язва

На улице раздались взрывы фейерверка, а за ними громкие радостные крики: "С Новым годом!". В зале гимн сменился на новогодние песни, которым весело вторили голоса взрослых. Громче всех подпевали Павел и Елена с Марией, словно соревнуясь между собой. Женщины явно выигрывали, но мужчину это не расстраивало. Он продолжал петь, иногда прерываясь на смех. Вадим продолжал сидеть на полу в коридоре. Выключенный телефон теперь лежал у его ног. Освободившейся рукой он зажимал рот, но давления ладони не хватало, чтобы сбить с его лица улыбку. Та рвалась изнутри и была настолько сильной, что у юноши начали болеть щеки. Он весь горел. Сердце продолжало заходиться в бешенном ритме, а он – сидеть на полу, пытаясь поверить в то, что только что произошло. Может это был сон? На улице вновь загремел фейерверк. Некоторые машины раздались сигнализацией в ответ. Все звуки были какими-то далекими. В голове Вадима звучал лишь голос Зарецкого на фоне гула собственного сердцебиения. Он просидел так еще несколько минут. Телефон зазвонил вновь. На этот раз это была бабушка, и юноша, сделав глубокие вдох и выдох, поднял трубку. - С новым годом, Вадим! — начала женщина с поздравлений. — Пусть все твои желания в этом году исполнятся. - Спасибо, — улыбнулся светловолосый в ответ. Бабушка продолжала, а Алфеев думал лишь о том, что ничего чудеснее в этом году, пожалуй, произойти не может. После разговора с бабушкой юноша более менее пришел в себя и поднялся с пола, возвращаясь обратно в зал. Взрослые сидели за столом, что-то бурно обсуждая. - А помнишь нашу первую ночёвку в выпускном классе? — спросила Елена, направляя карие глаза в обрамлении нежных теней на подругу. - Конечно, помню. Ты на каждом застолье про это рассказываешь, — с улыбкой ответила та, держа в руках бокал с шампанским. - Эх, последний год, — вздохнула женщина, но тут же продолжила: — А на выпускном ты чуть эту... — она задумалась, пытаясь вспомнить имя, — как ее... - Эли, — поморщилась Алфеева. - Да-да, Эли! Ты ее тогда чуть за волосы не оттаскала за то, что она к твоему Вадиму клеилась, — Михеева рассмеялась. — Хотя в ее случае это может и на пользу пошло бы. Хоть немного, но исправило бы прическу. - О да, — согласилась Мария, — ее волосы тогда были похожи на какую-то пизанскую башню. - К Вадиму? — встрял в их разговор Павел, указывая вилкой на вошедшего юношу. - Да не этого, — отмахнулась Елена. Вадим проигнорировал разговоры взрослых и прошёл на свое место. Юноша потянулся за очередной порцией крабового салата, размещая рядом с ним на тарелке несколько рулетиков из кабачков, после глянул на родителей и незаметно подлил себе в бокал шампанского. Он предложил его и Алисе, но налить не успел. Из-за стола поднялся Павел, решая произнести тост. - Я рад, что мы собрались в этот день такой замечательной компанией. Спасибо, что позвали, — взгляд его метнулся на супруг Алфеевых. — Желаю, чтобы в этом году все добились поставленных целей, осуществили свои мечты и получили незабываемые воспоминания. Пусть дом каждой семьи будет наполнен теплом, светом, любовью и поддержкой. - А ещё, — вдруг крикнул Саша, поднимаясь, как и отец, вставая ногами на диван, — пусть у вас будет много денег, что бы вы смогли купить много иглушек! - О, какой замечательный тост, — улыбнулась Мария. - За это надо выпить, — подключился Вячеслав. Все вновь подняли бокалы. В семье Алфеевых было принято вручать новогодние подарки только утром. Этот обычай ввёл ещё дедушка Вадима. Сам юноша плохо помнил пожилого мужчину. Ему был всего год, когда дедушки не стало. На фотографиях, которые остались в семейном альбоме, мальчик сидит на коленях у седовласого мужчины, а тот улыбается, с блеском в глазах глядя на внука и придерживая его, чтобы тот не свалился. Сохранилось даже несколько видео, где дедушка придерживает его за руки, приговаривая с тихим хриплым смехом "топ-топ", а Вадим неуверенно топчется по полу, иногда задирая голову, чтобы посмотреть на того, кому принадлежат удерживающие его руки. Когда Алфеев смотрел на запечатлённые моменты, то внутри зарождалось какое-то непонятное чувство. Юноша не мог объяснить его. Он не знал этого мужчину, зато с традицией был знаком хорошо, и она ему нравилась. Восторг, некая интрига и любопытство, бушующие внутри маленького мальчика, до сих пор теплились в воспоминаниях уже повзрослевшего Вадима. Шуршащая упаковочная бумага, запах хвои и чего-то нового были послевкусием праздника, которое можно было почувствовать лишь утром. *** 01.01.2005. За окном кружились крупные белые мухи. Некоторые из них врезались в стекло, прилипали и принимались медленно скатываться по его глади. Небо заволокло тучами. Оно походило на светло-серое полотно, спокойное и беззвучное, что вполне соответствовало общему настроению города. Улицы после праздничной ночи пустовали. Выпавший за утро снег ещё не покрылся следами людей и машин. Тихо. Какая-то светлая умиротворенная тишина. С лестницы послышались чьи-то негромкие шаги. По началу они даже не нарушали тишины, прозрачно вписываясь в нее. Маленький мальчик спустился по ступенькам, потирая глаза. Мишка на передней части его пижамной кофты ещё спал, а вот ребенок отчаянно пытался проснуться. Стоило его светлым глазам заметить под ёлкой большую коробку в праздничной упаковке, сон, как рукой сняло. Он тут же помчался к подарку, опускаясь на коленки перед деревом. Руками он зацепился за уголок упаковки, отрывая небольшой кусок бумаги. - Мама! — закричал мальчик, подмечая на коробке знакомый логотип. Женщина тут же появилась в комнате. До этого они с мужем стояли за углом, внимательно наблюдая за сыном. - Что такое? — поинтересовалась она. — Дед Мороз принес тебе подарок? - Да-да, — возликовал ребенок. — Это ведь, как в том фильме! Вслед за первым куском полетел ещё один кусок упаковочной бумаги, и ещё один, пока в руках мальчика не оказалась внушительных размеров коробка конструктора "Лего" с небезызвестным замком Хогвартс. - Это же, как в