язва

Хлопок вышел слишком оглушительным. Словно хлопнула вовсе не дверь, а где-то в лабиринтах его головы прозвучал выстрел. Кого он только что убил? Кто бы это ни был, он почувствовал скорбь. На щеках в ее подтверждение тонкой струйкой разлилась соленая вода, стекая ниже на губы, пощипывая мелкие ранки на них. Вадим безотрывно глядел на дверь пустеющими глазами, надеясь, что Зарецкий вернётся. Но тот не появлялся. Минуту, две, три. Время теряло счёт, превращаясь в тягучее месиво, утягивая в себя Вадима. Он моргнул. Слеза упала на пол. "Что я натворил?" Он качнул головой, занавешивая отросшими светлыми прядями обзор на дверь. - Что я натворил? — тихо, будто боясь признать самому себе свою ошибку. Слова делали ее какой-то осязаемой. И на ощупь она была неприятной. Юноша с силой зажмурил глаза, пытаясь избавиться от картинки, но воображение все также отчётливо рисовало глубину туманных глаз, что замерли в странном ожидании. Пальцы запутались в пряди, сжимая их у самых корней. Вадим безвольно сполз вниз, прикладываясь спиной к стене, прижимая ноги ближе к телу, чтобы уместиться в небольшом пространстве. Он вновь совершил ошибку. Ошибку, которая приведет его к одиночеству, которая запустит тот же круг действий, что и минувшей осенью. Алфеев закачал головой, отрицая собственный поступок, словно это могло помочь вернуть все назад и избежать произошедшее. Ему не стоило приближаться к Зарецкому, тем более на столько близко, что их губы могли соприкоснуться. - Как поговорили? — в комнату вернулся Артем. — Никогда не видел Яна таким... Что ты ему сказал? Вадим? Вот только Вадима видно не было. Он сжался в ком возле подоконника, прикрываясь спинкой кровати, пытаясь спрятаться от всего происходящего и, в первую очередь, от себя самого. - Вадим, ты чего? — его взгляд скользнул по юноше. Рудской медленно подошёл к другу, аккуратно опускаясь перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним. Руки, на которых были следы краски, скользнули к парню, проходя по костяшкам, покрытым ссадинами, что сейчас с силой вцепились в волосы. Алфеев на такое сразу вскинул голову, вынуждая этим действием и пронизывающим взглядом покрасневших глаз прекратить действие. - Ну ты чего? — все также тихо спросил Артем. — Что вы... - Заткнись, — грубо прервал его юноша, не желая сейчас отвечать на какие-либо вопросы и в принципе разговаривать. — Просто заткнись. - Вадь... - Не смей меня так называть, — в голосе мелькнули нотки ненависти и злобы, словно рыжеволосый сказал что-то невероятно обидное и теперь рискует получить по лицу. - Вадим, поговори со мной, — почти взмолился юноша, пытаясь достучаться до соседа. — Я же вижу, что тебе плохо. - Я не хочу говорить, — Алфеев медленно начал подниматься с пола. - Я пытаюсь помочь! — запротестовал художник, хватая парня за рукав. - А мне нужна твоя помощь? — взгляд его теперь был направлен сверху вниз. — Знаешь что? Иди нахуй. Да, — он тряхнул рукой, сбрасывая с нее цепкие пальцы одноклассника, — пошел ты нахуй, да пошел он нахуй, да пошли вы все нахуй! Слова громким потоком сорвались с его губ, оставляя после себя подобие эха во вновь воцарившейся тишине. Он ещё раз истерично усмехнулся, цепляя куртку. - Знаешь, — начал Рудской, медленно поднимаясь. Глаза его с неким вызовом устремились на уходящего, — если ты не можешь разобраться со своими чувствами, это не значит, что чувства других людей, тех, кому ты по-настоящему дорог, тоже должны ставиться под сомнение. Дверь хлопнула, рассеиваясь эхом на весь этаж. *** Декабрь ворвался в город обыденной сыростью. Солнечный свет едва пробивался сквозь завесу облаков, которые полностью заполонили собой небосвод. Все вокруг было каким-то серым. Но не приятно обволакивающим серым, а светло-серым, режущим глаза, забирающим краски у остального города. Погода была схожа с той, что царила в начале ноября. Даже этот мокрый снег под ногами, который сейчас мешал подошвой кроссовок Вадим. Холодный ветер проникал под куртку, проходясь по оголённым рукам и шее, цеплял светлые прядки, рассыпая их по лицу, закрывая покрасневшие глаза, которые, казалось, в любой момент могут наполниться вновь слезами. В голове по-прежнему роилось множество вопросов, не оставляя места для контроля действий и выстраивания маршрута. Очередной поворот, уводящий его на пустую дорогу. По правую сторону от юноши теперь расположился лес. Между голыми темными стволами пролегла тропинка, ведущая к мосту. Мост, на поручнях которого облезла вся красная краска и теперь те были покрыты лишь множеством надписей, оставленных перманентным маркером. Мост, на