язва

Каждый занялся своим делом. Отец смотрел в тарелку и усиленно жевал, время от времени кидая взгляд на телефон, словно тот сейчас взорвется, если за ним не следить. Мама пыталась отвлечь его от работы, но после пятой попытки лишь выдохнула, налила ему в стакан виски, себе добавила вина и обратилась в разговор с подругой. Детей они больше не трогали, поэтому те спокойно продолжали ужинать. Вадим перебрасывался фразами с бабушкой, пока та не начала подниматься, намереваясь собрать всю посуду со стола. - Давай помогу, — предложил юноша, поднимаясь следом. - Не надо, Вадим, сиди, — попыталась остановить его женщина. - Надо, — неожиданно вступился в разговор отец. — Пусть займётся хоть чем-то полезным. Ему уже шестнадцать лет, а он ни черта не умеет. - Дорогой, — попыталась остановить его Мария. - Я в его годы уже пахал, — мужчина забарабанил пальцем по столу. — А он? Как он станет мужчиной, если ничего для этого не делает? Вадим не стал дослушивать тираду, направляясь с посудой на кухню и оставляя ее в раковине. Он быстро закрыл дверь и включил воду, желая заглушить возмущение отца. Из крана полился почти кипяток, но парень, не обращая на это внимание, сунул руки, начиная мыть посуду, сдерживаясь, чтобы не разбить тарелку или стакан о покрытие раковины. На кухню зашла бабушка, добавляя еще грязной посуды и мягко пробегаясь пальцами в светлых волосах юноши, пытаясь этим жестом как-то поддержать и успокоить внука. Эмоции постепенно начали отступать. В голове вновь образовалась приятная пустота, мысли перестали давить на стенки черепной коробки. На кухне оказалась Алиса. Девушка закрыла за собой дверь и подошла ближе к светловолосому, останавливаясь за его спиной. - Чего тебе? — спросил Алфеев, чуть более резко, чем хотел. - Мне нужен чистый стаканчик. Парень выключил воду и достал из шкафа нужный предмет, передавая ей в руки, вновь возвращаясь к своему занятию. - А тебе нужно расслабиться, — уже смелее усмехнулась Михеева. — Давай помогу с посудой? Не дожидаясь ответа, она взяла полотенце, начиная вытирать чистую посуду, одновременно с этим пытаясь вывести Вадима на разговор, что через какое-то время начало у нее получаться. Посуда в раковине закончилась. Вода прервала свое течение. Юноша опёрся спиной о край стола, выставил ноги вперёд и медленно выдохнул, прикрывая глаза. - Не хочу возвращаться за стол, — честно признался он, вновь вздыхая. - Можем сразу уйти наверх, — предложила Алиса, принимая такое же положение, как и собеседник. - Да, хорошая идея. Вадим взял сухие тарелки и подошел к шкафчику, оказываясь лицом к лицу с девушкой. Сейчас он вновь заметил их разницу в росте, которой в предыдущую встречу не было. - Ты уменьшилась? — не смог сдержаться от комментария юноша. - Скорее ты вырос. На губах девушки образовалась кроткая, но искренняя улыбка, не слишком яркая, но при этом все равно какая-то светлая. Ореховые радужки пробежались по лицу Алфеева, останавливаясь на глазах, после скользя вниз и с какой-то неловкостью прячась за упавшими на лоб локонами медных волос. Парень словно и не заметил этих изменений, подаваясь ещё вперёд, надеясь, что Алиса подвинется, чтобы он смог убрать посуду в шкаф. - Можешь отойти? Девушка неловко ойкнула и отодвинулась в сторону. Комната располагалась на втором этаже и была по размеру почти такой же, как и в интернате, но вместо двух кроватей здесь была только одна. Напротив неё расположился телевизор, слева тумбочка, а по правую сторону шкаф. Вадим закрыл дверь, тут же направляясь к просторной кровати, на которой оставил свой портфель. Девушка прошла вслед за ним, присаживаясь на край и включая музыку на телефоне, чтобы перебить их разговоры и насытить молчание. - Ненавижу подобные сборища, — вздохнул светловолосый, падая на подушку, раскидывая руки в стороны. - Ну, если бы не подобные сборища, то мы бы не были знакомы. Парень усмехнулся, замолкая. Что было бы, если бы они с Алисой не были знакомы? Как многое изменилось бы в его жизни, не будь в ней медноволосой девчушки, которая сопровождала каждый год его жизни, начиная с рождения? Значила ли она что-то для него? Сейчас в голове не находилось ответа на этот вопрос, да и был ли смысл его искать? В последнее время Вадим слишком много стал задумываться над пустяками, разными исходами одной и той же ситуации, пытаться выцепить во всем смысл и значение. Количество тех действий, которые он совершал исходя лишь из эмоций, вовсе не задумываясь над причиной и следствием, уменьшилось. Парень решил для себя две вещи. Этой спонтанности станет больше, а Алиса просто Алиса, которой всегда была и будет. - Ты знаешь эту песню? — поинтересовалась девушка, замечая, что ее собеседник как-то странно притих. Алфеев в ответ лишь прикрыл глаза, делая вид, что не слышит ни ее, ни мелодии, что, конечно, было неправдой. Девушка же на