Гарри Поттере! — вновь воскликнул он, устремляя взгляд светлых глаз в окно и чуть тише произнося. — Спасибо, Дедушка Мороз. - Смотри, — привлекла женщина внимание сына, — там, кажется, ещё что-то есть! И действительно, под ёлкой оказался ещё один подарок, на этот раз в небольшом красивом пакете. Мальчик направился к нему, запуская руку внутрь, по очереди доставая содержимое. Сначала он вытащил какую-то свёрнутую красную ткань. Это оказалась пижама в стилистике факультета Гриффиндор, который, на тот момент, являлся любимым факультетом ребенка. За ней последовали мешочек со сладостями и сама книга о мальчике-волшебнике. - Ой, — мальчик перевел взгляд на маму, — это от Деда Мороза? - Нет, — покачала та головой, — это от нас с папой. - Но вы ведь знаете, что я не умею читать! - Придется научиться, — рассмеялась женщина, поднимая сына на руки. — С Новым годом, Вадим, — она прижала его к груди, потрепав по светлым волосам и поцеловав куда-то в макушку. - И тебя, мамочка! Спасибо за подарок. - Пожалуйста. И папу не забудь поблагодарить. Вадим кивнул и тот час бросился к отцу, который успел уйти в свой кабинет. Мальчик аккуратно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Вячеслав разговаривал по телефону, постукивая ручкой по деревянному столу. - Нет, — голос его был серьезным и словно рассерженным, — послушайте... Закончить он не успел. Взор его упал на приоткрую дверь, из-за которой выглядывал сын. Он показал ему указательный палец, обозначая то, что ему нужна минута. Вадим кивнул, уже привыкнув к этому жесту, и отправился обратно в зал. - Ты чего? — Мария посмотрела на сына, который заметно погрустнел. - Папа занят, — надул тот губки. - Ох, Вадимчик... Он скоро освободится, и ты поблагодаришь его, — она улыбнулась. — А идём пока померим новую пижаму? Как тебе идея? Мальчик покивал головой на предложение, цепляя маму за руку. По лестнице вновь раздались шаги. Только теперь с каждой ступенькой они становились все тише и тише. Белые крупные хлопья продолжали кружиться за окном. Кажется, они стали ещё больше. *** Саша с традицией их семьи ознакомлен не был, поэтому теперь прицепился к отцу с вопросами о том, где сейчас Дедушка Мороз и почему он никак к нему не приходит. Павел что-то отвечал сыну, ненадолго успокаивая его интерес, но после ребенок вновь что-то шептал на ухо, а вскоре шепот перешёл в довольно громкое и раздражающее всхлипывание. - Я плохо вел себя в этом году? — уперев взгляд в пол, спросил мальчик. Павел обомлел от такого вопроса, не донеся ложку с салатом до рта, но быстро опомнился, отложил еду и посадил Сашу к себе на коленки, начиная успокаивающе поглаживать его по голове. - Сашенька, ты знаешь, как много детей в мире? Деду Морозу нужно время. Детишек много, а у него всего одна ночь, чтобы успеть спрятать подарок для каждого. - Сто? — спросил сын, не переставая шмыгать носом и устало потирая глаза. - Нет. Гораздо больше. - Миллион? - Ого, ты откуда такие цифры знаешь? — поинтересовался мужчина. - Алиса научила! Она лассказывала о том, какие больши-и-ие, — протянул мальчишка, — могут быть числа. - А что она еще тебе рассказывала? - Пло школу, пло гимнастику... А еще она сказала, что Дед Молоз плиходит только, когда дети спят! - Да, она права, — в разговор подключилась Елена. — Если ты не будешь спать, то Дед Мороз тебе ничего не принесет. - Плавда?! — удивился Саша, после переводя большие глаза на отца. — Папа, пошли спать! — он спустился с коленок мужчины, начиная тянуть его за штанину за собой. - Иди пока в комнату, я скоро подойду. Саша попрощался со всеми и скрылся за дверью одной из комнат. Мужчина опрокинул ещё одну стопку, предварительно чокнувшись с рюмкой друга, ухватил кусочек батона с маслом и красной рыбой, и направился за сыном. Вадим проводил их взглядом, решая, что это идеальный момент для перекура. Он подошёл к маме, склоняясь к ее уху, заявляя, что ему стало душно и он выйдет подышать. Мария согласно кивнула и не упустила момента поцеловать сына в щеку, а после вновь начала что-то рассказывать Михеевой. Юноша поднялся наверх, перекладывая пачку сигарет в карман на джинсах. Сами сигареты Николай ему вернул, а вот зажигалка с вырезанной буквой "В" куда-то пропала. То ли она отлетела в другую сторону, утопая в большом количестве вещей Ивана, то ли упала куда-то под кровать. Алфеев попросил одноклассника вернуть вещь, когда она найдется, но сейчас, укладывая пачку в карман, даже не вспомнил о зажигалке, которая теперь была заменена другой - сиреневой с прозрачным корпусом. На улице было немноголюдно. Кто-то, однако, бродил по территории турбазы и пел какой-то шансон, видимо, порядком напившись. Одна из беседок была занята компанией молодых людей. Они громко что-то обсуждали и смеялись. Другая похожая компания по тропинке направлялись к центру турбазы, где были расположены ёлка и каток. Сам Вадим не стал далеко отходить от домика. Он зашёл за поворот, чтобы при выходе на крыльцо его было не видно. Юноша упёрся спиной в стену и вытащил упаковку. В его пальцах разместилась сигарета. Рядом с ее кончиком вспыхнуло пламя. Алфеев сделал первую затяжку. Та отдалась неприятным ощущением в горле. Светловолосый думал, что со временем свыкнется с этим ощущением, но этого так и не случилось. На секунду в его голове промелькнула мысль о вреде курения, о том, что оно ужасно губит организм и о том, сможет ли он бросить. «Конечно смогу» , — решил юноша и стряхнул пепел. «Если захочу», — чуть погодя, добавил он. Что должно было произойти такого, чтобы он захотел, придумать юноша не успел. Его думы прервали звук открывания двери и скрип крыльца. Вадим сделал ещё одну тяжку, прислушиваясь к шагам и когда понял, что они становятся громче, то быстро потушил сигарету, бросив ее в сугроб и закопав для надёжности сверху. - Даже не пытайся, — усмехнувшись покачал головой друг отца, появившись из-за угла. Алфеев невольно замер. Не хотелось, чтобы взаимоотношения с родителями в этом году начались с