язва

Алфеев аккуратно постучался в закрытую дверь и заглянул внутрь, извиняясь за опоздание и спрашивая разрешение войти. Участники музыкального кружка обратили на него свои взоры, лишь Ян продолжал смотреть куда-то на парту. Мила с Евой о чем-то зашептали. - Проходи быстрее, — сказал Сергей Михайлович. Парень прошёл по кабинету, выбирая последнюю парту третьего ряда. Этот класс был свободнее кабинета сольфеджио, поэтому все уместились. Плюсом так же было то, что никакие дядьки прошлых столетий не взирали на тебя с портретов, выражая презрение одним лишь своим видом. Учитель дождался пока светловолосый усядется, после чего продолжил: - Повторю еще раз. В этом году у нас проходит фестиваль, как я уже говорил. Участие обязательно. - Как вы уже говорили, — усмехнулся шепотом Горшков, сидящий на последней парте второго ряда. Вадим обернулся на одноклассника, ожидая увидеть обычное беззаботное выражение лица. Вот только никакой лёгкости на нём не было, даже улыбку как-то перекосило. - Помните, что в первую очередь участие является ценным опытом для нас. Ну а в случае выигрыша - хорошим дополнением в ваше портфолио и денежным грантом для нашего учебного заведения. *** Подобраться к Ване и узнать, что у того произошло, так и не получилось. Все начали оживленно обсуждать программу: то, какие композиции им лучше взять и в какой вариации представить на сцене. Вадим слушал размышления и споры одногруппников, но сам помалкивал. Некоторые идеи звучали вполне сносно, но в тот же момент были уже многократно использованы и приелись, как слушателям, так и членам жюри. Он улёгся на парту, замечая Зарецкого, который пересел на место Ивана и теперь что-то усердно писал в нотной тетради. Иногда он прерывался, постукивал карандашом по парте, но после вновь принимался выписывать буковки. Алфеев подложил руки под голову, продолжая вести своё наблюдение. В какое-то мгновение его посетила мысль о том, что им нужно еще раз обязательно провести совместное занятие. Откуда она взялась непонятно, но парень и не хотел сейчас об этом думать. Все равно скучно, а тут хоть какое-то, пусть и довольно глупое, но развлечение. Он вытянул руку вперед, касаясь плеча черноволосой девушки, стараясь одновременно с этим вспомнить ее имя. - Эй, — шепнул Алфеев, — дай, пожалуйста, листочек и ручку. Она медленно повернулась на него, замедленно поднимая на юношу зелёные глаза, обрамленные короткими, но густыми черными ресничками, снизу которых были пролежи синяков и ярко выделяющиеся венки. - Держи. - Спасибо, — чуть погодя проговорил Вадим, наблюдая за тем, как она оборачивается назад. Они не были знакомы, да никогда и не общались. Алфеев в принципе не замечал, чтобы она общалась хоть с кем-то. Разве что с Яной. Но та своим бойким характером могла разговорить и мертвого. Вадим встряхнул головой, прогоняя осадок от этого странного, словно неживого взгляда и занялся запиской. А что было писать? «Повторим?» Как-то слишком. «Ян спасибо тебе за занятие. Ты очень хорошо объясняешь, но очень плохо закрываешь двери в актовый зал. Надеюсь, что ты до следующего раза научишься этому и нам никто не помешает». Еще хуже. Ладно, первая мысль всегда верная. Так ведь говорят? «Повторим?» оказалось на листке острыми буквами, которые наклоном уходили в неправильную сторону. Он сложил бумажку в небольшой кусочек и кинул на парту Яна, вновь укладываясь на сложенные руки и делая вид, что это не он, хотя сам боковым зрением продолжал следить за реакцией получателя. Ян отвлекся от своего писания и протянул руки к записке, начиная разворачивать её. Прочитав текст, он тут же направил взгляд на светловолосого, поэтому тому пришлось отвести взор, а когда он осторожно вернул голову в предыдущие положение, то парень уже писал ответ. Уголки губ невольно поползли вверх. Вскоре бумажка приземлилась обратно на его парту. «С чего это, феечка?» Вадим