такое отношение лишь фыркнула, после принимаясь тихо напевать песню, так же прикрывая глаза. На улице успело порядком стемнеть, и теперь сквозь окно падали косые лунные лучи, освещая пространство комнаты. В приоткрытое окно задувал ветер, создавая привычный обволакивающий холод. От этого ощущения захотелось покурить. В какой-то момент в светловолосой голове даже пролетел порядок привычных действий. Подняться с кровати, сесть на подоконник, щёлкнуть зажигалкой, а потом ещё долго рассматривать ее корпус, дожидаясь того момента, как сигарета дойдет до фильтра и можно будет избавиться от бычка. Рядом, поддавшись подобному порядку действий, окажется Артем. От чего-то с этим рыжеволосым хотелось поделиться одной из никотиновых палочек, слушать то, что рассказывает он и рассказывать что-то самому. Вадим повернул голову в бок, открывая глаза. Ни полюбившегося подоконника, ни кровати напротив, ни кудрявой макушки на ней не было. Взгляд его обратился к Алисе. В мягком свете луны эта девушка несла собой какое-то невероятное осязаемое спокойствие, которое приглушало это желание затянуться. С мелких движений ее губ слетал напев. Юноша четко различал в какие моменты она ускользала от мелодии, начиная фальшивить, но после он стал замечать лишь то, что она чувствует. В какой-то момент Михеева почувствовала и его взгляд, поворачиваясь, чтобы посмотреть в ответ. Яблочки ее щек выступили чуть ярче. - А помнишь, как мы от собак убегали? — девушка увела глаза на потолок, возвращая голову в прямое положение. - Не мы, а ты, — усмехнулся Вадим. - Да... Знаешь, тогда я действительно думала, что если бы не ты, то я бы не выжила. Слова прозвучали как-то невероятно искренне и тепло. Мелодия на фоне словно притихла, а может это просто он сам неосознанно придвинулся ближе, чтобы лучше слышать девушку? - Думаю, что эти собаки максимум смогли бы покусать, но не больше. - Все равно спасибо, — Алиса повернула голову, продолжая мягко улыбаться. Один из медных локонов скользнул ей на лицо, загораживая ореховую радужку. Алфеев, поддавшись мягкости момента, потянулся убрать его, орудуя пальцами в волосах девушки. Расстояния между ними стало ещё меньше. В одно мгновение Алиса сократила его окончательно, оставляя мелкий поцелуй, но тут же отстраняясь, словно испугавшись собственного порыва. Вадим удивленно сверкнул глазами, после подаваясь вперед, более уверенным движением накрывая девичьи губы. Его ладонь по-прежнему оставалась у нее на щеке, очерчивая край лица, убирая прядки за ухо. Момент растянулся какой-то невероятной нежностью. Но что-то в этой нежности было не так. В чем же дело? На губах Алисы не было трещинок или какого-то блеска с противным вкусом, который неприятно оседает на собственных губах и который мог отталкивать своим существованием. Они не были пьяны, но его словно подташнивало. Почему? Все прервалось негромкой вибрацией телефона. Вадиму пришлось отпрянуть, протягивая руку к тумбочке, где разместилось устройство. На экране высветилось короткое "Артем". Парень обернулся на Михееву, которая теперь тоже поднялась в сидячее положение, а после приложил телефон к уху. - Чего на сообщения не отвечаешь? — раздался голос Рудского. Вадим взглянул на телефон, проводя по экрану вниз, обнаруживая около десятка сообщений от соседа. - Прости, не видел. - Вот так всегда. Оставил меня одного в комнате, так еще и игнорирует, — запричитал юноша, но после быстро переключился. — Что делаешь? - Лежу, музыку слушаю. - Один что ли? - С подругой, — Вадим кинул короткий взгляд на девушку и поднялся с кровати, после направляясь за дверь. — Ты сам чем занимаешься? - Мая жду. С первого этажа доносились голоса, которые особой трезвостью и тишиной не отличались. Мария громко смеялась, не стесняясь порывов собственных эмоций. В этом ее поддерживала тетя Лена, смех которой пусть и не был столь высоким и изящным, но за то звучал как-то более искренне. Парень закрыл за собой дверь, отправляясь в пустую ванную комнату и закрываясь там. - А где он? Уже ведь отбой был, или вы решили опять рискнуть. - Да не, он в душе просто, — отмахнулся Рудской, на мгновение замолкая. Было слышно, как он тоже совершает какие-то перемещения. — А что за подруга то? - Я тебе расскажу, как вернусь, ладно? - Отлично. Уже жду завтрашнего вечера, чтобы мы вместе приземлились на подоконник, достали по сигаретке…- мечтательно принялся описывать рыжеволосый, вынуждая Вадима задуматься о том, что он тоже этого хочет. Он пробыл в ванной еще какое-то количество времени, удивляясь тому, что никто не пытался его выгнать оттуда и не спрашивал: «Чем ты там занимаешься?» Когда он вернулся в комнату, то Алисы уже не было. Видимо она ушла к себе и легла спать. Пожалуй, и ему стоило последовать ее примеру. *** Вадим проснулся не от будильника или кошмара впервые за долгое время. Он повернул голову, по