Право сильного

Цири тяжело вздохнула, и воздух со свистом покинул легкие. Кажется, она сломала одно из ребер… Корабль плавно шел вперёд, пространство проносились мимо, и звёзды любопытно заглядывали в иллюминатор. Космос казался таким полным, если смотреть на него с Цинтры, но здесь, в далекой вышине, он виделся Цирилле безжизненным и пустым. Ведьмачка сделала ещё один глоток воды из стеклянного стакана. Она чувствовала себя неуютно, не могла выдержать напора воспоминаний о недавно пережитом. Стоило Аваллак'ху замолчать хоть на мгновение, как мысли сами собой заполняли голову. Охотник на полу корабля, его голое тело в крови, его труп брошен в одиночестве. Цири поежилась, в очередной раз вспоминая. Ее хорошенький попутчик выжал из своей «добычи» все подробности. Нильфгаардские псы погибают часто, но от рук простой цинтрийской ведьмачки… Пожалуй впервые. Удастся ли ей забыть о том, что он сделал? Кагыр не оставил глубоких шрамов на теле, но в разуме её... Цири невольно сжала стеклянный стакан сильнее, и лишь тихий треск заставил ее расслабить ладонь. Где пошла трещина? Охотница на чудовищ тяжело вздохнула, заставив себя успокоиться, редкие звезды мелькали по обе стороны от корабля. «Он мертв», – говорила она самой себе. Но точно ли? Цири смутно помнила события прошлого дня. Она била его, била и била из последних сил... Но и сил-то у нее не было много. Долгие недели она провела полуголодной, Кагыр пичкал ее наркотиками и насиловал изо дня в день, она не была в лучшей своей форме. Цири прикусила губу, думая и еще об одной детали. Она испытывала удовольствие? Ведьмачка не знала точно. Ей приходилось убивать монстров и раньше, она не питала к ним жалости, но и ярость не полнила ее грудь, как тогда на космическом шаттле. Там, на далёкой туманной Цинтре, она просто делала свою работу. – Мы уже скоро подлетаем, – поведал капитан корабля. Цири вздрогнула, едва его услышав. Долго ей еще предстоит бояться попутчиков? Девушка прочистила горло, опустив стакан на небольшой стальной столик. Космические корабли так похожи друг на друга... Полированный блестящий металл, стекло, отделяющее от открытого космоса, сотни мигающих разными цветами кнопочек и экранов разной величины. А что ещё можно придумать? Ведьмачка улыбнулась, но не стала подходить ближе, и ее новый знакомый почтительно сохранял дистанцию. – Ты голодна? – спросил он, разведя руками. – Я могу приготовить тебе сандвич с сыром. Ещё в кладовой есть мука, сухое молоко... Немного тунца из жестяной банки. У вас в колонии он водится? – Я поем дома, – улыбнулась Цирилла. – Нам понадобится ещё час пути, – рассмеялся попутчик. – И два часа будем запрашивать стыковку с их базой. На маленьких планетах всегда так, – Аваллак'х театрально закатил глаза. Член сопротивления не отводил от нее взгляда. Они познакомились вчера, ранним утром, а сегодня вечером уже стали друзьями. Общая ненависть сближает больше любви. Темно-серый космический костюм сливался со стенами корабля, и аквамариновые глаза мужчины казались единственным ярким акцентом в этом пустом помещении. Цири мягко улыбнулась ему в ответ. Она хотела есть, но на языке уже лежал вкус компота из сушеных яблок, рисовых булочек с джемом и холодной говядины. Тело ее находилось на воздушном корабле, блуждало там, далеко за горизонтом, но разум... Разум находился в родной таверне. Цири пила пиво со старыми друзьями, а после шла на чердак, в свою скромную комнатку. – Спасибо за помощь, – осторожно сказала она. – Я... Я не была уверена в том, что попаду домой. Особенно так быстро. – Я рад помочь