язва

Вадим буквально бежал по лестнице, словно в страхе, что Ян погонится за ним. Вот только шагов и привычного ровного голоса не было слышно. На это парень лишь ускорил темп, начиная бежать уже от чертовой реальности, надеясь, что где-то в конце коридора его ждет обрыв, а потом он проснется. Проснется в том дне, где его ждет репетиция с Яном, где они вновь будут собираться всей компанией, где он не должен будет петь. Дрожащими руками он распахнул дверь и полез под матрас в поисках заначки. Пачка сигарет встретила его предательской пустотой и некоторым количеством бычков на дне. Алфеев принялся судорожно их перебирать, выбирая из бычков ту сигарету, где можно скурить хоть что-нибудь. По итогу ему удалось найти такую. Он тут же поджег неровный кончик, даже не доходя до подоконника, делая несколько глубоких затяжек в попытке успокоиться. Вот только слишком резкое проникновение никотина в организм отдалось лишь болью по стенкам горла и тяжестью в районе легких. Вадим тут же закашлялся, начиная чувствовать, что его сейчас вывернет. Он быстрым движением потушил сигарету о пол, совершенно забывая, где находится, оставляя на поверхности пепельный след. - Пошел ты, — выдохнул Алфеев, переставая кашлять. — Да пошел ты, — уже громче крикнул он, отправляя упаковку в стену напротив. Голова ударилась о собственные колени, пальцы поползли в волосы, ожесточенно цепляя светлые пряди. В груди сильно сдавило от желания закричать. Закричать из-за собственной глупости. Неужели жизнь действительно ничему не учит? Вадим сполз на пол, продолжая удерживать себя за корни волос. Ресницы, мелко подрагивая, сползли вниз, покрывая веками помутневшие зелено-голубые дали. Сознание начало окутывать сном. Перед ним стояли три фигуры. Сзади – чуть более размытые, в их очертаниях отслеживался лишь оскал зубов, какой-то по-настоящему хищный, животный. Зато стоявший спереди в очередной раз предстал во всех мелочах. Начиная от мелкого шрама у виска, заканчивая мелкими следами от затушенных сигарет на коже худощавых кистей. - Вадь. Голос сочится ядом. Как собственное имя может приносить столько боли? Или может дело вовсе не в том, что говорят, а в том, кто говорит. Первый удар чем-то длинным, видимо битой, по затылку, недостаточно сильный, но с ног сбивает. Он падает на колени, не готовый к подобному. А дальше нескончаемый поток. В ход идет уже не только бита, но и кастет, переплетение металлических колец на пальцах, да даже те же ноги, которые не просто осыпают тело гематомами, а гадко проходятся подошвой по одежде, оставляя следы осенней грязи на ткани. - Остановитесь. Но разве его кто-то будет слушать? Следующий удар по губе, который заставляет закрыть рот, чтобы в него не попало еще больше комков сырой земли. Тяжесть давит на бедра, когда на них садятся. Два других силуэта стоят по обе стороны, сдерживая руки. - Не надо. - Как не надо? — в голосе словно на мгновение проскальзывает прежняя теплота и близость, но настолько приторно и наиграно, что на вкус даже хуже грязи. — Разве не этого ты хотел, Вадь? Что ты себе там фантазировал? Парни, не берите его руки, мало ли что он ими делал. - Фу. - А мы ему еще руку жали. На ладони помещаются по плевку от каждого, а запястья вместо рук теперь держит подошва обуви. На какое-то мгновение удается выкрутиться. Он бьет не глядя, попадая обидчику, восседающему на нем, прямо по левой скуле, переводя удар и на губу, размазывая по бледной коже землю с рук. - Блять, вы его вообще держите? Пока его руку пытаются вернуть под стопу, он наносит еще несколько ударов под дых худощавому парнишке. - Кто тебе позволил? — голос