привычке ожидая увидеть рыжую макушку, торчащую из-под одеяла на соседней кровати. Но Артёма там не было. И он сам был не в интернате. Потянувшись, юноша взял телефон с тумбочки. Он зашел в соцсети, оставляя сообщение для Рудского «Доброе утро», догадываясь, что если не сделает этого, то его будут отчитывать куда дольше, чем во время вчерашнего звонка. Вместе с этим он решил прочитать и остальные сообщения от друга, где говорилось о том, что Май будет ночевать у них и что им нужны сигареты. Пожалуй, сейчас было поздно отвечать на них. Внизу уже собралась часть взрослых. На столе трудами, по большей части бабушки и Елены, образовывался завтрак. После Вадима в комнату зашла и мама, придерживая одной рукой халат, а другой потирая глаза. Видимо, она только что проснулась. - Ванная свободна? — поинтересовалась она, оглядывая сонными глазами присутствующих. - Наверное, — ответил ей сын. Мария подошла к юноше со спины, обнимая его у основания шеи и чуть повисая. - Где отец? — поинтересовался тот, словно и не замечая действий женщины. - Не знаю. Не уверена, что он приходил спать в комнату. - Мария, — рядом возникла бабушка, — иди в ванную, пока та свободна, а потом за стол. Все готово. Ждем только тебя и Вячеслава. Женщина покачала в ответ головой, но все-таки отклеилась от Вадима, покидая за этим комнату. Юноша, чтобы не стоять в проходе, направился за стол. Там уже сидели обе Михеевы. - Мам, ее программа превосходила по количеству и сложности элементов, — объяснялась Алиса. — Я выполнила свою программу отлично. - Тогда почему у тебя второе место? Девушка стыдливо притихла. Вадим направил взгляд на старшую Михееву, которая в это время отвлеклась на сообщение в телефоне. За столом возобновилось молчание, которое разрушилось лишь с приходом Алфеевой. - Вы чего такие притихшие? — улыбнулась женщина, занимая свободное место рядом с подругой. - Ничего, — коротко покачала головой та в ответ, а потом повернулась на дочь. — Алиса, у тебя сегодня дополнительная тренировка. - Хорошо. - Ох, — восхищенно вздохнула Мария, не замечая тех эмоций, которые обладали в голосе что одной, что второй Михеевой. — Сколько ты уже занимаешься художественной гимнастикой, Алисочка? - С четырех лет, — ответила вместо девушки тетя Лена. - Это так чудесно, когда у ребенка есть увлечения. Вот Вадимчик начал ходить в музыкальный кружок в интернате, представляешь? - Музыкальный кружок? — вступила в разговор вошедшая бабушка. — Поешь или играешь? - Скорее первое, — пожал плечами парень, откидываясь на спинку стула, складывая руки на груди. - Вокалист, — просияла Мария, упираясь локтем в стол, а на ладонь приземляя край лица. — А нам споешь? - Нет, — коротко отрезал парень, поднимаясь со своего места и уходя на кухню, не забыв поблагодарить бабушку за завтрак. Все оставшееся время юноша провел наверху. Алиса после вечера была какой-то молчаливой. Наверное, обиделась на то, что он ушел говорить по телефону. Поэтому Вадим на несколько часов остался наедине с собой, не считая тех пятнадцати минут, когда к нему заходила бабушка, чтобы задать несколько вопросов про музыкальный кружок. Она удивительно точно умела подбирать слова и тон, делая свои расспросы ненавязчивыми и не раздражающими. Юноша коротко рассказал ей об устройстве кружка, занятиях, о преподавателе, даже упомянул надвигающийся фестиваль и Зарецкого. - Судя по твоим рассказам, он весьма хороший молодой человек, — улыбнулась в ответ женщина. — Как так получилось, что именно он помогает тебе с сольфеджио? Ты же говорил, что в кружке есть и твой одноклассник. - Так вышло, — пожал плечами Вадим. — Кстати... Из кармана одежды юноша извлек небольшой пакетик с ирисками. - У меня не было времени найти хороший подарок, — добавил он, отдавая сладости бабушке. - Мои любимые, — улыбнулась та. — Это хороший подарок, Вадим. Женщина потянулась к внуку, заключая его в объятья и чуть покачивая. Время подошло к полудню. К тому времени все уже собрали немногочисленные вещи и были готовы к выселению. Елене и Алисе вызвали такси, так как в одну машину все бы не поместились. На прощание Вадим коротко обнял обеих, в то время, как мама начала говорить что-то о том, что они скоро обязательно увидятся. Отец с бабушкой уехали чуть раньше остальных. Вячеслав даже не дал им нормально попрощаться, твердя о том, что у него срочное дело и тещу он берет лишь потому, что им невероятно по пути. Последними, сдав ключи и оставив какие-то подписи, в машину загрузились Алфеева с сыном. Первые пятнадцать минут звучали как провальная попытка завязать диалог, но после Мария отстала от юноши, и тот, воткнув наушники, направил взгляд в окно. Ему нравились поездки, да и впринципе езда. Быстрая, когда внутри все подскакивает и подрагивает, но вместо того, чтобы цепляться за ручку и переднее сиденье, хочется лишь задрать руки