новости о том, что их сын курит. - Ты что, испугался? — рассмеялся мужчина. — Ну, вытаскивай, что там у тебя. Вадим уже выкинул сигарету, поэтому без стеснения показал пустые руки. - Ты б еще духами обрызгался и ключами ладони потер, чтобы запаха не было, — цокнул Павел, после доверительно добавляя: — Не беспокойся. Я никому ничего не расскажу. Мы со Славой в твоем возрасте тоже подобным занимались, — он достал из внутреннего кармана куртки пачку и, чиркнув зажигалкой, закурил. — Будешь? Юноша, все еще недоверчиво посматривая на собеседника, все же вынул одну сигарету из его пачки. - Забирай полностью. Мне они не особо зашли. Кнопка дурацкая. - Я без кнопок предпочитаю, — поделился парень и, последовав примеру старшего, закурил. - Понимаю. Если сигарета хорошая, то кнопка только портит основной вкус табака. - Зато на губах сладость остается, — в шутку произнес Вадим. - Да ты у нас, смотрю, разбираешься, — ухмыльнулся мужчина. — В наше время такой роскоши не было. Приходилось давиться чем было, — рассмеялся мужчина. — Тебе папа, наверное, не рассказывал этого? Парень отрицательно качнул головой. За шестнадцать лет его жизни отец ему в принципе мало что рассказывал. Можно сказать, что он о нем ничего и не знал. - Мы с ним со школьной парты знакомы. Вместе с уроков сбегали, девчонок кадрили, за школьные гаражи на перемене бегали, чтобы покурить, — мужчина улыбнулся, вспоминая свою юность. — Ух, нам от директора влетело однажды, когда Слава не удосужился проверить, есть ли кто-то рядом. Оказалось, что за соседним гаражом была математичка. Тоже курила. - Вас не отчислили? - Да какой, — махнул рукой Павел, вновь затягиваясь и рассеивая вокруг себя сигаретный дым. — Выговор и разговор с родителями. Отчитали меня тогда, конечно, знатно, — он покачал головой. — Однако, с твоим отцом обошлись строже. Отчим его на месяц дома запер. Ни прогулок, ни девчонок, даже музыку запретил слушать. Но с этим мы тоже справились. - Каким образом? - Ночью как-то просыпаюсь, а мне в дверь стучат. Вначале испугался, ибо родители оба в ночную дежурили. Уже хотел за ножом на кухню пойти, как услышал наш со Славой фирменный стук. С тех пор ночью и шарахались, — поделился мужчина и стряхнул пепел с сигареты. - Как вы высыпались? — удивился Вадим. - Не высыпались, — покачал головой собеседник. — Но у нас были предметы, которые особой роли не играли и на которых можно было поспать. - Ого, — усмехнулся юноша, а после как-то потускнел. — Я и не знал ничего из этого... - Нашел проблему. Бывает, конечно, что поздно начинать общение с родаками или что это просто невозможно из-за разницы поколений, но твой случай легко исправим. Слава любит тебя. Знал бы ты, как он радовался, когда узнал, что у него пацан будет, — он улыбнулся, видимо вспоминая своего сына, — но и боялся вместе с этим. У него то нормального отца не было. Он банально не знал, что делать, — он вздохнул и потушил свою сигарету. — Попытайся понять его и пойди в конце концов ему навстречу. Уверен, что он будет только рад этому, — взгляд его на мгновение стал серьезным, но после вернулся к прежней весёлости. — Не стой долго. Отморозишь себе что-нибудь. С этими словами мужчина вновь заскрипел ботинками по снегу, затем по крыльцу, а после скрылся за входной дверью. Вадим все также стоял, уперевшись спиной о стену, осмысливая слова Павла. В карман к его упаковке сигарет присоединилась ещё одна. Алфеев остался наедине с синим звездным небом и сугробами, снег которых искрился от лунного света. Он медленно втянул носом воздух, чувствуя, как тот покалывает внутри. Зимний мороз смешался с запахом сигарет и парфюмом Павла. В воздухе на какое-то время воцарилась тишина. Не гремели больше праздничные салюты, не шумели пьяные компании, лишь из дома доносились приглушенные звуки. Юноша присел на корточки, откидывая голову назад. Затылок его уперся в прохладную стену. Вадим прикрыл глаза, раздумывая над тем, что только что услышал. Эта ночь поражала его все больше. Откровения приходили о тех людях, о которых он не ожидал этого услышать. Сначала Ян со своим признанием, теперь Павел с рассказом про юность отца. Что дальше? Поступившую информацию он перенес в папочку "отложено на более поздний срок", поднялся и направился обратно в дом. Все-таки на улице не май месяц. Вадим уже успел соскучиться по теплым весенним денькам, когда на учебу становится по большей части все равно, а зелень за окном так и тянет к себе. Юноша сунул руки в карманы, мысли все в ту же папочку и переступил через порог дома. Куртку он снял сразу и уже хотел направиться наверх, но передумал, решив сначала оповестить об этом взрослых. Отца в зале не было, мама же сидела за столом, подперев голову правой рукой и внимательно слушая старшую Михееву. - Я, пожалуй, в комнату пойду. - Хорошо, — ответила Мария, переводя взгляд светлых глаза на сына и как-то удовлетворительно щурясь. — Как же ты все-таки вырос, — внезапно произнесла она. — Высокий, красивый, еще и поешь, — женщина вздохнула, но после выпрямилась, протягивая руки к парню. — Иди обниму. Вадим не стал перечить Алфеевой и подошел к ней. Пришлось наклониться, так как вставать женщина, видимо, не собиралась. - От тебя сигаретами несет, — моментально помрачнела Мария. Юноша тут же мысленно отругал себя и начал придумывать оправдание, как в комнату вернулись отец с другом. - Это я курил, а он рядом стоял, — спокойно разъяснил Павел. — А так согласен. Хороший он у вас. Единственный минус - взрослеют они быстро. - Это точно, — успокоилась Мария и распустила объятия, не забыв погладить сына по светлым волосам. Юноше не нравилось, когда кто-то касался его волос, но в данной ситуации сдержался. Внимание его переключилось на Алису. Ее собеседник в лице Александра ушел спать, и теперь девушка лишь ковыряла вилкой салат. - Идем наверх? — предложил он ей. Михеева тут же подняла на него взгляд, согласно кивая головой. Подростки расположились на полу одной из верхних комнат. С кухни они