переходит на ледяное равнодушие, от которого по спине бежит мороз. — Раз так... Он чувствует, как пальцы крадутся куда-то не туда, касаясь холодными подушечками нижней части живота, доходя до ремня. - Парни, давайте его перевернем. Вадим собирает все силы в руки и вновь замахивается. - Бля, Алфеев, ты там с кем дерешься? Кто-то пинает его по ребрам, на которых все еще желтыми сгустками живут гематомы. Он хватается за ногу и резко распахивает глаза. В радужке, доходя до самого голубого дна, держится страх и бесконечная обида, приправленная чувством несправедливости. На ресницах мелко подрагивают капельки влаги, совершенно ненужной, но такой естественной в этот момент. Перед ним сидит Артем, тоже встревоженный и напуганный поведением соседа. Светловолосый раскрывает пересохшие губы в попытках что-то сказать, но все слова засели в горле вместе с чертовой просьбой остановиться. - Ты чего? — обеспокоенно спрашивает Рудской, извлекая свою ногу из рук парня. Вадим лишь перебегает глазами с собственных рук на юношу, у которого чуть распухла нижняя губа. Видимо, он своим неосторожным движением рассек ее. - Прости, — выдает Вадим, чуть приподнимаясь, словно в желании уйти. Рыжеволосый обхватывает его запястье в попытках остановить, и парень уже готов получить пару ударов в ответ, но вместо этого кудрявая макушка утыкается ему в грудную клетку, а пальцы, на которых, он уверен, сейчас есть следы краски, перемещаются куда-то на лопатки. Вадим выпрямляет плечи, все еще стараясь уйти, вот только собственное тело желает иного. Его плечи безвольно вздрагивают, и он роняет голову на плечо соседа, поджимая губы и закрывая глаза. Неизвестно сколько времени они провели так. Светловолосый иногда невольно вздрагивал в руках Рудского, а тот на это лишь обнимал его крепче, заботливо поглаживая по плечам. Вокруг словно вырос купол из заботы и тепла, которых так не хватало, защищая юношу от окружающего ненавистного мира. И купол этот исходил изнутри Артема, рыжеволосого лучика, у которого невероятные объятья. - Тебе полегчало? — шёпотом спросил Рудской, неловко разрушая тишину. - Я... да. Вадиму так не хотелось отпускать его, хотелось ещё хоть чуть-чуть побыть здесь, в забытьи. Но реальность напомнила о себе гудящей трелью телефона, уведомляющей о новом сообщении. - Что такое? — поинтересовался Артём, когда сосед выпустил его из объятий и потянулся за телефоном. - Сава спрашивает нужны ли мне сигареты, — пожал плечами Вадим, чуть поджимая губы. - Сава? - У него фамилия просто Савелин, поэтому мы, ну, дворовые, зовём его Савой, — Алфеев слегка улыбнулся. - Он тебе дорог? - Да, — не задумываясь ответил Вадим. — Очень. Что бы со мной не происходило, какую бы дичь не творил, я всегда мог прийти на площадку и попросить совета у Ильи. Он мне как брат: отвесит звездюлей, если нужно, поддержит, успокоит. Запрещенку, в конце концов, подкинет, — он усмехнулся. Рудской тоже улыбнулся, поднимаясь с пола. - Вадим, — голос его как-то изменился. Стал более серьезным и глубоким. — Я не буду давить на тебя, но если тебя что-то волнует или нужно будет с кем-нибудь поговорить, то... Я всегда готов тебя выслушать. Алфеев на слова парня лишь кивнул, понимая, что сейчас не сможет, да и не хочет говорить о чем-то личном. *** С Савой они договорились встретиться на следующий день, поэтому как только пришло сообщение: "Я у ворот", Вадим быстро накинул куртку и выбежал из корпуса. Под ногами зачавкал полурастаявший снег, щеки и нос закололо от ноябрьского прохладного воздуха. Подходя к забору, Алфеев увидел знакомый силуэт и лишь ускорил темп, переходя почти на бег. - Привет! - Привет, — Илья