В тихих уральских болотах бесы водятся

…Если расширить понятие бунта до некого нонкоформистского * противостояния, то Екатеринбург – тот ещё бунтарь. Панковал он во многих смыслах. Хотелось бы сказать – «в своё время», но, на самом деле, в некоторых вещах это продолжалось до сих пор, просто не столь явно. Панковать – это так подростково, если честно. У него это поздновато случилось. Впрочем, девяностые у многих городов снесли крышу. Период массового переходного возраста в России. Крышу он с тех пор более-менее вернул на место, но шифер всё-таки кое-где подотвалился. Разбитые костяшки, зализанные волосы, высокомерный взгляд. Воротник кожанки прикрывает смущающий синяк на шее – но Петербург накурен и едва ли заметит, да если и заметит, значения не придаст. Достаточно смелости и наглости, чтобы предложить наконец наладить отношения после стольких лет. Александр – в фанатской спортивной форме, с расширенными зрачками, такой же на понтах. Строят из себя крутых, а потом плачут на Титанике – красота. Лучший способ подружиться – или наладить дружбу вновь – вместе напиться, подраться или поплакать. Первое Санкт-Петербург заменил на «накуриться» и сделал заранее, второе Екатеринбург тоже сделал сам, осталось лишь последнее. Что ж, подвижку это дало, надо признать – через несколько лет они уже будут встречаться культурно, как взрослые люди. А до того… В подвальных помещениях города зарождаются молодые рок-группы, которые после станут известны, а Костя проводит время в подвольных барах ночами, играет на гитаре во дворах, курит как проклятый и ведёт себя временами на районах, как бандит, решая проблемы силой. Встречается как-то с Аней, та одета подстать, - и смущается от того, что вроде как недостаточно мила. А он говорит ей обратное, успокаивая, и она расцветает, а Костя тишком поднимает воротник на всякий случай – он до сих пор не понимает, как она к нему относится, но что-то ему подсказывает – расстроится, если увидит. Она всё такая же девчонка – но своя, как будто они простые люди, а она – та самая девочка из соседнего двора, которая нравится друзьям. Только ему - скорее как сестрёнка, и кто нравится ему… Он в те года, как это говорится, «пустился во все тяжкие». С чем только не экспериментировал. И с кем. В конце концов, таких «экпериментаторов» было достаточно, чтобы ему было кому составить компанию. Все нравственные установки и барьеры тогда летели к чертям. Вот с Аней он не экспериментировал. Смутно ощущал, что у неё есть чувства, с которыми лучше не шутить, хоть до конца их не понимал. Но вот… То, что его отношения с Челябинском – нечто не вполне стандартное, он понял давно. А что именно они из себя представляют, ему пришлось осознавать долго. Не потому, чтобы он прямо что-то не догонял – в отличие от того, его кругозор, благодаря влиянию просвещённых столиц, был достаточно широк и он себе представить мог гораздо больше. Просто не хотел. Осознать это – значит, подставить себя под удар социального неодобрения. Осознать это – значит, сделать их дружбу более уязвимой и хрупкой. Короче, это несёт много проблем. Особенно в прежние времена. Вот он и… экспериментировал. Тогда он не рискнул проверить своё отношение к мужчинам, а вот с женщинами проблем не было. Сексуальная революция давно сделала своё дело, убрав лишнее смущение, а общая атмосфера, охватившая их всех, больше не ограничивала моральными убеждениями… - … эти задачи после распределения получил наш округ, - сходу начал вводить товарищей в курс дела Екатеринбург. Сидели они весьма тесным кружком. Уральский федеральный округ – самый малочисленный в плане субъектов. Всего шестеро – на собрании глав округов их было и то больше. Он сам, Челябинск, Курган, Тюмень да Ханты-Мансийск с Салехардом – и то последние двое не всегда заявлялись. Они, мол, автономные округа, а не области, и в формате округа входят в состав Тюменской области, о чём внезапно вспоминали по своему желанию (Татьяна кривилась, но порой сама невольно включала режим «мамочки»), и вообще – далеко им, видите ли. Иногда Екатеринбург и вовсе просто предлагал собраться вчетвером на чай и там спокойно обсудить и дела заодно. Так и распределялись попарно на встречах – два дуралея со своей атмосферой – Юра с Ильёй, два отлынивающих автономщика и Татьяна с Константином, которые временами ощущали себя папочкой и мамочкой округа. И если Пермь, которая вообще-то относится к приволжскому округу, решала посетить их чаепития, никто ей о том не напоминал, считая своей – уральской. Случалось, что чаепития становились расширенно уральскими – например, если