язва

Утро прокралось мягкими солнечными лучами через маленькую щель между штор, пробегаясь по светлым волосам, оседая на сомкнутых ресницах, пытаясь добраться до зелёно-голубой радужки. Всю эту идиллию разрушила противная трель телефона Артема. Вадим нехотя поднялся, свешивая сначала левую, а потом правую ногу, чтобы отключить надоедливую мелодию, а затем и разбудить соседа, на которого собственный будильник не оказывал влияния. Рыжеволосый в ответ лишь перевернулся на другой бок, выпрашивая ещё пять минут. Алфеев решил занять это время в ванной комнате. Облокотившись двумя руками об раковину, Вадим поднял глаза и увидел своё отражение: радужка глаз поблёкла, теряя зелёные пятна в голубой глади, веснушки стали совсем незаметными, а гематомы на скулах и у висков стали более желтыми на фоне побледневшей кожи. Посмотрев на себя с минуту и искривив губы, юноша включил воду и начал умываться, а после - чистить зубы. Парень вышел из ванной и полез в шкаф, чтобы достать чистую, но слегка помятую черную кофту и брюки. - Артем, вставай, — он в очередной раз попытался разбудить соседа, а после собрал учебники и тетради в рюкзак и вышел из комнаты. *** Брови удивлённо скользнули вверх, стоило юноше зайти в класс. За его партой сидел Иван. - Я сегодня один сижу. - Да ладно тебе, — махнул рукой в ответ на его слова темноволосый, — Сегодня контрольная, а перспектива сидеть на первой парте меня не устраивает, — Иван поднял взгляд, надеясь увидеть понимание, но во взгляде Алфеева было лишь прежнее недовольство. — Ну блин, Вадим! На один урок, — он сложил ладони, словно молясь. — Я помогу тебе списать. - Ладно, — вздохнул блондин, опускаясь на свое место, понимая, что Горшков от него не отвяжется, — но на один. - А ты ещё не хотел со мной сидеть, — рассмеялся Ваня, когда они выходили с последнего урока. На контрольной он действительно помог Вадиму, чему тот несколько удивился. В бывшей школе он числился одним из лучших "списальщиков", но схемы, которыми пользовался брюнет были новыми даже для него. Остальные уроки прошли в непринужденной, легкой обстановке. Иван обыграл его в "морской бой", а блондин в ответ несколько раз обставил его в "крестиках-ноликах". - Идёшь сегодня на репетицию? — поинтересовался Горшков, доставая из рюкзака какой-то шоколадный батончик. — Будешь? — словно смутившись, поинтересовался он, запуская вторую руку в спутанные каштановые волосы. Вадим отрицательно покачал головой. Ему хотелось одного - курить. После отказа Иван, уже не задумываясь, открыл шоколадку и откусил приличный кусок, принимаясь жевать. - Во сколько сегодня занятие? За такой ненавязчивой беседой прошел их подъем до третьего этажа, после чего парни разделились, скрываясь за дверями комнат. Алфеев скинул рюкзак, поставил телефон на зарядку, а сам, предварительно попытавшись прочитать параграф по ненавистной истории, лег спать. До занятий оставался час, когда Вадим наконец открыл глаза. Артёма не было: он должен был уехать на какую-то художественную выставку со своим кружком, поэтому голубоглазый без опаски вытащил пачку из-под матраса и изъял недокуренную сигарету. Дым снова обжег лёгкие, оставляя во рту привычное послевкусие. Алфеев скользнул глазами по костяшкам и увёл взгляд в окно. В это время почти никого не было на участке. Да и что там делать? Когда сигарета дошла до фильтра, юноша сделал последнюю тяжку и засунул бычок обратно в пачку. Все-таки выбрасывать окурки на улицу - дело опасное. Вадим стряхнул весь пепел в открытое окно, а после проверил, чтобы маленьких серых частичек не осталось на подоконнике. Не желая больше оставаться в успевшей наскучить комнате, он направился в актовый зал, захватив с собой все нужное. За временем юноша не следил. Вадим направился за правые кулисы, опускаясь там на пол, не боясь помять брюки. Чтобы хоть чем-то занять себя, он вытащил телефон, который успел зарядиться, и зажал кнопку включения до появления значка фирмы. На экране высветилось время. - Чёрт, ещё 40 минут до начала. Вадим зашёл в сообщения, вспомнив, что так нормально и не поблагодарил Илью за сигареты, как вдруг обнаружил новое сообщение от неизвестного номера. Вглядываясь в цифры, юноша