язва

Артем с Вадимом вернулись в свою комнату уже за полночь. Уставшие, но веселые. Они быстро переоделись и легли в свои кровати. Рыжеволосый о чем-то рассказывал перед сном: о потерявшейся кисточке, о том, что он проиграл Авдееву какой-то спор и на этой неделе должен был мыть все инструменты за ним, и о том, что это неделя наконец подходит к концу. "Да, это хорошо" подумал Вадим, прежде чем окончательно погрузиться в сон. Сновидение, мелкими крупицами, словно пазл, складывался в его сознании, принимая собой чёткое и вполне реалистичное изображение. Вечер, сцена, свет прожекторов, рев толпы и звуки электрогитары. От всего этого сочетания мурашки толпой прошлись по коже, будоража сознание и заставляя глаза заискриться мелкой россыпью. Он слышал знакомые мотивы, но не мог опознать песни и того, откуда идёт музыка. На сцене появились какие-то три силуэта. Иван, Николай и Артем, который почему-то использовал вместо барабанных палочек кисти для рисования, хотя может в этом и был некий шарм. Парень понимал, что это не они, и песня совершенно не их, но в тот момент всё казалось настолько реалистичным, что юноша откинул эту мысль, продолжая наслаждаться концертом, сливаясь в движениях с толпой. *** Когда Вадим наконец проснулся, то почувствовал, что впервые за долгое время выспался, и даже не было этого противного послевкусия сна и привычной черни перед глазами. Он потянул руку к телефону, но на половине пути замер, внимательно следя за гаджетом, словно с ним что-то должно было произойти, а после обратно лег на кровать, подкладывая ладонь под голову. Пожалуй, ему невероятно повезло, что первая пятница его обучения в интернате пришлась на праздничный день и у всех отменили занятия. Конечно, вместо уроков поставили разные тематические экскурсии и мероприятия, но даже это было лучше, чем две истории, а после – еще множество предметов, смысл которых парень не понимал. Вскоре просыпаться начал и Артём. Вадим внимательно следил за тем, как рыжая головушка елозит по кровати, издавая подвывающие звуки. Сосед перевернулся на бок, оказываясь к светлоглазому лицом. Рудской поджал губы, после принимаясь потирать глаза, пытаясь разомкнуть их хотя бы до маленьких щёлочек. - Извращенец, — буркнул парень. - Что? – не понял Алфеев. - И часто ты наблюдаешь за тем, как спят другие парни? – один карий глаз приоткрылся.— Или я особенный? Вадим такие комментарии смутили, поэтому он повернулся на спину, устремляя взор в потолок. Артем же усмехнулся, утыкаясь в подушку, а после приподнялся на ладони, потягиваясь в спине. - Живу с извращенцем. Алфеев не выдержал и отправил в парня подушку, попадая тому в голову. Юноши переместились в ванную комнату. Светловолосый чистил зубы, в то время как его сосед что-то увлеченно рассказывал. - Там были бетонные плиты вдоль всего ската. Знаешь, прям до самой воды, — Артем присел на бортик дна душевой кабины. — Классное место. Нужно будет как-нибудь туда сходить. Мне его один знакомый показал в свое время. Так вот, один бетоноблок там полностью исписан разными граффити. Но самая главная надпись – «спид». Я еще долго думал почему так, а потом тот же знакомый рассказал, что это аббревиатура какой-то парочки. "С.П.И.Д" - это первые буквы их имён и фамилий, — он усмехнулся. — Надо же начать такие отношения, что ваши инициалы дают в сумме "спид". - Главное, чтобы только инициалы, — Вадим сплюнул в раковину и прополоскал рот. - Это точно. Какие планы на день? - Сергей Михайлович везет с музыкальным кружком на какой-то концерт. Симфонический оркестр, музыкальная консерватория какая-то, — вода стихла. — Так что выбора у меня нет, как понимаешь. - Ой, да ладно тебе! — махнул рукой Артём, поднимаясь на ноги и занимая место перед раковиной. — Хоть сходишь куда-нибудь, проветришься. По рассказам Ивана, Сергей Михайлович после мероприятий отпускает на час в свободное плавание. Перекусить куда-нибудь, забежать в магазины, — он достал щетку и выдавил пасту. - А ты что делать будешь? — решил в ответ поинтересоваться Вадим. - Мы вчера свое откатали, так что сегодня практическое