Юра звал брата, который вообще-то и Екатеринбургу территориально тоже сосед. А дела решали как-то сами собой. В узком кругу есть свои плюсы. А Костя, при всей серьёзности, предпочитал домашний уют холодному официозу. В этот раз Ханты-Мансийск, которому было ближе, всё-таки посетил встречу и уписывал конфеты из вазочки в гостиной – устроить деловое чаепитие в большой комнате - гостиной, - за большим обеденным столом оказалось максимумом способностей усталого Константина к созданию деловой атмосферы. Татьяна покачала головой, глядя на мающихся дурью парней, а затем перевела взгляд на Костю и усмехнулась. …Тогда он решил попробовать в отношения – может статься, его проблема лишь в отсутствии нормального опыта подобного рода? Вокруг него было достаточно женщин, а сам он был в достаточной степени хорош во многих планах, чтобы дело не упиралось в данный вопрос. Но хотелось всё же – его внутренней, затаённой частью души – разделить это с кем-то более близким. Таких женщин рядом с ним, к кому бы он при этом не испытывал родственных чувств, как к кому-то из своей же области, было двое – Аня и Татьяна. Но с первой их отношения были достаточно сложными. Во-первых, он не был уверен, не испытывает ли она к нему каких-то особых чувств, и не хотел бы ненароком разбить ей сердце – хоть и сомневался, а всё же. Пермь всегда казалась ему этакой мило-хрупкой девочкой. А во-вторых, эта милая девочка когда-то была главой Пермской губернии, и полтора века Екатеринбург входил в её состав, подчиняясь. Так что отношение его к ней было тёплым, но многогранным, и представить её в качестве эротического интереса ему было сложно. Татьяна была другой. Его ближайшая соседка, старшая подруга и соратница, Тюмень производила впечатление не милой девочки, а взрослой, сексуальной и уверенной женщины. И, по совпадению судьбы, в то время её тоже потянуло на эксперименты… - Катюш, а что там насчёт большой-уральской-встречи? – спрашивает Юра со смешинками в глазах, как делает почти всегда, когда использует это прозвище. Костя машинально потирает шею, с досадой думая о том, что он наверняка спрашивает это только в расчёте увидеть Аню. …Таня переворачивается на живот и кладёт голову ему на грудь, насмешливо растягивая губы с чуть смазавшейся помадой популярного вишнёвого оттенка в улыбке. Следы этой помады у Кости теперь на рубашке, а на их шеях и телах – следы поцелуев, которые останутся синяками. Таня будет скрывать их под модным шейным платком и тёплыми свитерами, а Костя под воротниками рубашек и кожанки, но кому будет дело до очередных синяков после драк. Он ухаживал как положено, Таня смеялась и как положено принимала. Они друг друга не любили в том смысле, но играли в эту игру по всем правилам. Они хорошо смотрелись вместе, научились доставлять друг другу физическое удовольствие, и умудрились при этом не только дружбу не потерять, но и приумножить. И они старательно отыгрывали эти отношения, пока им не хватило. - Может, пора заканчивать?.. - провела Тюмень пальцем по его груди. - Что-то не так? - Не то чтобы… но ведь это не для души, а для тела уже не интересно – ни тебе, ни мне. - Почему ты так уверена? – Костя приподнялся на локтях, внимательно глядя в глаза подруги. Таня пожала плечами. - Чувствую. Костя сомневался, но Татьяна была достаточно зрелым человеком, и обладала полнотой женской интуиции, поэтому только фыркнула, встряхнув тёмными кудрями. - Не волнуйся, я не брошу тебя, останусь твоим другом. Костя издал смешок. Подумав, он заключил в объятия Тюмень, и так они завершили эти странные отношения, не порвав прежних. По иронии судьбы, это был первый и последний раз, когда он действительно пытался в серьёзные и длительные отношения. А на другие эксперименты он решился уже после… - Встреча будет, как планировали. Я уже условился с арендой на время праздника. Юра явно обрадовался, да и другие проявили интерес. Микув обмолвился, что даже Салехард хотела прийти. На том встречу и завершили. Уходя, Юра ещё обернулся: - Слушай, может, помощь нужна? Ну, типа, в подготовке, все дела? - он немного смущённо потёр затылок, предлагая, и Костя был безмерно благодарен ему за то, что тот не спросил сначала, а будет ли там Пермь. Хотя, может, он на это рассчитывал? Костя вздохнул. - Если сам захочешь, но не напрягайся, всё-таки нынче нам выпало, - "но я всегда буду рад тебя видеть" - хотелось добавить ему. - М, ага, ладно, - улыбнулся Юра, - ну, бывай, до встречи, - он небрежно махнул рукой на прощание и вышел, а Косте не осталось ничего, кроме как, потерев виски, заняться делами вновь.