Право сильного

– Двадцать два, дать один, двадцать, – считал женский голос, раздававшийся из динамиков. Металлические стены не давали голосу сбежать, они проталкивали его вперед по всему коридору. «Заткнись», – думала Ласточка. Цири бежала не смотря под ноги, у нее не было времени на волнение. Корабль, что и снаружи показался ей огромным, внутри будто стал еще больше. Как в той старой сказке про нильфа и космического волшебника… Кажется, кончилась она для волшебника плохо. Впрочем, мораль любой нильфгааррдской сказки такова: всех, кто вздумает шутить с Империей, ждет неминуемая гибель. «Поучительно», – подумалось ведьмачке. Цири пробежала пару дверей, и за ними нашла комнаты, каждая чуть меньше той, которую она снимала в старой корчме. Двухэтажная кровать, решетка, небольшой столик… Здесь, в этой посудине, могут уместиться с десяток человек, бродить по кораблю, так и не встретив друг друга. Неужели ведьмачка права в своих обвинениях? Что, если похититель ее так ужасен, что никто не желает бороздить просторы космоса в его компании? Жаль, что Цирилла не изучала особенности быта и жизни имперских охотников, сейчас это пригодилось бы ей больше, чем знание отличительных черт прибожков и домовят. «Никогда не знаешь, какая тварь станет твоей последний, так что ты должна быть готовой ко всему», – сказал Цирилле однажды учитель. И верно. Если бы она только могла узнать наперед… – Десять, девять, восемь, – продолжал роботизированный женский голос, исходящий из шипящего где-то над головой динамика. – Черт, черт, черт, – зашептала беглянка. Она остановилась на мгновение, вдохнула как можно больше воздуха, а потом выдохнула, пытаясь привести в порядок пульс. Страх разгорался в беглянке ярким пламенем, Цири уже не была так уверена в своей идее. Что, если ей и правда не удастся сбежать от него? Как можно было даже подумать о том, что выйдет спрятаться от имперского охотника на его же корабле? «Да это ведь он предложил эту забаву», – вспомнила беглянка, кусая губу. Ублюдок знал, что ей не уйти отсюда. Теперь уже поздно об этом думать. Цири снова прикусила губу, слушая, как громко колотится ее сердце. Она остановилась на мгновение, внимание ведьмачки привлекла ярко-синяя дверь, точно зовущая к себе ближе. Все остальные были плотно закрыты, захлопнуты так, что и космоблоха не проберется внутрь, эта же оказалась приоткрытой. – Два, один, ноль. Время вышло, – обозначил мерзкий голос из динамика, и сердце Ласточки пропустило удар. Цири пыталась сдержать рвущийся из груди всхлип. Вот чего она не учла… Эхо. Здесь, по длинному обшитому металлом коридору эхо пробегало под потолком от одного конца к другому. Она слышала, как Кагыр начал движение, как он сделал свой первый шаг ей навстречу, первый, затем второй и третий, медленно сокращая расстояние. – Таймер на час уже запущен, Ласточка, – теперь через динамик передавался его голос. – Жди меня. Можешь забиться в любой угол, на моем корабле их много. Я же все равно тебя поймаю. Спокойно, нужно сохранять хладнокровие. Цирилла поплотнее сжала губы, понимая, что суматоха не поможет ей выиграть пари. Она прислушивалась к шагам охотника, он шел медленно,. Осторожно, но всего мгновение. Цирилла услышала, как Кагыр побежал. Он сорвался с места, будто зная, где именно прячется его пленница, сердце подпрыгнуло в груди ведьмачки. Больше не было времени на раздумья. Цири, застывшая перед приоткрытой дверью, осторожно потянула на себя ручку и вошла внутрь, стараясь не издать ни звука. Ведьмачья школа все же сослужила ей добрую службу: Цирилла двигалась почти бесшумно. Дверь она не закрывала, помня о том, что до того, как ведьмачка нарушила покой этого помещения, двери его были чуть приоткрыты. Кто знает, может, он не успеет досюда добраться, начнет осматривать те помещения, что расположены ближе к каюте и