повернулся на пианиста, округляя глаза. Выражение его лица можно было перевести, как «Ты издеваешься?» Ян чуть кивнул, усмехаясь, но тут же пряча усмешку, опуская голову вниз, продолжая что-то писать. Но уже как-то замедленно и неправдоподобно. Кончик его карандаша даже не касался нотной тетради. «Когда сможешь?» «Через неделю, в это же время» Парень уже принялся размышлять над тем, что написать дальше, как в классе раздался громкий голос Сергея Михайловича. - Чем вы там занимаетесь? У нас сейчас групповое обсуждение, а вы ведете какую-то личную переписку. Не поведаете нам о чём? Вадим четко услышал, как в наступившей тишине кто-то из девушек звонко хихикнул. - Обсуждаем идею фестиваля, — пожал плечами светловолосый, поднимая взгляд на преподавателя. - И что же вы придумали? — тот сложил руки на груди и уперся спиной об парту. - Мы думали построить выступление, используя лишь звуки тела, без инструментов, — вступился Ян, закрывая тетрадь. — Акапелло. - Акапелло, — повторил преподаватель. — Возьму к сведению. У кого-нибудь есть ещё идеи? Алфеев обернулся на Яна, победно улыбаясь, но тот уже не смотрел на него, вновь принимая серьезный вид и направляя взгляд на учителя. Раздался телефонный звонок. - Тихо, — объявил Сергей Михайлович, поднося телефон к уху. — Фауст на связи, — он вышел за дверь, внимательно слушая собеседника. Девушка, которая сидела перед Вадимом, попыталась подняться из-за стола, но не сумев этого сделать, начала падать. Она старалась ухватиться за парту, но та, словно мыло, выскользнула из ослабевших пальцев, отпуская её в свободное падение навстречу полу. Раздался глухой звук упавшего тела. Ещё чуть-чуть и ее висок пришелся бы на угол соседней парты, но к радости, она проехалась по нему лишь костяшками правой руки. Ян вскочил со своего места, подлетая к упавшей, тут же находя на руке пульс. Кто-то из девушек ойкнул. Яна бросилась к подруге, падая на колени. - Сергей Михайлович, — испуганно завопила девочка. Зарецкий аккуратно подхватил девушку на руки, удерживая одной рукой область головы и шеи, а другой – колени. Он направился к выходу из класса. - Титова, звони в скорую. Яна вытащила телефон из кармана, принимаясь набирать номер. Преподаватель, взволнованный шумом и прибежавшим к нему Андреем, вернулся в класс. - Что... — начал он, но Зарецкий его перебил. - Юговская упала в обморок. Причина неизвестна, но пульс и дыхание в норме. Из повреждений только удар кистью об стол. - Отнесем её в медпункт, — кивнул Фауст и вслед за юношей направился по коридору. Вадим оглядел собравшихся в классе. Все сидели в оцепенении и непонимании происходящего. Кто-то из девочек хотел пойти за ними, но Кирилл их остановил. - Там уже достаточно человек. Однако для Алфеева эти слова и выставленная рука не стали преградой. Он шустро обогнул Серебряникова и помчался вслед за ушедшими. Кабинет медсестры находился на втором этаже, сразу при повороте в левую рекреацию. Он проскользнул к двери и хотел было войти, как с той стороны её открыл Ян, выходя из комнаты. Серые глаза его уставились на Вадима, в один момент проходя словно сквозь него. - Иди в класс, Вадим, — прозрачным голосом обратился к нему парень. - Ян... - Я сказал идти в класс. - Но что с ней? - В класс, — процедил юноша сквозь зубы. Голос его чуть возмножился в тоне и громкости, но засчет плотно сжатых челюстей, сошел не на крик, а что-то более напоминающее рык. Ян резко развернулся, уходя в сторону туалетов, чуть не сбивая пинком стоящий рядом фикус. А в чем виноват фикус? Вадим продолжал стоять в коридоре. Зачем? Ждал, пока выведут ту девушку или пока появится Ян, а может просто не хотел идти в класс? Он и сам до конца не понимал, но оставался на месте, пока с дальнего конца коридора не послышались шаги и разговоры людей. Юноша отпрянул от стены и направил свой взгляд в сторону звуков. К нему, а точнее в кабинет