вверх, желательно в люк. Медленная, когда неровности дороги не чувствуются и все, что происходит вокруг, можно хорошо рассмотреть через окно. Утренняя, когда город только начинает свой день, медленно просыпаясь, открывая магазины и школы. Ночная, когда все люди давно в кроватях, и лишь те, кто могут и хотят, катят без места и времени под развешенными городскими огнями. Когда Вадим сдаст на права и получит машину, то он посвятит одну из ночей этому занятию. Он выедет за пределы города, попадая в один из темных тоннелей и направится в неизвестность. Где-то ближе к утру он остановится на заправке, купит на ней капучино и хот-дог, немного задерживаясь и обочины, чтобы перекусить, а после поедет дальше. Конечно, прямиком в интернат у них поехать не получилось. Мария убедила сына в том, что им срочно нужно посетить несколько магазинов, чтобы купить ему, ну и за компанию ей, новую одежду. Всё-таки пару дней и зима. До учебного заведения, по итогу, они добрались лишь к вечеру. Вадим закинул пакеты в рюкзак, перегнулся к передним сиденьям, чтобы поцеловать маму в щеку и еще раз поздравить с праздником, а после выбрался из машины, аккуратно закрывая дверь и направляясь к главному зданию. Ещё подъезжая к интернету, он думал о том, что первым делом отправиться покурить, но сейчас он был настолько измотан, что отправился сразу в комнату. Всё-таки покурить можно и там. Артем встретил его радостной улыбкой и крепкими объятьями, словно они не виделись несколько недель, а ведь прошла всего одна ночь. Хотя, стоит признать, что и светловолосый был рад видеть соседа. - Ну, как съездил? — Рудской присел на кровать друга, дожидаясь пока тот оставит вещи, разденется и сядет рядом. - Семейное, — вздохнул парень, проходясь пальцами в светлых волосах. — Почему у тебя кровать все ещё не заправлена? - Приехала мамочка, — надулся в ответ на замечание Артем. — Нам с Маем было лень заправлять с утра. Ну и в последствии тоже. - Почему тогда моя кровать заправлена? - Мы ее и не трогали. Вадим нахмурил брови, направляя взгляд на собеседника, но ничего говорить не стал, понимая, что может словить подушкой по голове. - Да ладно тебе, — отмахнулся рыжеволосый в свою очередь. — Что у тебя там за "подруга"? — кавычки он показал пальцами. - Да мы с ней с рождения знакомы, — Алфеев опустился на кровать. — У нас мамы дружили и дружат, вот и нам вслед за ними приходится. - Звучит так, как будто это вынужденная мера. - Да нет, — он переместился в лежачее положение. - Какая она? — Артем прилёг рядом Этот вопрос всегда был странным для Алфеева. Что он должен был отвечать на подобное? У Алисы было две руки, две ноги. Она умела говорить, видеть и вроде как неплохо владела художественной гимнастикой. Они были знакомы ещё до того, как родились и вариантов у них особо не было. Но тем не менее, ничего плохого он в девушке не видел. - Нормальная. - Мне уже жалко эту девушку, — закатил глаза Рудской, на что получил вопросительный взгляд светловолосого. — Мне было бы неприятно, если бы я был знаком с человеком такое количество времени, а меня описывали словом "Нормальный". Чтобы не продолжать беседу, Вадим поднялся с кровати. Он притянул к себе рюкзак, принимаясь разбирать его, в том числе располагая в шкафу новые вещи. - Как ее зовут хоть? - Алиса. К вечеру, когда Алфеев закончил с вещами и выполнил все домашние задания, он вернулся к телефону, вновь включая музыку. Его плейлист был наполнен самыми разными композициями, а с недавнего времени в их числе поселились и произведения классики, которые в той или иной степени ассоциировались с обучением в интернате, а так же Зарецким. Вадим вспомнил, как тот провожал его. Куда он направился после того, как скрылся за входной дверью? Как он провел свои выходные? Может он тоже ездил к родителям, или, наоборот, они приезжали к нему сюда? Рядом с этими вопросами разместилось желание увидеть Яна, давая тому возможность ответить на них, а заодно договориться о репетиции. Время было уж позднее. В коридорах почти не осталось людей. Свет в некоторых участках был затушен. Сначала Алфеев спустился в актовый зал, подозревая, что старший может быть там и как обычно повторять программу, однако его там не оказалось. Пришлось возвращаться обратно. На лестнице Вадим столкнулся с каким-то парнем, который показался ему знакомым. Он был из старших классов и, кажется, общался с Зарецким. - Привет. - Знакомы? - Вадим, — выгнул бровь Алфеев. Конечно, они не были знакомы поимённо, но всё-таки так или иначе они видели друг-другу в коридорах. - Святослав, — протянул ему руку старшеклассник. — Ты новенький? Заблудился? - Приятно познакомиться, — кивнул светловолосый, пожимая руку в ответ. — Да, новенький, но не заблудился. Ты не видел Яна? - Зачем он тебе? - Нужно кое-что спросить. Это насчёт музыкального кружка. - В актовом смотрел? - Да, — кивнул