понял, что номер вовсе не незнакомый. Он знал его наизусть. Руки и колени мелко задрожали, к горлу подобрался ком. Где-то под лёгкими затаилось "сверло", устраивая ремонт прямо внутри тела. Вадиму стало невыносимо душно. Его бросало то в жар, то в холод, а назойливый "инструмент" явно был против дыхания Алфеева, которое участилось, превращаясь в частые мелкие глотки воздуха, в попытках насытить организм. Юноша не мог сдвинуться, даже, чтобы обхватить свои колени, унять раздражающую дрожь. "Не смей ничего рассказывать Илье. Неужели ты хочешь повторения?" Гематомы и заживающие раны заныли с новой силой. Ком в горле сменился чувством тошноты. Алфееву казалось, что его сейчас действительно вырвет, а потом он задохнётся в этой субстанции, так и не сумев поймать воздух. Разве он действительно заслужил такого конца? Чья-то ладонь с длинными холодными пальцами мягко опустилась на его плечо, чуть встряхивая безвольное тело. Мысли превратились в однородное месиво, лишая его возможности думать, а уж тем более понимать что-то из происходящего вокруг. - Вадим, эй! — донёсся до него голос. — Смотри на меня! Если бы Вадим ещё понимал, куда и кто его просит смотреть. Он совершенно перестал соображать, где находится. Да и как он может понять, кто перед ним, если в этот момент не осознавал даже того, кем является сам? Его кружило, воздуха катастрофически не хватало. А голос все также продолжал пытаться достучаться до него. - Дыши, — продолжал кто-то, медленно проникая пальцами в руки Вадима, изымая телефон, оставляя вместо него холодные тонкие конечности. Алфеев вцепился в них, как утопающие цепляются за спасательный круг. Постепенно он начал чувствовать свое тело и попытался поднять голову на обладателя голоса. - Дыши, — уже спокойнее и тише продолжил тот, — вдох-выдох. Зрачки начали фокусироваться на силуэте, цепляя кусочки внешности. Русые кудряшки, которые беспорядочно упали на лоб. Серые глаза, напоминающие столб сигаретного дыма, когда куришь поздним зимним вечером. Тонкий изгиб губ, уголки которых слегка подрагивали. А может это было просто от того, что самого Вадима продолжало трясти? Медленно образ начал складываться, являя пианиста с прошлого хорового занятия. - Дышишь? Он лишь кивнул в ответ. Голос застрял где-то на уровне кома, перекатываясь вместе с ним по горлу. - Так, — кудрявый поднес плетение из их рук к грудной клетке, скрытой под белой тканью рубашки, словно намереваясь передать свое ровное сердцебиение Вадиму, — повторяй за мной: медленный вдох, — грудная клетка расширилась, — выдох, — вновь опустилась вниз, возвращаясь в привычное состояние. Они сидели так несколько минут, продолжая смотреть друг-другу в глаза и дышать в унисон. Наконец, дыхание, а вместе с ним и пульс парня пришли в норму. Алфеев опустил голову, прерывая зрительный контакт и давая понять, что он в порядке. Пианист аккуратно опустил его руки, опираясь ладонями на собственные колени, чуть склоняясь к одногруппнику. - Дышишь? - вновь спросил он. - Да, — слова давались юноше с трудом, но на этот раз он хотя бы имел возможность дышать самостоятельно. — Спасибо тебе, — коротко поблагодарил Вадим, все так же продолжая исследовать глазами пол. - Что с тобой случилось? — мягко поинтересовался русоволосый, поправляя волосы. - Не твое дело, — огрызнулся в ответ парень, поднимаясь с пола, опираясь на стенку. Двери актового распахнулись. Зал заполнился девичьими голосами. Пианист решил не трогать парня, давая ему время отойти, а сам направился к фортепиано, опускаясь на банкетку и принимаясь наигрывать какую-то веселую мелодию. Девушки поднялись на сцену, что-то говоря ему или же о нем. Тот, в свою очередь, улыбнулся вошедшим, поприветствовав их по очереди. *** Всё оставшееся занятие Вадим старался не думать о сообщении и о том, что произошло. Он старательно вслушивался в слова Сергея Михайловича, но не понимал значения и половины из них. Мысли были все ещё где-то далеко, а взгляды, которые незаметно бросал на него русоволосый, только усугубляли ситуацию. - С этой субботы начинаем подготовку к зимнему фестивалю, — объявил преподаватель к концу занятия. Кто-то из девушек дали друг-другу пять, Ваня весело