кому-то, кто пострадал от их рук. Империя принесла во вселенную столько боли, – мужчина отвернулся на мгновение, он что-то вспоминал. Белые волосы блестели в слабом искусственном свете. Сколько ему лет? Спросить прямо было бы некрасиво, но любопытство подталкивало к вопросу все ближе и ближе. В аквамариновых глазах собеседника промелькнули события давно минувших дней. Во взгляде зажглась любовь, надежда, но все теплые чувства тут же затопило потоком отчаяния. Он лишился всего, всего, чем дорожил когда-то, и слово «дом» заставляло Аваллак’ха хмурить брови. Кагыр почти сотворил с Цири то же самое. – Они убили твою семью? – Цири поняла, что его несчастье они еще не обсуждали. – Любимую, – ответил Аваллак'х, остановившись возле иллюминатора. – Мы должны были пожениться, и... Пришли они. Стандартная история для членов сопротивления. – Мне жаль, – ей нужно было что-то сказать. – Их кодекс чести так лицемерен, Цири. Герои на словах, в деле же – убийцы и насильники. – Я ненавижу их, – ответила ведьмачка полушепотом, и пилот ей улыбнулся. Аваллак'х прислонился бедром к металлической обшивке, и взгляд его аквамариновых глаз был приковал к собеседнице. Цири почувствовала, как по спине побежали мурашки. Что-то напугало ее, что-то сжалось там внутри, дрогнуло. Он тоже желает сделать ей больно? Тревога росла, и девушка невольно шевельнула плечом, отводя взгляд обратно к иллюминатору. Темно-рыжая звезда загорелась на горизонте, но тут же погасла. – Такие люди пригодятся сопротивлению. Убить нильфгаардского охотника... Стаканом? – Цири мягко кивнула, невольно бросив взгляд на стакан с водой. – Это мощно. Не многие могут справиться с ними даже с помощью космобластера. – Не многие прошли школу ведьмаков. – И это верно, – рассмеялся собеседник. – Я не могу тебя заставить, если ты считаешь, что твоей мести достаточно, – Аваллак'х тяжело вздохнул, теперь он направился в кабину. – Но я буду продолжать надеяться. Ласточка улыбнулась самой себе. Охотник не считал ее за человека, сомневался в ее интеллекте, в физической подготовке, в самом смысле ее существования... А новый попутчик признает талант. Раны исцелялись, они затягивались, словно русло пересохшей реки. Потребуется лишь один ресурс – время. А времени у нее много, ведь так? Маленькая зелёная планета уже показалась вдалеке, и с каждой секундой Цинтра подбиралась все ближе. Даже с космической орбиты можно было разглядеть бесконечные пики гор, будто планете была огромным ощетинившимся ежом. Цири прислонила ладонь к стеклу, будто это могло сблизить ее с домом, могло перенести ее на родную землю и подарить тепло, исходящее от каменных стен таверны. Она двинулась вслед за Аваллак'хом, надеясь поскорее ступить на твердую породу. – Борт номер М-К324 запрашивает стыковку, борт номер М-К324 запрашивает стыковку, прием, – Аваллак'х обращался к диспетчеру через небольшой микрофон у штурвала, и панель управления выдвинулась вперед. Огоньки заплясали, собираясь в единое целое, создавая объемную фигуру. Цири увидела его: огромная галлографическая голова с короткими черными волосами. Один из зубов выбит, второй – сколот наполовину, потому диспетчер поджимал губы, выговаривая слова. Викки частенько бывал в таверне, где Цири коротала ночи. В памяти тут же всплыл образ его хорошенькой златоволосой жены, так похожей на домашнюю певчую птичку. – Везёте с собой фрукты, овощи, домашний скот, запрещённые вещества или... Цири? Над капитанским креслом располагалась маленькая черная камера, и тат тут же задвигалась из стороны в сторону. Он увидел ее в дальнем