удачно стащили забытую бутылку алкоголя и тарелку с закусками. Вот только про стаканы забыли. Однако, возвращаться было уже поздно. - Ну, — Алиса поправила подол платья, которое не было рассчитано для сиденья на полу, — Новый Год – новое начало? Вадим в это время завладел бутылкой, делая глоток и тут же невольно кривясь. - Вино отвратительно, — заключил он. - Да? Он протянул девушке бутылку, и та, сделав глоток, лишь неопределенно пожала плечами. - Может в будущем пойму этот вкус, но пока не понимаю. Чтобы избавиться от неприятного послевкусия, юноша взял с тарелки кусочек яблока, тут же отправляя его в рот. - Какие планы на этот год? — поинтересовалась Алиса. - Ну, — протянул светловолосый, давая себе время прожевать фрукт, — окончить год без троек, улучшить навыки вокала, поближе познакомиться с некоторыми людьми... От чего-то вспомнился их разговор с Артемом. Вслед за этим воспоминанием пронеслась мысль о том, что он не поздравил друга с Новым годом. Ну все, теперь Рудской с него шкуру спустит и в таком виде запечатлеет в очередном рисунке. Парень быстро вытянул телефон, выискивая среди поздравлений диалог с соседом. - Ты чего? — Алиса слегка улыбнулась. - Вспомнил кое-что. - Не поздравил кого-то? - Ага, — кивнул Вадим, — друга. Михеева кивнула, вновь припала губами к горлышку бутылки, делая несколько глотков, а после спросила: - А кто тебе тогда звонил? - Когда? — не понял юноша, читая многочисленные сообщения Артема и пытаясь придумать, что теперь ответить. - Ну, сразу после курантов, — объяснила Алиса. — Даже гимн не отзвучал, а тебе кто-то позвонил. Девушка что ли? - Нет. - Хах, — собеседница как-то криво усмехнулась, — а я думала, что ты кого-то нашел. - Нашёл, — Алфеев улыбнулся, но после опомнился, понимая, что произнес это вслух. Повисло неловкое молчание. Алиса опустила взгляд сначала куда-то вниз, а после устремила его на стену, продолжая время от времени делать глотки из бутылки. Вадим ответил соседу и теперь в его голове вновь возникли мысли о русоволосом парне, что признался ему почти под бой курантов. Так банально, но до головокружения приятно и мило. - Может музыку включим? — предложила Михеева, видимо, пытаясь вывести собеседника из раздумий. - Секунду. Юноша достал телефон и открыл приложение с музыкой. Пролистав все плейлисты, он остановился на том, который собрал за время в интернате и активно слушал в последнее время. Он нажал пальцем на кнопку, и по комнате разлилась нежная мелодия, которая первыми нотами поднимала что-то внутри парня. - Знакомая мелодия, — тихо произнесла девушка. Алфеев ничего не ответил, лишь потянулся, а после поднялся и переместился на кровать. Все-таки пол - не самое удобное место. - Ее же играл тот парень на фестивале? — девушка обернулась на него, а после тоже поднялась и прилегла рядом. — Как она называется? Хочу добавить ее. Вадим внезапно осознал, что не хочет делиться этой мелодией с кем-то. Нет, ему не жалко было сказать название или автора. Он боялся потерять то, что она несла в себе, что ее значение придется делить еще с кем-то, а больше всего то, что Ян будет играть ее еще для кого-то. Вместе с этим он начал понимать, что будто и не находится больше в этой комнате. Сейчас ему хотелось оказаться в актовом зале. Хотелось распахнуть громоздкие двери, пробежать мимо рядов кресел, а после взлететь по ступенькам на сцену и оказаться перед инструментом, за которым уже сидел бы Зарецкий. Хотелось сесть рядом с пианистом, не прерывая его игры, лишь молча наблюдая, как Ян исполняет пассажи и аккорды. И чтобы в зале в это время не было больше никого, чтобы весь актовый был лишь для них двоих. Без шума одногруппников, без замечаний Фауста, без заученного лица Зарецкого, которое тот демонстрировал на публике. Лишь он, Ян, его бегущие по клавишам пальцы и искренность. В каждом отточенном движении рук, в тонких изменениях на лице русоволосого, в каждом вдохе и выдохе. В какой-то момент ноктюрн обязательно сменится "Крыльями", а Зарецкий взглянет на него в ожидании. А может и не в ожидании? Может в серых расступившихся облаках его глаз в это мгновение светлым лучом заскользит надежда? Ян будет надеяться, что Алфеев споет ему. И он сделает это. Сделает, потому что иначе и быть не может. Он вложит в эту песню все, что таит внутри. Он посвятит ее Зарецкому от самого первого слова и до последней протянувшейся с легкой дрожью в голосе гласной, как тот посвятил ему ноктюрн. Да, тот ноктюрн был прекрасен. И пусть Вадим часто слышал, как пианист репетирует его, еще большее количество раз переслушивал оригинал, но то исполнение, в зале полном людей с неизвестными и пустыми лицами, навсегда осталось его в памяти, став особенным. Тогда Ян играл для него, и казалось, что ничего чудеснее в жизни он не слышал. Хотя... Смех. Да, смех пианиста. Такой искренний, легкий, простой, но, к сожалению, редкий. Или его сбившиеся дыхание, срывающееся с губ после того как... - Вадим? — переспросила Алиса. - Ноктюрн 14, — тихо произнёс светловолосый и немного тряхнул головой. - Красивое произведение, — кивнула Михеева. — И пианист тот тоже красивый. - Да, — неосознанно согласился юноша. Его Ян самый красивый. Нет, пока не его. Юноша чуть слышно вздохнул. Внутри еще сильнее защемило от желания оказаться рядом с Зарецким. Увидеть его, услышать его голос, почувствовать его парфюм, запечатленный на коже и кудрявых волосах. Эти русые кудри... Как же хотелось запутаться в них пальцами, доходя до самых корней, притягивая в это мгновение пианиста ближе к себе, непозволительно близко, что становится видно крапинки в серых глазах, задержаться так на мгновение, а после прильнуть к мягким теплым губам... Мелодия стихла, а затем громко раздался «Реквием по мечте», вынуждая Алфеева вздрогнуть. - С чего такая любовь к классике? — усмехнулась Алиса. - Я всегда ее любил, — признался парень, — просто раньше не понимал этого. - Не замечала за тобой... - Просто у меня не было человека, который раскрыл бы во