взглянул на Ника, тот ответил ему улыбкой, пианист понимающе кивнул, какой-то юноша у фортепиано забарабанил пальцами по крышке. Вадим не понимал значение и смысл этого фестиваля, но судя по реакции одногруппников - это была радостная новость. Если репетицию не поставят в восемь утра, то и Алфеев не против. Все равно выходить из интерната можно было только в воскресенье, а суббота предназначалась для сдачи долгов, выполнения домашних заданий, внутри школьных мероприятий, субботников и прочей ненужной, по его мнению, ерунды. - Все свободны. Вадим не хотел больше оставаться в актовом зале, поэтому подхватил вещи и вылетел из него, как из горящего дома. Он сразу же направился в комнату, надеясь, что Артём ещё не вернулся и у него будет время, чтобы скурить парочку сигарет. К великому сожалению, рыжеволосый уже был в спальне и что-то увлеченно печатал в телефоне. Заметив открывшуюся дверь, парень вскинул голову, направляя янтарные глаза на вошедшего. - Привет. - Ага, — безучастно ответил Алфеев, опускаясь на свою кровать, в очередной раз проверяя дыхание, словно то могло исчезнуть. — Как выставка? Он задал этот вопрос скорее из вежливости, а так же, чтобы отвести от себя взгляд и вопросы о самочувствии. - Мне понравилось, — Артём моментально отбросил телефон. — Я понимаю, что ты далёк от художественного искусства, — на этих словах парень зажестикулировал, — поэтому постараюсь объяснить понятным языком. Он начал рассказывать о художниках, об их биографиях и творчестве. Вадим даже немного вникнул и рассмеялся, когда сосед начал рассказывать про Пабло Пикассо. Оказывается, при рождении Пикассо, акушерка посчитала его мертворождённым, а его дядя "по приколу" пустил на него дым сигары и младенец моментально заревел. - Выходит, что курение спасло ему жизнь, — рыжеволосый задумался, а после звонко рассмеялся, облокотившись спиной на стену возле кровати. Вадим смотрел на него, постепенно перенимая смех соседа. Ему и самому курение сейчас бы "спасло жизнь", но об этом аспекте он решил умолчать. Уже была непонятна причина их смеха: то ли от истории, то ли от них самих же. Эту, в своем роде, идиллию прервал стук в дверь. - Войдите, — сквозь смех сказал Артем, вытирая пальцами кожу под глазами. - Вы чего тут ржёте? — в приоткрытую дверь просунулась темная макушка Ивана. Парни переглянулись и лишь в очередной раз рассмеялись. - На ужин то идете? — прервал их веселье Горшков, открывая дверь шире и облокачиваясь на косяк. - Идём, идём, — успокаиваясь ответил Артем. Он поднялся с кровати и обернулся на Алфеева. — Пойдёшь? Ты уже который день пропускаешь его, а ужин всегда вкуснее обеда и завтрака. - Сегодня должны быть макароны с куриной котлетой в панировке, — добавил Ваня. - Пожалуй, откажусь. Макароны Вадим любил, а котлеты ещё больше, но кусок в горло не лез. Там все ещё сидел тошнотный ком, вынесенный им из актового зала, который мог попроситься наружу в любой момент. Да и это был его шанс остаться в комнате одному и покурить. - Ну ладно, — пожал плечами Артем, накидывая на них серую объёмную кофту. - Если хочешь, то подходи где-то через полчаса в двенадцатую комнату, — предложил Иван из дверей. Рядом с ним показался и Николай. Вместо приветствия он лишь провел ладонью в воздухе и улыбнулся. - А, точно. Мы решили посидеть сегодня с одноклассниками. - Все равно завтра выходной, — сдержанно добавил Ник. - Я подумаю, — кивнул Вадим, смотря как парни скрываются за дверью и внимательно слушая, как их шаги стихают в коридоре. *** Сигарета тлела в пальцах. Губы почти не касались фильтра. Вадим был где-то далеко, в своих мыслях и очнулся лишь тогда, когда почувствовал тепло на коже. Он потушил сигарету, стряхивая ее в окно, убирая бычок в упаковку. Мизинец заскользил по резанному корпусу, подбираясь к соплу. Большой палец лежал почти на колесике. Оставалось только крутануть его и зажать кнопку, выпуская и поджигая газ, чтобы объять кожу огнем. Вадиму на мгновение показалось, что он чувствует запах сожженной плоти и ощущает мелкие покалывания языков пламени. Ресницы сомкнулись, а рука безвольно упала, продолжая удерживать согнутыми пальцами пластиковый корпус. Юноша поджал губы, чувствуя, как