Алфеев. — Его там нет. - Значит в классе фортепиано, — ответил старший, улавливая изменившийся взгляд, решая пояснить. — Восьмой кабинет. - Спасибо. Вадим развернулся на лестнице и поспешил обратно вниз. Как он сам не догадался посмотреть в остальных кабинетах и местах, где есть фортепиано? Юноша внимательно следил за сменяющимися цифрами на дверях, доходя до нужной восьмёрки. Вот только никаких признаков жизни от нее не исходило. За дверью было также тихо, как и за остальными пустующими кабинетами. Алфеев даже успел задуматься над тем, есть ли там кто-то вообще, но всё-таки потянул за ручку. Дверь оказалась открытой. В сумраке класса, который оставался сумраком, лишь благодаря свету, который проникал через окно, прослеживались силуэты. Спиной к Вадиму стояла девушка. Он успел рассмотреть лишь ее длинные русые волосы и одежду, в которой она была: голубые джинсы и шоколадного цвета свитер, явно не ее размера. Поверх волос расположились руки. Одна в районе лопаток, вторая же укрывала девичью голову. Рядом с ней стоял Зарецкий, и именно его руки так заботливо прижимали незнакомку к себе. Вадим попятился назад, нервно сглатывая, делая это слишком шумно для тихого помещения. Было слышно, как девушка всхлипнула, а Ян, уложив свою голову ей на макушку зашептал: "Все будет хорошо". Алфеев сделал ещё шаг назад, отпуская дверь, из-за чего та полетела обратно, закрываясь с громким хлопком. Кажется, что теперь его заметили. Дверь открылась повторно, но теперь изнутри, но парень уже не обращал на это внимание. Он с силой сжал кулаки, убегая обратно, намереваясь скрыться за ближайшим поворотом, надеясь, что за ним никто не последует. Внутри осело ощущение какой-то "неправильности". Но что во всём этом было неправильно? То, что он подглядывал за тем, как Ян обнимался с какой-то девушкой, или то, что старший в принципе делал это? "Все будет хорошо" прозвучало в голове этим мягким шепотом. "Это неправильно. Неправильно, что он говорит это ей, хотя раньше говорил об этом мне. Неправильно, что я увидел это, хотя если бы я не видел этого, то не значит, что такого не было. Но лучше бы я не видел. Было бы не так больно. Почему? Это тоже неправильно. Неправильно, что я чувствую это. Зачем? Зачем я чувствую?". Вадим с силой сомкнул губы, боясь, что один из этих вопросов вырвется наружу. На связках повисла тяжесть сдерживаемого крика. А кричать действительно хотелось, с невероятной силой. Когда он влетел в пустую комнату, то взгляд его уже заволокло пеленой, из-за которой изображение исказилось, становясь мутным. Юноша шумно выдохнул через нос, чувствуя, как заходится сердце и что дыхание становится все чаще и громче. - Блять, — через сжатые зубы процедил Вадим, направляя взгляд на стену, на которой висело зеркало. — Блять, — повторил он, на этот раз направляя сжатый кулак в стену, ударяя правее зеркала. По костяшкам дрожью пробежалась боль. Но этой боли было недостаточно, чтобы перекрыть то, что творилось внутри. Сверкающий взгляд голубых глаз устремился на собственное отражение. — Какой же ты жалкий. Его губы изогнулись, выводя на ужасную гримасу все лицо. Светлые волосы растрепались, падая на лоб. Парень опёрся уцелевшей рукой на стену, вторую вновь направляя туда же ударом, на этот раз позволяя себе сорваться на крик. - Жалкий, — повторил он, не сводя глаз с собственного отражения, нанося несколько поочередных ударов. Дверь открылась. В комнату вошел Рудской вместе с Авдеевым. - Ты чего тут буянишь? — усмехнулся кто-то из парней, в тот же момент получая пылающий от эмоций взгляд намокших глаз. - Вадим, — уже тише обратился к соседу Артем. — Что случилось? Что с твоей рукой? - Ты... — начал Вадим, вновь занося руку. Май подался вперёд, словно готовый к тому, что следующий удар светловолосого будет направлен на них, но тот в очередной раз ударил в стену. - Ненавижу. Осколки зеркала полетели вниз, разлетаясь по полу, превращаясь в более мелкие куски. Их перезвон долетел до черепной коробки, расползаясь по сознанию холодными колкими брызгами. Вадим опустил глаза на повисшую руку, замечая, как по костяшкам разбегаются багровые бусины, устремляясь на пол. Лицо юноши обмякло, а вместе с ним обмякло и все тело, позволяя вступить физической боли в полную силу. Алфеев направился к кровати, оседая на нее. Израненная конечность слегка дрожала. По щекам потекли слезы. "Ненавижу" повторилось в голове каким-то чужим голосом. - Вадим, — повторил Артем, желая направиться к другу, но рука Авдеева, оказавшаяся у него на плече, остановила этот порыв. — Что случилось? - Я устал, — покачал головой парень, приземляя лицо в ладони. — Хочу спать. Словно в подтверждение своих слов, он переместился в горизонтальное положение, отворачиваясь лицом к стене. Дверь закрылась. За ней послышались разговоры парней, но Вадим старался не слушать