медсестры, направлялась женщина в форме и с ящиком для медикаментов. Справа от неё шла Ольга Владимировна, что-то бурно объясняя. Когда учительница увидела Алфеева, то обратилась к нему. Голос ее при этом стал чуть громче и словно спокойнее. - Что ты здесь делаешь? - У нас было занятие, а потом, — он попытался вспомнить имя одногруппницы, — Саше стало плохо. Мы с Яном отнесли ее сюда. - Где Ян? - Отошел в уборную. Сергей Михайлович и Яна в кабинете. Преподавательница кивнула и взялась за ручку, чтобы тоже зайти, но перед этим бросила свой взгляд на ученика. - Возвращайся в класс. - Я могу помочь? — наперекор заговорил Вадим. — Что с ней случилось? - Мы сами разберемся, — встряла в диалог медсестра, похлопывая по боковой стенке свою аптечку. — Не волнуйся, с ней все будет хорошо. - Но... — парень попытался найти предлог, чтобы не уходить. - Всё, иди в класс, — твёрдо повторила Ольга Владимировна и скрылась за дверью, пропуская вперед себя мед работницу. Светловолосый ничего не сказал, делая вид, что уходит, но как только дверь закрылась, то он прильнул к ней ухом, пытаясь расслышать и разобрать то, что творилось внутри. - То есть вы утверждаете, что она просто встала и упала? - Да, — он узнал голос Яны. Он явно отличался от обычного бодрого тона, присущего одногруппнице. — Точнее, она попыталась встать, а потом... - Вы кто? — перебила ее медсестра. - Одноклассница и близкая подруга, — более тихим голосом ответила девушка. В кабинете воцарилось молчание. - Имя и фамилия, пожалуйста. А также класс. - Титова Яна. Одиннадцатый. - Спасибо, Яна, — на этот раз заговорила Ольга Владимировна. — Можешь пока возвращаться в класс. - А Саша? — протестующе возразила девушка. - С ней все будет хорошо. - Но... - Ян, — Вадим нахмурил брови, пытаясь понять кому принадлежит голос. Видимо это была сама Саша, — иди в комнату. Алфеев отошел от двери и побежал, скрываясь за поворотом, что было сделано как раз вовремя. Девушка вышла из мед кабинета, не забыв хлопнуть дверью, но вместо того, чтобы направиться в сторону лестницы, где прятался Вадим, пошла в противоположном направлении. Судя по всему, в женский туалет. *** Прошла почти неделя. Все дни были похожи друг на друга: уроки, домашняя работа, репетиции. И так по кругу. Разбавляло все это лишь присутствие Артёма и их сжатые диалоги на подоконнике. О произошедшем с Юговской никто не говорил. На репетициях сама девушка не появлялась, а Яна, которая видимо очень переживала за подругу, все время была рассеянной и задумчивой, хотя и тщательно скрывала это за улыбкой и звонким смехом. Вадим хотел поговорить с ней, но почему-то не стал. Не хотел давить? Лезть не в свое дело? Остальные делали вид, что ничего не произошло. И если в понедельник девочки ещё о чем-то перешептывались, то после грозного взгляда Титовой мгновенно замолкли и больше не поднимали эту тему. Вадим тоже старался об этом не думать. А еще он очень старался не думать о Зарецком. После грубых слов, что пианист обрушил на него в коридоре, внутри остался неприятный осадок, а вместе с затянувшимся молчанием из-за отсутствия тем и как таковой возможности поговорить, он становился лишь гуще. Так что неделя прошла явно менее интересно и положительно, чем предыдущая. Пришел черед пятницы. Этот день недели и так особо не радовал юношу из-за двух уроков истории в расписании, а под влиянием всех предыдущих дней и вовсе стал ненавистен. Последним уроком была химия, в которой Алфеев вообще не разбирался, а его знания заканчивались на валентности элементов. Хорошо, что учительница была пожилой женщиной, которая весь урок что-то объясняла у доски осипшим старческим голосом и никого не вызывала, за исключением редкого случая. Парень улегся на парту и направил свой взгляд в окно. За ночь землю припорошило снегом. Неужели время идет так быстро и уже через каких-то несколько недель на них