окинул его внимательным взглядом, чуть выгибая бровь, — Выглядишь паршиво. - Спасибо, — усмехнулся юноша, словно это был комплимент, — Плохо сплю. - Кошмары снятся? Вадим чуть поморщился, вспоминая последний сон. Что-то под ребрами отдалось давящей болью, осложняя дыхание. - Ну типо того, — он постарался согнать это ощущение, возвращая взгляд на старшего. — Ты принёс? - Принес, — согласно кивнул Сава, протягивая пачку через железные прутья. — Решил на этот раз другие взять. Алфеев быстро забрал передачку, пряча упаковку в карман. - Что нового? - Ай, — протянул Илья, запуская пальцы в волосы, — матери назначили курс очередных таблеток, поэтому сейчас придется взять дополнительные смены на работе, — он немного помолчал, поджав губы. — Сложно все это. Помнишь, как я в том году жаловался, что учится сложно? Лучше бы я и дальше учился, — губы его изогнулись в какой-то грустной улыбке. — А ещё лучше было бы вернуться в лето. - Да, — протянул Вадим. — Хорошее было время. - До сих пор вспоминаю, как вы с Владом тогда накидались и уснули на крыше гаража, — он чуть рассмеялся. — Мы тогда думали, что вас менты скрутили и вы уже веселой компанией в КПЗ какое-нибудь едете. - Да, — вновь усмехнулся светловолосый, чувствуя, как в животе что-то скрутило. Может тот алкоголь так и не переварился? - А чего ты кстати Влада не попросил, чтобы он тебе сигареты принес тогда? Не пришлось бы ждать, пока я отработаю. - Да я как-то и не подумал, — пожал плечами Алфеев, раздумывая над тем, как сойти с темы. — Ты все также на стройке? *** Половина недели прошла скучно, но довольно быстро. Артём смотрел на него так, словно хотел что-то спросить, но не делал этого, а также продолжал намекать на то, что готов выслушать Вадима, если того что-то беспокоит. Порой эти намеки раздражали юношу, но он понимал, чем они были вызваны, поэтому лишь сдержанно кивал и переводил тему на что-то более интересное. Май часто навещал их: у него и Рудского приближалось время сдачи работ, поэтому они тратили все свободные часы и любую возможность на подготовку. Дабы не мешать им, Вадим начал чаще уходить из комнаты, чтобы прогуляться и послушать музыку, а ещё чаще начал уходить в самого себя, наталкиваясь на разные мысли, которых раньше не замечал. Он вновь начал анализировать ситуацию с Яном, пытаясь понять, что на него тогда подействовало и почему слова пианиста так сильно задели его. Его подавленное состояние не смог загнать в ещё более глубокую яму даже приближающийся урок сольфеджио, который теперь был ему неприятнее, чем прежде. Вновь небольшой класс с картинами композиторов, взирающих на него, как ему казалось, с осуждением. Заняв своё привычное место, он вытащил учебник, тетрадь, в которой после занятия с Яном появилось несколько записей, и письменные принадлежности. - Открываем учебник на пятьдесят шестой странице, — начал Сергей Михайлович. Открыв книгу, Вадим увидел торчащий листок. Все те же самые "Крылья" с инициалами Я.З в самом уголке. Парень попытался вспомнить момент, как их туда клал, и понял, что Артём несколько дней назад говорил ему о нотах, которые нашел на полу и вложил ему в учебник. "Лучше бы выбросил" - Назовите основные интервалы. Алфеев? - Так... — он задумался, а после выдал почти на одном дыхании. — Прима, секунда, терция, кварта, квинта, секста, септима и октава. - Ого, кто-то решил поучить теорию? — преподаватель приятно удивился, и, встав из-за учительского стола, вновь обратился к ученику. — А какие интервалы имеют стилистическую окраску? Тут в дверь постучали. Все направили взгляд в сторону звука. В небольшую щелку заглянул