задание. Картина, на которую нас вдохновило творчество Пабло Пикассо. Так что будем рисовать с Маем. - Ясно. Алфеев вышел из ванной, оставляя парня одного и принялся переодеваться. Он натянул ту же кофту, в которой был прошлым вечером. Из переднего кармана выпал листок. Вадим уже и забыл про него. Он развернул бумажку, проходясь пальцами по сгибам. В нотах Вадим все так же ничего не понимал, поэтому решил пробежаться глазами хотя бы по словам. Мелкие ровные, но все равно какие-то суетливые буковки растелились под нотным станом, делясь черточками по слогам, соответствуя определенным нотам или целым аккордам. "Крылья". Он знал эту песню, хоть и не особо следил за творчеством "Наутилуса Помпилиуса". Зачем Ян отдал ему их? С какой целью? Он закинул лист между страниц учебника по сольфеджио, вместе с этим закидывая мысли о русоволосом куда подальше, и продолжил одеваться. *** Возле входа в школу их уже ожидал небольшой школьный автобус. Сергей Михайлович отмечал в каком-то своем списке подошедших, а после запускал их в салон. Когда подошел Вадим, то половина мест еще были свободные, поэтому он прошел в конец, занимая сиденье возле окна. Чуть позже подошли Иван с Николаем, а за ними два парня, которые были на год младше – Андрей и Максим. Светловолосый обменялся с одноклассниками рукопожатием, остальным просто приветственно махнул. Алфеев воткнул наушники в уши и прислонился к стеклу. Когда в салон вошли девушки, то музыку пришлось прибавить, чтобы заглушить их говор. Артем был прав. Представительниц женского пола в музыкальном кружке действительно было предостаточно. - Хей, — кто-то дотронулся его плеча, — У тебя свободно? Парень убрал один наушник и остановил музыку, поворачиваясь на обращающийся к нему голос. Перед ним стояла Ева. - Что? - Можно сесть с тобой? За ее спиной неожиданно вырос Зарецкий, высматривая место куда можно сесть. - О, Ян, — неожиданно сам для себя обратился к русоволосому Вадим. Голубые глаза с надеждой взирали на старшего, — я занял тебе место, — он улыбнулся, возвращая свой взгляд на девушку. — Прости, мы уже договорились, что сядем вместе. - Хорошо, — кажется, что девушка была лишь довольна таким раскладом событий. Ее тёмные глаза забегали с одного парня на другого. Ева развернулась, но прежде, чем уйти обратно в начало салона, обратилась к Яну. — Доброе утро. Зарецкий опустился на место рядом с Вадимом. - И что это было? — спокойным тоном поинтересовался он. — Не помню, чтобы мы о чем-то договаривались. - Просто не хотел сидеть с кем-то, — оправдал сам себя Алфеев. - Но всё-таки сделал это, — подметил Ян, а губы его, словно не выдержав, искривились в ухмылке. - Тебе смешно? — парень чуть сдвинул брови к переносице, хотя и сам находил данную ситуацию несколько глупой и комичной. Кто его вообще дернул за язык? И почему именно Ян? Светлые глаза проследили за тем, как красная макушка скрылась за одной из спинок кресел, а после зазвучал заглушенный девичий смех, смешанный с чем-то, больше напоминающим писк. Пожалуй, что дело было действительно в том, что он просто не был настроен на общение, а Ян, как он успел заметить, неплохо умел молчать. - Хотел поговорить о нотах? — решив воспользоваться возникнувшим молчанием, предположил Зарецкий. — Поэтому предложил сесть с тобой? - Да, о нотах, — соврал Вадим, отрываясь от того, что было впереди. Сергей Михайлович зашел в автобус, и они двинулись с места. - Мне кажется, что это всё-таки не мои ноты, — Алфеев откинул кресло чуть назад. - Теперь твои. - Зачем? — он поднял взгляд на собеседника, сталкиваясь с его глазами. - А почему нет? Эта игра, в которой ответом на вопрос был вопрос, светловолосому не понравилась, поэтому он обратно воткнул наушники в уши и прикрыл глаза. Ехать, по словам преподавателя, им нужно было около тридцати-сорока минут. *** Кому может быть интересен концерт симфонического оркестра? Оказывается, что много кому. У гардероба толпились люди, стараясь как можно быстрее сдать свою одежду. Вадим подметил несколько таких же учебных групп, как и у них. Все остальные люди были постарше и пришли по своей