обрушится зима? Вадим не мог поверить в это. В последнее время он все чаще ловил себя на мысли: «Это я?» Ему казалось, что все, что происходило вокруг – происходило не с ним. Интернат, музыкальный кружок, репетиции, новые одноклассники, странные рассуждения Артема перед сном, редкие звонки родителей, русоволосый пианист, концерт симфонического оркестра, Илья, которому даже нормально не пожмешь руку через забор. Неужели все настолько сильно поменялось в его жизни? А может, наоборот, это именно он. Тогда кто был там? Кто просыпался лишь ближе к полудню и гулял до поздней ночи? Кто ставил синяки и ссадины на коленках, украшая джинсы зацепками о неровности полуразваленных зданий и серостью дорожной пыли? Кто ссорился с родителями и сбегал из дома? Кто получил в подарок зажигалку с вырезанной буквой «В»? Кто тот юноша? Алфеев закрыл глаза, надеясь, что когда их откроет, то окажется в то время, что всё окружающее его – затянувшийся сон. А если нет... Неужели тогда лето было просто до ужаса правдоподобным сном? После урока Вадим задержался. Учительница решила проверить его тетрадь, чтобы выставить оценки. Эти полчаса длились бесконечно. Но теперь он возвращался в комнату, заработав две пятерки и одну четверку. У них в гостях был Май. - О, с возвращением, — протянул Артём. — Химичка тебя не съела. - Я слишком жёсткий для ее зубов, — усмехнулся парень, сбрасывая портфель с плеча и опускаясь на стул. - А мы тут планы на выходные обсуждаем, — вступился Май. - И что придумали? - Думали сходить в кино. - На какой фильм? — спросил Вадим. Идея была неплохой, учитывая, что эта неделя стала сложной для юноши. - «Шпион по соседствую», говорят классная комедия, — заговорил Рудской, приподнимаясь на кровати и переворачиваясь на живот. Голову он уложил на колени Авдеева, что сидел рядом. - Комедия? — выгнул бровь Алфеев. — А ничего поинтереснее нет? - Например? - Скоро должны выйти «твари». «Фантастические твари и где они обитают», — разъяснил Вадим, видя недоумение в глазах собеседников. — Может лучше туда? Правда, их только через неделю должны начать крутить. - Ой не, — протянул Рудской, — на следующей неделе у нас экскурсия, а потом подготовка к просмотрам работ за осень. - Да, нам некогда будет, — добавил Май. — Идем с нами? Горшок тоже должен пойти. - А Ник? - Он отказался. Сказал, что у него какие-то семейные дела и его забирают на выходные. - Не, я лучше в следующий раз, — покачал головой Алфеев. — Как раз с Ником пойду, чтоб ему одиноко не было. Может и Горшок согласится. - А Ваня на следующей неделе занят, — протянул Май, загадочно улыбаясь. - Чем это? — Артем перевернулся, чтобы посмотреть на говорящего. - Пока что секрет. Сам потом расскажет. У Алфеева было несколько вариантов того, что это может быть за секрет, но озвучивать он их не стал. Рудской же наоборот принялся выпрашивать у парня правду. Авдеев пробыл у них до самого вечера, а после отправился в свою комнату. Артем тоже вышел, решая его проводить. Вадим попрощался с ними и направился к матрасу, под которым все так же хранил упаковку сигарет. Несмотря на то, что сосед уже знал его секрет, сейчас он решил воспользоваться одиночеством и покурить. Хотелось подумать о своем, да и сигарета осталась всего одна, чтобы с кем-то ее делить. Он забрался на подоконник, цепляя фильтр пересохшими губами и поднося к концу пламя зажигалки. Струйка дыма утекла под потолок. Мысли парня были направлены в завтрашний день, и это ближайшее будущее не казалось ему светлым. Очередная субботняя репетиция, которая направлена на подготовку к фестивалю. Если в предыдущие дни из-за разного расписания и прочих факторов ему удавалось избегать Зарецкого, то завтра, так или иначе, предстояло с ним столкнуться: все-таки они в одном коллективе. Как себя вести? Стоит ли напомнить ему про отдельную совместную репетицию или лучше вообще ничего не говорить? Сигарета