застрянет. Цири повернулась спиной к двери, она собиралась найти внутри место для укрытия, но не смогла… Отвлеклась понапрасну. Представшее перед ней зрелище поглотило все внимание. Обшитые металлом стены оказались увешаны огромными экранами, каждый подсвечивался слабым светло-синим огнем. «Разыскивается», «Разыскивается», «Разыскивается» – гласили заголовки. Под каждым кричащим объявлением была и голография беглянки или беглеца. Эльфы, люди, краснолицы и низушки, самые разные существа интересовали Охотников Императора. «Да, эта Лара далеко распространила свои гены», – подумалось Ласточке. Помнится, по легенде, она родила трех детей от какого-то человека, всего трех… А сколько Потомков они породили. «Жуть», – пронеслось в голове у Цири. Больше всего ее удивили изображения эльфов, голограммы их плавали в воздухе, крутились по часовой оси, и можно было со всех сторон разглядеть изящные острые ушки. В этой галактике они не водились, эльфы пришли из соседней, они – посланцы чужих миров, знамя непознанного. Цири знала, что эльфам жить здесь не нравилось, но они отчего-то пребывали в их вселенную и оставались здесь на долгие-долгие годы. Местное население им не было радо. Картинки на экране сменяли друг друга, и после портретов разыскиваемых появлялись зарисовки ландшафтов тех планет, на которых беглецы скрывались. Пустынная и сухая Зеррикания, густые леса Велена, степные широты Редании. Цири знала почти все. Она изучила это в ведьмачьей школе, не будучи уверенной в том, что ее не призовут на службу в другие северные колонии. Может… Может, стоит попробовать выучиться и на Охотницу? Похоже, это ремесло приносит куда больше денег. «И больше свободы действий», – поняла ведьмачка, вспомнив о том, как была похищена из родного городка. Спросят ли с Кагыра за это? Вряд ли. Да и кто сунется ее искать? У Цириллы не было родных, близких ее можно пересчитать по пальцам, да и ведьмаки не живут долго. Она могла умереть, кидаясь в погоню за очередным диким кабаном, учителя не будут долго искать пропажу. – Черт, – сорвалось с ее губ, когда Ласточка услышала шаги ровно за дверью. Цири замерла, словно это могло спасти ее, будто тени способны укрыть от взгляда чудовища, рыщущего за дверью. Должно быть, Кагыр уже обошел все те комнаты, что лежали первее. «Почему же ты не слышала, как хлопают двери?», – спрашивала она саму себя. Цирилла прикрыла глаза на долю мгновения. Если бы у нее были часы, можно было бы следить за временем и знать точно, как долго предстоит играть в прятки. Ласточке казалось, будто миновала целая вечность, на деле же могло пройти и десять минут. Кагыр прошел мимо. Тень его мелькнула в щели на полу, проплыла вперед, словно воздушный корабль, за которыми ведьмачке удавалось подсмотреть, еще будучи совсем маленькой. Цири задержала дыхание. Если Охотник – чудовище, один из тех монстров, что скрываются в бесконечных горах Цинтры, нужно просто найти его слабость. Ублюдок забрал ее лук, но это – не страшно. Не всегда для того, чтобы лишить монстра жизни, нужно пустить ему в брюхо стрелу. – О, Зираэль, где же ты? – он использовал этот мерзкий притворный тон, играл с ней, как с ребенком. – Тебя привлекли яркие картинки, не так ли? Он знает. Рефлексы, не раз уже спасавшие ей жизнь, сработали снова, Цирилла сорвалась с места и ринулась к двери, чтобы захлопнуть ее. Она не отличалась могучим ростом или шириной плеч, знала, что Охотник с легкостью одолеет ее в честной схватке, потому надеялась на одно: Кагыр не доберется до нее в течении часа. Цири захлопнула дверь, и стены задрожали снаружи. Здесь есть внутренний замок. Она увидела его, еще тогда, когда проскользнула в комнату сквозь тонкую щелку. Цирилла знала, что рискует, сильно рискует, издав такое количество шума, и все же, другого выхода у нее нет. Охотник, скорее всего, и так знал, где именно