Песнь ночной птицы

      — Турист. На русском вообще не бом-бом. Немецкий знает, — сказал Егор на родном наречии. Те лишь насмешливо глянули на Йегера, тряся перед ним ящиком водки.       — Пить будешь? — на ломанном немецком спросил самый крупный, открывая бутылку и пихая ее Эрену. — Залпом.       — Думаю, немного можно. — Согласившись, Эрен пожал плечами. Да и чего вдруг от алкоголя отказываться? Оценивая мужчин, он прикинул, что справиться с ними сейчас вполне было бы возможно, но лучше дождаться, пока они отключатся от алкоголя, а после просто ускользнуть. Тем более, где это видано, чтобы вампир и настолько пьянел? Вспомнив Освальда, быстро протрезвевшего при необходимости, Йегер без колебаний принялся вливать в себя прозрачную жидкость, ощущая, как кололо все внутри и словно плавилось, вызывая легкость и приятную расслабленность. — А сами?       — А мы уже выпили, правда, Егор? — Бугай улыбнулся, из-за чего он казался еще более устрашающим. Другой же открыл другую бутылку и прилично приложился, ухмыляясь. — Ну, расскажи о себе, турист.       Опершись одной рукой на стол, Эрен все же сумел сфокусировать взгляд на самом крупном мужике, хотя само это слово вряд ли бы смог сейчас произнести. Сознание уплывало, но все же организм справлялся с происходящей интоксикацией.       — А что? Немец я. Английский князь. Мешаете очень. Мне уйти уже надо. — С формулировкой предложений были трудности, и Йегер даже во время человеческой жизни не помнил, когда настолько быстро пьянел. Ведь еще пары глотков явно хватило бы, чтобы сознание отключилось напрочь, выпустив наружу все скрытые желания. Однако он сделал несколько шагов, перекрывая проход к Софии.       — Князь! Да у нас тут голубая кровь, а, Руслан. Егор, что же ты скрыл такого почетного гостя? — Более мелкий подошел к родственнику, похлопывая его по плечу, но, как только тот потерял бдительность, несколько раз ударил его ножом в живот. София, шокированная тем, что произошло, набросилась на мужчину, впиваясь ногтями в его шею. Видимо, зацепила артерию, он повалился на пол, захлебываясь собственной кровью. Второй же, более крупный, схватил Эрена за волосы, прикладывая его головой об дубовый стол.       Мотнув головой, Эрен какое-то время еще проблуждал вне реальности, но вскоре поднялся, отчасти трезвея. Сломать в двух местах руку, вышибить коленную чашечку точным ударом, а после, схватив за верхнюю челюсть, не ощущая, как смыкались зубы на пальцах, вжать лицом в раскаленную печь, переломив позвоночник одним ударом ноги. Крик мгновенно прекратился, сменившись слабым хрипением.       — Как вы меня заебали трогать именно голову! Так обращаться только один может! — Все еще чуть пошатываясь, Йегер вытер кровь с губ, лившуюся из разбитого носа, и двинулся на третьего.       Выбив из его рук острый осколок бутылки, Эрен всадил его ему ровно в сердце. Тот даже не вскрикнул, навсегда уставившись в обшарпанный потолок. Тяжело дыша, Йегер выпрямился и взглянул на Софию.       — Больше никого не было? — Его голос даже не смягчился. Да и не было смысла, теперь точно придется следить, чтобы за ними не увязялся никто до самого замка Актеона.       — Двое. — София плакала, но, все же, нацепила на себя рюкзак, кивнув на дверь. — Они ушли за медведем, но скоро вернутся. Мы должны уйти.       — Значит, идем. — Быстро накинув на себя вещи, которые еще остались не тронутыми разлившейся кровью, Эрен прихватил пару бутылок из ящика и сунул в сумку. Да мало ли для чего пригодится. — Плакать у мамки своей будешь, мне сейчас не до игры в няньку.       Огрызнувшись, Йегер спешно потянул за собой Софию к примеченному ранее снегоходу. Благо, что с техникой он научился управляться, и поэтому, долив на всякий случай в бак топлива, Эрен усадил Софи перед собой, сразу срываясь с места. Пусть рассудок еще был помутнен, но память вампира — отличная вещь, и он направился ровно в ближайший населенный пункт.       