котором были повешены сотни замков с инициалами возлюбленных. Мост, который слегка покачивался, если по нему пробежать одновременно нескольким людям и под которым в определенное время проходил поезд. Вадим дошел до середины моста, скользя рукой по боковому поручню, а после повернулся лицом к рельсам, опуская голову вниз. Вторая рука скользнула во внутренний карман куртки. Пожалуй, что Алфееву сейчас не помешало бы затянуться. Вот только сигареты и зажигалки там не было. - Блять, — выругался парень, ударяя рукой по холодному металлу. — Блять, — ещё громче воскликнул он. - Не прыгай только, — раздалась сзади чья-то усмешка, вынудившая Вадима повернуться. Перед ним стоял мужчина, которому явно было не тридцать, а возможно и не сорок лет. Нижняя часть его лица поросла бородой и усами. Серое потрёпанное пальто, болтавшееся на его теле не создавало даже иллюзии тепла. На такой же обросшей, как и лицо, голове была натянута шапка. Но самым ужасным во внешнем виде незнакомца был запах. Едкая смесь сигарет, спирта и какой-то старости, что запуталась в седеющих лохмах. Мужчина занял место рядом с парнем, так же облокачиваясь на перила, направляя уставший взгляд куда-то вдаль. Рукой, облачённой в перчатку без пальцев, он скользнул в карман, вытаскивая упаковку сигарет. Вадим прищурился, высматривая название, а после негромко обратился к незнакомцу: - Не поделитесь? Без лишних слов мужчина не стал убирать упаковку сигарет, протягивая ее следующим движением Вадиму. - Огоньку? Алфеев согласно качнул головой, забирая из мозолистых рук сигарету и зажигалку. Пламя осветило лицо юноши, подсвечивая невысохшие дорожки слез. По горлу неприятно ударило. - И вот не страшно прыгать? — поинтересовался незнакомец. Вадим окинул мужчину взглядом, прячась за столбиком дыма. Неужели он так плохо выглядит, что сейчас похож на самоубийцу? - Не собирался я прыгать, — отрицательно покачал головой парень. — На закат смотрю. - Солнце в другой стороне, дурень, — незнакомец указал в сторону противоположной части моста. — Проблемы? — не дожидаясь ответа, он продолжил. — У всех проблемы. Порой сидишь и думаешь, что лучший выход – это окно какое-нибудь. Но, — он не закончил свою мысль, извлекая из пачки очередную сигарету и протягивая ладонь за зажигалкой. - Но? — переспросил Вадим, возвращая вещь владельцу. - Оглядываешься и понимаешь, что вокруг множество дверей. А выходить в них явно приятнее, чем в окно. Нужно лишь выбрать в какую из дверей идти. - И как это сделать? — губы вновь сомкнулись на фильтре. - Не знаю, — честно признался мужчина, вторя движениям светловолосого, — но знаю, что чтобы куда-то прийти, нужно просто встать и сделать шаг, а за ним ещё один и ещё. Так куда-нибудь придёшь. Возможно, что к одной из дверей, а возможно куда-нибудь ещё. - А если дверь окажется неверной? - В жизни не бывает неверных дверей. Это тебе не тест по истории. Просто за каждой своя комната, коридор, а может задний дворик с цветочками и фонтанчиком, — он по-доброму усмехнулся, затягиваясь сигаретой. — Там всегда есть что-то ещё. Очередные двери, очередные шаги. А после окна – ничего. - А если кто-то откроет дверь, а в следующей комнате нет света? А человек может... Темноты боится? - Со страхами нужно бороться. Да и есть в жизни такая штука, что лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть о том, что не сделал. Вадим замолчал, задумываясь обо всех тех словах, которые сказал ему этот незнакомец. - Значит вы сделали? - К сожалению, я в числе тех, кто не сделал. И теперь ужасно об этом жалею, — мужчина поджал губы, шмыгая носом, а после потушил сигарету о перила, сбрасывая окурок вниз. — Удачи тебе, — он слегка похлопал Вадима по плечу. — Аккуратнее с окнами и не забывай, где солнце, дурень. "Дурень" подумал Алфеев вслед уходящему, после переходя на другую часть моста, направляя взгляд в сторону уходящего светила. Путь до интерната пролегала по каким-то совершенно иным дорогам. Если бы у него была возможность, то он обязательно бы заблудился, но ничего не вышло. Он вновь оказался перед выкрашенным забором интерната. С переднего входа он заходить не решился, поэтому направился к гаражам, намереваясь зайти на территорию школы через ту дырку в заборе, которую когда-то показал ему Волков. В коридорах было тихо и безлюдно. Даже консьержа не было на своем месте, что позволило ему без страха подняться по лестнице, направившись в комнату. Артем был не один. Вместе с ним на кровати сидел Май. Он придерживал рыжеволосого за плечи, пока тот что-то причитал себе под нос. Стоило Вадиму зайти, как кудрявая