Red Right Hand

      За две минуты до полуночи Дин распахивает дверь довольно задымлённого и тускло освещённого лаунж-бара «Рай». Воздух здесь спёртый, в нём стоит запах пива и пота, и Дину уже вроде как нравится это место. Где-то стучат бильярдные шары и раздаётся громкое: «Да, блядь!», из музыкального автомата доносится Warrant, а деревянные половицы приятно липкие от… чего-то. Дину, наверное, не стоит слишком много думать об этом.       Он знал, что идёт не в какой-нибудь винный бар с женщинами в пышных нарядах и мужчинами в смокингах или что-то в этом роде, но Кастиэль предупредил, что это место настоящий притон, полный сомнительных личностей. Так оно и есть, но не настолько, чтобы Дину казалось, что его могут пырнуть ножом в любой момент.       Пойти сюда было решением Дина. Поиск в гугле во время обеденного перерыва параллельно с разговором с Кастиэлем выдал только три места во всём Лоуренсе, в названии которых есть «рай»: мемориальный парк, боулинг и лаунж-бар.       Понятно, что Кастиэль был настроен скептически.       — Почему именно это место, а не другие два? — спросил он, понизив голос, и на заднем плане шелестели бумаги. — Или не что-то, связанное с адом, луной или звёздами?       — Ну, согласно их веб-сайту, боулинг не работает по четвергам. А мемориальный парк? Даже не знаю, бар кажется наиболее вероятным вариантом. Если я ошибаюсь, то всегда могу заскочить туда после. Что касается ада и этого астрономического дерьма, ну, я просто не смог найти ничего, связанного с ними. Рай кажется тем, с чем можно работать.       После долгого обсуждения Кастиэль смягчился и попросил Дина позвонить ему, если возникнут какие-то проблемы, или как только он вернётся домой. Дин выразил беспокойство по поводу того, что может разбудить профессора, тем более ни один из них не высыпался последние несколько ночей, но Кастиэль просто ответил:       — Ты правда думаешь, что я смогу уснуть, пока ты не позвонишь?       — Ты сказал, что так и сделаешь.       — Я солгал.       Дин улыбнулся, как идиот, и торжественно пообещал позвонить сразу, как только вернётся домой, а затем закончил телефонный разговор и быстро доел свой би-эл-ти.       Стоя здесь, в дешёвом баре, где байкеров больше, чем на съезде Harley, Дин задаётся вопросом, не солгал ли Кастиэль и о своих намерениях провести эту ночь у себя дома.       Он почти надеется, что солгал.       Он был бы зол на Кастиэля, устроил бы ему ад, но он точно знает, что холодный жёсткий узел в его животе ослабнет, по крайней мере, немного, если он найдёт профессора здесь. Моральная поддержка была бы очень кстати, даже если бы Дин сделал всё, чтобы вести себя так, как будто это неоправданное вмешательство.       Дин оглядывает помещение, ища Кастиэля, но не видит его. Он не сидит ни за одним из столиков, не стоит у бильярдного стола и не расположился у барной стойки. Он старается не испытывать разочарование по этому поводу.       Вместо этого он сосредотачивается на клиентуре. Здесь всего три женщины. Одна из них — барменша.       Может быть, кто-то из них и есть Бейб.       Хотя Бейб вполне может быть и мужским именем.       Мужчин в этом месте, может, около тридцати. Некоторые смотрят на Дина с подозрением. Ещё несколько смотрят на него с чем-то другим.       Дин делает шаг к столику в углу, где он может скрыться в тени и подождать. Возможно, Бейб подойдёт к нему и передаст конверт.       Но что, если к нему подойдёт не тот человек? Кто-то, кто не заинтересован в том, чтобы отдать что-то Дину, а скорее наоборот захочет что-то забрать. Многое может случиться в одном из этих тёмных уголков, и никто даже не заметит этого.       Наверное, лучше не рисковать.       Почти дойдя до стола, Дин меняет направление и пробирается сквозь людей к барной стойке, решив, что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Он находит три пустых барных стула подряд и садится на тот, что посередине, изо всех сил стараясь не выглядеть так неуместно, как он себя чувствует. Пистолет снова заткнут за пояс, и он рад, что взял его. Хотя, если бы в этом месте вспыхнула драка, он сомневается, что был бы единственным, у кого есть огнестрельное оружие.       Громила-бармен направляется к нему, протирая тусклую стойку полотенцем. Он дружелюбно улыбается Дину.       — Что я могу тебе предложить?       — Просто пиво, пожалуйста. Любое, что вы разливаете.       — Конечно. Есть какой-нибудь документ?       Дину двадцать восемь лет. Его не проверяли с тех пор, как ему было около семнадцати. Дерьмовая фальшивка, которая тогда была у него, — слепленная буквально из слюны и оптимизма, — явно никого не обманывала, но всем было всё равно.       Дин хотел бы, чтобы это было не так.       Но немного странно, что у него проверяют документы сейчас. Его подростковая «миловидность» уступила место тому, что Дину нравится считать суровой мужественностью, и в результате он выглядит на свой возраст. Определённо не младше двадцати одного. Однако он не собирается устраивать сцену, поэтому, с улыбкой кивнув, вытаскивает бумажник и достаёт водительские права из пластикового кармашка. Он показывает их бармену, который, прищурившись, смотрит на них и говорит:       — Крутая фотка, чувак.       Дин ухмыляется. Это, наверное, наименее удачная из всех его фотографий, но всё же.       Вернувшись с кружкой пива, бармен спрашивает:       — Хочешь, чтобы я записал это тебе на счёт, Дин?       — Да. Хорошая идея, спасибо. Ты прочитал моё имя на правах, да?       Бармен фыркает.       — Дин Винчестер.       — А тебя как зовут? — спрашивает Дин, делая глоток пива. Оно прохладное, немного горьковатое и вкусное.       — Глен.       — Приятно познакомиться, Глен, — и он правда имеет это в виду. Парень кажется нормальным. У него татуировка, похожая на ворона, на одном из его огромных бицепсов. — Ты случайно не знаешь, может быть, кто-то оставил здесь конверт для меня? На нём должно быть написано моё имя.       Глен качает головой, его тяжёлые щёки трясутся.       — Подожди минутку, я спрошу, — он отводит взгляд от Дина и высматривает кого-то на другом конце бара. Он кричит, — Памела!       Дин поворачивается на стуле и видит барменшу, идущую к ним, уверенную и спокойную. Симпатичная брюнетка с длинными волосами, одетая в футболку Ramones и узкие тёмные джинсы. Она идёт — с важным видом, — неся нагруженный поднос.       Остановившись рядом с Дином, она опускает поднос на стойку.       — Ну, здравствуй, красавчик.       — Познакомься с Дином Винчестером, — говорит Глен.       Памела изучает взглядом Дина, и на её губах появляется знойная улыбка:       — Как поживаешь, Дин Винчестер?       Дин думает, что вдаваться в подробности будет неуместно, поэтому вместо этого говорит:       — Отлично. А ты?       — Просто великолепно. Чем я могу помочь тебе, Дин?       — Он кое-что ищет, — объясняет Глен, прежде чем Дин успевает открыть рот. — Не знаешь, не оставляли ли здесь конверт для него?       Нахмурившись, Памела поворачивается к Дину.       — Кому его отдали?       — Я не знаю, — честно отвечает Дин, чувствуя себя глупо. Сказать, что шансов на успех было мало, будет преуменьшением эпических масштабов. — Ладно, неважно. Должно быть, я ошибся местом, — он снова тянется за бумажником и опускает пять баксов на стойку, чтобы покрыть выпивку и чаевые. — Простите, что отнял у вас время.       — Ну-ка, подожди, — говорит Глен, выглядя и звуча немного разочарованным. — Не сдавайся так легко. Может, мы всё ещё можем помочь тебе найти то, что ты ищешь?       Дин качает головой, выдавливая из себя небольшую, но искреннюю улыбку.       — Вряд ли, — хотя, наверное, спросить не помешает, возможно, это даже сэкономит ему время, если они знают что-то, чего не знает он. — Не думаю, что вы знаете какие-нибудь другие места в округе со словом «рай» в названии? Могла возникнуть путаница или недопонимание того, куда я должен прийти.       — На пятой есть боулинг, — отвечает Памела после минутного раздумья.       — Да, и мемориальный парк, — добавляет Глен, кивая. — Насколько нам известно, это всё.       Дин вздыхает. Это он уже знает.       Но, возможно, стоит пойти ва-банк.       — А как насчёт мест со словом «ад»?       Памела удивлённо поднимает бровь, а Глен смотрит на него широко раскрытыми глазами.       — По близости нет ничего подобного, — говорит Памела, возможно, немного осторожно.       — Ага, — соглашается Глен, а затем почти небрежно добавляет, — хотя неподалёку есть врата Ада.       