Право сильного

Охотник не обманул ее… Его поход затянулся. В комнате не было часов, и Цирилла измеряла время шагами, больше ей ничего не осталось. Она шла вдоль стены в одну сторону, затем разворачивалась и шагала в другую, краем глаза замечая, как камеры следят за каждым ее движением. Ведьмачья школа не бесполезна, она подарила Цири множество знаний и умений, и сейчас самое время, чтобы их применить. Камеры улавливали каждое движение: ведьмачка поняла это по тончайшим движениям матрицы. Черный «зрачок» двигался с ней вместе, скользил из стороны в сторону, издавая призрачный писк, тусклый красный луч проверял расстояние до снимаемого объекта. «Техника неплохая, но все же не самая новая», – поняла Цирилла. Похоже, охотники не всегда получают лишь самое лучшее. Скорее всего, руководство решило вложить больше денег в оборудование, способное изловить Потомков, а уж на средства слежения за пойманными никто не хочет тратиться сверхмеры. Может, это и вовсе лишь его личная блажь. Цири вспомнила, как ублюдок записывал ее изнасилование на камеру, как потом улыбался, пересматривая. Вряд ли охотникам выдавали такие инструкции к действию, скорее всего – личная инициатива. Значит, и камеры приобретены на собственные деньги, ведь иначе руководство все увидит. Наверняка за подобное со службы не выгоняют, но ведь вполне могут перекрыть доступ к повышениям… На всякий-то случай. Время текло сквозь пальцы, шаги отсчитывали секунду за секундой. Металлический гроб не становился меньше лишь потому, что Цири следила за его размерами. Ведьмачка делала пятнадцать шагов вправо, затем – пятнадцать влево, и только так понимала, что пространство осталось неизменным. Серые стены поблескивали с искусственном свете, Цири почти не видела бесконечных стыков в поверхности. В ожидании легко сойти с ума. «Весемир был прав», – с тоской подумала ведьмачка, вспомнив о том, как старый учитель заставлял ее и кучу других детей часами медитировать в холодной пустой комнате. «Терпение – величайший дар для человека», – говорил он, поправляя свои смешные усы. Раньше Цири подозревала, что запирая детей по комнатам, старик выкраивает себе время для сна, но теперь что-то подсказывало Цирилле, что Весемир все же делал это не со зла, не просто так. Цирилла тяжело вздохнула, в очередной раз ища часы на стене. «Надеюсь, он там умер», – подумала ведьмачка, вспомнив о том, что охотник так и не вернулся обратно. Она продолжала продумывать план побега, решать, что делать и куда идти дальше. Самое главное сейчас – выйти на какой-нибудь планете, а там уж попутками она доберется до Цинтры, просто это займет определенное время. Сейчас корабль как раз стоял на твердой земле, пока охотник изучал ее поверхность в поисках беглого преступника. «А, может, возвращаться в Цинтру будет небезопасно? Что, если он будет искать тебя там, ждать?», – подумалось ведьмачке. «Он ведь знает, что ты захочешь вернуться домой», – подсказывал все тот же тонкий голосок страха. Нет, нет, глупости… Он ворует несчастных девчонок по всей вселенной, держит их здесь с месяц или чуть меньше, а потом навсегда забывает о них. С чего бы ему вдруг пытаться поймать Цириллу обратно? В ней ведь нет ничего особенного, очередная простушка с дальних колоний. Комнаты здесь хорошо изолированы, это пленница поняла уже давно. Она не слышала ни единого шороха, ни единого звука, охотник всегда возвращался бесшумно. Вот и сейчас он не оповестил ее о своем возвращении заранее. Лишь за долю секунды до его появления Цири поняла, что больше не одинока на этой посудине. Металлическая дверь скрипнула, послышался шум двигателя. Кагыр вошел в комнату, на ходу снимая свой черный шлем. На забрале виднелись следы не то