мне эту любовь. - Как красиво сказано, — улыбнулась девушка, но взгляд ее при этом как-то потух. — Видимо, кто-то полностью завладел тобой и твоим сердцем. - Ага, и, видимо, не собирается возвращать. - Не страшно? — внезапно спросила Михеева. - Что? - Что твое сердце у кого-то другого? - Раньше было страшно, — признался Вадим. — Страшно осознать и еще страшнее начать действовать. Но в вечном страхе жить нельзя. С ним нужно бороться. - Я не умею, — девушка вздохнула. — У меня даже друзей нет, не говоря об отношениях. - А как же я? — по-доброму усмехнулся парень, замечая, что его собеседница помрачнела. - Что? — в янтарных глазах что-то мелькнуло, когда Михеева направила их на Вадима. - Я же твой друг. - Да, — глухо ответила она, и взгляд вновь уперся в пол. — Не могу поверить, что прошел еще один год. А я так многое не успела сделать... - Ну и что? Тебе ведь не завтра умирать. Все успеешь, просто чуть позже. - Мы часто думаем, что впереди ещё вся жизнь, — девушка улыбнулась, — что мы успеем осуществить все свои планы, побывать в стране, о которой мечтали, сходить на концерт любимой группы, встретить рассвет на крыше, признаться в чувствах, поэтому откладываем все это «на потом». А «потом» наступает так внезапно, что ты начинаешь понимать, что ничего не успел, — она сделала еще один глоток. — Вот и я откладывала, а сейчас уже какая-то точка невозврата. - Ого, — удивился Вадим, — тебя можно на цитаты разбирать. - Да пошёл ты. - Эй, я тут с самыми искренними намерениями, а ты вон какими словами, — возмутился юноша. - Я шучу, — оправдалась Алиса, — ты ведь милашка. Особенно сейчас. - Милашка? — брови парня скользнули вверх. — Кому-то пора заканчивать пить. - Да ну тебя. Они ещё долго сидели в комнате, разговаривая о разном. Алиса еще несколько раз попыталась выудить информацию о человеке, который завладел сердцем Вадима, но тот удачно переводил тему, и девушка оставила свои попытки. Несмотря на то, что разговор их был легким и непринужденным, Михеева так и не вернулась в изначальное веселое настроение, но хотя бы пить перестала. Юноше пришлось допить остатки ненавистного вина, чтобы избавить ее от этой возможности. Время медленно подбиралось к утру. Подростки все чаще зевали и потирали руками уставшие глаза. Наконец, они решили, что настало время расходиться. - Спокойной ночи, — кинула на прощание девушка. - Спокойной, — ответил юноша. Вадим забрался под одеяло, натягивая его до лица. Внутри было так легко и спокойно. Едва заметная улыбка блеснула на его лице. Руки сами полезли на прикроватную тумбочку, где лежал телефон. Он открыл диалог с Яном, думая, что ему написать. По итогу остановился на классическом "Спокойной ночи", а после убрал телефон обратно и зарылся под одеяло, довольно быстро уходя в сон. Как жаль, ведь он не успел прочесть заветное "Приятных сновидений, феечка". *** Вадим распахнул глаза, встречаясь взглядом с однотонным светлым потолком. Он медленно перевернулся, вновь пряча край лица в одеяле, надеясь еще немного поспать, но сон покинул его окончательно. Рука его скользнула в сторону тумбочки, находя телефон. Он притянул его к себе. Время близилось к обеду. В уведомлениях висели непрочитанные сообщение. Среди них было и сообщение Яна. От чего-то юноше стало стыдно, что он не дождался ответа, но и сдержать улыбки не смог, тут же заходя в контакты и набирая номер пианиста. Он перевернулся на спину, поднося телефон к уху и вновь прикрывая глаза, считая гудки. На восьмом те остановились и сменились на голос Зарецкого. - Алло, — сонно произнес парень. - Доброе утро, — радостно отозвался Вадим. - Доброе, ранняя пташка. Забавно, что Ян назвал его так. Рудской, наоборот, вечно жаловался на то, что Вадим, как медведь, впадает в спячку. - Ранняя? Уже полдень. - Полдень? — удивился Зарецкий и, судя по изменением звука, убрал телефон от уха, чтобы посмотреть на время. — Черт, и вправду полдень. Походу, я проспал. - Какие-то планы? — поинтересовался Алфеев. - Хотел с завтраком маме помочь, но, видимо, опоздал. - Ну, зато можешь помочь с обедом. Ответом послужил короткий смешок, сменившийся тихим вздохом и очередным шорохом. С утра голос Яна был спокойнее и тише, а еще от каждого его слова становилось как-то теплее и уютнее, словно тебя постепенно укутывали в одеяло, пряча от внешнего мира и всех проблем. - Какие планы на день? — уже пободрее поинтересовался Зарецкий. - Вроде как собирались на лыжах и сноубордах покататься. А у тебя? - Встреча с друзьями, — поделился Ян. - Хорошо, тогда иди собирайся. Еще спишемся. - Обязательно, — согласился пианист, после неожиданно спрашивая: — А ты на лыжах или сноуборде? - Сноуборд. В ответ послышалось неоднозначное мычание, после которого Ян выдал: - Будь аккуратнее, — и уже веселее и громче: — Буду ждать фоток с гор. Какое-то время Вадим еще пролежал в кровати, но после все-таки встал, сходил в ванную комнату на втором этаже и спустился. С кухни уже сочился вкусный аромат чего-то, в чем явно присутствовал сыр. Юноша направился туда. У плиты стояла Елена. Ее каштановые волосы были собраны в небрежный пучок. Вчерашнее платье сменилось на пижамный костюм, поверх которого женщина надела фартук. Ее дочь тоже была тут. Алиса накрывала на стол и что-то обсуждала с мамой. - Доброе утро, — обернулись обе Михеевы на Вадима. - Доброе. - Ты приходишь только на запах еды? — поинтересовалась девушка с доброй усмешкой. - На такой аромат и мертвый поднимется, — кивнул Алфеев, усаживаясь за стол. Вскоре подтянулись все остальные. Не хватало только Саши и Павла. Стоило светловолосому подумать об этом, как в коридоре послышался детски топот, а после в проходе возник и сам мальчик. - Пошлите все отклывать подалки! — предложил он. — Папа не лазлешает, пока все не плидут. Пришлось всем подняться и направиться в зал. Под елкой стояло множество коробок в новогодней упаковочной бумаге и красивые пакеты. Инициатор тут же бросился к ним, выискивая свои подарки. Вадим последовал его