макушка взметнулась вверх. Янтарные глаза тут же забегали по нему, а обкусанные губы безмолвно зашевелились, наконец переходя на слышимый уровень, тут же достигая пика. - Зачем тебе родители телефон купили, если до тебя не дозвониться? Где ты был? — он поднялся с кровати. — А если бы с тобой что-то случилось? Где бы я тебя искал? — челюсти его сжались. — Знаешь кто ты? — палец его оказался на уровне груди Алфеева. — Чертов эгоист! Вадим сделал шаг вперёд, так, что указательный Рудского оказался почти на уровне сердца. Он вытянул руки в стороны, после смыкая их за спиной соседа. - Ты... — продолжал Артем, не находя в себе силы уняться, однако, из объятий он не вырывался, оставаясь на месте. - Знаю, — согласился Алфеев, утыкаясь носом куда-то в висок юноши. — Прости меня, — он тихо выдохнул. Так, что это было слышно лишь им двоим. Художник поднял голову вверх, пересекаясь взглядом с покрасневшими глазами Вадима. Пожалуй, его глаза не выглядели сейчас лучше. В уголках вновь скопилась влага. - Дурак, — выругался в очередной раз Артем, ударяя светловолосого по груди и окончательно стихая в его объятьях. - Вернее дурень, — усмехнулся тот в ответ. *** Из актового зала уже доносились звуки фортепиано и чьих-то голосов. Вадим в очередной раз замер перед дверями, не понимая, что в них такого и почему они вечно задерживают его. Может дверь в актовый зал – одна из тех дверей, о которых говорил незнакомец на мосту? Юноша аккуратно приоткрыл дверь, а после, стараясь не обращать на себя внимание, скользнул на последние ряды. За инструментом сидел Серебрянников. Спина его была вытянута, как струна, а черная макушка стремилась в потолок. Он выглядел так, будто сошёл с обложки афиши какого-нибудь концерта симфонического оркестра. Пальцы безошибочно перебегали с клавиши на клавишу, с октавы на октаву. Даже замысловатые ритмические рисунки не задерживали его. Игра была отточена до идеала. Вот только Ева, видимо, была другого мнения. - Черт, — выругалась девушка, бросая взгляд на Кирилла. — Ты можешь хоть немного с чувствами играть? Голос в метро и то больше эмоций выдаёт, чем ты! - Сказала та, кто в ноты не попадает, — ядовито усмехнулся пианист в ответ. - Не попадаю? Вадим с задних рядов чувствовал, что красноволосая рассержена даже сильнее, чем в их обычные перепалки. Казалось, что ещё немного и она пройдется окольцованной ладонью по затылку парня. - Давайте я буду решать у кого эмоции и кто в ноты не попадает? — вмешался Сергей Михайлович, приподнимаясь со своего кресла. — Всё-таки преподаватель по-прежнему я. Ну это так, напоминание. Дальше Вадим не слушал, ибо голос Сергея Михайловича стал спокойнее и тише, а значит, он вновь перешёл на наставления. Ева согласно кивнула и отошла от инструмента, Серебряников повторил ее жест, встряхнул руки и вновь занес их над клавиатурой. - Как ты? Плечом Алфеев почувствовал что кто-то стоит прямо за ним, а внутри все всколыхнулось и опало. Этот голос невозможно было спутать ни с каким из множества голос. От чего-то Вадим уловил четкое ощущение того, что если бы у него отшибло память, то простое "привет" или подобие вопроса, который прозвучал сейчас, остались бы на месте, каждый раз доводя до тех же эмоций. Юноша обернулся, стараясь сдерживать выражение лица. Да, это был Ян. На лице пианиста была привычная улыбка, демонстрирующая всю порядочность и вежливость, выученная ни за один день. Руки, покрытые пятнами, закинуты в карманы, лишь большой палец выглядывал наружу. Серые глаза затянуты непробиваемым туманом. Что там? - Нормально, — сухо ответил Вадим и обернулся, не желая, чтобы Зарецкий отыскал какие-то изменения в его лице или не вогнал своим взглядом в краску. - Как выходные провёл? — все также буднично продолжил Ян. Светловолосый невольно обернулся. Может старший просто издевается над ним, чувствуя некое превосходство в сложившейся между ними ситуации? А может он убегал так быстро, что где-то в коридорах ударился головой об стену и все забыл? - Гулял, — стараясь выдерживать тот же тон ответил юноша, а желудок добавил к словам требовательное урчание. Вадим положил руку на торс, зажимая пальцами ткань одежды. От этого короткого звука ситуация предстала в его глазах ещё более неловкой. - Ты ел? — уточняющим тоном поинтересовался Зарецкий. Брови его едва заметно сползли к переносице, но тут же вернулись обратно. Рюкзак соскользнул с его плеча, тихо зазвучала молния. — Будешь? Вадиму пришлось повернуться к нему лицом. В руках пианиста была шоколадка твикс. Упаковка была открыта и ему на выбор предоставлялись две палочки, так как, судя по