медленно тлела, превращаясь в пепел. *** Юноша быстро обулся и побежал в актовый зал, где собралась уже большая часть участников музыкального кружка. - Доброго дня, — в аудиторию зашёл Сергей Михайлович. За ним молчаливой тенью зашла Саша под руку с Яной. Зарецкий следовал рядом с ними, чуть позади девушек, словно на случай того, если одна из них вновь упадет. — Садитесь, — обратился преподаватель к ребятам и те заняли свои места. Девушки с улыбкой поприветствовали Юговскую. Вадим тоже улыбнулся, обернувшись на нее, так же стараясь выцепить глазами место, где разместился Ян. Но того не было видно, до момента, пока кресло рядом не скрипнуло. Светловолосый повернулся обратно, обнаруживая рядом с собой Зарецкого. Тот словно и не замечал парня, направляя взгляд на преподавателя, который снова заговорил. - От нас требуется несколько номеров. Первый - классическое выступление общего хора, остальные – на выбор участников. Я обдумал все ваши предложения и решил, что мы выступим с акапелло. Но так как среди вас не так много поющих, то мы также воспользуемся телом. Щелчки, топот, мычание. Все пойдет в дело. По залу прошёлся тихий шепот обсуждения, но никто не выразил возражений. - Помимо общего выступления также будут выступать наши выпускники, — преподаватель посмотрел на Кирилла, затем перевел взгляд на Яна. — Вы уже выбрали программу и солиста для своих выступлений? Зарецкий поднял руку. - Да? - Произведение, которое мы играем в роли аккомпанемента для солиста может быть современным? - Конечно. На этом вопросы и обсуждение закончились. Группа двинулась к сцене, решая начать репетицию. Сергей Михайлович для начала стал отмечать присутствующих в списке, вместе с этим выдавая каждому папку с документами. - Это должны заполнить ваши родители, — объяснил он. — Согласие на участие. Второй листок заполняете вы сами. Вадим получил свой файл и теперь присел на пол рядом с Иваном и Николаем, которые что-то обсуждали. - Минаев Максим. Никто не откликнулся. Тогда преподаватель обратился к Андрею, который из всех, пожалуй, больше всего общался с парнем. - Где Максим? Юноша в ответ лишь развел руками. Сергей Михайлович решил выйти, чтобы сделать звонок родителям воспитанника. Ян направился за ним. Через какое-то время они вернулись. У Фауста меж бровей пролегла задумчивая складка, пианист же, как и обычно, был невозмутимым. - Максим сейчас в больнице и пока что неизвестно сколько времени он там проведет, — озвучил преподаватель. - Кто тогда возьмёт его партию? — спросила Ульяна. — Мы с Евой конечно могли бы справиться и сами, но в некоторых песнях нужен именно мужской вокал, а у нас такого нет. Сергей Михайлович поджал губы, поднял взгляд на Яна и направил его обратно на коллектив. - На его место встанет Алфеев. Брови Вадима взметнулись вверх. Сидящие рядом одноклассники мгновенно повернулись на него. - Я не пою, — покачал головой светловолосый. - Значит будешь. У нас ещё есть время, и тратить его на ожидание Минаева я не намерен. - Думаю, что мы сможем, — согласилась Ева, поднимаясь с пола и направляясь к юноше. - Отлично. Тогда сейчас... Он начал объяснять их дальнейший план действий, который заключался в проработке ошибок и слабых сторон. Вадима с девушками он отправил распеваться и опробовать несколько песен, чтобы проверить то, как с ними справится новый вокалист. Ульяна что-то зудела про то, что из-за Максима теперь всему коллективу придётся мучиться, а в особенности ей, так как теперь на ее хрупких плечах лежит ответственность за новенького. Ева что-то печатала в телефоне, изредка стреляя ухмылкой на тираду одноклассницы, выжидая пока та закончится. - Вадим, — шепнула красноволосая. - А? Но вместо дальнейшего вопроса девушка просто уставилась в глаза парня, пытаясь что-то высмотреть в них. - Ты чего? - Не, забей, — отмахнулась она, вновь отдаляясь. — Просто стало интересно