Зарецкий. - Извините, Сергей Михайлович, — извинился он, продолжая держаться одной рукой за стену, а другой за приоткрытую дверь. — Можно Алфеева? Вадим удивлённо выгнул брови, поднимаясь со своего места и переводя взгляд на мужчину. И чего это Яну понадобилось? - Хорошо, только недолго. Подождав, пока светловолосый выйдет, Зарецкий закрыл дверь класса и прошёлся к противоположной стене. Юноше пришлось последовать за ним. - Продиктуй, пожалуйста, свои паспортные данные, — Ян приложил к стене лист и вооружился ручкой. - Кредит на меня собрался оформить? - Это для заявки в конкурсе. Ты же солист в моем выступлении, так что тебя нужно внести. - С чего ты взял, что я собираюсь с тобой петь? — Алфеев сложил руки на груди. Серые глаза переместились со стены на собеседника. Ян убрал маленький лист в карман брюк, а ручку принялся крутить между пальцев. - Я тебя чем-то обидел? - У тебя такая развитая интуиция, — наигранно восхитился Вадим. - Вадим, — Ян вздохнул и опустил голову, — я не хотел, чтобы мои слова задели тебя ни в медпункте, ни в актовом зале, ни сейчас. Если так случилось, то я приношу извинения и надеюсь, что ты всё-таки примешь участие в фестивале и будешь моим солистом. Алфеев внимательно следил за пианистом, словно выжидая ещё каких-то слов от него, продолжая молчать. - Ну так? — русоволосый перевел глаза на собеседника. — Ты будешь моим солистом? Светловолосый посмотрел на него в ответ, невольно попадая в серую пучину. Извинения Яна были какими-то вычурными, словно зачитанными с листа. В них не хватало некой искренности, эмоций. Но может эмоции юноши и не заслуживали ответных? Может они были лишними, были глупой ошибкой подростковой пылкости и кошмаров последних дней? Если он не может объяснить свое поведение даже себе, то значит и для Яна оно осталось непонятным. То, что он, хотя бы вновь разговаривает с ним, уже стоило многого. Пусть это общение и выходило каким-то дежурным. - Буду, — выдохнув сдался Вадим. — Если ты скажешь какие интервалы имеют стилистическую окраску. - Я ж тебе говорил, — на лице Яна вытянулась улыбка, но не та, которая была обычно, а какая-то особенная. — Терция и секста. Ответ Зарецкого оказался правильным, благодаря чему юноша получил заветную пятерку. Настроение у него было отличным, хотя он и порядком устал. Всё-таки запоминать метод построения интервалов не так просто, как может показаться. Сразу после занятия Алфеев отправился в комнату, мгновенно скидывая обувь и рюкзак на пол, а собственное тело размещая на кровати. - Ты чего? — наблюдая за поведением соседа осведомился Артем. - Настроение хорошее. - С девушкой какой-нибудь замутил? — он приподнялся на локтях, одновременно с этим игриво приподнимая брови. - Я? — юноша рассмеялся. — Только не говори, что счастье может быть обусловлено только наличием девушки. - Ну да, парень тоже сойдёт, — пошутил Рудской и обратно улёгся на кровать. - Парень? - Любви все гендеры покорны. - Вообще-то возрасты. - Ой да ладно тебе, — махнул рукой на занудство рыжеволосый. — Я прикалываюсь. - За такие шутки, — начал Алфеев. - Да-да, в зубах бывают промежутки, — закончил Артём. — Это из тебя сольфеджио такого зануду сделало? В следующее мгновение в Рудского прилетела подушка. *** Выходных на этот раз Вадим ждал особо трепетно. Они с Николаем договорились сходить на "Фантастических тварей", с Яном - на индивидуальное занятие, а ещё у него наконец появилась возможность побыть одному в комнате, так как Рудской с самого утра должен был отправиться на очередную экскурсию. За начало дня Алфеев успел выспаться, покурить, сходить на завтрак, после чего решил зайти