внимательному взгляду Яна, возможности отказаться не было. Он быстро зацепил пальцами одну шоколадку и вытянул из пачки, поджимая при этом губы, а после роняя тихое "спасибо". Русоволосый удовлетворительно кивнул, а Вадим тут же отвернулся, чувствуя, что внутренние органы свернулись ещё сильнее. Алфеев откусил шоколадку, представляя как сейчас развернется и спросит о том, что между ними происходит. Ян посмотрит на него внимательно, позволяя привычной серости в глазах расступиться, а после коротко, но искренне улыбнется, протягивая руку, чтобы поправить непослушные светлые пряди. Может он тоже откусит шоколадку, прежде чем начать говорить, а может так и останется молчаливым наблюдателем юношеского смущения, которое запускает внутри карусель. Но ничего из этого не было. Шоколадка растворилась во рту, печенье прохрустело на зубах, а карамель липким ощущением осела на связках. Он всё-таки нашел в себе силы повернуться, вот только на лице Зарецкого было прежнее выражение лица, которое сейчас показалось отчасти отреченным. Ян словно был здесь, но в тот же момент был где-то невероятно далеко. Вадиму показалось, что даже если он решится заговорить, то его просто не услышат. Но попробовать подтвердить или опровергнуть эту мысль он не успел. Вновь раздался голос Сергея Михайловича. На этот раз он приглашал на сцену Зарецкого и Минаева. Алфеев проводил его глазами до инструмента, наблюдая, как тот опускается, расправляет плечи и заносит руки над клавишами. Он будет играть, но на этот раз не ему... Вадим вышел из актового зала. За дверями было как-то непривычно тихо. Ни фонового пения, ни тихих перешептываний со всех сторон, ни редких, но громких и уверенных речей Сергея Михайловича, лишь спокойствие, которое, несмотря на небольшое количество учащихся, не так часто опускалось на коридоры интерната. Пожалуй, так спокойно было ближе к отбою, когда все ученики уже порядком измотались и сидели по комнатам, рассматривая учебники пустующим от усталости взглядом. Вадим и сам сейчас предпочел бы сесть за одну из заумных книжек, чем вернуться на репетицию. Двери вновь отворились и деваться было уже некуда. Из зала вышла Ульяна, тут же направляясь к парню. На этот раз ее волосы были собраны в хвост крупной резинкой, из-за чего торчащие уши стали еще заметнее, а осветленные кончики покачивались от каждого ее шага. - Вадим, — окликнула она светловолосого, — далеко собрался? - Туда, — безразлично ответил Алфеев, убирая руки в карманы и кивая головой в неизвестном направлении. - А нужно туда. Неожиданно руки Лукьяновой вцепились в его локоть и потянули на себя. - Идем, идем, — продолжила она. — У нас еще репетиция. Общую песню еще чистить и чистить, чтобы она хоть как-то начала звучать. Ты текст выучил? Медный ободок блеснул в теплом свете коридора, когда девушка подняла голову, а после ее глаза чуть округлились от удивления, которое было вызвано то ли молчанием Вадима, то ли тем, что он шел за ней, лишь высунув руку из кармана, чтобы избавиться от хватки наманикюренных ладоней. - Выучил? - Да, — мелко кивнул парень, открывая двери в актовый. Ева стояла перед одним из кресел, что-то ярко жестикулируя. Перед ней сидел Серебрянников. Его спина была, как всегда вытянута подобно струне, голова чуть приподнята, а пальцы рук переплетены в замок. - Почему тебе так сложно выдержать там паузу? - В нотах ее нет. - И что? — брови красноволосой изогнулись, а голос скакнул вверх. — Это место – кульминация всего произведения. В нем хочется замереть, немного повисеть в образовавшемся звучании и лишь потом, набрав воздух в легкие, продолжить, понимаешь? - В нотах такого нет, — все также безучастно ответил Кирилл, даже не сменяя тона. Солистка на это лишь глубоко вдохнула, а затем перевела взгляд на подошедших. - Чего снова ссоритесь? — поинтересовалась Лукьянова, приземляясь на кресло слева от пианиста. - Он дальше нот не видит, — пожаловалась Ева, указывая ладонью на Серебрянникова, который, в свою очередь, лишь изогнул губы в мелкой ухмылке и, казалось, готов был повторить свою фразу еще раз, но девушка его опередила. — В нотах такого нет, а значит и играть мы это не будем. - Наконец-то ты поняла, — ухмылка на лице старшего стала еще шире. - Может пойдем репетировать? — подал голос Вадим, получая в ответ кивок и некую благодарность от Евы, недовольство Ушка и безразличие темноволосого. - В оригинале тут нужно тянуть, — длинный ноготь уткнулся в одну из строчек. - В оригинале совершенно другой тембр, — покачала головой Ева. — Ты не сможешь так долго держать одну ноту. Либо съедешь, либо воздуха не