какой у тебя цвет глаз, — и вновь что-то начала писать в телефоне. Вадим же направил свой взгляд на сцену, не понимая, что только что произошло. Ребята разделились на группы. Каждый чем-то занимался. Ян с Сашей сидели за фортепиано. Парень что-то объяснял ей, проводя пальцами по нотам. Юговская пыталась играть, но каждый раз сбивалась на одном и том же моменте. Пианист покачал головой, а после аккуратно поставил свои пальцы поверх пальцев девушки и принялся вести ее, как когда-то вел Алфеева. Светловолосый поджал губы, но поменявшееся выражение лица свидетельствовало о смене его эмоций. - Мы начнем репетировать? — раздражённо обратился он к девушкам и отвернулся от происходящего на сцене. - Итак, первое упражнение, — скомандовала Ульяна, задрав высоко свою головушку. Длинные пряди высветленные к концам скользнули по ее плечам, открывая взор на уши, которые забавно топорщились в стороны. Именно из-за этой черты Вадим с Горшком окрестили девушку незатейливой кличкой "Ушок" в своих разговорах. - Распеваем звук "А" на пять нот вверх, а потом на пять вниз. Ева дала начальную ноту и обе девушки принялись за распевку. Алфеев понял схему, но вступать не торопился, а когда наконец сделал это, то старался быть тише, чтобы его голос никто не услышал. - Так не пойдёт, — рассердилась Ушок, останавливая пение. — Напряги свою диафрагму или у тебя не тело, а желе, раз ты не можешь собраться? - Ага, — отмахнулся парень, не желая вступать в какую-либо дискуссию. Голос Лукьяновой неприятно оседал в ушах и если в то время, когда девушка пела, это ещё можно было стерпеть, то теперь ее писклявое недовольство стало просто невыносимым. - Уль, — остановила одноклассницу Ева, — Вадим - новенький. Вспомни себя на первых занятиях. Этот комментарий, хоть и был высказан мягким тоном, осадил Ульяну. Та что-то пробубнила себе под нос о том, что у нее всегда все получалось и, что не говори, а она - талант. К Алфееву она не лезла, оставив эту часть красноволосой. - Тебе нужно петь не через давление на горло и связки, а подключать и тело, — Ева положила свою руку на его плечо, вторую опустила на торс. — Вот тут. Ты должен почувствовать звук и дать ему свободу, — она подняла голову, заглядывая ему в глаза. - Ладно, — сдался парень, чуть поджимая губы. — Только убери руки. Не нужно меня трогать. Девушка подняла руки и выставила их перед собой в сдающемся жесте. Ее слова всё-таки повлияли на юношу, и с этого момента распевка пошла полным ходом. Вадим действительно старался, чувствовал звук и тащил его наверх, даже перестал зажимать челюсти, позволяя звуку свободно следовать наружу. - Думаю, что хватит, — на лице красноволосой пролегла улыбка, она с долей одобрения и благодарности кивнула парню. - Сергей Михайлович, — крикнула Лукьянова, — мы закончили. - Хорошо, — Фауст спустился со сцены по ступенькам, напоследок оставляя какие-то комментарии работе других, и направился к солистам. — Есть идеи насчёт песни? В руках его была папка. Сергей Михайлович опустился на одно из кресел, принимаясь по очереди переворачивать файлики, предлагая ученикам разные тематики и считывая реакцию по их лицам. - Детство? Нет, про детство петь мы не будем. Про природу? Тоже, — он пролистал ещё несколько страничек и захлопнул папку, поднимая глаза на подростков. — Не могу найти что-то, что подходит именно вам и что вам самим нравилось бы петь. Может у вас есть предложения? - Может какой-нибудь романс? — похлопав медными глазами в обрамлении накрашенных ресниц, предложила Ульяна, складывая ручки в замок. - О, нет, — протянул Алфеев. — Может что-то из рока? "Queen", например. - Рок группы на "Queen" не заканчиваются, — вставила Ева. - Ну "Короля и Шута" нам на вряд ли одобрят, — усмехнулся Вадим. - Я, в принципе, не против, — пожала плечами красноволосая. Сергей Михайлович перевел взгляд на Ульяну, но та лишь сложила руки на