то, что происходит там. Он сфокусировал глаза на собственной руке, которая почти полностью была перепачкана в крови и оставляла красные пятна теперь и на постельном белье. Его мелко затрясло. Изнутри словно прорывался смех. "Как можно быть таким жалким?" Этот вопрос перекрыл все остальные. Те, что сейчас шумным выпущенным роем вились в сознании, оставляя укусы где-то внутри. Вадим обречённо уронил голову на подушку, закрывая глаза, надеясь, что просто уснет, а когда проснётся, то весь этот день окажется сплошным сном, очередным кошмаром его подсознания. Но это был не сон. Уснуть у него так и не получилось. Он слышал, как Рудской вернулся в комнату, что-то шепотом доказывая Маю и судя по голосам ещё кому-то. Он слышал, как лишние люди вышли из комнаты, давая какие-то наказания напоследок. Он слышал, как сосед долго водил карандашом по бумаге, иногда что-то стирая ластиком. Слышал, как щелкнул выключатель настольной лампы и как Артем пожелал ему спокойной ночи, а так же выразил свое беспокойство, будто зная, что парень не спит. Звуки становились все тише и все длиннее. Время словно затерялось в их череде, становясь чем-то ненужным, а может и вовсе несуществующим. Сначала шорох одеяла, свидетельствующий о том, что Артем тоже никак не может уснуть, и какие-то отдаленные голоса, которые шли не из их комнаты и может даже не с их этажа. Позже порывы ночного ветра, что с завыванием пытался забрался через щели под окном, звуки изредка проезжающих мимо машин, вместе с которыми по потолку пробегалась полоса света. Она появлялась и исчезала, погружая комнату в полумрак. Он тоже продлился лишь до того момента, пока на улице не погасли фонари. Голова с висков наливалась странной тянущей болью. Зато все мысли и вопросы куда-то испарились. Вадим перевернулся на спину, направляя пустой взгляд в потолок. На столе коротким свечением маякнул телефон, кто-то видимо прислал сообщение. Что такого могло понадобиться от него сейчас? А может это было просто предупреждение от МЧС или какой-то другой службы? Рука по-прежнему тянула болью, но зато перестала дрожать и пульсировать. Кровотечение остановилось, оседая корочкой на костяшках. Парень пробежался по ним пальцами, чувствуя, как под подушечками растягивается приятное болевое ощущение. Эта боль определенно была лучше. *** Будильник был успешно проигнорирован. Вслед за ним проигнорирован был и Артем с его попытками поговорить и поднять юношу с кровати. Все слова, исходящие от рыжеволосого проходили через пелену, не доходя до сознания, теряя по дороге весь смысл. Дверь хлопнула, а парень вновь погрузился в сон. Все было какими-то странными отрывками. Грязь под ногами, хлопающие в ней кеды и дождь, бесконечным потоком срывающийся с неба. Он словно уходил под землю, утопая в этом мокром месиве, начиная вместе с этим понимать, что самостоятельно выбраться просто не сможет. Вадим тянул руку вверх, обращаясь за помощью, но получал лишь плевки в ладонь и непотушенные сигаретные бычки. Но даже они были не настолько болезненными, как голоса, которые окружали его. Хриплые, надрывистые, прокуренные и пьяные, звонкие, женские, мужские, уже повидавшие много и совсем юные. Каждый из них расходился смехом в его сторону. Алфеев открыл глаза, поднимаясь в сидячее положение. Артем обеспокоенно обернулся на него, тут же отвлекаясь от учебника и тетради. - Я сказал Ольге Владимировне, что ты плохо себя чувствуешь, — предупредил юноша. — Но завтра тебе нужно будет показаться на занятиях, иначе потребуют справку о болезни. Вадим медленно кивнул, после поднимаясь окончательно, направляясь в ванную комнату. Хотелось смыть с себя засохшую кровь и грязь, которая липким ощущением осталась на теле после сна. *** Он остановился перед дверями, которые в очередной раз стали для него каким-то непосильным грузом. Рука теперь была перекрыта бинтами и никак не поднималась на ручку. Сзади раздался звук каблуков. Вадим обернулся, замечая Ольгу Владимировну, которая судя по всему направлялась к нему. Он замер на месте, понимая, что деваться ему всё равно некуда. - Здравствуйте, — поздоровался парень, опуская взгляд в пол, находя тот неимоверно интересным в сложившейся ситуации. - Вадим, — учительница чуть вздохнула, останавливаясь перед ним. — Я как раз шла к Сергею Михайловичу. Он говорил, что тебя не было на занятиях ни вчера, ни во вторник. - Да, — кивнул тот. — Плохо себя чувствовал. - Может быть ты всё-таки сходишь в медпункт? Медсестра как раз на месте, но там пока что Саша, — она пробежалась глазами по ученику. — Что у тебя с рукой? - На выходных отдыхали с родителями. Поскользнулся и упал. - Очнулся, гипс, — продолжила за него женщина, покачивая головой. — Так, приходи в порядок, а то тут и окончание полугодия близится, и у вас какой-то фестиваль. - Да. Все нормально. Спасибо, — как-то странно и запоздало