хватит. - Но в оригинале... - Тебя Кирилл что ли покусал? — прервало ее возмущение другой солистки. — Ульян, я ведь не со зла это говорю и не из вредности, — она приложила пальцы к переносице, чуть потирая ее. Алфеев опустился в кресло, выпрямляя одну ногу, а второй принимаясь выстукивать ритм. Взгляд его принялся гулять по залу, доходя до сцены. Сейчас на ней был Николай. В одной его руке расположилась скрипка, а в другой он крепко держал смычок. Вид у него был непроницаемее обычного, а светлые волосы были собраны в аккуратный хвостик, чтобы не мешаться при игре. Он внимательно выслушал Фауста, пару раз кивнув ему, а после вновь принял позицию, занося смычок над скрипкой. Вадиму не особо нравилась скрипка. Ее звучание напоминало ему воющих под балконами мартовских кошек и нагоняло желание провести этим смычком по венам, ну или сразу по шее. Но игра Ника звучала вполне приемлемо. Конечно, она не доводила до ступора и мурашек, как исполнение старшего Серебрянникова на том концерте, но ее хотя бы можно было слушать. Глаза его направились дальше. Вот Мила, которая приложила к губам флейту, а взгляд полностью направила в ноты. Вот Яна, присевшая на край сцены и предоставившая свои колени для Юговской. По левую же сторону от девушки расположился Череп и теперь то и дело что-то рассказывал медноволосой, вызывая у нее на лице улыбку и даже редкий смех. Ваня тоже был там, но в отличии от ребят не разговаривал и иногда шикал на них, чтобы их говор не мешал Волкову репетировать. Безучастными оставались только Минаев и Серебрянников, которые сидели в зале, и Ян, которого Вадим вообще не увидел. "Не мог ведь он уйти?" Репетиция задержалась еще на пятнадцать минут, которые Сергей Михайлович потратил на очередной поток нравоучений и рассказов о предстоящем фестивале. Каждый участник получил несколько бумаг, которые нужно было заполнить в ближайшие дни. - Всем спасибо, — наконец закончил преподаватель. — Следите за расписанием на стенде. Ученики попрощались и направились к выходу. Каждый из них был погружен в свои мысли. Даже Ева с Милой шли молча, что было очень редким явлением. Перед выходом из актового зала на плечо Вадима вновь опустилась чья-то рука. На этот раз это был не Ян. Касания чувствовались совершенно иначе, да и Алфеев не услышал ноток знакомого парфюма. - Вадим! Парень обернулся, сталкиваясь с весёлым взглядом зелено-карих глаз в сопровождении простенькой улыбки, которая, кажется, не слезала с губ Андрея. - Только сейчас заметил? — усмехнулся в ответ светловолосый. Рука Черепа соскользнула с плеча, тут же занимая место в кармане. - Слушай, тут дело есть, — начал парень, внимательно следя за реакцией старшего. - Выкладывай. - Может ты уже слышал, что у нас собираются проводить баскетбольные соревнования между классами, чтобы потом набрать команду от интерната? Вадим положительно качнул головой вместо ответа. - Ты будешь принимать участие? — продолжил Андрей. Алфеев задумался, опуская взгляд куда-то в пол, но после лишь встряхнул плечами, выдавая безразличное: - Почему бы и нет. - Может тогда потренируемся как-нибудь вместе? — продолжил юноша. — Конечно, на самих соревнованиях мы будем соперниками, но одно другому не мешает. Да и думаю, что нас обоих вполне могут взять в состав от интерната. - Баскетбольный матч? — выросла из ниоткуда Мила, тут же проявляя интерес. - Серия игр, — поправил ее Череп. - Мы обязательно придем посмотреть, — продолжила девушка, поворачиваясь на подругу. Ева согласно кивнула. — А кто у вас ещё в команде будет, Андрюш? Черепанов чуть сморщил нос, то ли от вопроса, то ли от того, что его назвали Андрюшей. - Не знаю. Мы пока решаем кого брать. Но не все, кто будет играть от класса, потом поедут на соревнования. - А Матвей будет? — вступила в разговор Ева. - Эй, я думал вы на меня придете смотреть! На общий говор подошли и Волков с Иваном. - На твой проигрыш? — усмехнулся тут же Горшок, чуть поддевая локтем и Вадима, чтобы тот присоединился к издевками над младшим. — Да мы тебя раскатаем в первые пятнадцать минут. - Ты тоже играешь? — удивился светловолосый. - Ради такого можно и сыграть. Алфеев повернулся на девушек, что оставались по другую сторону от него. - Придёте? - Конечно, — закивала Мила. — А потом вы придете на наш. - Девушки тоже? — в очередной раз удивился Вадим. - Да, — кивнула брюнетка. — Сначала проводят игру в классе, потом между классами, ну а там выбирают лучших игроков и из них формируют команду интерната. В прошлом году была отдельная женская и отдельная мужская команда. В этом почему-то решили поменять, — она чуть