груди, покачивая головой, выражая свое недовольство. - Как отнесутся остальные? Не думаю, что многоуважаемые члены жюри поймут и одобрят, если мы будем петь российский рок. Надо что-то нейтральное и узнаваемое. Между ними наступила тишина, ставя ситуацию в безвыходное положение. Вот только не бывает безвыходных ситуаций. Просто есть ситуации, выход из которых не нравится. А тут он должен был угодить сразу трем солистам, преподавателю, коллективу, а также удивить публику и жюри. Ульяна продолжала изображать на своем лице глубокую обиду, Ева старательно думала над произведением, Сергей Михайлович листал папку, пытаясь найти хоть что-то стоящее. - "Take me to church", — в какой-то момент выдала красноволосая, поднимая глаза на собеседников. - Что, прости? — переспросила Ульяна, словно девушка своими словами только что ее оскорбила. - Take me to church, — протянула Ева, прикрывая глаза, — I’ll worship like a dog at the shrine of your lies, — к ее голосу добавились щелчки пальцев. — I ll tell you my sins so you can sharpen your knife. Вадим слушал девушку. Он узнал эту песню. Она была довольно распространена, но при этом не теряла своей индивидуальности и шарма, а что ещё важнее, не надоедала. Голос красноволосой зашевелил что-то внутри у него самого. Было видно, что ей нравится эта песня, а вместе с этим она начала нравится и юноше, судя по лицам Сергея Михайловича и Ульяны - им тоже. - Offer me my deathless death. Good God, let me give you my life, — закончила девушка. Со сцены раздались звуки аплодисментов. Вадим тоже начал хлопать, поворачиваясь в сторону звуков. Все ребята тоже хлопали. Саша по-прежнему сидела рядом с Яном. На какое-то мгновение Вадиму показалось, что русоволосый смотрел на него и что ему даже удалось поймать своими зрачками серую глубину. "Да не" — стряхнул он наваждение, списывая взгляд с себя на красноволосую певчую. С чего бы Яну вдруг обращать на него внимание? Даже звучит смешно. - Думаю, решено, — Сергей Михайлович поднялся со своего места, одной рукой похлопывая по папке. — Возьмём ее. Оставшееся время заняли тем, что начали учить текст, распределяя его между солистами. Основная партия пришлась на долю Вадима. Он должен был начинать песню, в середине куплета к нему присоединялась Ева и лишь перед самым припевом вступала и Лукьянова. Надо сказать, звучание действительно выходило особенным. Песня сама по себе могла довести людей до мурашек, а в совокупности с разнящимися голосами, которые складывались воедино, она начинала играть совершенно другими, новыми оттенками. - Так, — под конец урока преподаватель дал о себе знать, — для первого занятия неплохо. У вас есть время до завтра, а после ещё целая неделя, чтобы выучить слова и мелодию песни. Солисты кивнули. Сергей Михайлович направился на сцену, вынуждая ребят следовать за ним. - Завтра займёмся акапелло, так что присутствие обязательно. Если вы по какой-то причине не сможете присутствовать, то сообщите мне об этом лично, — он дождался, пока до всех дойдет информация и снова принялся говорить. — Зарецкий, Серебряников, вы определились с программой? Кирилл поднял вверх два пальца, привлекая внимание преподавателя. - Ульяна не тянет ту песню, которую я хочу исполнять на фестивале, — заявил он, даже не обращая внимание на девушку. Ушок в свою очередь вытянулась вверх, изгибая брови и растерянно переводя глаза с преподавателя на юношу. — Можно заменить ее на Вадима? Максима кажется ждать бесполезно. Фауст задумался и уже хотел о чем-то сказать, как в разговор вступила Ева. - Я могу солировать Серебряникову. Кирилл обернулся на упоминание своей фамилии, а после направил взгляд на мужчину. - Мне кажется, что всё-таки в данной композиции исполнение должно вестись от мужского голоса. - У Евы достаточно сильный голос. Вы можете воссоздать новую интерпретацию, — поддержал затею красноволосой преподаватель. - Почему