Вдруг раздался выстрел, из-за чего Софи вскрикнула, пригнувшись.       — Это они! — Она старалась не поднимать голову. Пересилив себя, она вытащила сигнальный пистолет и выстрелила прямо в сторону второго снегохода, попав в туловище водителю. Он заскрипел, петляя из стороны в сторону из-за чего, по итогу, сильно отстал.       — Ты что, планировала побег? — прорычал Йегер, всматриваясь в белое полотно, которое могло казаться однородным, скрывающим дорогу. — Ничего, догонят если, гипноз всегда есть. Да и головы у них летят легко.       Рассмеявшись, он крепче сжал руль и прибавил ходу. Снег бился в глаза, налипал на ресницах и в волосах. Эрену чудилось, что он превращался в самый настоящий лед.       — Они другие. На них не действует гипноз и галлюцинации, как у мамы. Они не как папа и брат. — Софи вцепилась в него, чтобы не упасть. — Здесь, на нейтральной зоне — их царство. Хватит агрессировать на меня! Я, вообще то, сейчас сделала так, что они отстали.       — Вот как? Интересно, что еще мне твоя мать забыла рассказать. — Чуть смягчившись, Эрен вздохнул, ощущая, как воздух пробирался к легким и прожигал их. — Ладно. Я просто зол, что бухой где-то в ебенях, а, судя по звуку мобильного, моя пара очнулась без меня.       Впрочем, ответ ему уже был неважен. Куда лучше — добраться без подобных приключений до дома. Поэтому Йегер крайне удивился, когда единственной проблемой по пути в Ирландию стало нежелание пропускать его с бутылками водки, но гипноз, благо, работал на сотрудников отменно. Поэтому уставший, потрепанный долгой дорогой, вымотанный всей этой эпопеей, Эрен не стал никому ничего объяснять, просто заведя Софию в замок. Правда, для начала он запер ее в своей комнате, чтобы проведать Микасу. Зайдя в ее комнату, Йегеру потребовалось меньше секунды, чтобы прижать Ирину к стене, заметив ее над спящей Аккерман.       — Ты чего здесь забыла рядом с ней? — Он сжал ее шею, смотря в глаза.       Она помахала небольшой стеклянной бутылочкой с пипеткой перед его лицом.       — Капли, Эрен. Она потеряла зрение, я пытаюсь помочь. — Она огрызнулась, отталкивая его в сторону. — Я жила с ней, думаешь, мне будет хотеться навредить, потому что ты поехал за моей дочерью? Лучше не мешай и радуйся, что Лилит смягчилась и дала подсказку.       Она вернулась к Микасе, аккуратно разлепляя ее веки для того, чтобы закапать капли.       — Да кто тебя знает. Получил же я стрелу в ногу, нажрался в хлам и всего-то лишь чуть не попался каким-то там охотникам. Еб твою мать, Ирина, ты меня предупредить вообще не думала, что твой бывший, как минимум, — еще и бывший охотник, семью которого просто вырезали у меня на глазах. Они психи. И, да, это тебе — Он протянул ей конверт, чуть запачканный кровью, но сразу отнял руку. — Если соизволишь рассказать про Лилит. Что ей вообще нужно от Микасы?       — Сначала я хочу увидеть дочь. — Она спрятала конверт в кармане, заканчивая с каплями. — Слушай сюда. Знаю, что ты здесь торчишь. Об этой штуке никому не говори, капай один раз в день по три капли в каждый глаз. Если повезет, это запустит регенерацию. Отведешь меня к Софи, и через час в дальней беседке. Расскажу, что знаю. И да, больше ничего такого.       Она щелкнула пальцами, стирая все следы галлюцинаций, словно их никогда и не было.       — Да, дочь. Точно. Она в моей комнате, можешь идти, там не заперто, да и София послушная, не должна была сбежать. Спасибо за капли, отдам, как станет лучше. — Эрен медленно моргнул, немного не понимая, с чего вообще только что испытывал столь сильную агрессию к Ирине.       