добавил парень. - Ладно, — согласилась Ольга Владимировна. — Тебе стоит поспешить. Фауст не любит, когда опаздывают. Алфеев уже немного опаздывал, поэтому, решая последовать совету учительницы, быстро открыл дверь и зашёл в актовый зал. - Кто нас посетил! — воскликнул Сергей Михайлович, поворачиваясь на парня. — Видимо, сегодня и правда снег пойдет. - Я болел. - У нас две недели до фестиваля, — напомнил учитель. — Каждое занятие на вес золота, а вы мне устроили. Не хочу, не пойду, — он прервался, понимая, что лишь ещё больше тратит время. — На следующем занятии отрабатываем общий номер. Ян, Максим на сцену. Вадим направился к задним рядам, где вновь разместились девушки. Он с трудом поднял голову, находя в себе силы посмотреть на Зарецкого. Тот с привычным выражением лица разместился за инструментом, быстро пробегаясь по вступлению, после начиная основательно играть. - Ты его сейчас как будто убьешь, — прошептала Мила, придвигаясь ближе. Девушка рядом с ней закивала в знак согласия. Вадим не ответил. За последнее время он продвинулся в этом умении игнорировать окружающих и их слова. Он прикрыл глаза, создавая для себя темноту. Жалко, что закрывать уши, сворачивая их в какую-нибудь трубочку, он не научился. Сейчас ему очень бы пригодилось подобное умение. Девушки не сводили с него взгляда. - Я так похож на убийцу? — усмехнулся он, открывая глаза, направляя взгляд на них. - Только тетради не хватает, — подтвердила Ева. - Какой тетради? - Похоже, он не смотрел, — вздохнула Мила, принимаясь поправлять заколки. - Что случилось? — перевела тему красноволосая. - Ничего не случилось, — отрицательно качнул головой юноша, отлипая от спинки, опираясь подбородком о переднее сиденье. Перед глазами вновь был Зарецкий. — У него кто-то есть? - этот вопрос больше походил на утверждение. - Не думаю, — пожала плечами брюнетка. — Никто ничего не знает о личной жизни Яна. Видимо, ее нет. - Просто не нашёл того самого, — добавила ее подруга. - Почему «того самого»? — повернул голову парень. - Человек- он мой. Мужской род, — объяснила Ева, после направляя глаза на сцену. За Минаевым и Яном последовало выступление Кирилла и Евы. Юноша вышел на сцену первым, садясь за инструмент, принимаясь внимательно смотреть на клавиши. - Удачи! — крикнула подруге Мила, отправляя воздушный поцелуйчик. - Спасибо, — ответила тем же девушка. Серебряников поднял голову, чуть кивая Еве, после начиная играть. Мелодия эхом разлеталась по залу, растворяясь подобно легкой дымке. Она каким-то незримым образом успокаивала Алфеева. Мысли постепенно приходили в порядок, хотя о них и напоминала боль в костяшках забинтованной руки. Сейчас он старался чувствовать лишь то, что пыталась донести до него своим пением красноволосая, игнорируя все остальное, происходящее вокруг. Это ощущение хотелось растянуть, проведя в этом молчаливом слушание несколько часов. Сергей Михайлович прервал игру, делая какое-то замечание. Выступающие вновь начали на этот раз со второго куплета, но не успели дойти до припева, как их прервали. Вскоре занятие подошло к концу. Алфеев поспешил выйти из зала, чтобы на него с очередной тирадой не пустился преподаватель. У самых дверей на его плечо легла рука. - Хей, как ты? — весёлым будничным тоном окликнул его Зарецкий. Вадим обернулся, но ничего не ответил, вновь впадая в молчание. Может если пианист не услышит ответ, то отпустит руку, позволяя ему уйти? Но ладонь по-прежнему лежала на плече. - Что случилось? — тон старшего сменился. Мимо них прошло несколько человек, покидая актовый зал, но парни даже не шелохнулись. - Вадим, — предпринял Ян очередную попытку. — Что с твоей рукой? Свободная ладонь потянулась к перебинтованной конечности. - Тебя это не касается, — резко ответил Алфеев, делая шаг назад. Глаза пианиста внимательно скользнули по лицу собеседника, который явно не был настроен на разговор. Лицо его перекосилось, теряя свое обыденное выражение, проявляясь эмоциями в изгибе бровей и узких губ, отражаясь в серой радужке. - Мы можем поговорить? — голос его спустился на вкрадчивый шепот. Вадим нервно вздохнул, сглатывая ком из несказанных слов, подавляя вслед за ними желание. Желание просто податься вперёд, обнимая Зарецкого, наполняя его руки собственным телом, словно стремясь показать, что он лучше той девушки, что объятья с ним гораздо приятнее и нужнее. Но нужны эти объятья были лишь ему. - Нам не о чем говорить, — отрезал Алфеев, разворачиваясь и быстро покидая актовый зал. *** Он вновь стал заложником собственной комнаты, которую покидал лишь для того, чтобы сходить на занятия. Существование столовой парень успешно игнорировал, и если бы не Артем, то игнорировал бы и существование еды. - Я чуть эту кашу на себя не пролил, — жаловался рыжеволосый. Он притащил на подносе тарелку с овсянкой и чай, а ещё какое-то пирожное, на