Имеет смысл. Если есть дорога в Ад, то, наверняка, должны быть и врата.       Хех.       Памела шлёпает Глена по мясистой руке тыльной стороной ладони, резко и раздражённо:       — Почему тебе обязательно надо говорить подобное дерьмо?       — Врата Ада? — спрашивает Дин, сбитый с толку и, возможно, слегка обеспокоенный тем, что это какое-то сатанинское дерьмо. Он не подписывался на демонов, восстание Люцифера и всё такое.       Глен игнорирует Памелу, отвечая Дину.       — Да. Кладбище Сталл. В нескольких милях отсюда. Просто местная легенда, — видя растерянный взгляд Дина, он добавляет, — предположительно, это одни из семи врат Ада. Ходят слухи, что где-то там есть тайные ступени. Ведущие прямо в Ад.       Что ж, это совсем не жутко.       Тролли и мосты — это одно. Ад и кладбища — совсем другое.       Как будто это действительно имеет значение.       — Знаешь, на самом деле это не настоящие врата в Ад, — шепчет Памела, явно позабавленная этим разговором.       — Да, — отвечает Дин с притворным задором. — Потому что это было бы полным безумием.

***

      У Дина, должно быть, фетиш на безумие, потому что он здесь, сидит в своей машине в — он проверяет телефон, — сорок три минуты первого, перед грёбаными вратами Ада.       Он хотел бы сказать, что совершал и более безумные поступки, но это было бы ложью. Этот определённо занимает первое место в списке.       Снаружи, за оградой из кованого железа, это место выглядит как стандартное кладбище; пологие склоны, поросшие травой, сорняки, пробивающиеся сквозь трещины на разрушающихся, покосившихся надгробиях, памятники святым, ангелам и детям, склепы, стоящие тут и там, как маленькие часовни. Ряд за рядом истории, которые закончились — некоторые из них даже не успели по-настоящему начаться, другие продолжаются даже после того, как основной сюжет подошёл к логическому завершению.       Очень в духе По.       На углу он поворачивает налево и движется по двухполосной подъездной дорожке к главным воротам. Это широкие двойные ворота из кованого железа под сводом с замысловатой решеткой, на котором написано «Кладбище Сталл». И, конечно же, они закрыты.       Закрыты и, скорее всего, заперты.       Не желая оставлять свою Импалу возле ворот, Дин проезжает мимо них. Когда он замечает густое скопление деревьев справа, он съезжает с дороги и направляется в их тень.       На этот раз, помимо пистолета и недавно купленного фонарика, он также решает взять с собой телефон. Он оказался намного дальше от города, чем ему было бы комфортно, и если что-то пойдёт не так, он будет чувствовать себя в большей безопасности, если ему не придётся бежать обратно к машине, чтобы позвонить.       Пистолет надёжно спрятан за пояс джинсов, ключи и мобильник в кармане, фонарик в руке; он переходит улицу и спешит вернуться обратно к воротам.       Думая, что Джей мог каким-то образом оставить ворота незапертыми, он дёргает их. Они слегка дребезжат. Заперты, но не на цепочку и замок, как ворота, огораживающие арт-проекты в канзасском университете. Изучив их, Дин понимает, что, вероятно, они открываются только ключом или пультом дистанционного управления.       Через ворота он туда не попадёт.       Похоже, тебе придётся перелезть через них.       Ворота, увенчанные сводом с решёткой, на которой написано название кладбища, — более трудная преграда, чем сам забор. Но и лезть через забор будет нелегко. И небезопасно. Каждый из вертикальных прутьев похож на железное копьё, нацеленное в небо.       Подойдя близко к забору, Дин сможет ухватиться за самую верхнюю перекладину. Но нужно подтянуться выше. Если ему удастся забраться на перекладину — а потом он неудачно упадёт, — он может оказаться насаженным на такие восемь дюймов, которые не понравятся даже самым храбрым и извращённым придуркам.       Нет. Просто нет.       Он начинает идти по траве вдоль забора, ища менее опасный способ проникнуть внутрь.       За решеткой виднеется довольно большая парковка, тусклая и серая в лунном свете. На ней не припарковано ни одной машины, нет даже катафалка. Что, вероятно, означает, что территория пуста: ни посетителей, ни смотрителей, ни могильщиков, ни охранников, никого.       Что было бы просто превосходно, если бы он только мог попасть туда.       