она от него прячется. Цири крутанула примитивный старый замок, отделив себя от длинного металлического коридора. – Попробуй выломать, – произнесла она полушепотом. Теперь нужно узнать, есть ли здесь запасной выход. Цири сделала шаг вперед, прошла мимо экранов, которые уже видела, и тут же закрыла глаза. Свет, вспыхнувший так внезапно, заставил ее почувствовать резь в глазах. «Здесь все время был датчик движения», – поняла Ласточка. Легкая дрожь прошла по ее телу. «Он знает, где я, знал с самого начала». – Мне не нужно выламывать дверь, Зираэль, – насмешливо заметил охотник, голос его шел из динамика, расположенного под потолком. – Ты представляешь, какая невидаль… У меня, единоличного хозяина этого корабля, есть ключи от каждой двери. Цирилла почувствовала себя наивной дурочкой. «Но я хотя бы попыталась отсюда убежать», – подбодрила она саму себя. Экран, на котором мгновение назад плавали собранные вместе фотокарточки разыскиваемых преступников, загорелся белым светом. Цири смотрела за тем, как темно-серые пиксили формируют картинку, медленно подплывая друг к другу. Перед ней предстало лицо Кагыра, имперский охотник махнул пленнице рукой и улыбнулся, указывая в сторону противоположную выходу. Свет лампы отражался его кожаным доспехом. – Я знал, что ты зайдешь сюда, Зираэль. – Врешь, – огрызнулась она, не сводя взгляда с экрана. – Я специально оставил дверку открытой. Ты – маленькая милая крыска, всю жизнь жила на бедной недоразвитой планете, тебе не приходилось видеть, какого уровня достиг технический прогресс, – отвечал ей похититель. – Конечно же я знал, что ты будешь бродить по коридору, рассматривая все, будто в музее. Пока время не выйдет, – улыбался похититель. – И ты не дойдешь до сюда, до единственной открытой перед тобой двери. Цири закусила губу. Она и хотела бы возразить ему, поставить на место имперского выродка, но… Но ведь тогда придется солгать. Она и правда глазела по сторонам, точно дурочка, точно ребенок, которого впервые привели в зоопарк, посмотреть на мантикор и кошачьих фламинго. Он поймал ее в ловушку так просто, он, точно ведьмак, а она – неразумное чудище. – Чтобы приоткрыть эту дверь, мне нужно нажать только одну кнопку. Вот здесь, – Охотник указал на свое запястье, и яркие бирюзовые огоньки зажглись на черной панели управления. – И ты так услужливо забежала сюда… – Ты, – зашипела Ласточка в бессильной злобе. – Я знал, с кем имею дело. С маленькой любопытной птичкой, подобранной на планете-помойке. Твое поведение предугадать несложно, – охотник скучающе отвел глаза. – Настолько несложно, что все это – запись, сделанная мною, пока ты спишь. Кагыр, смотревший на Цири с монитора, потянулся вперед, взял в руки камеру и приблизил к своему лицу. Охотник улыбнулся, и Цирилла смогла оценить его ровные белые зубки. Имперских псов обслуживают лучшие врачи галактики, вместо того, чтобы искоренять болезни в колониях, они отбеливают резцы этим уродам и следят за тем, чтобы кожа их сохраняла здоровье и красоту. Охотник красовался недолго. Камеру он перевел в сторону, и показал пленнице ее саму. Цири спала в кресле второго пилота, запястья ее были свободны, пара верхних застежек на рубашке оказалась распахнута. Цири невольно потянулась к ним, чтобы проверить. – Да, я позволил себе вольность. Хотел посмотреть, что же привез. Его голос прозвучал совсем близко. Ласточка вздрогнула, обернулась, она заметила охотника у двери. Он все это время был здесь, совсем рядом, замок открылся бесшумно, но она не могла не заметить колебания воздуха. «Куда же делись все твои рефлексы?», – спросила девушка саму себя. «Ты годы напролет училась слышать, как за спиной песчинка падает к другой песчинке, а теперь… В реальной опасности…». Может, просто в космосе – все другое? – Ты – больной, – прошипела Ласточка, инстинктивно отшагивая