конце каюты. Цири улыбнулась, не сдержав чувств. Она боялась, что за время заключения изменилась так сильно, что никто не увидит в этом бледном лице ведьмачку. От щек остались лишь две темные ямы, в глазах словно застыла туманная дымка, а под глазами задела пустота… Цирилла – живой призрак, воплощение дурного обращения. – Цири, это ты? – Викки вновь обратился к ней, и Аваллак'х слегка отклонился, чтобы позволить ей подойти ближе. – Это я, – сложно сдержать слезы, радость давно покинула ее жизнь. – Господи... Мы думали, что никогда тебя не увидим! Тебя разыс... – Викки остановился на полуслове, и взгляд его смягчился, когда Цирилла шагнула вперёд. – Ты так плохо выглядишь. – Это от тоски по дому, – ответила Цирилла, слабо улыбнувшись. – Воздух чужих планет убивает меня. – Так что там с разрешением? – вмешался Аваллак'х. Цири видела, что ее попутчик отчего-то напрягся, он принялся переключать кнопки, и на экранах, расположенных по обе стороны от него, замелькали снимки космического порта Цинтры. Длинная серая пристань отражала свет ближайшей звезды, походила на зловещую паучиху, к которой крепятся сотни маленьких паучат. «Слишком много кораблей в гавани», – мельком подумала Цири. Но поведение спутника показалось ей странным. Не хотел ее отпускать? Он не был особенно многословен все то время, что они провели вместе, все больше слушал. Аваллак'х поведал ей о сопротивлении, о страданиях, что пережили его люди, но Цири не вдохновились. Она и сама пережила слишком много, и сейчас ей хотелось лишь одного. Отдохнуть. Родной воздух изгонит из головы чужой образ, и имперский охотник покинет ее разум раз и навсегда, и жизнь пойдет как прежде. Шрамы заживут, и одни воспоминания заменят другие. Черный космический костюм она продаст, а на вырученные деньги купит себе новый меч, сможет работать ещё эффективнее, и, кто знает, может скопит на свой собственный дом. – Мне нужно только передать королеве, что ты здесь, – сообщали Викки, и Цири видела, как он нажимает какие-то кнопки на столе перед собой. – Какая-то новая процедура? Зачем? – тихо спросил Аваллак'х. Ведьмачка почувствовала, как на мгновение ее пронзило стрелой гнева. Зачем все эти вопросы? Цири потянулась к спинке капитанского кресла, чтобы крутануть его и взглянуть в аквамариновые глаза попутчика, но остановилась. Пусть она ранена, ранена и внутри, и снаружи, но Цири оставалась ведьмачкой. Годы тренировок напитали даже мышцы глаз. От ведьмачьего взгляда не укрылась лёгкая дрожь, прошедшая по рукам Викки до ответа. – Она ждала тебя... Ждала какую-нибудь весточку, – по сухим губам пробежал край языка. – Какую-нибудь... – Какая заботливая правительница, – пилот попытался изобразить дружелюбие, но не вышло. – А от других похищенных? – спросил Аваллак'х, и руки его опустились на штурвал. – Ото всех, да, ото всех, – отмахнулся Викки. – Я уже написал Калантэ, мне нужно дождаться ответа, и мы можем начать стыковку. Аваллак'х обернулся к Цирилле, и та поджала губы. Она не вполне понимала, что именно сейчас произошло, но не сопротивлялась. Когда попутчик перекрыл канал связи, Цири вцепилась в его кресло, понимая, что совсем скоро корабль начнет трясти. Она не ошиблась, штурвал дрогнул под тяжестью чужих рук, и корабль двинулся вперёд на огромной скорости. Звёзды замелькали за стеклом, превратились в длинные смазанные полосы, точно кто-то плохо протер поверхность. Датчики запищали, и на небольшом голубом экране Цири разглядела значок, представляющий собой еще одно космическое судно. За ними пустились в погоню… Сердце снова забилось слишком