не Вадим? - Потому что я буду с Вадимом, — вступился Ян. - С чего бы? — Кирилл перевел взгляд на пианиста, стреляя ненавистью из голубых глубин. Зарецкий ничего не ответил, Фауст тоже молчал. — С какого все достается ему? - Я вообще-то тоже могу солировать! — вновь запищала Ульяна. Грудная клетка девушки напряжённо вздымалась, а руки сомкнулись в кулаки. - Ты не подходишь, — отрезал Кирилл. - Ульян, — мягко окликнула ее одновременно с этим Ева. - А моего мнения никто не хочет спросить? — подал голос Алфеев. Все слились в единый галдеж. Каждый твердил свое, что солисты, так и пианисты. Остальные наблюдали, выдвигая свои предложения. - Тихо, — прикрикнул педагог. — Быстро все успокоились и замолчали, — ладонь его ударила по ближайшей стене, вызывая грохот. Вадим ни разу за прошедшее время не видел Сергея Михайловича в таком состоянии. Он мгновенно замолчал, как и остальные. Только Ульяна продолжала о чем-то мусолить себе под нос, гневно стреляя глазами в сторону Вадима. - Лукьянова, — голос мужчины стал ещё громче и резче, вынуждая девочку вздрогнуть. — Выйди из зала. Девушка подняла ошарашенный взгляд на Сергей Михайловича. - Бегом. После этого ей повторять не пришлось. Она схватила сумку и, прижав ее к груди, выбежала из зала. Фауст проследил за ней взглядом, тяжело вздохнул и чуть прокашлялся. - Извиняюсь, — вновь начал он, возвращаясь в свой привычный тон, который возможно был лишь чуть строже, чем обычно. — Ева с Кириллом, Ян с Вадимом. Это мое решение и возражения не принимаются, — он взял в руки портфельчикч. — Занятие окончено. - Зашибись, — хлопнул себя по коленям Кирилл, поднимаясь с места. — Радуйся, — бросил он Яну и быстрым шагом покинул актовый. Все тоже направились к выходу, продолжая обсуждать произошедшее. Сергей Михайлович вышел из зала, не собираясь задерживаться и отвечать на посыпавшиеся вопросы со стороны подлетевшей из коридора Лукьяновой. Дверь хлопнула и закрылась. Алфеев остался стоять все так же посередине сцены, не понимая, что только что произошло. От пианино раздалось приятное на слух трезвучие. Парень обернулся, подмечая Яна, который тоже не ушел, а лишь переместился на банкету. Вадим подошёл чуть ближе, выискивая реакцию за несменным выражением лица. Светловолосый сунул руки в карманы и направился мимо инструмента к ступенькам, намереваясь уйти. - Вадим, ты куда? — окликнул его пианист. - Есть дело? — огрызнулся тот. - Вообще-то я хотел обсудить программу, — Ян явно не ожидал такого ответа и тона от юноши. — Что случилось? - Тебе с какого момента? — усмехнулся парень, оглядываясь на собеседника. Зарецкий замолчал, поднимаясь из-за инструмента. - И вообще, с чего ты взял, что я хочу с тобой петь? По-моему, у Ульяны было гораздо больше энтузиазма и желания, — продолжил Алфеев. - У нее недостаточно сильный голос, чтобы выступать сольно. - Так научи её, я вообще-то только начал петь и голос у меня не лучше Лукьяновой, — всплеснул руками светловолосый. — Ты же у нас такой хороший репетитор. Перед глазами вновь всплыла сцена того, как Ян сидел за фортепиано с Юговской, помогая разместить пальцы и ведя ее запястья со своими. - Я и с тобой занимаюсь, — добавил пианист, продолжая сохранять спокойный тон. - Занимаешься? Мы с тобой все эту неделю не общаемся! - А должны? Слова отрикошетили от стен, ударяя по барабанным перепонкам Вадима. Он застыл на месте, все слова разом застряли у него внутри, надавливая на стенки горла, словно во время болезни. В зале повисла тишина, в которой, как казалось парню, было слышно лишь его сбитое сердцебиение. - Мы договорились на завтра, значит завтра должен быть урок, — продолжил Зарецкий, не обращая внимание на оцепенение настигшее его собеседника. — А что ты там себе выдумал - не мои проблемы. На твоего друга я не подписывался. Алфеев тяжело сглотнул, продавливая тот самый ком из слов вниз. - Да пошел ты.