назад, она видела, как Кагыр с монитора трогает ее саму за щеку, гладит, пока Ласточка спит. – Может быть. А ты проиграла, – театрально выгнув брови, ответил ей собеседник. – Часа еще не прошло, а я уже нашел тебя. Это значит, Зираэль, что ты остаешься со мной. Не так ли? Охотник улыбнулся Ласточке. Цири, считавшая себя если и не бесстрашной, то одной из тех, кого тяжело напугать… Почувствовала, как дрожат ее ноги. Ни одно чудовище, ни один монстр, встреченный ею ранее, никогда еще не смотрел на нее так плотоядно. Кагыр двигался медленно, медленно, но он все же шел к ней, подбирался все ближе и ближе, разведя руки в стороны, будто имел дело с норовистой кобылкой. – Обычно я люблю чувствовать сопротивление. Мне нравится этот момент, когда гордо выпрямленный позвоночник сгибается в поклоне передо мной, – Цири видела, как Кагыр медленно облизнул свою нижнюю губу, точно представляя ее в коленопреклоненной позе. – Но сейчас я очень устал. Хочу получить свое без криков и царапин, без лишних слез. Он вновь воспользовался панелью управления, установленной на его браслете. Имперский охотник тыкнул в него пальцем и активировал, яркие кнопочки переливались синим и красным, мерцали в ярком свете ламп. Цирилла не могла отвернуться. Похититель нажал всего пару кнопок, а в глазах у Ласточки помутнело, звуки померкли на долю мгновения. Цири почувствовала, как тело ее снова слабеет, как расслабленные мышцы теряют контроль, и Зираэль падает к полу безвольным куском мяса. Охотник подскочил к ней весьма быстро. Цирилла слышала, как он смеется, тихо и сдержанно, но Кагыр насмехался над ее страхом. Краем глаза ведьмачка заметила на маленьком мониторе свое изображение, свое оголенное тело со всеми его шрамами и переломами, отмеченными красными крестиками. Охотник прижимал свою добычу к груди, Цирилла пыталась разлепить губы, спросить, что это такое, но не смогла. – Я просканировал тебя, скопировал все необходимые мне данные, – пояснил он, прекрасно зная, о чем именно хотят знать все они, птички, подобранные на разных колонизированных планетах развлечения ради. – Не мог же я засунуть в тебя член, не зная, здорова ли ты. Нас за это штрафуют. Он открыл дверь ногой, все еще закованной в кожаный солдатский сапог. Картинка перед глазами Ласточки размывалась, точно кто-то плеснул ей в глаза водой. Все краски размылись, они стремились друг к другу, сливались в диком небрежном танце, превращаясь в расплывчатое световое пятно. Только он, улыбчивый охотник, оставался четким в ее глазах, только его речь оставалась целостной и четкой. Цири знала, что это – не случайность, Кагыр подкрутил что-то в ее мозгу, подселил в ее тело какого-нибудь паразита, чтобы управлять каждым вздохом пленницы. Ласточка готова была заплакать от досады. Охотник проходил мимо всех тех же комнат, всех тех закрытых дверей, даже не посмотрев в их сторону. Он нес свою добычу далеко, почти вернулся к носу корабля, но свернул в другую сторону. Двери распахивались перед хозяином корабля сами собой. «Датчики движения», – вновь осознавала Ласточка. – Вот мы и пришли, – слишком радостно заявил похититель. Ведьмачка готова была заскулить от гнева и боли. Она чувствовала себя конфетой в руках ребенка, пресыщенного сладостями, избалованного, жадного, грязного… Его спальня. На каждой окрашенной серым металлом стене висели ошейники и поводки с шипами, завернутыми наружу или внутрь, под матрасом виднелась клетка, точно для бойцовой псины, которой на корабле не водилось. Плетки, кнуты, острые тонкие палки… Цири прикусила губу. Из мебели здесь не было ничего, кроме кровати и встроенных шкафов, свет, льющийся откуда-то сверху, показался Цирилле скорее красным, закатным. Ведьмачка заметила цепи, тут и там окружавшие огромных размеров кровать. Она не была здесь первой похищенной, не будет и последний, Охотник