быстро, и каждый новый удар отдавал лёгкой болью в груди. Аваллак’х действовал быстро, по скорости реакции было ясно: подобное случается с ним изо дня в день. Цири прикусила губу, воспроизводя в памяти образ Калантэ. Неужели... Неужели ее предали? Теплые руки королевы иногда напоминали ей материнские объятья, объятья, о которых девочка не имела представления. Корабль издавал тихое жужжание, маленькое судно шло быстрее, но не внушало доверия. Корабль охотника двигался плавнее и тише, словно хищник в ночном лесу. – Ты в розыске Нильфгаарда, – заметил Аваллак'х, когда заезды за стеклом замедлили свое движение. – Садись, – он нажал пару кнопок, и металлическая панель на полу дала выход второму креслу. – Цинтра откладывается на неопределенный срок. – Как ты так быстро это понял? – Не веришь мне? – его тонкие персиковые губы отчего-то растянулись в усмешке, но Цири не чувствовала радости. – Я бы не стал удерживать тебя обманом. Я не из нильфов, и их методы мне… – Как ты понял? – Цири повторила вопрос. – Ты рассказывала, что в тот день Кагыр был один, один единственный охотник на целой планете, это на них похоже. И ты точно помнишь, что похитил он тебя одну, – мужчина пригладил свои белые волосы. – А ты все так хорошо запомнил? – Цири фыркнула. – Даже имя ублюдка. – Я умею слушать, – говорил пилот, не отрывая взгляда от бесконечного космического пространства. – Особенно если разговариваю с такой приятной девушкой. Цири отвела взгляд. Она провела ладонью по лицу, не до конца понимая, что же именно случилось несколько мгновений назад. Викки вел себя подозрительно, и это обилие странных кораблей, поджидающих у порта, Калантэ, у которой внезапно есть время на каждого встречного… Цири помнила Цинтру совсем пустой, никому не нужной и тихой. Она прикусила губу. Калантэ действительно вела знакомство с ведьмачкой, но не то, чтобы она была ее приближенной. Зачем сообщать королеве о том, что Цирилла нашлась? – Это западня, – только и сказал Аваллак'х. – Я видел имперский корабль в порту, и не один. – Я тоже их видела, – согласилась Цири, и сердце ее дрогнуло снова. – Но почему они не предупредили меня о погоне? Почему сразу решили выдать? – Потому что они боятся, – ответил член сопротивления. – Нильфгаард умеет вселять ужас в людские сердца, они отбирают всякую надежду на спасение, и люди совершают ужасные поступки. Страх – главное оружие нильфов, страх острее ножа и быстрее пули. – Они меня предали... – Да. И пошли они к черту, – говорил мужчина, не отпуская штурвал. Цинтра исчезла из поля зрения, и в голове ведьмачки все не могла улечься эта мысль. Дом исчез. Она так мечтала о возвращении, о тишине каменных гор, о красоте темно-красных закатов… Тихое мирное место, безопасный старый чердак – все это пропало. Цири чувствовала, как в ней умирает маленькая девочка, та самая сирота, что спала под старым деревянным столом. Она осталась одна, и никто в целой вселенной не сможет подарить ей ощущение... Принадлежности. Где теперь ее место в этом огромном жестоком мире? – Во всем нужно искать плюсы. Полагаю, теперь-то у тебя нет выбора, – Аваллак'х не мог сдержать улыбку, и Цири наградила его недовольным взглядом. – Прости, понимаю, это не самый подходящий момент. – Может, меня скоро перестанут искать? – спросила ведьмачка, все ещё надеясь на возвращение. – Это же не бессрочно? – Зависит от ориентировки. Ты убила имперского охотника, Цири, это – серьезное преступление. Охотники – ценный ресурс, – руки Аваллак'ха плавно направляли штурвал вперёд. – Если каждый второй пришелец будет безнаказанно убивать