котором горой разместился заварной крем. - Что это? — тыкнул на последнее Алфеев. - Не знаю, но должно быть вкусно, — пожал плечами сосед. — Не захочешь, то я съем, - он поднял глаза на собеседника, а после направился к столу, чуть тише добавляя: — Я думал, что тебе понравится. Вадим тоже переместился в сидячее положение, принимаясь за еду. На самом деле пирожное было вкусным, хотя к концу стало слишком приторным. - Спасибо. - Пожалуйста. Надеюсь, что на следующей неделе ты сам начнёшь ходить в столовую, —усмехнулся парень, но после как-то посерьезнел. — Может уже расскажешь что случилось? Светловолосый поджал губы, после раскрывая их, но лишь для того, чтобы сделать глоток чая. Он не знал как объяснить Артёму свое состояние. Он не мог объяснить его даже себе. Ну и что, что он увидел, как Ян обнимается с какой-то девушкой? Ну и что, что он говорил ей свое фирменное "Все будет хорошо", которому хотелось верить? Череду мыслей и внимательный взгляд карих глаз прервал стук в дверь. - Входите, — крикнул Артём. Вадим внутренне поблагодарил пришедшего, думая, что это снова пришёл Май, ну или кто-то из одноклассников. Дверь отворилась, но на пороге оказался вовсе не Авдеев. Перед ним возвышалась фигура Зарецкого. От вида пианиста внутри что-то сжалось, а после рухнуло вниз, напоминая о той сцене в полумраке комнаты. - Мы можем поговорить? — напрямую начал Ян. - Так, — рыжеволосый резко встал с своего места. — Я пойду. Мне нужно закончить натюрморт. - Ты его сдал три дня назад, — опровергнул слова соседа Вадим. - Это уже новый, — отмахнулся юноша и выбежал за дверь, закрывая ее за собой. - Ты тоже уходи. Эти слова уже были адресованы Зарецкому, но тот не спешил их слушать. Он прошел к парню, застывая напротив, направляя на него внимательный взгляд. На руке светловолосого по-прежнему были бинты, уже новые и пока что более менее чистые. В пятницу Ольга Владимировна заставила его сходить в медпункт, чтобы ему правильно забинтовали руку. Волосы были в даже большем беспорядке, чем обычно. Под глазами пролегли отчётливые синяки, а лицо словно стало более вытянутым и каким-то посеревшим. - Я не уйду, пока мы не поговорим. - О чем нам разговаривать? — пусто спросил парень, стараясь не давать спуска эмоциям. - О том, что ты странно себя ведёшь? О том, что ты пропускаешь репетиции не только со мной, но и общие? О том, что в последнее время ты выглядишь, как жертва некроманта, которая не хотела, чтобы ее воскрешали? Вадим продолжал молчать, просто не находя слов. Он поднялся с кровати, отходя к подоконнику. Может, если он начнет курить, то Зарецкий отстанет от него? Нет, ему определенно не хотелось, чтобы все заканчивалось подобным образом. - Что случилось? — Ян поднял глаза на юношу, отслеживая его перемещения. — Ты не хочешь меня видеть? — голос его поник, окончательно затихая. - Это не так, — подал юноша голос, который от затянувшегося молчания и остатков проглоченного кома, теперь чуть хрипел. - Почему тогда ты не хочешь со мной говорить? Старший вновь направился к нему, занимая место напротив. Вадим растерялся, не зная, что говорить. Почему он действительно ведёт себя подобным образом? Ян ведь ничего плохого ему не сделал, даже наоборот, но почему-то увиденная в полумраке комнаты сцена до сих пор давила, вызывая множество эмоций, которые смешались в единую кучу. - Какой мне смысл с тобой разговаривать? — тон его стал громче. - Чтобы мы смогли разобраться в ситуации и прийти к какому-то решению, — Зарецкий явно не ожидал порыва эмоций младшего, но сам ему старался не поддаваться. - В чем смысл этого решения? - В том, что оно поможет разобраться в наших взаимоотношениях, — парень всплеснул руками, — Я не привык к тому, чтобы люди просто молча расходились, потому что не смогли найти слова и разрешить какую-то проблему или конфликт. У меня не так много друзей. Я не хочу терять тебя. - Я тоже, — голубые глаза стрельнули в собеседника. - Тогда сделай что-нибудь. Вадим увидел, как странно блеснули глаза пианиста, как тот поджал губы, резко выдыхая воздух через нос, как он коротко дёрнул головой, словно теряя надежду и намереваясь уйти. Все в юноше всколыхнулось, поднимаясь комом к горлу, застывая там в попытке собрать слова. "Сделай что-нибудь" — прозвучало эхом в голове. Он сделал. Сделал шаг, вытягиваясь вперёд, в мгновение захватывая ладонями лицо юноши, оставляя мягкое касание на его губах, сразу же отстраняясь обратно. - Вот, — коротко подытожил Алфеев свое действие, изучая глазами реакцию собеседника, пробегаясь языком по собственным губам. Ян поднял на парня взгляд, вновь поджимая губы, словно проверяя не показалось ли ему то, что только что произошло. Вадим наблюдал за ним, ожидая хоть каких-то ответных слов, но их не последовало. Старший развернулся, быстрыми шагами покидая комнату, напоследок оставляя хлопок дверью.