примеру, направляясь к елке. Он довольно быстро определил подарок от родителей. Тот был упакован в небольшой серебряный пакет. Внутри по обычаю находился конверт с деньгами и небольшая коробочка довольно дорогих сладостей, которые делались на заказ. Забавно, что в этом году мама выбрала в качестве тематики музыку. Шоколадный скрипичный ключ, несколько шоколадных ноток разной длительности и пряничное фортепиано. Судя по запаху, пряник был имбирным. Юноша уже хотел поблагодарить родителей, как с удивлением обнаружил, что это еще не все. На дне пакета лежала коробочка с подписью "от папы". Вадим удивленно обернулся на отца, но тот разговаривал с другом, не замечая светлых глаз, направленных на него. Последние годы отец тоже дарил ему деньги. Было странно получать от него какой-то подарок. Юноша скользнул пальцами по упаковочной бумаге. Он вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, открывающим подарок от Деда Мороза. Но если в случае с бородатым мужчиной было примерное понимание того, что прячется внутри, то в случае с Вячеславом – нет. Вадим аккуратно потянул бумагу за край и та с характерным звуком оторвалась. Понятнее от этого не стало, поэтому парень быстро снял обертку, обнаруживая черную коробку. Он аккуратно приоткрыл крышку и замер. Внутри лежали брендовые серебряные часы-скелетоны, о которых Вадим так долго мечтал. Взгляд вновь переместился на отца. Юноша как-то упомянул их во время разговора за семейным ужином. Он уже и сам забыл об этом, но видимо Вячеслав все помнил. Алфеев аккуратно достал часы из коробки и провел пальцем по стеклу, убеждаясь, что они настоящие. - Спасибо, пап, — произнес юноша, поднимая голову на отца. - Ты ведь такие хотел? — решил удостовериться тот. Светловолосы кивнул в ответ. - Нравятся? — вновь поинтересовался старший Алфеев. - Да, очень. - Я рад. Мужчина улыбнулся, а Вадим, поддавшись какому-то детскому и искреннему порыву поднялся на ноги, подходя к отцу и обнимая его. От него пахло средством после бритья и остатками вчерашнего одеколона. - Спасибо, пап, — вновь произнес юноша, но на этот раз шепотом. *** После завтрака все принялись собираться кататься на лыжах. Во время сборов их компания разделилась на две части. Мужская половина сидела в зале, уже готовая поехать на горонолыжку, в то время, как женская только собиралась, бегая по всему дому. Лишь Саша придерживался нейтралитета. Он был уже собран, но при этом носился больше всех, играя с новой подаренной машинкой. Наконец, Елена с Марией и Алисой возникли на проходе в зал. В их руках были портфели, в которые они собрали термосы с чаем и горячим шоколадом, запасные перчатки и прочее. - Мы всё, — довольно произнесла Алфеева, одаривая присутствующих своей лучезарной улыбкой. - Ну, наконец, — вздохнул Вячеслав, поднимаясь с дивана. По пути к спусковой трассе они заехали на прокат инвентаря, чтобы подобрать экипировку и снаряжение. Вадим в очередной раз порадовался тому, что взял свой сноуборд и ботинки. Кататься в прокатном снаряжении ему не прельщало. Пока все остальные подбирали размер, он вышел на улицу. Щёки закололо от приятного мороза. Яркие солнечные лучи скользнули на его лицо, вынуждая пощуриться. Парень поставил руку козырьком, устремляя взгляд вдаль. Погода была подходящая. Безветренно и тихо, да и людей было не так много, как он предполагал. Он внезапно вспомнил о просьбе Зарецкого и достал телефон, чтобы сфотографировать снежный пейзаж. Выбрав самую удачную фотографию, юноша тут же отправил ее пианисту. На улицу вышли и остальные. У всех, кроме Павла и Саши, в руках были лыжи. - Идем, — улыбнулась Мария и поспешила вместе с подругой вперед. Алиса же шла последней. Лыжи постоянно выпадали из ее рук, а шапка то и дело соскальзывала на лицо, закрывая обзор. - Да чёрт! — уже не выдержала Михеева. - Тебе помочь? — поинтересовался Вадим. - Нет-нет, не надо, — смущённо произнесла девушка. — У тебя сноуборд. - У меня две руки, — ответил светловолосый и выхватил лыжи. - Спасибо, — поблагодарила та и засеменила следом за Алфеевым. — Я так давно не каталась на лыжах. - Думаешь, разучилась кататься? - Возможно, — она коротко пожала плечами. — Хотя в детстве я обгоняла тебя! - Да? — парень наигранно удивился, после протягивая: — Не помню такого. - А я помню! Их спор продолжался до самого подъёмника. Здесь их компания вновь разделилась. Павел с Сашей направились на трассу для начинающих. Мужчина планировал начать учить сына кататься на сноуборде. Остальные направились к подъёмнику. Вадим никогда не любил это адское устройство. Когда он первый раз попробовал с его помощью подняться на гору, не успел ухватиться, и крюк лишь шлепнул его по пятой точке. В другой раз он упал, продолжая удерживаться рукой за зацеп, из-за чего проехал некоторое расстояние лицом по снегу. А как-то и вовсе соскользнул с крюка из-за скользких перчаток, из-за чего покатился вниз, загребая за собой еще нескольких людей. Оставалось надеяться, что в этот раз все пройдет без каких-либо неловких ситуаций. Вадим прикрепил один ботинок к сноуборду, проехал до подъёмника и замер в ожидании зацепа. Ухватиться удалось с первого раза, и теперь юноша медленно поднимался вверх. Он перехватился поудобнее и принялся рассматривать открывающийся перед его глазами вид. Когда парень оказался на горе, то опустился на снег, пристегивая и вторую ногу к доске. После он перевернулся и поднялся, по привычке перенося вес на передний кат. Это был его первый заезд за эту зиму. Вес переместился на правую ногу, и парень поехал в соответствующую сторону. Вадим не хотел сильно разгоняться, поэтому проехал в ширину трассы и лишь затем сделал поворот, теперь оказываясь на заднем кате и лицом к склону. Сначала он вытянул руки в стороны для большего баланса, но после расслабился. Тело по-прежнему помнило технику езды на сноуборде. Вадим развернулся быстрее и круче, чем в предыдущий раз. Он продолжал ехать змейкой, начиная набирать скорость. К концу трассы он и вовсе вывел конец