к Николаю, чтобы напомнить ему об уже оплаченных билетах и договориться во сколько и где они встретятся. Вадим дернул за ручку, с удивлением обнаруживая, что двенадцатая заперта. Он несколько раз постучал в дверь, но ответа не было. - Ник, это Алфеев, открой, — парень вновь забарабанил по деревянной поверхности. Через несколько секунд он услышал звук щеколды, и дверь распахнулась. Перед ним стоял Волков с тлеющей сигаретой в руках и с распахнутым настежь окном позади. - Проходи, — кинул ему одноклассник и вновь закрыл дверь. - Что-то случилось? Вадим взглянул на парня, немного обеспокоившись его состоянием. Он знал, что Николай курил по рассказам Артема, и также по ним знал, что тот бросил, так как у Ивана аллергия на подобные вещи. - Я не могу просто покурить? — Волков сделал долгую тяжку. - Можешь, — кивнул парень. — А где Горшок? - Да пошёл он к черту. Они простояли так какое-то время, сохраняя молчание. Ник докуривал сигарету, всем своим видом показывая, что не хочет сейчас говорить, а Вадим улавливал это настроение, выжидая, пока бычок полетит в окно. - Я билеты купил, — напомнил он Волкову. - Слушай, я не смогу пойти сегодня. Билет себе оставь, деньги не возвращай, — он выдохнул, потирая пальцами переносицу. — Прости, чувствую себя так себе. - Заметно, — неловко кивнул Вадим. — Если захочешь на какой-нибудь фильм, то зови. Теперь я должен тебе билет, — он постарался улыбнуться, поднимая взгляд на одноклассника. — Да и если захочешь просто поговорить, то тоже обращайся. Принесу свои сигареты и вместе покурим. Николай покачал головой, отправляя бычок в какой-то пластиковый стаканчик от кофе и направился к двери, чтобы выпустить Алфеева. *** Актовый зал встречал тихой мелодии фортепиано, за которым уже сидел Зарецкий. Вадим постоял какое-то время у дверей, слушая музыку, после медленно направился к сцене. - Ну, готов провести час жизни в этой прекрасной компании? - ухмыльнулся пианист, замечая вошедшего, но не прерывая своей игры. - В компании? - Я, ты, — Ян сделал небольшую паузу, — интервалы. Светловолосый фыркнул, поднимаясь по ступенькам. - Я про них на сольфеджио наслушался. Можем взять сегодня какую-нибудь другую тему? Всё-таки от интервалов было не сбежать. Зарецкий старательно объяснял младшему построение каждого из них, отмечая что-то у него в тетради аккуратным заборчиком мелких букв, а так же ставя пометки карандашом в учебнике. - На этом все, — закончил он и посмотрел на часы на телефоне. — У тебя есть ещё час до общей репетиции. Может пока сходишь перекусить? - Да я как-то не хочу, — пожал плечами Вадим, оставаясь сидеть возле пианиста. — Слушай... Ты занят сегодня вечером? - Неужели тебе мало одного часа? — усмехнулся Ян. — Если что-то непонятно, то давай лучше сейчас объясню. - Да не, — покачал головой Алфеев. — Просто у меня друг сегодня не смог пойти в кино, а билеты мы уже купили. Не знаю, любишь ли ты фантастику, но... - Стой, — перебил его пианист, заглядывая в глаза собеседнику. — Ты про "Фантастических тварей"? - Да! — губы его изогнулись в какой-то глупой улыбке. — Ты знаешь? - Обижаешь, — он покачал головой. — У меня дома полное собрание книг в переводе от РОСМЭН, волшебная палочка Малфоя и слизеринский шарф. Конечно же я знаю. - А у меня лишний билет, — вновь повторил Вадим. — Пошли со мной? Мы должны были с Ником, но у него не получилось. - Сегодня? - Да. Тогда в шесть встречаемся у выхода? - Хорошо, — Ян благодарно улыбнулся. — Спасибо. Вадим слегка смутился от этой улыбки и взгляда серых глаз на своем лице. - Будем считать, что это моя плата за наши занятия. После общей репетиции Вадим быстро