развлекался на службе. Если до сего момента Цирилла могла надеяться на спасение, на возмездие, что вот-вот постигнет ее похитителя, то теперь ей пришлось осознать: все сойдет ему с рук. «Может быть, он даже убьет меня, а труп выбросит в открытый космос», – осознала Ласточка. Она закрыла глаза, когда Кагыр сбросил пленницу с рук. Матрас, в который Цирилла уткнулась лицом, оказался удивительно жестким, будто охотник спал на могильной плите. Такие же ждали ее в ведьмачьей школе, детишек тренировали к самым суровым условиям. «Может, знали, куда я отправлюсь?», – подумалось пленнице. Цири не видела того, что происходило за ее спиной, она могла лишь догадываться о действиях своего похитителя. Он не двигался долго, долго смотрел на нее, думал о чем-то. Охотник вздохнул. Расстегивались молнии, гремели ремешки и металлические заклепки униформы. Натуральная кожа издавала совсем другой звук, не то, что холщовая ткань, из которой была соткана самая крепкая одежда Ласточки. Все вокруг заставляло ведьмачку почувствовать себя жалкой, не только глубина космоса, окружившего корабль снаружи, но и убранство, стоимость которого превосходила стоимость самой ее жизни. – Все пройдет быстро, если ты не будешь мешать мне, – выдохнул Кагыр, и матрас скрипнул под его весом. – Один раз, второй, третий, – говорил он, касаясь голеней Цири, медленно стягивая с нее одежду. – Не успеешь оглянуться, как пройдет неделя, месяц, и... Только от тебя зависит, что будет дальше. Цири чувствовала, как штаны ее оказались сняты, как холодная ручка лазерного ножа коснулась ее спины. Ткань затрещала, дребезжащее энергией космоса пламя разрезало ее за секунду. Цирилла осталась голой, когда лямки ее трусов оказались срезаны вслед за тканью штанов. Кагыр нависал над ней долго, слишком долго, напряжение росло. Когда Охотник припал своим телом к ее, Цири невольно заскулила. Она не могла сказать ни единого слова. Его кожа оказалась теплой и липкой, охотник устал бродить под жарким цинтрийским солнцем, и ее, ведьмачку, забрал с собой в наказание этой мерзкой планете. Ласточка закрыла глаза, различив касание чуть ниже бедер. Он напряжен, напряжен сильно… Он хочет ее. Кагыр наклонился к самому уху Ласточки, он протянул вперед руку, помог ей поднять голову на подушку, развернул подбородок Цириллы в сторону. Пленница видела, как ладонь охотника сжимает какую-то пластиковую банку, стоявшую на полу возле кровати. – Только ты решаешь, Зираэль, на какой планете я тебя высажу, какой ты уйдешь и куда, – говорил он, и в голосе похитителя слышалась улыбка. – У тебя красивое тело… Если бы не все эти шрамы. Он трогал ее спину, касался тех участков, в которые дикие твари наносили удары. Кагыр коснулся лопатки, и Цири вспомнила, как тренога острым когтем оставила там сочащуюся кровью рану. Повезло, что особь была молодой, яд взрослой треноги прикончил бы Цириллу на месте. Рука охотника опустилась к ее пояснице, и Цирилла вспомнила атаку болотной кикиморы. У нее до сих пор должны быть красновато-розовые отпечатки зубов на боку. Кагыр трогал ее своими длинными тонкими пальцами, смотрел за тем, как бледная кожа Ласточки покрывается мурашками. Ему нравилась ее беззащитность. Цири дышала часто, часто и тяжело, она слышала, как та самая пластиковая склянка оказалась сжата в руках похитителя, как он наливает что-то себе на ладонь. «Смазка?», – спросила Цири саму себя. Ни один из ее любовников не использовал подобного прежде. – Я совсем не злодей, – шепнул Кагыр, и рука его, смазанная прозрачной жижей, коснулась Цириллы там, где прежде ее трогали лишь те, кого она сама приглашала в свою комнатку в старом трактире. – Даже после всего, что ты сказала, Зираэль, я не хочу причинять тебе излишней боли. Он трогал ее долго, скользкие липкие пальцы перебирали чувствительные складки кожи, заставляя пленницу