Песнь ночной птицы

      Микаса бежала все дальше и дальше вглубь леса, пока не наткнулась на реку, которая еще не успела стать грязной из-за дождя и снега. Тяжело дыша, Аккерман прислонилась спиной к дереву, вглядываясь в другую сторону берега. Вдруг она увидела высокого мужчину. Он был хорошо сложен и красив, но что-то в нем заставляло ее всю сжаться и буквально забыть, как дышать. Он скучающе оглядел ее и исчез, но двинуться Микаса так и не решалась. Это было похоже на встречу с хищником, из которой ей чудом удалось выйти живой.       — Ты заставила меня за тобой носиться и промокнуть до нитки! — С этими словами Аккерман была закинута на плечо, но после нескольких шагов все же вновь оказалась на земле, правда не в том положении, в котором хотелось бы. Скользкая грязь подвела Йегера, и он буквально утянул за собой Микасу, но вовремя успел перевернуться, плюхаясь спиной, из-за чего Аккерман оказалась ровно на нем. — Черт. Это неприятно, — прохрипел Эрен.       — Там кто-то был! — Она поднялась, нервно оборачиваясь на другую сторону берега. — Клянусь, я видела его! Он просто ушел, исчез!       — Да мало ли кто здесь шастает, — отмахнулся Йегер. — Идиотов и душевнобольных полно. Да и ты не всецело трезвая, ага. — Поднявшись, он принялся нелепо отряхиваться, складывая ругательства себе под нос. — Пойдем лучше. Вдруг ты видела призрака прошлого? Тогда он сожрет твои мысли, будешь такой же.       — Да иди ты к черту! Я знаю, что видела чужака. Хочешь — верь, хочешь — нет. Все равно. — Микаса отошла в сторону, скрещивая руки на груди. — Тебе идет быть измазанным в грязи. Прямо полная гармония характера с внешним видом.       — Ты агрессируешь в мой адрес с первой встречи. Чем лучше? — Эрен, хмурясь, подошел к Микасе и, не дав возможности среагировать, прижал ладони к ее лицу, притягивая к себе, не прерывая зрительный контакт. Он провел большими пальцами по ее щекам. — Нравится настолько пытаться задеть меня? Или все же тут что-то другое?       — Фу! — Она пискнула, безуспешно стирая с себя грязь. — А ты нашел себе новую игрушку для забав? Или тут что-то другое?       — Дурная. — Закатив глаза, Йегер просто взял Микасу за руку и потянул за собой из леса. — Если не понимаешь, то лучше промолчать.       Однако он все же обернулся, только никого, конечно же, поблизости не было. Да и мало ли что могло привидеться после такого количества алкоголя. Уже возле дома Эрен немного замешкался и повел Аккерман в другое строение. Намного меньше, оно было оборудовано для дежурных, которых в эту ночь решили не выставлять. Оставалось только развести огонь и высушить одежду.       — Ночуешь здесь. Вон — шкуры. Сама разберешься, — бросил недовольно Йегер, раздражаясь, даже не понимая причину.       Только вот позволить себе остаться в основном доме и продолжить веселиться он не смог. Прихватив бутылку виски, Эрен вернулся к Микасе.       — Ну чего? Надо согреться, чтобы не подохнуть раньше времени. — Откупорив бутылку, он первым сделал несколько глотков и сразу всучил Микасе. Следовало развести огонь, чем он и занялся, сразу же сбросив с себя потяжелевшую куртку и сапоги.       — Согрелся бы со всеми. — Микаса сделала несколько глотков и стала расшнуровывать напрочь промокшее платье. — Я не нуждаюсь в компании.       — Не занудствуй. — По мере того, как разгорался огонь, начиная с треском поедать дерево, Эрен стягивал с себя вещи, раскладывая так, чтобы просушились лучше, пока не остался в одних штанах. Накинув на плечи шкуру, он поднялся, вытащив кинжал, распорол шнуровку и вернулся на место с совершенно равнодушным видом. — А у тебя глаза красивые. Сразу видно, что себе на уме такая вся. Неприступная.       — Ты испортил сейчас мне платье. — Она зло глянула на Эрена, но все же сняла с себя платье, оставшись в нижней части. Конечно, она тоже была полностью мокрой, но оставаться голой в компании Йегера не собиралась. Сев на подобие кровати, она полностью закуталась в одеяло.       — Ну, прости. — Он пожал плечами и как-то виновато убрал кинжал в сапог. — Буду должен. Выпей лучше еще и давай к огню, я не стану подсматривать. Завернись вот. — Бросив в сторону Микасы теплую большую накидку, Йегер принялся ковыряться палкой в огне.       — Хорошо. — Мика села ближе, поправляя ткань на обнаженных ногах и отлипляя от груди, чтобы снова закутаться. — Отец будет в ярости.       — Скажу, что пришлось объезжать опасную территорию, а его дурной конина рухнул, не удержавшись. Не тащить же мне тебя на своем горбу по дождю. — Фыркнув, Эрен поправил на себе шкуру. — Да сними ты уже эти сырые тряпки, я повешу, к утру все высохнет. Давай. Чего я… — Он не озвучил, что видел и до Микасы голых женщин. — Не маньяк, в общем.       Поднявшись, Йегер соорудил из имевшихся кривых веток подобие шалаша, сразу набросив на него свою одежду и платье Микасы.       — Отвернись тогда. — Микаса нахмурилась, сильнее закрывая свое тело. — Маньяки обычно говорят, что они таковыми не являются.       — Сколько в тебе стеснения… — Эрен прихватил бутылку, делая из нее большие глотки, и отошел к двери, всматриваясь в щели между хлипкими досками, наблюдая за непрекращающимся дождем. — Если бы я хотел просто тебя трахнуть, поверь, это бы уже случилось, и ты бы мирно сопела на мне без сил.       — Замолчи, — прошипела она, быстро стягивая с себя мокрый низ и закутываясь полностью в накидку. — Почему все обязательно нужно спихивать к сношению?       — А чем еще насильники занимаются? Ты все там? — Еще несколько глотков, и Эрен, не дожидаясь ответа, повернулся, возвращаясь к огню, плюхаясь на пол. — Пей. Согреешься. Вот угораздило же так встрять…       Йегер выругался на себя, понимая, что очень даже мог и впрямь сейчас прижать к себе Микасу, и ему бы точно понравилось ощущать ее кожу своей. А как она пахла сейчас после дождя? Наверняка свежестью. Задумавшись, он принялся активнее поправлять поленья, что-то бубня себе под нос. Микаса сделала несколько глотков, вытягивая ноги к огню.       — И что, вы так живете всегда, или у банды период не очень?       — Сейчас у многих не очень. — Эрен почесал затылок, уставившись на огонь. — Да и зимой мы не особо любим высовываться. Так — по мелочи. И без меня справлялись бы. Но, как видишь, папаша твой спокойно не позволил мне перезимовать в тюрьме. Да и из-за твари этой… Все планы полетели. Хотя тебе, выросшей в тепле и уюте, непривычно, должно быть, ночевать голой в ветхом сарае вместе с бандитом, да еще и когда за стеной толпа пьяных отморозков. Но… Ты держишься. Молодец.       Она ничего не ответила, задумчиво вглядываясь в огонь и размышляя о том, смогут ли они вообще помочь себе. Даже с тем, что отец приведет комиссаров… Почти невозможно. Бесполезная игра. А если уехать? Нет, она не может бросить все.       — Думаешь, получится? Поймать их.       Пожав неопределенно плечами, Йегер нахмурился и повернулся к Микасе.       — Я не собираюсь их ловить. Я хочу уничтожить их. Каждую. Убить, чтобы не пришлось думать о том, насколько безопасно ходить в лес в одиночку. Понимаешь? Поэтому мне нужно, пока в шахтах никого, раз они прячутся там, успеть подготовиться к встрече, когда они вернутся. Но Шериф… — Эрен стиснул зубы. — Чертов перестраховщик. Он упустит все шансы, а потом…       Махнув рукой, Йегер вернулся к ковырянию в огне. Голова кружилась, и он прижал ладонь ко лбу.       — А если не поможет? Они только обозлятся. — Микаса глянула на него. — Впрочем, это не мое дело. Разбирайтесь сами.       — Я же не идиот, — вспыхнул Йегер, сразу напрягаясь. — Нужно высчитать момент, подобрать нужное время. Куда ж без этого? Или считаешь, что все эти люди просто так за мной следуют? Да любому другому уже бы глотку вспороли, приведи он сюда такую, как ты. Гнилая тема, Микаса. Лучше скажи, зачем пришла сегодня утром.       Усмехнувшись, Эрен уже приготовился слушать, что ей пришлось прикрывать задницу Шерифа.       — Я пришла ради крестного. Все. — Микаса усмехнулась. — Ну, может, еще ради жениха, который соизволил сдохнуть, не суть. Крестный был первым, кого убили. И, если сравнивать трупы… Это было самое жестокое их убийство.       — Ну конечно! — Громкий смех тут же разнесся по помещению, сопровождаемый треском дерева и завываниями ветра с улицы. — У такой прилежной девочки обязательно есть жених. Но, знаешь, если он сдох, то и к лучшему. Значит, не так хотел быть рядом. Если бы хотел, то нашел бы способ добраться до тебя. А вот насчет крестного — мои соболезнования. Наверное. Я как-то не привык скорбеть. Не мое это. Не расстраивайся. Такие, как ты, быстро нового жениха могут найти при желании. — Эрен опустил руку на плечо Аккерман и улыбнулся. Правда, вышло мягче обычного.       — Может, всех женихов перебьют, и я останусь одна. Наконец-то. — Микаса рассмеялась. — Впрочем, мать уже присмотрела кое-кого, но этот парень в другом городе. Так что, уже нашли.       — А сбежать не думала? — быстро спросил Эрен, не убирая руку, продолжая смотреть ей в глаза. — Начать какую-нибудь новую жизнь, а не быть постоянно за спиной папаши, носить эту метку дочери Шерифа… Влюбиться? — Склонив голову, Йегер ухмыльнулся и отвел взгляд. — Я предпочитаю свободу. Когда никто не может указывать мне, что делать, куда идти, когда вставать. Я сам решаю, с какими людьми общаться, а каких слать подальше или кому дарить свинец. Иначе так и живешь, как курица в клетке. Только и ждешь, когда умрешь.       — А что, предлагаешь свою кандидатуру? — Она хитро глянула в его глаза. — Если честно — мне все равно. Плевать на свободу и на прочее. Я не знаю, для чего живу, хоть и не горю особым желанием продолжать. Так что выйти замуж и войти в рутину не так уж и ужасно, как может показаться. Как минимум, многие находят утешение в детях. Например, как моя мать.       — Из меня отвратный муж, — хохотнул Йегер. — Только представь. От своей жизни я не откажусь. Таскать из города в город. Жить на то, что получится раздобыть, а не заработать, как вы там привыкли. А умру я совершенно случайно, схлопотав пулю за кого-нибудь из ребят. Или же какой Шериф окажется вдруг хитрее. И что жена? Какое-то время ей это будет нравиться. Потом станет намекать на то, чтобы обосноваться возле какого-нибудь городка. Позже — требовать купить дом. А после поставит ультиматум: либо дети, либо я иду работать честно. Ну а я выберу оставить ее в этом городе, раз уж он ей так приглянулся. Пусть совращает местного священника, раз так уверена в своей неотразимости, ради которой я вдруг должен был предать своих людей.       Помолчав немного, Йегер вздохнул и отпил еще из бутылки, морщась, сильнее укутываясь в шкуру.       — Иди спать, Микаса, пока еще тепло.       Поднявшись, Эрен, пошатываясь, не с первого раза, но пододвинул подобие кровати ближе к огню.       — Действительно, ужасный муж. Хотя, в этом есть плюс. Как минимум в том, что тебя никогда не будет рядом, и не нужно будет взрывать себе мозги бесконечным обхаживанием. — Микаса отпила из бутылки и, поднявшись, плюхнулась на кровать, начиная засыпать. — Мой отец убьет тебя, так что не так уж и долго тебе осталось жить.       — Это еще посмотрим. Убьет. Как же. — Эрен фыркнул недовольно и добавил уже тише, хмурясь: — Будто обхаживать меня так уж противно. Нашлась тут… важная с самомнением.       