воле. Юноша направился к гардеробу, выстоял очередь и в конце концов получил номерок. Вскоре ему удалось отыскать Ивана и Ника. Последний выглядел иначе, чем обычно. Скорее всего зачесанные волосы придавали ему некой солидности. - Твой билет у нас, — показал ему Волков. — Сядем вместе? - Можно, — пожал плечами Вадим. До начала оставалось еще около десяти минут, поэтому все учащиеся разбрелись. Троица не нашла занятия интереснее и полезнее, чем направиться в туалет. - Я поговорил с Ульяной, — начал Горшков, сияя довольной улыбкой. - Зачем? – не понял Ник, бросая взор зелёных глаз на одноклассника. - Решил узнать у нее про ту девушку. Они ведь одноклассницы, так что она должна знать. - Нашел у кого спрашивать. Она же главная сплетница всей параллели. - Так в этом и плюс, — не терял оптимистичного настроя брюнет, поворачиваясь на Вадима, надеясь хотя бы в нем найти поддержку. - И что она сказала? — проявил свою заинтересованность Алфеев. - Пыталась понять в чем причина моего интереса, но после пары комплиментов ее новому блеску для губ и модному окрашиванию, она выдала нужную информацию, — его глаза заблестели. — Четырнадцатая комната. - А кроме комнаты что-то узнал? — усмехнулся Вадим. - Ох, — выдохнул Иван. — Знаешь, как ее зовут? Вот если бы ты ее увидел, то сразу понял бы, — он остановился, опираясь на стену, — Ангелина... Ангел. Николай зашел в кабинку, звучно расстёгивая молнию и принимаясь справлять нужду. - А ещё она занимается в хореографическом кружке, — не обращая внимания, продолжил брюнет. — Танцовщица... Вадим покивал, словно одобряя выбор одноклассника, а после скрылся в одной из кабинок. *** Свет многочисленных лампочек медленно погас. Все присутствующие обратили взоры на сцену, выпрямляясь в своих креслах. Девочки, которые сидели недалеко от него, о чем-то зашептались. Занавес медленно раздвинулся, открывая обзор на саму сцену, где уже сидели подготовленные участники оркестра. Множество разнообразных инструментов кишили в их руках. Вадим не знал названия и половины из них. Концерт начался. Музыка наполнила помещение, голоса окончательно стихли. Стоит заметить, что акустика в зале была в разы лучше, чем в их актовом, но для Вадима была слишком просторной и словно холодной. Дирижер перелистывал ноты, музыканты то затихали, то вновь вступали в свою партию. Алфеев внимательно слушал, но веки его становились все тяжелее с каждым мгновением. Он поудобнее откинулся в кресле, складывая руки на подлокотники и уводя голову вниз, подальше от слепящих на сцену прожекторов. Рядом вновь зашептали. Юноше стало интересно в чём была причина этого перешептывания, поэтому он направил взгляд светлых глаз в сторону сцены. В центре стоял высокий парень с темными, убранными назад волосами. Перед ним расположилась стойка с микрофоном, к шее он подставил скрипку, второй рукой удерживая смычок. Вадим разглядел то, как расширились ребра выступающего, когда тот набрал воздух в лёгкие, а после пальцы его забегали по струнам, скользя по грифу. При этом всём, лицо его оставалось неизменным. Мелодия набирала скорость, а вместе с этим характер её становился ярче. Смычок то резал по струнам, то сходил на плавные переливные движения и вновь устремлялся в бег. Инструмент изнывал в руках скрипача. В какой-то момент Вадиму показалось, что юноша перешел со струн скрипки на иные струны, что были расположены внутри у светловолосого. Мелодия затихла, а после высокой трелью устремилась по залу. Алфеев не заметил, как и сам вытянулся чуть вверх, продолжая следить за выступающим. Парень полоснул по скрипке последний раз, оставаясь всё в том же положении, а после выпрямился. Лицо его оставалось по-прежнему непроницательным, лишь прядь выпала из общей копны, ложась темной нитью ему на лицо. Он поклонился и под общие аплодисменты, к которым добавился даже Вадим, удалился со сцены. Настало время антракта, и большая часть людей вышла из зала. Вадим решил не покидать своё место, ибо единственное, куда он хотел направиться – покурить, а это в данной ситуации было просто непозволительно. Остальные парни и