вздохнула. — А Яна так хотела стать капитаном... - Думаю, что и в этом году у нее есть все шансы, — вставила Ева. — Она хорошо играет, умеет ладить с людьми, да и лидерские качества у нее есть. - А вы будете играть? — поинтересовался Вадим. - Возможно, — улыбнулась Мила, после смотря на свою руку, словно на ней есть часы. — Так, нам пора, — ее пальцы тут же обвили руку подруги. — Увидимся. Алфеев слегка усмехнулся, провожая девушек взглядом, а после вернулся к разговору парней, который с темы спорта перешел на какую-то видеоигру. *** Из спортзала доносилось равномерное постукивание мяча, которое время от времени сменялось звуком удара по баскетбольному щитку, а после радостным вскриком или ругательством, по которым можно было определить попал мяч в кольцо или пролетел мимо. Вадим зашёл в спортзал, обнаруживая небольшую группу. Это были парни из класса Андрея. Все они были на год младше Вадима. Сам Черепанов тоже был тут. Он почти сразу заметил светловолосого и направился к нему. - Мы уже начали, — обозначил он, протягивая руку для рукопожатия. — Ты один что ли? - Иван с Ником подойдут чуть позже, — светловолосый протянул руку в ответ. — Будем играть по классам или организуем смешанные команды? - Ну вас очевидно меньше, поэтому думаю, что лучше разделиться поровну. Алфеев кивнул, переводя взгляд на собравшихся парней. Ни с кем из них он не общался, но каждого знал по внешности, а некоторых и по имени. - Я думал, что вас будет меньше, — признался он. - Да, я тоже. Некоторые пришли просто поиграть. Они не собираются участвовать в матче и тем более не метят в состав команды интерната. - Думаю, что наших тоже пришло бы больше, но скоро конец полугодия, поэтому большинство занимаются исправлением оценок. - У-у-у, — Череп пробежался пальцами по коротким волосам, после усмехнувшись, — не думал, что кто-то вообще парится из-за оценок. Алфеев усмехнулся в ответ и повернулся на вход в спортзал. Как раз в этот момент подошли и его одноклассники. Кроме Волкова и Горшка пришел так же Май со своим соседом по комнате - Артуром. Странно, что они не взяли с собой Рудского, хотя может он и сам не захотел принять участие. - Выходит, что у нас пятеро против шестерых? — обратился Андрей к Вадиму. - Думаю, что это не проблема, — светловолосый повел плечами назад, разминая их перед игрой. — Может в «Юту»? Ну так, для разминки. - Впервые слышу, — пожал плечами подошелший Ваня. Он быстро напечатал что-то в телефоне, после чего сунул его в карман. - Сейчас расскажу. Череп махнул рукой, подзывая остальных ребят. - Итак, обыграв противников, игрок отправляется на штрафную, — принялся объяснять Алфеев. — Можно забить только три штрафных, после чего игрок должен снова обыгрывать защитников. В момент исполнения штрафных бросков защита отсутствует. Фолы не объявляются, так что нытикам вход в игру воспрещён, — усмехнулся парень и неосознанно перевёл взгляд на Горшка. Тот недоуменно приподнял брови, а после его лицо исказилось в возмущении, — аутов тоже нет. Однако, объявляются проносы, пробежки, двойное ведение. Задача игры набрать сто очков. Очки засчитываются с любой точки по пять. Набрав сто очков, игрок должен «разбить лед» точным штрафным. Потом уже он имеет право бить решающий трехочковый. При промахе с трехочковой, игрок продолжает игру, но сначала ему нужно забить с поля, вновь «разбить лед» со штрафной и лишь потом с трехочковой. Если игрок не докидывает до кольца, то подобравший мяч, может сразу же бросать в кольцо и не выводиться за штрафную. Андрей одобрительно кивнул, переводя мяч из руки в руку. - А попроще ничего нет? — недоуменно протянул кто-то из младших. - На словах кажется сложным, но на деле все куда легче, — усмехнулся Алфеев, быстро протягивая руку вперёд и уводя мяч у Черепа. — Может уже начнём? Играть до сотни очков юноши не решились, но сыгранного времени вполне хватило для того, чтобы Вадим сумел предположить слабые и сильные стороны игроков, как своей команды, так и противников. За время, пока они играли, в зале появились новые лица. Среди них были, как и юноши с разных классов, так и девушки. - Она тут, — потянул Горшок рукав Мая, кивая головой в сторону трибун. - Посмотрите кто пришел, — усмехнулся тот в ответ. - Кто? — поинтересовался Вадим, направляя взгляд в сторону, куда указывал одноклассник. Мяч с громким стуком выпал из его рук и покатился по полу. На одном из мест расположилась незнакомая девушка. Он не знал, как ее зовут, не видел ее лица, но был точно уверен в том, что это "она". Те же самые длинные густые русые волосы, которые довольно заметно вились по всей