солдат империи, кто пойдет к ним на службу? – Но они ведь не могут гоняться за мной по всей вселенной до конца времен? Это безумие. Охотников ведь часто пытаются убить? – Но не всем удается, – хмыкнул Аваллак’х. – Мы можем глянуть на ориентировку, тогда станет ясно. Они расставляют приоритеты, и чем больше времени прошло, тем меньший интерес ты представляешь, – ухмыльнулся капитан корабля. Звёзды, мелькавшие за стеклом космолета, сбавили скорость, и судно плавно разрезало пространство. Цири поджала губы, только сейчас понимая, что руки ее дрожат. Пусть охотник мертв, пусть он уже никогда ее не потревожит, но даже с того света ублюдок отнял у нее последнее, самое ценное. Аваллак'х прав, у нее больше нет выбора... Вернее, он есть. Смерть в нужде и одиночестве или жизнь. Жизнь в сопротивлении. Теперь каждый незнакомец может сдать ее властям за вознаграждение… Можно верить лишь тому, кто находится в том же положении. Серый костюм собеседника блестел в слабом свете. На экране, расположившемся напротив попутчиков, замелькали ориентировки. Гуманоидные существа разных видов смотрели на Цириллу с черно-белых и цветных портретов. Сотни незнакомцев, тысячи чужих судеб за каждой из картинок. Мужчины, женщины, дети: всех ловил Нильфгаард. Империя призывала своих подданных найти и обезвредить, любыми путями уничтожить, стереть в прах всех своих врагов. – Вот оно, – Аваллак'х двумя пальцами увеличил изображение. – Цирилла Фиона Эллен Рианнон, – прочитал он вслух и на мгновение замер. – Как красиво звучит... – Что ещё? – спросила Цири, наклонившись ближе и встретив непонимающим взгляд. – Я не знаю нильфгаардского, на Цинтре его не преподавали, когда я ещё ходила в общую школу, а в ведьмачьей мы учим только древний язык алхимиков, чтобы самостоятельно варить зелья. Во взгляде Аваллак'ха промелькнуло восхищение, но впечатлила его не девушка, а ее родной край. Империя глубоко запустила свои костистые пальцы, она копалась в органах поверженной вселенной, терзала ее еще теплый труп. Узнать, что хоть где-то к Нильфгаарду относятся без должного почтения – приятно. Член сопротивления продолжил читать, он собирался было что-то сказать, но сомкнул губы, и ни звука не слетело с его языка. – Ну? – Цири локтем ткнула ему в бок, будто шутя с другом детства. – Достать из-под земли? Живая или мертвая? – ее продолжала бить мелкая дрожь, и за шутливым тоном скрывалась нервозность. – Живая, – ответил Аваллак'х, и голос его прозвучал подозрительно тихо. – Как мило с их стороны. Меня разыскивают за его убийство как особо опасного преступника? – спросила Цири почти шепотом. – Чтобы публично казнить в моей родной колонии? – Нет, Цири, нет... Понимаешь... – он продолжать рассматривать ориентировку с серым портретом, на нем Цири моложе себя нынешней на пять лет, фотографию явно изъяли из личного дела в ведьмачьей школе. – Что? – Тебя разыскивают, как собственность Империи. Цири прикусила губу. Она вспомнила вдруг, что Кагыр делал записи, что в каюте, где он имел ее изо дня в день, везде висели камеры. Красные лампочки мигали, объектив двигался в такт ее шагам. Они снимали каждое ее действие… Он говорил, что ведьмачка теперь является его собственностью: рабыней, наложницей, можно придумать сотню названий, смысл останется один. Неужели эти слова имели под собой вес? Пальцы задрожали ещё сильнее. Но если ее разыскивают как собственность, выходит, Кагыр еще жив? Цири тихо зашипела, будто тело ее пронзила боль. – Ты– Потомок Лары Доррен, Цири, – заговорил Аваллак'х снова. – И они ищут тебя с наивысшим приоритетом.