грязи, не то крови существа, о природе которого Цири ничего не знала, на плаще – большая дыра, ублюдок зацепился за что-то весьма крепкое. Выходит, тот, кого охотник пытался поймать в этот раз – дал отпор куда более сильный, чем несчастные жители Цинтры. Ведьмачка на мгновение устыдилась своей слабости, но тут же забыла об этом. – Не скучала? – его голос прорезал недолгую тишину, мягкие кудри Кагыра обрамляли его уставшее лицо. – Ты бесцельно ходила по комнате, как мышка в клетке. В течении трех часов, – заметил он, не сводя с девушки пристального взгляда. – Следил за мной, пока выполнял задание? – Цири сделала вид, что ни о чем не догадалась. – Как мило. – Всегда любил зоопарки. Наблюдать за дикими животными взаперти – очень увлекательно, – рассмеялся он, положив шлем на подставку, так кстати выдвинувшуюся из стены. Цири приложила все усилия, стараясь не показывать гнева. Ни один мускул не дрогнул на ее хорошеньком личике, в этот раз тело не подвело. Охотник вновь рассмеялся, словно что-то позабавило его лишь сильнее, словно в голове промелькнула новая искрометная шутка, так и оставшаяся неозвученной. Цирилла не сводила глаз с маленького темного экрана на его запястье. «Надписи на общем языке, никакой блокировки, он не вводил пароль», – поняла ведьмачка. Все, что ей нужно для успешного побега – получить доступ к этой штуке… Но… Вдруг она работает лишь тогда, когда находится на его руке? – Я очень устал, – рассказал охотник, будто Цири спрашивала, как он себя чувствует. – Ага… И как успехи? Вы с другими охотниками поймали того, за кем пришли? – спросила ведьмачка, стараясь изобразить самое невинное выражение лица, на какое только была способна. Красное платье подчеркивало легкий румянец на ее впалых щеках. Кровь прилила к лицу в порыве гнева, но охотник этого не заметил. Кагыр ухмыльнулся. Он взглянул на ведьмачку всего на секунду, но тут же вернул все внимание экрану на собственной руке. Охотник действовал быстро: нажимал нужные кнопки по памяти, но Цири все равно замечала описание рядом. Если удача улыбнется ей, если выпадет шанс – она сможет разобраться с этой штукой. «Когда выпадет», – успокоила она себя. Одно из отделений в стене снова открылось, и Цири, повернув голову, заметила, что корабль заботливо погрел для них еду. Две порции разрезанных надвое сэндвичей, два каких-то розовых фрукта, о происхождении которых Цирилле не доводилось слышать, и два стакана с водой. – Нам, охотникам, – начал капитан корабля с гордостью в голосе. – Никогда не ставят цель точно. Видишь ли, моя Ласточка, на то мы и зовёмся охотниками. Мы должны найти, выследить и поймать цель. Процесс идет от начала и до конца, он не начинается с середины. – Так значит… Вы не всегда знаете, кого именно нужно поймать? – спросила Цири, и на этот раз она действительно хотела знать ответ. – Нет, – ответил охотник, когда от стены отделилось два сиденья у импровизированного обеденного столика. – Если бы Империи были известны имена всех Потомков, мы бы давно их изловили. Вся загвоздка в том, что Нильфгаард не имеет понятия, с кем Лара совокуплялась в своих космических приключениях, и кому передала этот Ген. А ее дети оказались удивительно плодовитыми. – И как же вам удается их найти? Этих… Детей. – Все ее дети давно умерли, милая, мы ловим правнуков и пра-правнуков, а вообще… Ты такая любопытная, – вздохнув, ответил ей Кагыр. – Слишком много вопросов. Цири на мгновение замолчала. Она бы не расспрашивала ублюдка, если бы знала, что ему это не нравится. Только что-то подсказывало ведьмачке: охотник гордится своей работой, он хочет, чтобы Цирилла задавала вопросы еще и еще, чтобы она жадно глотала его ответы. Как впечатленная дурочка. Это повышало