попрощался со всеми и отправился в комнату. До назначенной встречи оставалось полчаса. Он несколько раз успел расчесать светлые волосы, стараясь навести хоть какой-то порядок на своей голове, переодеться в другую одежду, так как от фиолетовой кофты, как ему показалось, уже начало нести потом, и даже побрызгался парфюмом, который когда-то подарила мама. Сверху он накинул куртку, в карман который на всякий случай сунул пачку сигарет, надеясь на свободную минутку, чтобы покурить, а так же кинул туда упаковку мятной жвачки. Будь в комнате Артем, то наверняка оставил бы несколько комментариев насчёт того, что Вадим словно на свидание собрался. Хотя, будь в комнате Артем, то и в кино бы он пошел с ним, а в добавок к рыжеволосому ещё и с Маем. Алфеев не был против компании обоих парней, но сейчас явно радовался тому, что все сложилось подобным образом, и он идёт на фильм вместе с Зарецким. Конечно, о причинах этой радости он старался не задумываться, списав все на то, что Ян, как и он сам, заинтересован во вселенной магии. Возле выхода его уже ждали. Зарецкий что-то печатал в телефоне, улыбаясь светящемуся экрану. "С кем он там переписывается?" — подумал Алфеев, быстрым шагом направляясь к парню. - Идём? *** Кинотеатр располагался на третьем этаже и был отделен эскалатором от остальной части торгового центра. По пути парни решили купить напитки и закуски для фильма. - Знаешь, я бы сейчас не отказался от гавайской пиццы, — пробегаясь глазами по полкам заметил Алфеев. - Любишь гавайскую? - Назовёшь извращенцем? — он перевел взгляд на собеседника. — Я ещё чипсы с крабом люблю и яблоки с солью. - Мне они тоже нравятся, — кивнул Ян. — Ну кроме яблок с солью. - Почему? Это же идеальное сочетание, — мечтательно протянул Алфеев. - Когда-нибудь я обязательно попробую, — согласился Зарецкий. — Сомневаюсь, что нам успеют приготовить пиццу с ананасами до начала сеанса, но найти чипсы с крабом мы вполне успеем. Оказалось, что помимо краба им обоим нравился швепс с лимонным соком и не нравилась прочая газировка и сладкие напитки. - Кстати, ещё с гранатом неплохой, — Вадим держал в руках бутылку. - Не, с лимоном всё-таки классика. Они направились к залу, где их встретила билетерша. Алфеев передал женщине билеты. - Девятый ряд, двенадцатое и четырнадцатое место, — она оторвала талон, протягивая билеты обратно уже вместе с очками. - Спасибо, — Зарецкий двинулся в зал. — Мы не рядом? - он обернулся на юношу. - Попросим пересесть, если что, — пожал плечами тот, начиная подниматься на девятый ряд. На тринадцатом месте пока что никого не было, поэтому парни разместились рядом. Спустя пару минут на девятый ряд поднялась девушка. - Извините, — обратилась она к ним. — Это мое место, — в пальцах был зажат билет, свидетельствующий об этом. - Ох, извините, — Ян чуть приподнялся на своем кресле. — Произошла такая ситуация, что мы с моим другом слегка ошиблись, когда покупали билеты и поэтому пропустили одно место, — он запустил пальцы в волосы, поправляя задние кудряшки. - Вы же не будете против поменяться? — предложил Алфеев, улыбаясь девушке. Та поочередно обвела их взглядом и согласилась, опускаясь на четырнадцатое место и натягивая на лицо очки. Юноши переглянулись, внутренне радуясь тому, что соседка по месту оказалась довольно сговорчивой девушкой и уступила им место. "Ну да, сложно было отказать такому парню, как Ян" — пронеслось в голове у Вадима, но он не успел развить данную мысль. Экран зажегся, освещая кинозал ярким светом, от которого хотелось зажмуриться. Друг за другом начали производиться рекламные ролики. Ян каким-то образом бесшумно открыл