Подкинув еще дров, чтобы хватило до утра, Йегер всмотрелся в лицо заснувшей Микасы и непроизвольно улыбнулся. Во сне она точно была даже милой. Без своих этих колких разговорчиков и раздражающего упрямства. Или… не так уж сильно и раздражало оно Эрена? В любом случае, она была права: муж из него был бы ужасным. Да и какого дьявола он вообще об этом думал?       Сплюнув, Йегер стянул с себя штаны и повесил их сушиться к остальным вещам. Ветер только нарастал, а Аккерман уже едва ли не с головой забралась под одеяло. Этого было точно мало. Не хватало еще заморозить девчонку. Без особых раздумий, он забрался под одеяло, прижимаясь сзади к Микасе, накрыв их еще одной шкурой. Он был прав: она и впрямь была холодной, и пришлось прижаться еще плотнее, чтобы хоть немного согреть ее. Нельзя было сказать, что ему это было противно, скорее даже наоборот. Ну какому мужчине не понравится ощущать близость женского тела? Выругавшись вновь, Эрен уткнулся носом в шею Микасы, погружаясь в сон.       Проснувшись за час до рассвета, Микаса попыталась выползти, но крепкая хватка руки на ее талии и ладонь, сжимающая ее грудь, помешали этому. Так же, как и что-то твердое, упирающееся в ее ягодицу. Кое-как она смогла вылезти. Чего еще ожидать от бандита? К счастью, ее одежда высохла. Быстро накинув на себя платье, она оторвала тонкую полоску ткани подклада и затянула ее вместо испорченной шнуровки. Впервые она пожалела о том, что не взяла свою кобылу с собой. Сейчас бы спокойно сбежала и все.       — Знаешь, а ведь можно было бы просто попросить, я выдал бы тебе что-нибудь получше этой тряпицы, которая порвется даже от моего пальца. — Упершись локтем в постель, Эрен устроил на ладони свою голову, пристально наблюдая за Микасой. — Ты всегда такая горделивая, ничего не просишь, все сама?       — А ты всегда ложишься в кровать к голой девушке и потом лапаешь ее во сне? — Микаса повернулась к нему, поправляя волосы. — Мне и не нужно, чтобы это кто-то рвал. Отвези меня в город, либо я заберу твоего коня и сама поеду.       — Ты мерзла. Не мог же я позволить себе заморозить свою же гостью в первую совместную ночь? Это как-то… Не по-мужски. — Йегер потянулся и присел, накрывшись, принимаясь потирать звенящие виски. — Как ты еще щебечешь что-то, когда у меня голова раскалывается? Да и коня тебе никто не отдаст. Без моего разрешения отсюда никто не уходит. Слушай. Я просто сейчас озвучу факт. Вся моя одежда вон там. И я намерен одеться. Будешь смотреть?       Облизнув сухие губы, Эрен ухмыльнулся, выгнув бровь, но не подал и виду, что это резко отозвалось острой болью в голове.       — Ну уж нет. — Она фыркнула, сразу же выходя на улицу, начиная бормотать себе под нос: — Не хватало еще на голых мужчин пялиться.       Эрен вышел довольно быстро, сразу же пряча под черной шляпой влажные после умывания волосы. Положив ладонь на талию Микасы, он направил ее к навесу, под которым ждал настоящий черный дьявол во плоти.       — Будешь всякий раз ворчать и выказывать недовольство, я накажу тебя. Особенно если при других людях, — сурово произнес Эрен и устало забрался в седло, сразу протягивая Микасе руку.       Сев в седло, Микаса немного поерзала, пытаясь найти удобное положение.       — Думаешь, имеешь право меня наказывать? — Она вцепилась в гриву непослушного коня. — Ты мне не папочка, не муж и даже не парень. Так что хватит пытаться командовать.       — Вот даже он меня понимает лучше некоторых, — огрызнулся Йегер. — Раз так неприятно, то вот и не суйся никуда больше со мной. Из-за тебя не уехал же. Все. Папаше своему передашь, что еще один такой фокус, городу уже не тварей придется бояться. Настроение ей порчу, видите ли, — добавил он себе под нос, хмурясь. — Да и ни слова не скажу. Надо больно.       — Из-за меня? Я что, держала тебя силой? — Микаса повернулась к нему, но сразу же фыркнула и всмотрелась в лес. — Отлично. Не видеть твою ехидную рожу - просто подарок судьбы.       — Мое ехидство спасает от твоего занудства и приторности. — Нервно выдохнув, Йегер все же прижался плотнее и заставил коня ускориться. — Высшее общество, чтоб тебя.       Размеренная езда успокаивала, а после выпитого алкоголя сознание и вовсе блуждало где-то далеко. А когда Аккерман откинулась на грудь Эрена, мирно посапывая, ему ничего не оставалось, как тщательнее бороться со сном и самому. Правда, это оказалось вполне возможным, особенно когда он уткнулся носом в ее волосы, втягивая в себя их запах.       — Пахнешь огнем и сыростью. Сказал бы, что противно, но… мне нравится. И когда ты спишь, тоже нравится. Чушь свою не несешь, спокойная. Зубы не показываешь. Хотя, в какой-то мере это даже забавно. — Он говорил тихо, себе под нос, хоть и знал, что Микаса вряд ли его слышала. — Дурная, но забавная ты. Милая даже немного. Вот развернуться бы сейчас, да свалить отсюда. И пусть хоть огнем горит город этот. Но как кретин сейчас — везу тебя домой. Вот и дожили.       Крепко подхватив Микасу под грудью, Йегер все-таки не сдержался, скользнул пальцами в раскрывшийся вырез, несильно сжав в ладони, ухмыльнувшись. Но почти сразу откашлялся и убрал руку, продолжая только придерживать. Ну не мальчишка же он, в самом-то деле — девушку лапать в таком состоянии.       Повезло то, что город еще спал, и не многие могли видеть их. Да и плевать было Йегеру — не его проблемы, что подумают о дочери Шерифа. Однако шляпу он натянул на глаза сильнее обычного, дабы не светить своей «ехидной рожей». Разбудив Аккерман ровно возле ее дома, Эрен помог ей спуститься и, не сказав ни слова, дернул коня, чтобы под звук его копыт оказаться как можно дальше. Он обещал молчать и не говорить, вот и все.       Только вернуться в город пришлось уже к обеду. Распахнув дверь в кабинет шерифа, Йегер влетел туда и сразу плюхнулся на стул, закидывая ногу на ногу. Его лицо отображало полнейшее недовольство.       — Ты опять послал ее. И опять отходишь от нашей договоренности, Аккерман.       Шериф вздохнул и вскрыл сейф, кидая Йегеру мешок.       — Закладывай свою драгоценную взрывчатку, сопляк. Я уезжаю сегодня. А завтра уезжает она, чтобы наконец выйти замуж подальше от этого места. И не притворяйся, что тебя волнует сохранность моей дочери.       — Очень надо. — Наградив Шерифа брезгливым взглядом, Эрен сам для себя никогда бы не ответил, к чему относил собственную фразу. Надо притворяться? Или же его и правда не волнует никоим образом безопасность Микасы? Тогда зачем следил, чтобы никто из его ребят ее не обидел? Зачем ночью одеяло поправлял? Черт! Ему нет дела до девчонки. Вот и все. Незачем и размышлять даже на тему, что там за мужик вдруг нарисовался в качестве жениха.       Молча забрав мешок, Эрен в очередной раз сложил на себя все ругательства, которые только знал или мог придумать. Присмотреть за городом? Соблюдать закон? Что дальше? Семья и дети? Эрена передернуло. Уж свою свободу он никому не отдаст, ни одному человеку.       Отдав распоряжения, направив Джонни со взрывчаткой следить за шахтой, а мелкого Лу достать достаточно крови, Йегер полночи валялся у огня, наблюдая, как искры периодически взмывали вверх, тут же тая в воздухе. Обычно такое зрелище утомляло, и он спокойно засыпал. Но сейчас ничего не помогало. Даже приличное количество алкоголя внутри. Накрывшись с головой, Эрен поворочался еще какое-то время и, не выдержав, решил все же развеяться. Скучно. Неприятно. А если тварь доберется до города? Проверить бы, как обстояли там дела. И с чего вообще его начало волновать спокойствие горожан? Однако, прихватив небольшую коробочку, Эрен оседлал жеребца и устремился в город.