его самооценку, поглаживало эго недолюбленного урода. Кто знает, может, только этим он и жил. В конце концов, много ли радости в его образе жизни? Цирилла не знала, можно ли считать вседозволенность высшим благом, не знала, пользовалась бы она этим правом, будь у нее хоть один шанс. Что-то подсказывало ведьмачке, что ей бы не понравилось отвечать на вопрос честно, ведь если бы ей доверили решать судьбу Кагыра сейчас... Еда пахла весьма аппетитно, от запаха мяса под языком Цири копилась слюна. Очевидно, ее голод отслеживался датчиком охотника, Кагыр знал, как сильно Цирилла хочет есть. Он указал ей на одно из сидений, и Цири тут же села на место, опустив взгляд к полу, сделав вид, что стыдится чего-то. Такое поведение нравилось охотнику. Кагыр не хотел в спутники ведьмачку, сильную соперницу, нет. Он хотел, чтобы Цири сломалась под ним – вот и все, что ему нужно. Ведьмачка подарит ему видимость желаемого, чтобы всадить в спину нож. Ох, будь у нее нож… – Мы отслеживаем их по датчикам, – рассказал Кагыр, откусывая кусочек от своего сэндвича. – Ищем в толпе. Ни одному не удастся скрыться, рано или поздно… – он хлопнул рукой по столу. – Накроют всех. – Этот случай – он, что, какой-то особый? – спросила Цири прежде, чем запихать в рот остатки. – Сигнал очень сильный. На этой планете либо сразу несколько Потомков, либо кто-то один, но весьма близкий Ларе. Такое бывало, я однажды арестовал целое семейство, – с мерзкой ухмылкой рассказывал ей похититель. – Мать и троих ее детей. «Урод просто обожает свою работу», – понимала Цирилла. Она ела жадно и быстро, понимая, что такого сыра на ее родной Цинтре просто нет. Свиная ветчина, сыр, какой-то соус, лист салата и хлеб… Так просто, но так вкусно. Или все из-за голода? На родине Ласточки не было такого завидного выбора блюд, но еды ей всегда хватало. Свежие овощи и фрукты с местных ферм, дичь из леса, свинина и курица… Коров забивали редко, их все больше доили, а из молока готовили творог и сыр. Даже в раннем детстве, когда Цирилла была лишь очередной сиротой в городском приюте, королева Калантэ заботилась о каждом по мере возможности, и удавалось ей это весьма неплохо. Пока не пришел Нильфгаард. – А что потом делают с этими Потомками? – спросила Цири, чувствуя, как бретелька уродливого красного платья снова сползает с ее плеча. – Убивают? – Да, дурочка, – рассмеялся Кагыр, протянув руку вперед, чтобы наспех погладить свою пленницу по щеке. – Мы ловим их и бережно отвозим в Нильфгаард только для того, чтобы их там казнили. Цири демонстративно прикусила губу. Охотник должен был видеть, что она смущена, что расстроена своей «глупостью», что чувствует себя маленькой и ничтожной рядом с ним. Кагыр ждал именно этого. Ведьмачка готова была сделать все необходимое, лишь бы он расслабился достаточно, чтобы пропустить ее побег. Кто знал, может быть ей повезет, и ублюдку надоест эта жертва, тогда Кагыр может просто отпустить ее домой. Жаль, но четкого плана у Цири все еще не было, она знала лишь, что должна получить доступ к панели управления. Как и когда? Этого ведьмачка не понимала. Она сделала большой глоток воды, чувствуя, что сухой хлеб застрял в горле, розовый фрукт оказался сладким, но сухим. Сладковатый привкус заполнил рот. – Цель Империи – найти или вывести идеального Потомка, наиболее могущественного преемника, носителя Гена Лары Даррен, – заговорил Кагыр после долгой паузы. – Наиболее близких к ней потомков заставляют производить на свет новых и новых детей, Птичка. Их спаривают между собой, – улыбнулся охотник, сделав глоток воды. – Снова, снова и снова. – И… И как успехи? – тихо спросила Цири, придавленная грузом нового знания. – Я не слышал о каких-либо