доски вперед, решая съехать по прямой. Сноуборд все быстрее скользил по снегу и, лишь в конце, когда парень решил сделать поворот, чтобы поехать к подъёмнику, что-то пошло не так. Вадим упал вперед, успевая подставить руки, чтобы не упасть лицом в сугроб. "Первый спуск" отметил юноша у себя в голове, поднялся, отряхнулся и вновь направился к подъёмнику. *** По приезде домой женщины принялись готовить ужин, а остальные разошлись по своим комнатам. Вадим поднялся наверх и занял свободную ванную. Прежде чем раздеться и залезть в душевую, он проверил телефон. Ян ничего не ответил на отправленную фотографию. Сообщение по-прежнему было не прочитано. Вадим слегка напрягся. Прошло уже несколько часов. Парень хотел написать что-то по типу: «Я не разбился, хотя падения были», но после передумал. Он направил взгляд в зеркало над раковиной. Щеки по-прежнему были красные, а передние волосы превратились в слипшиеся прядки. Взгляд его переместился на телефон. Юноша зашел в контакты, набирая номер Яна и вновь принимаясь считать гудки. На этот раз за восьмым последовал девятый, десятый, а после голос автоответчика. Вадим отложил мобильник и принялся раздеваться. Наконец, его оголенного тела коснулись струи теплой воды. Они пробежались по плечам, скользнули вниз по спине, вызывая приятные мурашки и скатываясь остатками по ногам. Алфеев задрал голову, прикрывая глаза. Во рту стало как-то сухо и вязко. На языке словно замерло послевкусие чего-то неприятного. В голове продолжали крутиться мысли о Зарецком. Почему он не отвечает? *** «Почему он не отвечает?» - Чернов? — требовательно повторила учительница. - Нет его, — наконец выкрикнул кто-то из одноклассников. - А что с ним? Взгляды многих ребят переместились на Вадима. Все-таки он общался с Владом ближе всех, но, судя по растерянному лицу светловолосого, тот и сам не знал причины отсутствия друга. - Он заболел, — наконец выдавил он, решая прикрыть отсутствующего. - Снова? — возмутилась женщина, после со вздохом добавляя: — Пусть лечится и возвращается. Юноша согласно кивнул, еще не осознавая, что это не лечится и что тот Чернов, с которым его когда-то познакомил Илья, уже никогда не вернется. *** Даже когда Алфеев вышел из ванной и переоделся в спортивный костюм, он все еще думал о пианисте, почти каждый десять минут заглядывая в телефон и проверяя уведомления. Ничего не менялось. И послевкусие на языке оставалось тем же. Неприятно. Хотелось как-то избавиться от него и сделать это как можно скорее. Способ был прост и проверен временем – бег. Вадим вооружился телефоном и наушниками, оделся потеплее и направился к лестнице. У ванной комнаты он столкнулся с Алисой. Девушка, видимо, принимала душ, и теперь от нее исходил приятный аромат ванили. - Ты куда? — поинтересовалась она. - Бегать. - Можно с тобой? Вадим заколебался. Он не привык бегать с кем-то, тем более, когда бег – путь спасения от собственных эмоций и себя. Но после всё-таки одобрительно кивнул, вспоминая своё обещание, что они как-нибудь вместе побегают. Девушка радостно улыбнулась и умчалась переодеваться в свою комнату. Алфеев в это время решил еще раз попытаться дозвониться до Зарецкого. Безрезультатно. Может что-то случилось? Может Вадим чем-то обидел его? Может он сказал что-то не то во время их утреннего разговора? Может Ян начал жалеть о том, что признался ему в своих чувствах? Может разговор под курантами стал затянувшейся жестокой шуткой? От последней мысли горло слиплось, словно юноша съел большое количество сладкого, не давая нормально сглотнуть слюну. Парень опустился на пол, упёрся локтями в колени, а пальцы запустил в волосы, прикрывая глаза. Он старался сфокусироваться на своем дыхании, отвлечься от переживаний. Вот только такая попытка дышать вновь отозвалась воспоминаниями о Зарецком. О том, как Вадим сидел загнанным в угол актового. О том, как пианист неожиданно оказался рядом и помог, равномерным счётом разделяя воздух на вдох и выдох. Без его тихого голоса так дышать не получалось. Алфеев рвано вдохнул, после с хрипотцой выдавая воздух обратно. Послышались приближающиеся шаги. Вадим поднял голову, смотря на девушку, а после замечая, как забавно покачивается высокий хвост ее медных волос. - Я готова, — улыбнулась Алиса. Парень кивнул в ответ, вновь с трудом сглотнул и поднялся на ноги, после быстро сбегая по ступенькам вниз и направляясь к выходу. Хотелось просто дышать. Заглотить морозный воздух настолько, чтобы в носу закололо, чтобы по горлу пробежался холод, чтобы лёгкие изнутри покрылись тонкой корочкой инея. - Вы куда? — с кухни выглянула Мария. - Бегать, — коротко обозначил юноша, засовывая ноги в кроссовки. - Надолго? - Не знаю, — ответила уже Алиса. — На нас не накрывайте. - Шапку надели? - Надели, — подтвердил Вадим и скрылся за дверью. Крыльцо под его ногами отдалось приятным скрипом. Он быстро спустился по ступенькам, опускаясь подошвой на скрипучий снег. По оголённым участкам лица пробежались мурашки. Воздух начал прерывисто проникать внутрь. "Вдох..." Выдоха не случилось. Дверь открылась и на улицу вышла Михеева. - Побежали? — спросила она. Парень лишь кивнул в ответ и побежал вперёд. На ходу он воткнул наушники и включил музыку. Во время бега приходилось дышать ровно, чтобы не выдохнуться на первых ста метрах. Сначала это было сложно, но после дыхание начало выстраиваться само. Шаги стали легче, и Вадим слегка ускорился. Сейчас его не особо волновало то, на сколько позади осталась Алиса. Сейчас он хотел, чтобы все осталось вдали от него. Все мысли, многочисленные вопросы, не имеющие ответа, переживания. В голове билось в такт сердцебиению лишь одно слово: "Бежать". Стоило рядом с ним промелькнуть какому-то воспоминанию, бессмысленному рассуждению, Зарецкому, как Вадим вновь ускорялся. Они спустились от домиков вниз, свернули сначала в одну сторону, потом в другую. Впереди показался каток. Алфеев вложил последние силы в то, чтобы добежать до него, переходя при этом на максимальную