несколько девушек вышли из зала в сопровождении Сергея Михайловича. - Как тебе? – услышал он звонкий голосок сзади себя. Алфеев обернулся, натыкаясь глазами на Еву, что головой расположилась на спинке соседнего от него кресла. - Признаться, думал, что будет хуже, — легко улыбнулся парень, чуть подминая губы, — Не знаешь, как называется последняя композиция? Ну, которую играл парень на скрипке. - Каприс, — раздался голос с другой стороны от него. Ян расположился на месте Горшка и теперь устремил взгляд на сцену. — Двадцать четвертый. Паганини. - Откуда ты знаешь? Тоже играл его? Ева придвинулась ближе, располагаясь сзади Яна, складывая руки на спинке кресла. - Конечно, есть вариация каприса на фортепиано с аккомпанементом оркестра, — принялся рассуждать Зарецкий, — поэтому думаю, что когда-нибудь сыграю. - Мечтай, — раздалась сзади чья-то усмешка. Ева подтянула ноги к себе, пропуская какого-то юношу. Тот дошел почти до конца ряда и опустился на одно из кресел. Остальные учащиеся тоже начали возвращаться на места. Антракт подошёл к концу, и оркестр возобновил игру. Теперь справа от Вадима сидел Николай, а по другую сторону, где до этого сидел Иван, теперь разместился Ян, который в отличие от Горшка не отличался разговорчивостью. Алфеев вскоре начал тяжело хлопать глазами и даже пару раз зевнул в ладонь. - Не спи, — чуть приблизившись, шепнул Зарецкий. - Привычка. - Привычка? - В детстве, когда я болел, мама включала мне классическую музыку. Якобы она влияет на состояние организма и позволяет быстрее выздороветь. Теперь я не могу долго слушать классику, — светловолосый дернул плечами. — Всегда засыпаю. - Зря ты так, — сказал Ян, однако в голосе его уже не было такого упрёка. — Тебе стоит сменить угол обзора. Вникнуть, попытаться понять то, что пытался донести до слушателей композитор, о чем рассказать, — он посмотрел на собеседника, ожидая услышать ответ. Тот в ответ лишь похлопал глазами, пытаясь вновь не сомкнуть их. — Просто старайся не засыпать, — вздохнул Зарецкий. — Я тебя как-нибудь потом научу, — тон его смягчился. - Жду не дождусь, — съязвил в ответ Алфеев, складывая руки на груди, ограждаясь от дальнейших пафосных речей собеседника. Но всё равно, время от времени, взгляд тайно проскальзывал по лицу русоволосого. В свете прожекторов его глаза отдавались странным свечением. А может свечение было вовсе не из-за прожекторов, а шло откуда-то изнутри, зарождаясь в сплетении рёбер юноши, вытекая из наполняемой его ушную раковину мелодии и оканчиваясь на мелком подрагивании пальцев, словно в поисках заветных черных и белых клавиш. И было что-то во всем этом невероятно чарующее. Вадим выпрямился в своем месте, следя за сценой, в попытках услышать хотя бы часть того, что слышал Ян. *** Концерт закончился. Финальные аплодисменты продлились около минуты. Вадим тоже активно создавал звуки, ударяя ладонью о ладонь. Занавес закрылся и все поспешили покинуть свои места. «Черт... Сейчас же не пробьешься через толпу» Неожиданно среди всех людей он выцепил темный затылок одного из учащихся, который двигался в обратную сторону. В светлую, скорее по цвету, чем по наполнению, голову пришла мысль о том, что этот парень может знать обходной путь и поэтому отправился за ним. Они свернули в дверь у ступеней сцены. Вадим чуть задержался, пока пробирался через толпу, а когда дошёл до выхода, то остановился, услышав голоса. - Я не удивлён, — усмехнулся кто-то за дверью. Голос принадлежал явно не его ровеснику. — Ты хоть на что-то способен? — незнакомец был настроен недружелюбно по отношению к собеседнику. - Я не знал, что он возьмёт эту программу, — этот голос звучал сдержаннее и был уже знакомым для Вадима. Этот был тот самый одногруппник, за которым он пошел сюда. — У наших произведений разное настроение и темп... - Думаешь, мне есть до этого дело, Кирилл? — перебил первый голос. — Ты не должен подвести нашу семью. Твой отец - музыкант, твоя мать – музыкант, твой брат– музыкант, а ты... — в тоне повисла предупреждающая интонация, которая явно не сулила ничего хорошего. — Если на финальном