длине, те же узкие плечи, скрытые под ними и даже та самая кофта шоколадного оттенка, которую он почему-то хорошо рассмотрел, даже сквозь темноту кабинета, в котором она стояла тогда с Яном, прижимаясь к его телу. - Она прекрасна, — сквозь странный гул донеслись до Вадима слова. Он повернул голову на источник звука от созерцания русоволосой незнакомки. — Так ведь? К нему обращался Иван, на лице которого сейчас расплылась какая-то слишком глупая улыбка. - Ага, — на автомате отозвался парень, приходя в себя, в то время, как его одноклассник принялся махать рукой и всячески подавать знаки внимания своей возлюбленной. Та в ответ поправила свои светлые волосы и одарила юношу не менее светлой улыбкой. - Ебало треснет, — подметил себе под нос Волков, отправляя поднятый мяч в грудь соседу. Тот мгновенно очнулся, переводя взгляд на друга. - Так, давайте играть, — воодушевленно предложил он. Остальные согласились. После разминки все порядком разгорячились и были готовы показать себя в игре. Количество игроков было нечётное, поэтому одного решили отправить на скамейку. Путем недолгих размышлений выбор пал на Артура. Того самого соседа Авдеева, который неизвестно что здесь забыл. Он был щуплым парнишкой с всколоченными вверх неизвестного оттенка волосами и забавными круглыми очками. Вместо него, для равенства игроков, в команду Алфеева поставили Никиту. Тот выглядел внушительнее Артура, но при этом имел в себе что-то отталкивающее. - Играем? Андрей с Вадимом подбросили монетку, решая то чья команда начинает игру. Команда Вадима чудом урвала три очка, одерживая победу в игре. Отрыв между командами был куда больше, если бы не Никита. То ли он специально подыгрывал своим, то ли просто не умел играть в команде. - Я жду реванша, — усмехнулся Череп, отрываясь от бутылки с водой и передавая ее Вадиму. - Да хоть сейчас, — усмехнулся Ник, затягивая хвостик на голове, после принимая от кого-то из младших бутылку с водой. - Да, — воодушевленно поддержал его Горшок и хотел сказать что-то ещё, но его окликнули. - Ванечка, — мелодично, но как-то пискляво разнеслось по залу, — ты был лучшим! Со спину на "Ванечку" налетела девушка. Та самая Ангелина, на которую перед игрой так мечтательно заглядывался брюнет. - У меня столько фотографий и видео получилось! Там даже есть то, как ты бежишь к кольцу, — продолжила восторженно щебетать она. — Правда, ты тогда не попал, но девчонки все равно обзавидуются, когда я выложу, — ее глаза в обрамлении наращённых ресниц скользнули по остальным. — Вы тоже отлично сыграли. Может вас отметить в сторис? - Нет, спасибо, — коротко бросил Ник, подобрал свою кофту с трибун и направился к выходу, лишь обмениваясь на прощание коротким рукопожатием с Маем и Алфеевым, а после обращаясь к Андрею быстрым "Спасибо за игру". - Он снова не в настроении? — удивилась Ангелина, поднимая глаза на своего молодого человека. — Как ты с ним вообще живёшь? - Да не, Ник классный, — отмахнулся Ваня, — просто устал видимо. А вот я полон сил. Может сходим куда-нибудь? — его рука переместилась ей на плечо. - Фу, — девушка тут же отпрянула, поморщив наконтурированный носик, — ты потный. Сначала иди в душ, а там посмотрим, — ее блестящие глаза вновь пробежались по присутствующим. — Пока, мальчики. Увидимся на следующей игре. Она развернулась и пошла на выход, оставляя после себя цветочный парфюм в воздухе. -Пока, мальчики, — в той же манере повторил Горшков и побежал за своей ненаглядной, догоняя ее у выхода и предпонимая очередную попытку обнять. *** - Ты уверен, что актовый открыт? — поинтересовался Алфеев, узнав у своего спутника куда они направляются. - Да. Перед всякими важными репетициями и мероприятиями в нем убираются. Есть у Фауста такой бзик, как мне рассказали, — объяснился Андрей, поднимаясь по лестнице. — Уборщицы придут где-то через час, так что у нас есть время. Двери актового действительно оказались открытыми, поэтому парни беспрепятственно проникли внутрь помещения. Свет был выключен, отчего помещение казалось больше обычного. На телефоне Черепанова включился фонарик, а его владелец направился к сцене. - Видимо, ты не первый раз так сюда проникаешь, — усмехнулся Вадим, следуя за младшим. - Да, уже приходилось как-то, — пожал плечами собеседник, забираясь на сцену и укладываясь прямо на пол, а после хлопая несколько раз ладошкой рядом с собой, — падай. Светловолосый, недолго думая, разместился рядом, закидывая руки за голову и устало прикрывая глаза. - Тут так тихо, — подметил он. — Даже непривычно как-то. - Да, — протянул Череп, — обычно куча людей. Кто-то поет, кто-то