закуски, не привлекая лишнего внимания, а затем и газировку. - Блин, — выругался Ян после того, как сделал первый глоток. — Я забыл стаканчик. У тебя трубочка может есть? - Что? Зачем? - С одной бутылки пить, — он чуть покачал предметом в руках. — Не брезгуешь? - Эм, нет, — Вадим взял бутылку и демонстративно сделал пару глотков. — А ты? - Уже нет выхода, — усмехнулся Ян, повторяя действия юноши и переводя взгляд на экран. — Я бы сходил на этот фильм, — прокомментировал он какой-то крутящийся трейлер. - Я тоже, — не задумываясь согласился Алфеев. А возможно, что Вадим зря пошел в кино вместе с Яном. И нет, дело было не в том, что Зарецкий не умел смотреть фильмы. Он делал это просто отлично. Смеялся, но не слишком громко, высказывал свои догадки, подмечал разного рода отсылки, тихо просил передать что-то, не акцентируя на этом внимание, не выпивал большую часть напитка в первые полчаса фильма и даже ничего не сказал, когда Алфеев нечаянно схватился за его предплечье на одном моменте. А у Алфеева в компании парня фильм получалось смотреть отвратно. Ведь зачем смотреть на экран, если можно смотреть на Яна? Вот и светлая головушка парня решила подобным образом. Фильм был интересным, актерский каст тоже был подобран с умом, но после каждого яркого момента голубые глаза ускользали с экрана на юношу, выглядывая изменения в его лице. Может дело было в том, что вселенная чародейства и волшебства действительно интересовала Зарецкого, либо в столь неофициальной обстановке, в которой они впервые оказались вдвоем, но за привычным спокойствием и сдержанной улыбкой наконец проступили эмоции. Возможно не столь ярко, как у того же Артема, но они хотя бы дали о себе знать. Иногда Ян поворачивался на него, вынуждая Вадима вернуть взгляд на экран, сделать пару нервных глотков напитка и притвориться, что ничего не было, но русоволосый и сам, кажется, ничего не замечал, потому что ни разу не сделал парню замечание и не подколол его, лишь один раз попросил попить, а в остальных и вовсе промолчал. Начались финальные титры и кинозал, подобно мелким муравьишкам, направились в сторону выхода. Алфеев тоже поднялся со своего места, потягиваясь вверх и уже собираясь брать в руки вещи да спускаться по лестнице вниз. - Не торопись, — Ян зацепил его за запястье. — Сейчас все равно куча людей, а нас пока никто не выгоняет. Вадим опустился обратно, утягивая в руки бутылку, принимаясь крутить крышку то в одну сторону, то в другую. - Как тебе актерский состав? — поинтересовался старший. - Ох, Джонни как всегда потрясающий, — вздохнул светловолосый. — Хотя мне больше нравятся роли, где ему всё-таки сохранили темный цвет волос. А ещё... Тот актер, который играл Ньюта. Не знаю, как его зовут, но он мне тоже понравился. - Эдди Рэдмейн, — добавил Ян, продолжая слушать словесный поток. - Он, кстати, на тебя чем-то похож, — усмехнулся Вадим. Он хотел сказать что-то ещё, как в зал зашла уборщица. - Сеанс окончен, — напомнила она громким голосом. — Давайте, на выход. Толпа уже растеклась и в коридоре кинотеатра теперь собирались люди на следующий киносеанс. Светловолосый задрал голову, рассматривая расписание. - Ты бы хотел сходить на ночной сеанс? — поинтересовался он у парня, замечая, что самый поздний сеанс начинается в два часа ночи, а если учитывать длительность фильма... - Неужели у тебя нечаянно завалялось ещё пару билетов на какой-нибудь фильм? — Ян поправил пальто, начиная укутывать шею шарфом. - Нет, — Алфеев чуть замялся, словно его осадили. — А если бы завалялись? - Сходил бы. Только мне кажется, что тебе не было интересно. Ты постоянно отвлекался. "Из-за