прослушивании место отдадут Зарецкому... - Не отдадут, — вступился за себя Кирилл. На этом разговор был окончен. Вадим быстро поднялся по ступенькам, прячась в складках занавеса, чтобы проходящий не заметил его. Через пару минут, когда уже все стихло, Алфеев аккуратно выглянул, проверяя не осталось ли кого в зале. Кто-то из выступающих беседовал со зрителями. Вадим сделал вид, что тоже заходил с кем-то поговорить и смелым шагом направился к выходу. *** Уже на улице он присоединился к остальным. Они дошли до торгового центра неподалеку и разбрелись каждый куда захотел. Вадиму нужно было купить кое-что из средств первой необходимости, после чего он вернулся в автобус, вновь доходя до задних рядов. На соседнем месте уже сидел Ян и... Спал? Неужели его настолько измучил концерт, или он просто не придумал чем занять свободное время? Сначала Алфеев захотел разбудить его, но после – сжалился, аккуратно проходя на свое место у окна. Он вновь заткнул наушники в уши и прислонился к окну. Однако за стеклом ничего интересного не было, поэтому взгляд его переместился на спящего юношу. Кудри рассыпались вокруг него, шарф аккуратно огибал изящный изгиб шеи, спадая по плечам вниз, вдоль тела, ресницы сомкнутых глаз мелко подрагивали, словно Яну снилось что-то неприятное, а тонкие пересохшие губы вытянулись в почти ровную линию. Выражение его лица совершенно разнилось с тем, каким оно было во время выступления. Вадим задумался над тем, в проявлении каких эмоций он вообще видел Зарецкого? Редко изгиб его губ напоминал ухмылку, в основном лишь легкая ненавязчивая улыбка, адресованная всем и каждому. Извечное спокойствие и минутные перемены, как когда... Когда он поправляет свои волосы. Глаза переместились с лица на вьющиеся русые волосы. Вадим от чего-то вспомнил как близко были руки Евы к этим кудряшкам. А что, если бы она коснулась их? Как бы изменилось лицо Яна? А если бы он, Алфеев, коснулся? В автобус зашли еще ребята, и Вадим быстро примкнул к стеклу, притворяясь спящим и прибавляя музыку, не желая слушать разговоры одногруппников. *** Остаток дня пролетел незаметно. После возвращения в комнату Алфееву пришлось рассказывать все свои впечатления от концерта Артему. О подслушанном разговоре и беседе с Яном парень решил пока что умолчать. После Рудской покинул его. Ему нужно было вернуться в класс, чтобы закончить какие-то работы, а после сходить на ужин, так как в отличие от Вадима, он их не пропускал. Светловолосый же решил сесть за уроки, чтобы выполнить все задания в один день и быть свободным на выходных. Но вскоре его одолела тоска. Парень поднялся со стула и переместился на кровать. Он потянулся за телефоном и наушниками, подключая одно устройство к другому. На этот раз он не решился включать свой плейлист, а зашёл в поиск. Пальцы забегали по клавиатуре. "Каприс Паганини". Парень специально выбрал версию с фортепиано и оркестром. Музыка заполнила его ушную раковину и он закрыл глаза, пытаясь влиться в ее звучание. Вот только вместо него самого в мелодию от чего-то влился Зарецкий. Он сидел за фортепиано в белой рубашке, рукава которой были закатаны, обнажая бледные руки почти до локтей. Длинные и холодные (Вадим был уверен в этом) пальцы разместились на клавишах. Лицо было почти таким же, как когда юноша спал: узкая линия губ, подрагивающие темные ресницы, растрёпанные волосы, даже глаза были закрыты. Казалось, что не Ян создаёт музыку, ведёт мелодию вверх и вниз по клавишам, а что сама мелодия цепляет его пальцы, управляя парнем. Вадим не вытерпел и половины. Он распахнул глаза и поднялся в сидячее положение. Наушники выпали из его ушей, но он все ещё слышал мелодию, звучащую в них. *** Время шло. Артема все не было, а скука по-прежнему оставалась. Алфеев сменил футболку и вышел в коридор, решая прогуляться и дойти до двенадцатой комнаты. - Кто? - послышался из-за двери голос Горшка, после того, как Вадим динамично постучал по двери. - Вадим. Его пустили в комнату. На этот раз в ней были лишь Иван и Николай. Парни сидели по кроватям, у Ника была открыта какая-то книга. - Артем не у вас