скорость. Громкая музыка колотила по барабанным перепонкам, затуманивая сознание. Кажется, что парень не замечал ничего вокруг. Он слышал лишь ритм музыки, свое сердце и видел деревянный борт катка, который становился все ближе и ближе. Ноги уже путались между собой, но юноша упорно продолжал бежать, начиная останавливаться лишь тогда, когда понял, что плачет. По щеке скатилась капля солёной воды. Вадим остановился у борта катка, упираясь руками в деревянную перекладину и опуская голову вниз. Плечи его задрожали. Он пытался восстановить дыхание, которое теперь, наоборот, было учащенным. Светлые пряди упали на лицо, прикрывая красные глаза. Юноша ещё раз вдохнул, а ноги его подкосились окончательно, вынуждая упасть на колени, а после просто разлечься на снегу. Он раскинул руки в стороны, взгляд направил на темное небо. Думать ни о чем не хотелось, поэтому Вадим просто лежал, чувствуя приятную боль в ногах и рассматривая звёзды. Вскоре рядом оказалась Алиса. Она добежала до катка и замерла возле ног юноши. - Ты чего? Дыхание ее было слегка сбито. Видимо, она ускорила темп, когда увидела, что Вадим упал. Тот в ответ лишь отрицательно покачал головой, словно не замечая подошедшей. Голубые глаза по-прежнему исследовали ночной небосвод. - Ты сегодня сам не свой, — подметила Алиса. Алфеев лишь прикрыл глаза на эти слова. - Не хочешь поделиться? Может, я чем то смогу помочь? - Не думаю, — отрицательно качнул головой юноша. — Просто забей. - Я твоя подруга, ты сам вчера сказал, — носок ее обуви заскользил по снегу, вычерчивая полукруг. — Не разговаривай со мной так. Не отмахивайся от меня. Я действительно переживаю за тебя и хочу помочь. - Меня игнорируют целый день, — усмехнулся Алфеев. - И всё? - А по-твоему этого недостаточно? - Меня тоже игнорируют целый день, — вместо ответа сказала Алиса, после добавляя: — Ты. Парень распахнул глаза и поднялся в сидячее положение. А ведь и правда... Из-за своих раздумий о Зарецком, он совершенно забыл о подруге, хотя та постоянно пыталась разговорить его, поддержать, побыть рядом. - Прости, — извинился Вадим, слегка поджав губы, а после поднялся на ноги. — Это не из-за тебя, просто... - Тогда с чего ты взял, что тебя игнорируют, потому что с тобой что-то не так? Причин может быть множество. В этом необязательно виноват ты и твои поступки. Алфеев не знал, что ответить. Он закинул руки в карманы, а после взглянул на девушку. - Идём обратно? Михеева согласно кивнула. Она больше ни о чем не спрашивала его, даже шла немного впереди, словно давая юноше свободное пространство. Вадим не стал догонять ее и пытаться завести разговор. Хотелось вернуться в дом, в тепло, поужинать, а после лечь спать. Ноги до сих пор болели. Неожиданно под правой рукой завибрировал телефон. Алфеев быстро достал мобильный, думая, что это звонит мама, чтобы спросить где они и через сколько придут. Вот только экран отразил совершенно другое имя. Ян Зарецкий. Светловолосый скользнул пальцем по экрану и приложил устройство к уху. Липкость в горле сменилась тяжестью. Парень медленно вдохнул, после наконец негромко произнося: - Алло? - Привет, — тепло отозвался Ян. — Прости, я только сейчас увидел что ты звонил. - Не оправдывайся, — тихо перебил его Вадим. Он так хотел услышать голос пианиста, но сейчас... Юноша ещё раз вдохнул. - Все нормально? — спросил Алфеев. С неба начали падать снежинки. Они медленно кружились в воздухе, плавно опускаясь на землю и растворяясь в тысячи себе подобных. - Да-да, — отозвался Ян, — просто прогулка с друзьями затянулась, а телефон на морозе быстро сел. - Хорошо провел время? - Да, — в голосе парня чувствовалась улыбка. — Ты не обижаешься, что я пропал на весь день? - Немного, — честно признался Вадим. — В следующий раз бери с собой зарядку или хотя бы предупреждай до того, как у тебя телефон сядет. - Прости еще раз, — Зарецкий вздохнул, после усмехаясь: — Я могу загладить свою вину? - Каким образом, например? - Приедешь и узнаешь. - А прямо сказать нельзя? — попытался вытянуть ответ юноша. - Так будет неинтересно, — в трубке послышался чей-то женский голос. — Давай чуть позже спишемся? Мне надо помочь маме с готовкой. - Ого, ты готовишь? - Самую вкусную грибную пасту во всем Питере. - Сильное заявление, — рассмеялся светловолосый. - Как-нибудь я приготовлю ее специально для тебя, и ты сам в этом убедишься. Щеки Алфеева стали ещё шире от растянувшейся на губах улыбки. Он по привычке поджал губы, сдерживая этот порыв. По телу разлилось тепло, разжигая что-то в грудной клетке, после спускаясь к низу живота. Хотелось почувствовать это тепло ещё и физически. Прижаться своим телом к телу Зарецкого, зарыться пальцами в его кудрявые волосы, накрыть теплые губы своими, растягивая мгновение как можно дольше, до приятного сладкого послевкусия. - Я запомнил, — лукаво произнес Вадим. — Удачи с готовкой. - Спасибо, феечка. Прозвище, которое когда-то вызывало негодование, теперь служило причиной лишь для положительных эмоций. Хотелось тоже назвать Яна как-то особенно, но пока в голову не шло ничего путного, поэтому юноша лишь смято ответил: «Напиши, как освободишься», а после отключил звонок. Взгляд его устремился в небо, с которого по-прежнему спускался снег. Несколько снежинок осели на ресницах, вынуждая заморгать чуть чаще. На лице по-прежнему сияла искренняя, переполненная множеством чувств улыбка. Не успел Вадим убрать телефон в карман, как тот вновь завибрировал. - Алло? - Все вышло немного не так, как я планировал, — как-то смущённо выдал Зарецкий, после спуская с губ негромкий растерянный смех. - Что-то случилось? — обеспокоенно спросил светловолосый. - Вадим, не хочешь ли ты... — запнулся Ян. — Точнее, я был бы рад, — опять пауза. - Ну? — с ухмылкой произнёс юноша. Слышать неуверенность в голосе Зарецкого было непривычно и как-то забавно. Но он старался не выдавать этого, чтобы ещё больше не смущать пианиста. - Вадим, — уже серьезно произнёс Ян, — я приглашаю тебя на свидание.