те поддаются мелкой дрожи, и сдавленно выдохнул через нос. Внутри в очередной раз защемило. Почему до сих пор так больно? Ведь дело вовсе не в синяках. Алфеев притянул к себе ноги, обнимая их под коленками, чувствуя точечную резь. Очередные синяки. Он уложил голову на скрещенные руки, упираясь лбом в коленные чашечки, словно пытаясь стать небольшим комочком, спрятаться от всего мира на подоконнике комнаты интерната. Через какое-то время Вадим всё-таки слез с прохладного подоконника, сменил верх на тёмно-фиолетовую кофту с капюшоном и вышел из комнаты, предварительно не забыв спрятать зажигалку и сигареты, проветрить комнату, а так же проверить исходящий от его рук и тела запах. Двенадцатая комната располагалась совсем неподалеку, только по другую сторону коридора. Парень несколько раз постучал и сунул руки в карманы, выжидая пока ему ответят. Но ни шагов, ни голосов не услышал. Решив не возвращаться в комнату, он опустился на пол, сгибая ноги в коленях, а спиной прижимаясь к стене. Глаза его устало прикрылись. Может лучше вернуться в комнату? Некая сонливость объяла его сознание, как вдруг в это состояние проникли длинные холодные пальцы, вновь обвивая его плечо, как и в актовом. Вадим распахнул глаза, поднимая голову и замечая того самого пианиста. Он тут же встал на ноги, поправляя подол кофты и делая шаг назад, чтобы подошедший не мог его коснуться. - Я уж подумал, что тебе опять плохо, — усмехнулся юноша, опуская руку и поправляя закинутый на плечо портфель. На таком близком расстоянии, да ещё и когда они оба были в стоячем положении, Алфеев подметил, что он немного выше парня. - Чего хотел? - Вадим Алфеев? — прозвучал с бледных губ странный вопрос. - А ты...- Вадим понял, что не знает ни имени, ни фамилии русоволосого. Он пару раз слышал их от учителя, но это сочетание показалось ему настолько заносчивым, что юноша моментально выкинул его из памяти. - Ян Зарецкий, — подсказал русоволосый, а после протянул какой-то листок. Тот был вырван из тетради для сольфеджио. На нотном стане прыгали нотки, под ним были по слогам разбиты слова. В уголке аккуратными буквами выведено слово "Крылья", а в нижнем угле стояли лишь две печатные буквы "Я. З." - Что это? —не понимал Вадим. - Выпало из твоего учебника сольфеджио, — пожал плечами Ян, вручая лист и устремляясь дальше по коридору, словно и не говорил со светловолосым. Алфеев не успел ничего понять. Идти за русоволосым и выяснять, что это было, он не собирался, да и на лестнице уже были слышны голоса одноклассников. Он убрал листок в большой передний карман кофты и сунул руки в джинсы. Позже разберётся. - О, — протянул Артем, — дружище, — губы его странно покосились, а парни за спиной раздались смехом на подобное обращение. *** Комнаты были совершенно одинаковыми, поэтому Вадим с лёгкостью привык к новому помещению. Он по обычаю расположился на подоконнике. Николай занял одну из кроватей, подгибая ноги под себя, Иван с Артемом приземлились на пол, ещё один одноклассник вытянулся прям перед их ногами, устремляя взор в потолок. - А помнишь Зинаиду? — весело обратился лежащий, поворачиваясь на Ваню. - Ага, — тот хмыкнул. — Это ведь из-за нее я "Горшок". - Горшок? — непонимающе спросил Вадим. Он думал, что ему лишь кажется, что к парню обращаются подобным образом, а может просто не хотел признавать, что кличка того схожа с псевдонимом одного из любимых исполнителей. - Да-да, — покачал головой Иван, желая вытянуть ноги, но боясь проехаться однокласснику по лицу, поэтому остался в том же положении. — Помню... Года два назад? Сидим мы на биологии, учительница опаздывает. Зима. Подоконники завалило снегом. Ну а я что? — он обернулся на Вадима. — Открыл окно, да стащил кусочек снега, намереваясь в кого-то запустить. Тут этот горшок под локоть, ну и вывалился он в окно, — Артем сдавленно хихикнул. — А там как раз Зинка, ну, биологичка наша. - Стоит и кричит, — вклинился в разговор незнакомый парень, сидящий рядом с Артемом, — Горшок, — он изобразил истеричный голос учительницы, после заливаясь смехом и закашливаясь. - А я ей в ответ... - Да не горшок, а Горшков. - Запомните уже, — в унисон произнесли Ник и Иван, поднимая