что ли? — удивился Вадим. В дверь вновь постучали. Иван вздохнул и поднялся со своего места, подходя к двери и открывая её. За порогом стояли Артем и Май. - О, и ты тут, — рыжеволосый усмехнулся. - Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались, — пропел Май, чуть вразвалочку заходя в комнату и моментально оккупируя кровать Ивана, раскидываясь на ней в позе морской звезды. - Эй, — возмутился Горшков, подходя к парню и ударяя его по мягкому месту. - Ну Вань, — завыл юноша. — Я три часа в позе опистотонуса какой-то стоял, а ты меня ещё и бьешь. - Двигайся, — рядом возник Артём, укладываясь с Авдеевым. Горшку ничего не оставалось, как занять место рядом с Ником, а тому, в свою очередь, отложить книгу. - Может хоть в карты? — предложил Алфеев, наблюдая всё это распределение мест. Сам светловолосый опустился на пол. - На деньги? - Не, давайте на желание, — Май чуть приподнялся на локтях. Парни играли в "Дурака". Наказания были простыми: отдать следующий завтрак, обед или ужин, крикнуть какую-то нецензурную брань в окно и прочие забавные мелочи. В последней игре Алфееву не везло. У него оставалась последняя карта - червовый валет, а у Вани ещё две карты. - Десятка крести, — озвучил Горшков, опуская карту на пол. - Беру. Вадим остался в проигрыше, и, так как до этого парень постоянно выигрывал, он понимал, что на нём решат отыграться. - Пошли завтра Сергея Михайловича! — предложил Рудской. - Не, скучно, — поморщился Май. — Может пусть клеем заклеит краны? - Очень остроумно, — перебил того Горшок. — Слушайте, — протянул брюнет, — а пусть он сгоняет в женский корпус! В комнате раздалось дружное "О-о-о", которое означало, что решение принято. - Я этого один делать не буду, — покачал головой Алфеев. - Пошлите все вместе, — предложил некий компромисс Артем. — Всё равно делать нечего. Время почти час. Все думают, что мы уже давно спим. - Я останусь тут, — возразил Ник. Май с Иваном же согласились на эту авантюру, переглядываясь и бросая взгляды в окно, в ожидании приключения. *** Парни спустились по боковой лестнице, выходя через черный вход на улицу. Сердце бешено стучало. Внутри разлилось чувство азарта, некое предвкушение веселья. - Может к Ангелу зайдём? — спросил шепотом Горшок. - К кому? - К Ангелине. - Залетим, — выругался Май, добавляя несколько бранных слов. Они аккуратно перебежали к женскому корпусу, скрываясь в темноте фасада. - Мы, конечно, молодцы, но, а что дальше то делать? — Май обхватил себя руками и обернулся на парней, потирая плечи. Время было уже не летнее и на улице было прохладно. - Пошлите камни в окна покидаем, — предложил Артем. - Чтобы они разбились и педагоги сбежались? — Ваня оглянулся по сторонам, словно их уже кто-то спалил. - Ну, а ты что предлагаешь делать? - Вернуться в теплую комнату, — вновь вступил Авдеев, переминаясь с ноги на ногу. - Может просто посидим в дальней беседке и поболтаем о чем-нибудь, покурим, — усмехаясь предложил Артем, принимаясь растирать предплечья замерзшего. Вдали раздался грозный голос охранника: - Эй, кто там?! Парни испуганно переглянулись между собой и быстро побежали в сторону мужского корпуса, стараясь не выходить на свет. Возвращались они через тот же черный вход. Вадим бежал последним. Он остановился, чтобы закрыть вход. Как раз в это мгновение из-за поворота послышался стук небольших каблуков. - Стоять, — сзади него раздался женский голос. Он повернулся, узнавая в темноте учительницу по обществознанию и праву. — Куда бегал, Алфеев? Кто с тобой ещё? - Я один бегал. Ему показалось, что он чётко разглядел, как взметнулась бровь Ольги Владимировны и поменялся ее взгляд. - Врёшь, — покачала головой учительница. Тон ее словно смягчился. - К директору? — чуть помолчав решился спросить Вадим. - Иди спать. Завтра с утра пойдешь отрабатывать свою прогулку. Алфеев удивлённо распахнул глаза. Всё-таки Ольга Владимировна была действительно лучшей учительницей за всю его жизнь. - Спасибо, — опустив голову, поблагодарил юноша. - Иди давай. И чтобы сразу в комнату, — голос стал чуть строже. — В девять часов в моем кабинете.