тебя, между прочим" — мысленно ответил Вадим, но вслух он так ведь не скажет? - Я так и не понял кто такие обскуры. - Объяснить? Они встали на эскалатор, начиная опускаться вниз. Теперь Вадим чуть возвышался над Зарецким, за счет того, что стоял на одну ступень выше. На вопрос он лишь согласно кивнул, обращая внимательный взгляд голубых глаз на собеседника. Нижняя часть лица русоволосого скрылась за шарфом, и не было видно, как меняется изгиб тонких губ. - Обскури это волшебник, — начал он. — Ребенок или подросток, которого заставляют скрывать свои силы, подавлять их, либо он сам делает это. - А разве обскури это не черный сгусток, который все там крушил? - Вроде это обскур. - А в чем разница? Они двинулись мимо корта с едой. Вадим есть не особо хотел, но вот собеседник его от чего-то зацепился глазами за витрины и панели с меню. - Может по кусочку гавайской? — улыбнулся пианист, опуская край шарфа. - Давай. Ян быстро сделал заказ и вернулся к Алфееву. - Куда сядем? - Какой сидеть? — возмутился Вадим. — У тебя пятая точка не затекла? Идём гулять. И не принимая никаких возражений, светловолосый потащил парня за собой. На улице было тихо из-за отсутствия ветра, некоторые здания и деревья горели голубыми и жёлтыми огоньками гирлянд, снег крупными хлопьями сыпался с неба. - Пока мы доберёмся до интерната все остынет, — Ян продолжал держать в двух отдельных коробочках по кусочку пиццы. - Разве нам обязательно ждать, пока доберёмся до интерната? — усмехнулся Вадим, забирая одну коробку у парня и тут же открывая ее. - Ты чего? - А ты когда-нибудь ел пиццу с ананасами в снегопад после просмотра невероятного фильма в невероятной компании? - Нет, — тон Зарецкого смягчился и тоже повеселел. - Тогда чего ждёшь? Алфеев и сам решил не затягивать, откусывая сразу большой кусок. Пицца была чуть остывшей, да и если сравнивать, то не самой вкусной в его жизни. Сыр недостаточно тянулся, край был уже порядком высохший, но во всем этом и том, как ананасы разъедали замёрзшие губы, была своя особенность и прелесть. - Не хватает только какого-нибудь горячего напитка, — поделился своими наблюдениями Ян, который уже успел съесть половину своего куска. - Возле остановки была кофейня вроде, — вспомнил Вадим, приземляясь на перила. — Как думаешь, обскур порождает обскури или наоборот? - Не сиди, отморозишь себе, — подметил старший. — Идём лучше за кофе. Я сейчас согласен на любое. Знаешь, мне кажется, что порождает общество. - То есть? - Без давления со стороны и нужды в подавлении обскур это всего лишь энергия, а обскури всего лишь сосуд. Именно общество порождает оба этих явления, уже независимо от того, что создается первым. Первое - люди и их ненужное мнение. Вадим замолчал, опуская глаза на хрустящий снег под ногами, а после поднимая голову, устремляя взгляд на самое небо. Уже успело стемнеть, и теперь на ноябрьской черни тускло поблескивали звёзды. - А если бы обскур был в реальности? — он перевел взгляд на Яна. — Ведь по сути так и есть. Например, человек подавляет боли, продолжает питаться не самым лучшим образом, а потом у него появляется язва, а как сила язвы... Бесконечные походы к врачу и отгул от физкультуры. - Не, — усмехнулся Зарецкий. — Язва - это болезнь, то, что нужно диагностировать и лечить, а обскур... То, что есть в тебе, но что ты по какой-то причине подавляешь в себе. Например, вкусы и предпочтения. - Как если бы ты сказал, что тебе больше нравится пепперони, и мне пришлось бы давиться ей, хотя на самом деле я люблю гавайскую? - Именно. Обскур, когда любишь одну пиццу с ананасами, а люди вокруг почему-то не принимают этого.