руки, расставляя пальцы на обеих ладонях, комично взмаливаясь к небесам. - Да уж, не повезло тебе с фамилией, — покачал головой лежачий, наконец сумев прокашляться. - А сам то? Авдеев Май, — Горшков чуть скривился, а после вытянул ноги, складывая их на грудную клетку. - Убери с меня свои грязные носки, — зашипел тот, выпутываясь из-под конечностей одноклассника. — Ты хотя бы моешься? - Что такое "моешься"? — иронично задался Иван. - А ты ведь в феврале родился, — с усмешкой добавил Артем. Тут все парни вновь засмеялись. Вадим спрыгнул с подоконника и приземлился с одноклассниками на полу. - Почему не Февраль тогда? — поинтересовался он. - Уж хуже, чем Авдеев Май не будет, — не останавливаясь смеяться, проговорил Артем, тоже закидывая ноги на объект смеха. - Словно растение какое. - Ага, цветочек. Алфеев, да и сам Авдеев уже не обращали внимания на смеющихся, ибо те явно не собирались останавливаться. Лежащий лишь перебрался из-под ног на ноги одноклассников. Теперь его голова лежала на коленях Ивана, а собственные колени покоились на коленях рыжеволосого. - Ну да... Родился в феврале, а это... — Май запустил руку в волосы, поправляя тёмно-русый беспорядок. — Когда зачали, так и назвали. Вадим невольно прыснул. Странные традиции в семье Авдеева. Хорошо, что его не назвали, следуя подобной схеме. - А если бы тебя в январе зачали? — ухахатываясь еле выговорил Артем, дрыгая ногами по полу. Май поднялся в сидячее положение и схватил одноклассника за коленки, ограничивая его движения. - Не зачали бы, — отрицательно покачал головой он. —Я же тогда бы в сентябре родился, а мама дев на дух не переносит. Ваня как-то притих, выдохнул и откинулся головой назад чуть сильнее, чем следовало, ударяясь о деревянную перекладину у кровати, после чего протяжно простонал и как-то наигранно всхлипнул, словно обиженный ребенок, которому не досталось игрушки. - Ты чего? — обернулся на него Май, продолжая удерживать коленки Артема. - Это от дев, — махнул рукой Николай, поднимаясь с кровати, уходя куда-то в сторону ванной. - Дев? - Девушек, — подсказал златовласый. - Девушки, — возразил Иван, выкидывая указательный палец в воздух. - Что за девушка? — как-то по лисьи поинтересовался Авдеев, двигая плечиками на коленях одноклассника. - Она... У нее, — безвольно и с явной долей восхищение прошептал Горшков, направляя взгляд к потолку, словно она оттуда сейчас свесится. - Женский корпус. Наша параллель, — в очередной раз подал голос Ник, появляясь из ванной вместе с расчёской в руках, водя ей по золотистым прядям. Парни раздались протяжным "у-у-у" и в очередной раз рассмеялись. - Как ее зовут? — поинтересовался Вадим. - Не знаю, — чуть смутившись ответил Иван. - Как так? - Он на нее с сентября засматривается, с первой субботней отработки, — последние слова были сказаны с какой-то долей мечтательности и нежности в голосе, словно Ник рассказывал какую-то историю любви, — а подойти боится. - Она постоянно со своими подругами, — в свое оправдание возмутился Горшок, прикрывая глаза и вновь скуля. Вадима удивило такое поведение одноклассника. Иван, в его глазах, был весёлым, ярким, шумным, смелым парнем, а по итогу... Нет, у светловолосого не было отвращения к такому поведению, скорее сочувствие в сторону одноклассника. - Можем отвлечь ее подруг, а ты познакомишься, — предложил Алфеев. Ваня улыбнулся, но тут же улыбка его погасла. - Все следующие субботы будут заняты подготовкой к зимнему фестивалю. - А в остальные дни? - А где мы увидимся? — возразил Иван, опуская взгляд в пол. — Я даже не знаю на какие кружки она ходит... Но явно не на музыку. Алфеев поводил глазами по брюнету, думая о чем-то своем, после поднялся на ноги, вновь подходя к подоконнику. На улице уже стемнело, но в сумерках можно было различить силуэты. Парень дёрнул за ручку, открывая окно, чтобы проветрить комнату. - Нужно узнать её комнату, — решительно произнес Вадим. - Зачем?— спросил у него Ник, который уже успел сходить в ванную и оставил там расчёску. - Сделаем ей подарочек, — загадочно улыбнулся светловолосый. — Ночью. Парни обменялись взглядами, после устремляя глаза на новенького, что все так же оставался к ним спиной.