В тихих уральских болотах бесы водятся

- Да знаю я, что это так! Но даже если это и так, это не значит, что я поступлю по-твоему! Я сам знаю, как это сделать, не тебе меня учить!.. – к концу своей путано-экспрессивной тирады Нижний Тагил закашлялся. Он был самым шумным на собрании области, и заставить его замолчать могло не многое – например, кашель, когда обострялся его недуг. Каменск-Уральский – второй по величине после него, не считая самого Екатеринбурга, такой же город трудовой доблести, которому и предназначалась отповедь, недовольно сложил руки на груди и нахмурился. Суть их спора ускользнула от Константина, когда он привычно пропустил мимо ушей «домашние разборки». Что было проявлением великого мастерства, учитывая, что он находился практически между спорщиками. Но Тагил всегда был шумным, - оживлённый и дерзкий, он даже дружил громко, и его выходки были привычны. Будь он подавленно-молчалив, было бы даже неуютно. Неподалёку тихо переговаривались, почти соприкасаясь головами, Первоуральск и Ревда. Четвёртый по величине город области тихонько касался руки своей сердечной подруги, а глаза в запавшей синеве усталости улыбались. Девушка что-то мягко отвечала, заправив прядь за ухо. Троица Новоуральск-Асбест-Полевской скучковалась и планировала что-то своё. Старший из них – Полевской – и самый невысокий, - то и дело поглядывал в сторону Екатеринбурга, и Константин морально готовился к тому, что скоро они придут к нему с чем-то. Как самый ближний к нему, Полевской обычно брал на себя задачу склонить Екатеринбург на свою сторону. Самый младший – Новоуральск – долговязый и нелюдимый, нескладный, словно подросток, но серьёзный донельзя - только на собраниях мог отвести душу в компании ближайших к нему городов. Белобрысый Асбест же просто поддерживал любую инициативу, желая отдохнуть. Где-то в углу сошлись во мнении Верхотурье и Невьянск, недовольно взирая на безбожное собрание, Реж с Ирбитом уютно устроились в другом и что-то хомячили, пользуясь тем, что на них не обращают внимания, а Серов и Краснотурьинск гоняли чаи. Костя вместе с ними поднёс кружку к губам, меланхолично отпивая. Встреча обычно проходила в одном и том же помещении, и как-то привелось, что все принесли свои кружки и заваривали себе чай по надобности. Домашнее собрание проходило в своём режиме, находясь по атмосферности «вижу ваши родные рожи и мне есть что сказать» где-то между деловой встречей и семейным ужином. Стоило обсудить основные рабочие моменты, и пришлось прерваться, пока все не обсудят то, что не терпится. Ревда что-то спросила у Первоуральска, и тот обернулся к Екатеринбургу: - Константин Петрович, а у вас в ближайшее время никаких мероприятий не предвидится? Екатеринбург только вдохнул. Ребята частенько приезжали к нему ради интересных развлечений – и речь не о музее и даже не о такой классике, как театр оперы и балета – хотя и это он тепло любил, разделяя увлечение с Александром и Аней. Но в последнее время с массовыми мероприятиями было… как и везде. И Костя сам скучал по ним, особенно по ночным. Ночи музеев и библиотек? Это мало и несерьёзно, да и скучновато, если уж совсем честно. Флегматичный характер не мешал Екатеринбургу быть своего рода панком в прошлом – и где-то в душе сейчас. Ночные мероприятия – его особая любовь. Киночи, где до утра тебя закрывают в кинотеатре, с запуском трёх фильмов, играми и развлечениями между ними, с такими же ночными чудиками? В этом своя неповторимая прелесть. Но особая любовь раз в году – Ночь Музыки. Всего несколько лет она проходила, и вот этой любви мешают обстоятельства. ..Татьяна смеётся и блестит глазами. Они приехала к нему в эту ночь ради этой самой атмосферы, когда они гуляют пешком по ночному городу, и вокруг – фонари, фонари, и – музыка. С каждого угла, сквера, бара, подмостков. Организованная и хаотичная, разных жанров, и ветер летней ночи овевает прохладой разгорячённые лица, и треплет тёмные кудри Тюмени. Юра с воплем соскакивает с бордюра в сквере, где пытался удержать равновесие. Он приехал просто ради движа, ради этого шума и энергии, сорвавшись, когда Костя пригласил его – и ничего, что Перми тут сейчас нет. Костя и ей был бы рад, но, если честно… Екатеринбург протягивает кофе товарищам. Капучино с миндальным сиропом, чтобы побаловать Татьяну, и насыщенный тёмный кофе для Юры. Хоть рассыпанные плотно по всему городу кофейни - любовь многочисленной молодёжи, в особенности студентов – ночью не работают, некоторые продлили рабочий день специально ради фестиваля, а находчивые дельцы установили передвижные кофейни на колёсах по всему центру. Юра шумит. Юра всё время движется – не ради цели, а просто не может устоять на месте. Юра глупо шутит и громко кричит слова поддержки исполнителям, которых слышит впервые, отбивая ладоши аплодисментами, и Костя улыбается – эти ребята, со своей любовью к музыке – это его ребята, и где-то в своём сердце он тоже такой же. Он сам, кажется, мог бы и сейчас вдруг поддаться настроению и сорваться, и присоединиться к какой-нибудь рок-группе. Татьяна немного ёжится от ночного ветра, и Костя накидывает плащ ей на плечи – когда-то он галантно накидывал ей на плечи кожаную куртку, а сейчас заботится о подруге и делится плащом – классическим, светлым. И прямо сейчас ощущается это так – словно всё сейчас светлее, чем было когда-то, яснее, теплее. Вот в эту ночь. Вроде и темно вокруг, но столько огней – молодёжь словно приманивается, как мотыльки, и Костя сам, глядя на это мерцание, вспоминает картинки с котами, что завороженно смотрят на гирлянды – что многое видно отчётливее, чем днём. Утром, когда светает, они на набережной под «сказочную тайгу» встретят солнце, и вокруг будут вдохновлённые люди – а остальных они решительно не заметят. Ночь превратится в день, бликами рассыплется на пруду остатками бликов фонарей, и звуки музыки сменит шум дня. …Он тоже очень скучал по этому. Екатеринбург вздохнул. - Извини, Первоуральск, сам знаешь… Ревда тихонько подхватила вздох – наверняка они хотели вместе куда-то сходить. Нижний Тагил подал голос, вспомнив: - О, а что там насчёт той архи-супер-гипер-что-там-встречи? Каменск встрепенулся: - Большая-Уральская? Костя подтвердил: - Будет. - Нынче у нас? – поинтересовался Первоуральск. Очерёдность ответственности за место обычно решали жеребьёвкой, и в этот раз выпало действительно их области. Ревда проявила сознательность: - Помочь? - Да, нужно будет, - согласился Екатеринбург, - с местом уже всё решили и договорились, но со всем остальным нужна будет помощь. Ревда улыбнулась, сжав пальцами руку Первоуральска. Нижний Тагил никак не мог унять нервное возбуждение: - Тюмень, конечно, будет, а Пермь? Константин вздохнул. Ещё один поклонник Ани, только этот не определился с типажом и воздыхает ещё и по Татьяне – но, благо, так, в качестве хобби, по прекрасным образам. - Обе обещались. И прийти, и даже хотели помочь с подготовкой. Тагил выглядел довольным и тоже изъявил желание помочь. Пресекая возбуждение, Костя заставил всех вернуться к оставшимся второстепенным вопросам до конца встречи. - Нам осталось решить несколько вопросов по планированию…