испытывать не то удовольствие, не то стыд. Все вместе? Цири прикусила губу. Ей и правда не было больно, но злость, отчаяние и смятение затопили ее сердце. Кровь прилила к лицу, и Цири не смогла сдержаться. Она проскулила, словно побитый щенок, и охотник цокнул языком, утешая капризного ребенка. – Ну, ну, Зираэль, – прошептал он, снова наклонившись к самому ее уху. – Ты же была такой смелой всего час назад. Она снова слышала в его словах эту самодовольную улыбку. Цири оказалась прижатой к матрасу сильнее. Воздух покинул ее легкие, голова на мгновение закружилась. Охотник взял свое. Боль все же расцвела внизу живота, он вошел слишком резко, слишком неожиданно. Ласточка почувствовала, как тело ее пронзили, словно копьем, словно чудовище нанесло удар, и в этот раз не только по ее моральному облику. Охотник застонал над нею. Руками он упирался в матрас по обе стороны от головы Ласточки, он точно поймал ее в клетку. Кагыр не ждал долго, он начал двигаться, чувствуя, как закипает желание внутри. Медленно и осторожно, охотник двигал бедрами навстречу бедрам своей пленницы, а после так же медленно отдалялся от нее. Та самая жижа, выдавленная им себе на руку, позволяла Охотнику брать Цириллу быстрее, снизить сопротивление ее хрупкого тела. Матрас скрипел в такт его движениям, тело пленницы все сильнее вдавливалось в жесткую поверхность кровати. Охотник не использовал поводки и наручники, лежавшие рядом, украшавшие стены вокруг. «Использует потом», – осознавала Ласточка. Он обязательно опробует на ней все, что захочет, она в его власти. Цири закусила губу. Она не была невинной девственницей, но все же… Цири никогда не приходилось заниматься сексом без согласия. Кагыр, меж тем, наслаждался подобным взаимодействием, охотник жаждал власти. Он вновь шепнул что-то Ласточке на ухо, но Цири не разобрала слов. Она закричала, чувствуя, как ускоряются движения похитителя. Чувства мешались внутри, сердце замирало. Каждое новое движение бедер несло за собой не только стыд и боль, но и тень наслаждения, физический отклик, заставлявший Цириллу сгорать от стыда. Он вошел во вкус, удовольствие проходило по телу волной, и Кагыр двигался все быстрее. Цири чувствовала, как бедра его бьются о ее кожу все чаще и чаще, как дыхание, свистящее над ухом, звучит все громче. «Нет», – бессильно подумала она, понимая к чему все идет. «Он кончит в меня». – Ты такая… Такая… Как хорошо, когда ты молчишь, Зираэль. Лучше бы и он молчал в это мгновение. Цири попыталась закусить губу. Беременность не входила в планы ведьмачки, а уж тем более – беременность от человека, что выкрал ее с родной земли и запер в металлической коробке, далеко-далеко в космосе. Тело все еще не слушалось. Каждый нерв, каждая клеточка кожи чувствовала все, каждое его касание, каждое движение, но… Цири не могла шевельнуть и пальцем. Она попыталась подтянуть к себе ногу, но не смогла. Сил не хватило. – Тише, – сбивчиво заговорил охотник, он погладил ее по щеке, наклонился, чтобы влажными губами коснуться раскрасневшейся кожи. – Тише, тише, тише. Он двигался все быстрее и быстрее, и Цирилле показалось, что она начинает чувствовать пульсацию. Кагыр не был самым крупным ее партнером, но она не могла отрицать: природа не обделила ублюдка. Ласточка закусила губу. Она пыталась прокричать ему: «Не надо», – но не могла сложить звуки в слова. Цири оставалось лишь тихо постанывать, чувствуя, как слезы стыда текут по ее щекам. Охотник положил свою широкую ладонь на ее бедро, он сжал ее бледную кожу до боли, еще немного – и она покроется шрамами. Старые раны горели огнем. Кагыр сделал еще одно движение, он вбился в нее до конца, и влажный звук соединил его тело с ее собственным. Похититель замер, и Цирилла закричала, что было сил. Она была права. Охотник не пожелал покидать ее тело, прежде, чем все закончится.