После нескольких минут отчаянных поисков он находит решение своей проблемы.       Низко раскинувшееся дерево протягивает добротную толстую ветвь над забором.       Присев на корточки возле его ствола, Дин просовывает руку между двумя железными прутьями и кладёт фонарик и пистолет на траву. Воздух здесь более плотный, нагруженный запахом гниющей листвы и влажной земли.       Затем он выпрямляется и начинает лезть.       По дереву — с его лёгким наклоном, шероховатой поверхностью и множеством хороших мест для его рук и ног — взбираться довольно легко, и это не доставляет ему никаких проблем.       Это приятное развитие событий.       На животе, зажав ветку между бёдер, он выползает за острия пиков забора. Когда они оказываются далеко позади, он прижимается к ветке, опускает ноги, повиснув на руках, а потом позволяет себе упасть.       Земля немного проминается под его весом, он ударяется о неё, падая, но не сильно. Он перекатывается и поднимается на ноги, довольный тем, что в этот раз, кажется, всё идёт по плану. Рубашка намокла и липнет к его спине, но в ткань джинсов роса не успела впитаться.       Он спешит обратно к забору и поднимает пистолет и фонарик. Держась в темноте, он поворачивается к кладбищу. Теперь облачный покров скрывает луну, делая и без того жуткое место ещё более жутким, и Дин не уверен, всегда ли это безумие было в нём и просто только сейчас начало проявляться, или же оно было вызвано игрой.       Не то чтобы это играет какое-либо значение; результат будет одним и тем же. Просто было бы неплохо знать, что сказать психиатру, когда его закроют в психушке.       Сосредоточься. Бейб. Нужно найти Бейб.       Самый реальный вариант состоит в том, что это имя на надгробии, но кладбище огромное, простирается так далеко, что он не видит его конца. Он может провести здесь всю ночь в поисках.       Если потребуется, то придётся.       Тяжело вздохнув, он быстро направляется к ближайшей могиле. Оглянувшись, чтобы убедиться, что вокруг всё ещё никого, он светит фонариком на мраморную плиту.       В этой могиле похоронена не Бейб.       И в следующей, и в той, что за ней.       Здесь что-то не то.       Он направляет свет на другое надгробие. Ничего.       Здесь должно быть что-то ещё, или это просто неправильное место. Снова.       Но он всё равно продолжает искать. Это должно быть правильным местом. Других вариантов просто нет.       Просто проходи ряд за рядом, делай это шаг за шагом. Ты сможешь охватить это место за несколько часов.       Он быстро переходит от могилы к могиле, останавливаясь перед каждой из них, направляя свой фонарик на каждое надгробие, нажимая кнопку, чтобы осветить темноту, читая имя умершего, прежде чем выключить свет и двинуться дальше.       Трава высокая и влажная, роса пропитывает его обувь и носки.       Вероятно, надеть кроссовки было плохой идеей.       Дин думал, что поступает умно. Кроссовки, а не ботинки, на случай, если ему придётся убегать, но, по-видимому, он не так уж и умён. Кажется, что, несмотря ни на что, Джей всегда, по крайней мере, на шаг впереди него.       Но какой ублюдок пошлёт человека на кладбище посреди чёртовой ночи?       Тот же ублюдок, который, по-видимому, пытался скормить его троллям.       По крайней мере, здесь почти нет шансов на это. Ни один уважающий себя нарик не будет тусоваться с мертвецами.       Нет. Только Дин.       Он видел слишком много фильмов о зомби, чтобы это не пугало его хоть немного. Трупы под землёй, тела в гробах — некоторые из них настолько древние, что уже превратились в пыль, от некоторых остались лишь кости, другие находятся на разных стадиях разложения, и наверняка есть и совсем свежие, — всё это окружает его. И между Дином и ними нет ничего, кроме слоя земли.       Он задаётся вопросом, чувствуют ли они его шаги. Лежат ли они там, неподвижные, слушая, как он приближается, чувствуя его вес, когда он наступает на них, злясь на подобное неуважение.       Блядь, завязывай с этим дерьмом. Они мертвы. Они ничего не слышат и ничего не чувствуют.       