феноменальных исходах данной операции, но Нильфгаард подбирается к цели все ближе. Рано или поздно все получится. Мы всегда получаем то, что хотим. «Но ведь ты не нильфгаардец», – вспомнила Цири, с трудом заставив себя не улыбаться при этой мысли. Сладкий привкус усиливался… Цирилла на мгновение прикрыла глаза, но, поднимая веки снова, поняла, что те потяжелели в несколько раз, будто прошла не секунда, а несколько бессонных ночей. Она снова взглянула на своего похитителя, и Кагыр улыбнулся, наблюдая за ее смятением. Он и сам выглядел уставшим: эта охота порядком утомила его. «Подсыпал что-то… Мне в воду», – поняла ведьмачка, пытаясь плотнее сжать ослабшие губы. Он вновь отравил ее, чтобы легче справиться со своей жертвой. – О, что такое? – притворно-ласково спросил охотник, когда Цири выронила из ослабшей ладони стакан. – Тебе хочется в кроватку после сытной еды, ведь правда? – Мне нехорошо, – выдохнула Цирилла, не зная, что вызвало эту тошноту: его слова или подсыпанный в еду наркотик. – Мы это исправим, милая, – рассмеялся Кагыр, поднимаясь из-за стола. – Ты можешь довериться мне, я обо всем позабочусь. «Больная ты тварь», – подумала Цири, но не произнесла ни слова. Она не могла разозлить его сейчас, когда охотник вернулся после тяжелого дня. В этом состоянии… Он может сотворить многое. Ведьмачка понимала, что значит для него весьма немного, потому боялась перегнуть палку. В конце концов, если он выкинет ее в открытый космос, чтобы посмотреть, как кровь под давлением разрывает сосуды, ему ничего за это не будет. А псих способен на подобный поступок. Цири снова закрыла глаза, она хотела лишь моргнуть, но задержалась дольше, чем на мгновение. Охотник поднял ее на руки, чтобы выполнить задуманное. Ему нравилась ее беспомощность, нравилось, что ведьмачка не может ответить, не может даже поднять голову… Только так он чувствовал собственное превосходство. Цири тяжело дышала, пытаясь справиться с гневом, захватившем ее сознание. Только бы охотник не смотрел сейчас на свои датчики. Он должен верить, что Цири не испытывает ничего, кроме страха перед его безграничной силой, что она сломлена настолько, что не в состоянии сопротивляться. Гнев будит в душе нехороший огонь, и колонизаторы это знают. – Вот так, – в его голосе звучала улыбка. Цири бросили на кровать, лицом она уткнулась в подушку, и разум затуманился лишь сильнее. Кагыр заботливо перевернул ее лицом вбок, чтобы Цирилла случайно не задохнулась, потеряв сознание. Ведьмачка слышала, как охотник раздевается за ее спиной, как он снимает свою черную форму и бросает ее на пол. Цири раздевать не придется. Ее унизительно короткое красное платье задралось само, оно мало что скрывало от жадного взора охотника. Послышался скрип, матрас прогнулся под весом Кагыра, и Цирилла закрыла глаза. Какая-то часть ее души радовалась тому, что сознание покидает тело. Она почувствовала на себе чужие руки, поняла, что пальцы охотника скользят по коже вверх и вниз. Надо же, сейчас ее шрамы его не отпугивали: Цири чувствовала, как пальцы повторяют касания когтя химеры. Она тяжело вздохнула, чувствуя легкую щекотку. Так гораздо легче сдержаться от резких слов и действий, в таком состоянии она не разозлит ублюдка и не накличет на себя беду. Камера включилась, зажегся красный огонек. Цири вновь тяжело вздохнула, прежде, чем ощутить боль вторжения, прежде, чем погрузиться в путанный сон, продлившийся несколько часов. Последним, о чем она вспомнила перед забвением, был стакан воды, так заботливо поданный ей Кагыром. Ей нужно… Ей нужно сделать так, чтобы стаканы поменялись местами, чтобы в следующий раз отравленная вода досталась ему, и на этой кровати будет лежать другое беспомощное тело.