играет. Даже если приходишь заранее, то тут уже Ян очередную песенку репетирует. - Песенку, — повторил парень, неосознанно переходя на шепот. От упоминания пианиста внутри зажглась мысль о том, что было бы, если бы вместо Андрея, не в обиду ему, здесь оказался Зарецкий. Она сладостно растянулась с очередным вдохом по ребрам, а после болезненно сжалась где-то между ними, видимо от понимания того, что это не случится. Но эта боль не помешала юноше прикрыть глаза, хотя бы мысленно перенося себя в подобное мгновение. - Мне нравится актовый, — разрушил несбыточную сцену своим голосом Черепанов. — Раньше я думал, что он какой-то потрёпанный, учитывая сколько денег получает интернат. В проходе за сценой множество надписей, фортепиано уже который месяц обещают заменить на что-то получше и поновее, да и кресла пора бы обновить, — светловолосый все так же лежал с закрытыми глазами, но почему-то почувствовал то, как изогнулись губы его собеседника в очередной улыбке. — А сейчас понимаю, что есть в этом что-то своё. - Да, — протянул Алфеев, вновь глубоко вбирая воздух. - Жаль, что этого когда-то не станет. Юноши погрузились в молчание. Вадим не знал, о чем думал младший. Он не мог разобраться даже в своих мыслях. Они бегали от того, что ему комфортно с Андреем и тот наверняка понравился бы Саве, до очередных воспоминаний, которые были связаны с русоволосым пианистом, и внезапного желания услышать "Крылья" или четырнадцатый ноктюрн. Под створками закрытых век он четко мог представить, как Зарецкий опускается перед инструментом, как его руки, покрытые светлыми пятнами, поднимаются над клавишами, как он мелко, едва заметно, перебирает пальцами воздух, подготавливаясь к игре. Казалось, что ещё немного и в актовом вновь зазвучит какая-нибудь знакомая мелодия. Вот сейчас, сейчас... Но этого не происходило. Двое юношей все так же лежали на сцене в темноте актового зала, слушая непривычную для этого места тишину и не желая разрушать ее ненужными разговорами. - Я пойду, — через какое-то время подал голос Андрей, принимаясь подниматься. — Ты со мной? - Не, я ещё тут побуду, — приоткрыв глаза, ответил юноша. - Ладно. Раздался прыжок со сцены, а за ним вновь шепот Черепанова. - Ты классный, — подметил он. — Надо будет ещё как-нибудь зависнуть. - Согласен, — мелко кивнул Вадим. - Не забудь про реванш. В темноте вновь возник свет фонарика и звуки шагов. Дверь открылась и закрылась, погружая оставшегося в былую темноту и тишину, которая сейчас лишилась даже приглушенного дыхания Черепа. Алфеев поднялся на ноги и решил пройти за сцену. Он никогда там не был и не видел тех надписей, о которых ранее говорил его собеседник. Теперь на его телефоне загорелся фонарик, а зелено-голубые глаза забегали по буквам на задней части сцены. Здесь и правда было множество надписей. Некоторые из них были оставлены перманентным маркером, некоторые старательно вычерчены ручкой, кто-то даже использовал замазку. Пальцы неосознанно потянулись к этим посланиям из прошлого, но сразу же отпрянули, уходя за спину, касаясь молочной краски. Вадим пошел вдоль стены, не отпуская от нее руки, переходя к кулисам. Неожиданно, под подушечками пальцев почувствовалась странная неровность, вынуждая перевести телефон на нее. На стене были выцарапаны всего две аккуратные буквы. "Я. З." Сердце внутри пропустило удар. В горле сжался странный ком. Вадим поднес телефон ближе и ещё раз скользнул пальцами по неровностям. Ошибки быть не могло. "Я. З." Те самые две буквы, что были запечатлены на краю листа, увитого нотами "Крыльев". Те самые две буквы, на которые он смотрел чаще, чем на текст песни, подписанный под каждым нотным станом. Те самые две буквы, которые были не просто буквами. Две буквы, которые внезапно обрели для него значение. Ян Зарецкий. Пальцы юноши задрожали, пока он пытался снять ими чехол телефона, под которым в кусок бумаги было аккуратно спрятано лезвие. Одной рукой он продолжал удерживать фонарик, боясь потерять маленькие буквы на огромной стене, а второй удерживал тонкое лезвие, поднося его все ближе к молочному покрытию. Мысли в голове смешались в ещё большую кашу. Он не знал зачем, почему и для кого. Руки словно действовали по чьей-то указке, но он не считал это ошибкой. "В. А." Он сидел за кулисой актового зала, сжимая дрожащими пальцами лезвие. Оно прошлось по стене, сдирая слой молочного цвета краски. Ещё царапина и ещё. Они начали складываться в какой-то рисунок. В странные, ломаные буквы, которые были понятны только ему. "Я. З. В. А." Он сидел за кулисой актового зала, скрываясь от всех и себя самого.