — Хочу всего, что ты хочешь, — шепчет она немного нетерпеливо, потому что он замедлил темп и это не то, что ей сейчас нужно. — Пожалуйста, сэр, сильнее… преподайте мне урок…       Рей срывается на то, что почти похоже на вопль, когда Соло подчиняется, увеличивая темп. Дверь скрипит, зубы Рей стучат от силы его толчков. В этой позиции она не может особо двигаться, а только закрыть глаза и позволить ему насаживать себя на член, пока ее третий за ночь оргазм дразняще зависает неподалеку.       Сдавленный раскат смеха раздается из коридора. Соло наклоняется ближе, чтобы прорычать Рей в ухо — и это самая сладостная песня.       — Не могу поверить, что тебе это нравится. — Его голос чуть ли не ломается. — Не могу поверить, что тебе нравится быть оттраханной профессорским членом с грудью нараспашку из красивого платья, когда твои идиоты одноклассники стоят снаружи…       — Нравится, — бормочет Рей. — Нравится быть вашей плохой девочкой. — Она представляет, как они, должно быть, выглядят — ее звездные юбки смяты их телами, его модные черные брюки сползают по мускулистым бедрам, потому что он не мог подождать, пока они снимут одежду, он скользнул в нее вот так просто, собственнически и первобытно, мужчина, сделанный из тьмы, а она — желанна, кто-то хочет ее, она — его…       Соло первый достигает разрядки, ругаясь, пока его теплая сперма заливает внутренние стенки. Одного этого чувства достаточно, чтобы довести до оргазма и ее, в ушах у нее звенит, сердце бешено стучит, Рей трепещет вокруг его члена, пока он раскачивает ее несколькими беспорядочными толчками, будто хочет выдавить все до последней капли внутри ее использованного влагалища…       Наконец он опирается на нее, опуская голову в изгиб шеи и плеча. Рей зарывает пальцы в его волосы, восхищаясь, какой он сильный, что он не уронил ее ни теперь, ни в процессе, и как же хорошо он заботится о ней. В темноте и объятиях друг друга они терпеливо ждут, пока их дыхания придут в норму. Вслушиваясь в звуки удаляющихся учеников.

***

      Они произносят заклинания Люмос и приводят в порядок прически и одежду под светом палочек вдобавок к серебряным лучам луны. Рей поправляет его галстук, следуя тихим указаниям, пока золотая шелковая ткань не завязана должным образом.       — Я хотел, чтобы ты повеселилась сегодня, — мягко объясняет он. — В твоем возрасте… Я просто… Я просто подумал, что было бы неприемлемо испортить такой опыт. Я не хотел, чтобы из-за меня ты чувствовала себя плохо.       — Я правда повеселилась, — острит она, приподнимая брови.       Он смеется. Рей сияет от удовлетворения.       — Так или иначе, я сказала Сеффу, что пойду с ним только как друг, — продолжает она, заправляя галстук в жилетку. — Не хотела обнадеживать его. Не тогда, когда… когда хотела провести вечер с кое-кем другим.       Они замолкают. Рей понимает, что Соло позволяет этой мысли укорениться внутри, и гадает, как он отреагирует.       — Ты… — он прочищает горло, — ты знала, что это был мой патронус, верно? В ту ночь, когда была на наказании…       Руки Рей опускаются по швам. Он осторожно наблюдает за ней, а она поражена, каким открытым и честным выглядит его лицо и выражения на нем мучительно ранимы без вмешательства окклюменции.       — Думаешь, я стала бы целовать случайного патронуса в нос? — шутит она, показывая улыбкой ямочки.       — Ты… так сделала? — Он сглатывает, надежда светится в его темных глазах, слишком милая, чтобы отвести взгляд. Он, кажется, борется с каким-то мучительным внутренним решением несколько долгих мгновений, а затем рискует с налетом усталости и признания поражения. — Тогда, прежде чем вернешься обратно, может быть… может быть, поцелуешь и меня тоже?       — Я боюсь, — шепчет Рей. Он с ней честен, поэтому и ей нужно быть такой же. — Последний раз, когда я предприняла попытку поцеловать тебя первой, в теплице, ты оттолкнул меня.       Соло вздрагивает, его лицо бледнеет. Но он стоит на месте, хоть его руки и сжаты в кулаки, будто мужчина воздерживается от прикосновения к ней.       — Я тоже боялся, — осторожно признает он. — Я всегда буду жалеть об этом. Но… Рей, если ты поцелуешь меня сейчас… — Этот его глубокий голос, всегда бывший таким уверенным и плавным столько, сколько она его знала, он дает трещину, и Соло пытается снова. — Если ты поцелуешь меня сейчас, я не оттолкну тебя. Больше никогда не оттолкну. Я лучше встречусь с еще одной мантикорой, чем сделаю это.       Рей решается и верит ему, сокращая расстояние между ними, поднимаясь на носочки, чтобы прижаться губами к его губам. Соло тут же сжимает ее в тесном объятии и целует в ответ, и Рей клянется, что видит только звезды.