***

      Глядя в мутное зеркало, Микаса думала о том, насколько же устало выглядит. Весь этот ужас, происходящий в городе, давил так же, как и факт того, что отец уехал. Она больше не чувствовала себя в безопасности.       Вдруг в комнате что-то разбилось. Аккерман вздрогнула и сжала лезвие, затушив свечу и тихо выходя обратно, наблюдая за высокой фигурой в сумраке. Зайдя сзади, она прижала остриё к шее.       — Дернешься — вскрою тебе глотку. — Для убедительности она сильнее прижала лезвие, из-за чего по ее пальцам стекла струйка крови.       — И кто будет город спасать? — прохрипел Эрен, но все же он не двигался короткое время. Выбить лезвие из ее руки не составило особого труда, как и подцепить ее ногу, лишив равновесия, придавливая к полу уже своим весом, сжав ее запястья над головой. — Впечатляет.       — Что тебе нужно? — Микаса начала ерзать, пытаясь освободиться из хватки.       — Микаса! Что у тебя там происходит? — крикнула ее мать, после чего послышались шаги и скрип лестницы.       — Черт! — Аккерман скинула его с себя, сразу же заталкивая в деревянный шкаф. В комнату вошла ее мать. — Мам?       — Что-то не так? Я слышала шум разбитого стекла…       — Нет, это я просто уронила стакан. Все в порядке, оставь меня. — Микаса тут же вытолкала мать из комнаты, подпирая дверь спиной. — Я готовлюсь к отъезду.       Некоторое время она стояла на месте, но дальше, видимо, ушла вниз.       — Йегер. Ты вообще знаешь о том, что существует дверь?       — У тебя красивое белье, — протянул Эрен, рассматривая в тусклом свете вещи, что висели в шкафу, из которого он как-то не спешил выходить, но все же, ухмыльнувшись, сделал шаг наружу и направился к окну. — Хорошо. Тогда я сейчас войду по правилам, познакомлюсь с твоей матушкой и снова окажусь здесь. Так тебя устроит?       По его блуждающей улыбке и хитрому взгляду сложно было понять, говорил он правду или только лишь пытался получить эмоции от Микасы.       — Нет! Только не это. — Микаса зашептала, активно качая головой. Вдруг она почувствовала себя неловко, из-за чего скрестила руки на груди. — Скажи уже зачем пришел.       Проведя пальцами по шее, Эрен взглянул на небольшие следы на подушечках и хмыкнул.       — И не обработаешь рану, которую сама и нанесла? — Он выгнул бровь и раздосадовано вздохнул, потупив взгляд. — Вообще, не парься. На мне все заживает, как на собаке.       Пройдясь по комнате, Йегер провел рукой по еще теплой простыне, по оставленному на стуле платью, и только после этого обернулся к Аккерман. Не отводя от нее взгляда, он достал из кармана коробочку и бросил на кровать.       — Обработаю, раз уж пристыдил. — Микаса открыла коробочку и немного удивленно провела по потерянному кулону. — Ты откуда его достал?       Она быстро защелкнула его на шее, сразу же пряча под тканью ночнушки. Зайдя в ванную, она достала бутылку алкоголя, спрятанную на случай потребности в пьяном сознании. Видимо, у него должно быть иное применение.       Смочив им чистую ткань, Микаса быстро обработала небольшую царапину на шее.       — С тебя хватит.       — Нашел, — неопределенно ответил Йегер. Взяв бутылку, он сделал довольно ощутимый глоток и чуть поморщился. — Ну и пойло. Зачем оно тебе, скажи честно? Или для такой вот встречи меня в своей комнате? Предусмотрительно.       Поболтав бутылку в руке, Эрен сделал еще один глоток и, закупорив ее, отставил на тумбу.       — Знаешь, на тебя, конечно, смотреть в почти прозрачном приятно, но не хочешь одеться? Потеплее.       — На случай, если захочется напиться. — Она фыркнула, накинув на себя плотный халат. — Мир вокруг тебя не вертится, Йегер.       Убрав прежнюю веселость, Эрен с совершенной серьезностью взял Микасу за руку и прокрутил, крепко держа ее пальцы, вокруг себя.       — Готов оспорить теперь твое утверждение. — Ухмыльнувшись, он отпустил Аккерман и уселся на кровать, которая тут же шумно скрипнула. — В халате пойдешь?       — Куда? — Она прислонилась к стене спиной, с интересом поглядывая на Йегера. — Хочешь продать меня по-быстрому, пока отца нет? Так тебя опередили.       Микаса усмехнулась, скрещивая руки на груди.       — Вот дурная. — Он отмахнулся и, потянувшись, прихватил бутылку. — Как хочешь. Я всего лишь предложил. Выходить мне тоже через окно?       — Ладно-ладно. Пойду. — Она отошла от стены, сразу же скидывая халат и ночнушку, начиная одеваться. Спустя несколько минут она стояла готовая, хитро улыбаясь. Широко раскрыв окно, Микаса вылезла на крышу, аккуратно проходя вдоль дома к толстым ветвям дерева.       Пройдя по нему несколько метров, она умело спрыгнула вниз, словно делала так уже сотни раз.       — Ловко, — хмыкнув, Эрен последовал за Микасой, но все же предпочел под конец спрыгнуть, повиснув на ветке. — Я своего психа возле участка оставил. Навестить бы. Хотя, сомневаюсь, что его кто тронет. Твой папаша… Тот еще кретин. И извиняться не стану. Слышала, что он с моим Призраком сотворил? Сдох. Как же. Его руками, уверен.       Эрен нахмурился и сжал губы, даже изменившись в лице, словно говорил о близком человеке.       — Мне жаль. — Микаса нахмурилась, пытаясь вспомнить о каком коне говорил Эрен. — Кажется, его отправили на передержку на ферму Уокера… Оттуда только двоих живых увела. Может, он все-таки жив?       — Не тешу себя надеждой, если вспомнить то, как он это сообщил. Но… — Йегер хлопнул себя по бедрам, сразу же опуская ощутимо руку на плечи Микасы. — Всегда есть «но». И теперь у меня есть возможность вновь посвятить себя чему-то стоящему, когда становится скучно. Да и вроде как новый конь не шумит, когда вздумается. Притремся. Общий язык найдем. Будет даже интересно. Уверен. Как думаешь?       Повернувшись к Микасе, Эрен широко улыбнулся, словно в конце говорил уже совсем не о жеребце, что в ночи сливался с темнотой, ожидающе фыркая, стоя на привязи возле участка, привлекая к себе внимание.       — Пойдем, взглянешь. — Микаса убрала его руку с плеча и тихо повела к небольшой конюшне, не переставая сжимать руку. По сути — это был хлев, в котором свободно находились лошади.