Если бы он был здесь солнечным днём, возможно, вместе с Кастиэлем, то он поверил бы в это, был бы уверен. Но сейчас середина ночи, и он один, и всё, что у него есть это разыгравшееся воображение и отчётливое ощущение, что кто-то или что-то наблюдает за ним. Его затылок покалывает. Он быстро оглядывается через правое плечо, затем через левое.       Конечно, там никого нет.       Возьми себя в руки. Чем быстрее ты покончишь с этим, тем быстрее сможешь вернуться домой.       Он останавливается перед новой могилой, — немного дрожа, влажная футболка липнет к коже, — и светит фонариком на каменную плиту. Она тонкая, стоит, покосившись в высокой траве. Она такая старая и потрёпанная ветрами, что надпись почти стёрлась. Только неглубокие впадинки остались от слов и дат, которые когда-то были глубоко высечены на ней.       С таким надгробием, как это, от тела уже вообще ничего не должно было остаться.       Шансы на то, что здесь похоронена Бейб…       Это не имеет значения. Дину нужно проверить каждое надгробие. Если оно будет единственным, что он пропустит, то, безусловно, окажется тем, что он искал. Так и только так поступает с ним Госпожа Удача.       Поэтому он опускается на корточки перед покосившейся плитой. Он засовывает пистолет обратно за пояс. Держа фонарик в левой руке, правой он тянется к надгробию. Он проводит по первой букве кончиком пальца.       Это может быть «Б». Но, возможно, и «В».       Следующая буква подаёт надежды; определённо похожа на «Е».       Следующая — «Т».       Блядь.       Убрав руку и выпрямившись, Дин медленно поворачивается, осматривая залитое лунным светом кладбище. Он благодарен, что стало немного светлее, хотя бы на мгновение.       Он осознавал, что забрёл довольно далеко от дерева, с помощью которого пробрался сюда, но всё равно удивляется, обнаруживая, что парковки и забора больше не видно. Видимо, он прошёл большое расстояние, изучая имена на надгробиях.       Слева от себя, сквозь деревья, он видит небольшую часть крыши старой церкви на краю кладбища.       А это значит, что парковка и главные ворота должны быть за его спиной. Он оборачивается и обнаруживает, что смотрит на откос низкого холма.       Дин проводит рукой по лицу. Он устал. Он хочет домой. Он лезет в карман за телефоном и нажимает кнопку на включения, чтобы проверить время.       Десять минут третьего.       Четыре пропущенных звонка от Кастиэля.       — Чёрт, — бормочет он.       На работу ему только к полудню. Бэла, работающая неполный рабочий день, будет на утренней и части дневной смены, так что Дин может спокойно спать до одиннадцати, если потребуется.       Он позвонит Кастиэлю, как только ему будет что сообщить. Может, ему стоит отправить сообщение, просто чтобы успокоить профессора. Нечестно заставлять его бодрствовать и волноваться, не тогда, когда он должен быть на занятиях с утра.       Одной рукой набирая сообщение, в другой держа фонарик, Дин проверяет следующее надгробие. Подле него лежит букет свежих цветов. Похоже, розы. Красные.       А он всегда предполагал, что лилии или ирисы больше подходят для кладбища.       Он проводит лучом вверх по цветам и по камню. Его глазам требуется секунда, чтобы осознать, что они видят, и потом Дин тихо бормочет: «Боже, наконец-то», и пытается не вскрикнуть от радости.       Бейб. Там написано «Бейб».       Он бросается вперёд, опускается на колени в траву, поспешно отправляет сообщение и засовывает телефон обратно в карман. Он берёт цветы, изучая узорчатую обёртку. К ней приклеен прямоугольный конверт. Он немного влажный от росы; буквы «И» и «Н» немного смазаны, они стали нечёткими от влаги, но в остальном конверт невредим.       Блядь, да!       — Нашёл тебя.       Что ж, это было определённо проще, — хотя и не менее жутко, — чем предыдущее задание, так что, по крайней мере, это уже что-то. У него есть конверт, деньги, и всё это он получил без единой царапины.       Кладбище — место не самое приятное, но, по сравнению с экскурсионной программой прошлой ночи, это было легче лёгкого, как прогуляться по… кладбищу?       Он так поглощён отрыванием конверта от целлофановой обёртки букета, что не слышит ни слабого шуршания, ни тихого, глухого стука ботинок по земле, указывающих на то, что позади него есть какое-то движение.       По крайней мере, пока не становится слишком поздно.       — Какого хуя ты здесь делаешь?!       Блядь.