Спрятав капли в надежное место, он коснулся губами лба Микасы и опустился в кресло. Рассматривая зажившие давно руки, он улыбнулся. А ведь в этом точно что-то есть — ощутить себя человеком. Придвинув ногой сумку, Эрен вытащил оттуда бутылки. Принюхавшись, уловив запах Освальда, он решил, что лучше будет все отдать сразу, чтобы не привлекать подобным внимание Актеона. До встречи с Ириной еще было время, поэтому Йегер и зашел в комнату Бассета, предварительно постучав.       — Просто знай, что, когда все закончится, мы поедем туда. Или туда, где еще холоднее. И, да, держи. Прикрыл меня все же… Меня в жизни так не крыло.       — Ты выглядишь потрёпанным. — Освальд рассмеялся, забирая бутылки. — Водка? Эрен, мне от нее ничего не будет же.       — А ты сохрани, если сейчас ничего не почувствуешь. Мне хватило одной бутылки, чтобы едва ли имя свое не забыть! Я там чай пил, представляешь? И руки, губы от мороза потрескались. Да мне холодно было до ужаса! Правда, теперь, кажется, я приглянулся каким-то охотникам, но это мелочи. — На лице Эрена блуждала хитрая улыбка. — Но никому. Обещай. Никто не должен знать об этом.       — Конечно. Потом, как-нибудь, расскажу тебе о пустыне. Тоже не шибко приятное место. Так где ты был? Южный полюс?       — Валькаркай. Ненормальные русские, решившие, что меня так просто вдруг получится убить. — Он надменно хмыкнул и улыбнулся одним уголком рта. — Но слушать, как один плавился у печки, а сердце второго застыло в один миг — очень приятно. Странно, но они даже не поддаются гипнозу, и наш кодекс знают. Я-то его даже не открывал… — Он рассеянно почесал затылок и пошкрябал по значительно отросшей щетине ногтями.       — Об этом потом поговорим. Все равно после смены власти кодекс будет меняться. — Освальд хмыкнул. — Охотники в России бесчинствуют. Поэтому там особо никого и не осталось. Князья не прижились, популяция быстро падала. Невыгодные земли.       — Да. Да. И с тебя рассказ про пустыню. С моими умениями влезать во все и сразу, думаю, пригодиться мне может всякое. Так что, если выживем, ты знаешь планы. Без отказов. — Рассмеявшись, Йегер замешкался, приблизившись. Он потратил достаточно времени, чтобы решить, в чем же все-таки нуждался в данный момент, и, поморщившись сквозь улыбку, сделал еще один шаг. Приобняв Освальда, Эрен хлопнул пару раз его по спине, но сразу же отстранился, нагоняя напускной серьезности. — Я этого не делал. Забыли.       — Ну ты расслабься хоть, а то выглядишь так, словно вот-вот лопнешь от натуги. — Освальд усмехнулся, вздыхая. — Забыли. У меня дела сейчас, нужно разобраться с некоторыми моментами, связанными с поместьем. Думаю, тебя тоже уже ждут.       — Да ну тебя, — отмахнулся Йегер, закатывая глаза. — И так неловко же. Вот и буду вечно серьезным хреном ходить. Шумоизоляции побольше на мою зону не забудь.       Ухмылка мелькнула на лице Эрена, и тот спешно покинул комнату Освальда, стремительно вырываясь на улицу в оговоренное место, где уже ждала Ирина. Сняв улыбку, Йегер подошел к ней, прислоняясь сразу плечом о деревянную стойку беседки.       — Ну, так что там с Лилит такое? Можешь ведь рассказать мне хоть что-нибудь толковое?       — С чего бы начать? — Ирина уперлась ладонью в столик, задумываясь. — Начнем с того, что мне что-то около четырех сотен. Из Санторин я самая старая. Конечно, Кейти была старше. Но она мертва. Поэтому, скажу так. Между ограниченным кругом лиц и неким божеством существует особая связь, которая возводится в абсолют под воздействием различных ситуаций, камней и прочего. Например, обсидиан. Он подавлял наш разум, тем самым, мы становились сильнее и без колебаний исполняли свой долг. Без него мы больше похожи на выброс энергии — достаточно размашисто и хаотично. Теперь вернемся к Микасе, но я уточню, с чего ты хочешь, чтобы я начала рассказ? С самого начала нашего знакомства, или с того, почему именно она ослепла? Все взаимосвязано. Знаю это все, потому что любимица. Представляешь?       — Давай уж с начала, потому что знаю я уже, что одно пропустишь, потом общую картину не сложить. Да и… Часть прошлого Микасы я уже видел. — Потупив взгляд, Эрен нахмурился. — Но мне нужно знать, что с ней происходит сейчас. Я места не нахожу, не понимаю, как помочь и что сделать.       — Хорошо. Она попала к нам в общий блок в тысяча восемьсот восьмидесятом году. То, что происходило с ней эти шесть лет — неизвестно. Скорее всего ее держали где-то в стороне, проверяя силы. Когда она попала в Бран, то сразу стала одной из самых востребованных фавориток на долгие сорок лет. Мики не повезло, ее обратили в разгар тотального подавления, поэтому среди нас всех ни у одно и не было даже намека на то, чтобы как-то воспротивиться. Конечно, потом она ему надоела. Тотальный контроль сменился частичным, что дало какую-то, но свободу воли. При замене камня, я воспользовалась своими силами и несколько лет ходила с подделкой, оказывая такую же услугу пророку. Остальным я не успела помочь.       Когда же это обнаружилось, я ударилась в бега. Спряталась в самых дебрях России и жила там достаточно долго. Про камень Кейти так никто и не узнал. А меня по итогу нашли и бросили в темницу. Но вскоре начали ходить слухи о том, что с фаворитками что-то не так. Это заставило Адониса снова включить тотальный контроль, но лишь на несколько лет. Потом ты, наверное, уже знаешь. Он снова заинтересовался Микой и бла-бла-бла. Важно вот что: благодаря поддельным камням, я и Кейти имели возможность поддерживать внутренний баланс, благодаря которому смогли выйти в резонанс с неким божеством. Имен здесь не будет, страшно ведь вот так столько раз называть ее.       Матерь — хитрое и падкое на веселье существо. Однако, заключив с кем-то контракт оно, по-сути, становится так же его заложником. В вечер нападения на Бран, когда вы забрали Микасу и Освальда, она должна была умереть. Я видела то, что происходило в той камере. Никто после такого не просыпался. Так вот! Моя теория состоит в том, что когда ты сорвал камень с ее шеи, да, об этом я тоже знаю, ее личность раздробилась на мелкие кусочки. Она находилась в состоянии отключки один на один со своим внутренним миром. То бишь, со своими раздробленными личностями. Номер один: Микаса дочь шерифа. Номер два: Микаса санторина, и три: Микаса свободная, но ограниченная собственным сознанием. И он знает это. Что продемонстрировал во время нападения на вас в ту ночь. Он активировал ту Микасу, что была раньше. И она способна подавлять все остальное. И если личность дочери шерифа и последняя, третья соединились в одну, то та самая часть — никак не хочет утихать. Так, о чем же я пытаюсь сказать? Да о том, что в ту ночь она умерла и к ней в сознание пришло некое божество, горячо желающее наконец избавиться от своего контракта.       Обещав вернуть Мику к жизни, оно потребовало условие, которое запустит после себя цепь событий. Однако условие не выполнено. Божество чувствует себя отвергнутым и оскорбленным, но решает дать последний шанс, хоть и с наказанием. Что мы имеем в итоге: Микаса — та самая пешка, которая нестабильна и опасна как для нас, так и для врагов. Из-за расщепления ее сознания невозможно предугадать ее действия, и влияние других на нее. Поэтому Актеон медлит. Боится, что, пробудив двух прямых потомков некого божества, — личность Микасы, а также и наши, собственно, будут окончательно невозможно контролировать. Со временем мы можем стать опасны для общества и нового уклада, поэтому, нас попытаются убрать или ослабить. Всем здесь выгодно держать ее в коматозном состоянии с повреждённым зрением, однако никто не думает о том, что сейчас она так же может входить в контакт с чем-то более опасным, чем мы. Скажи честно, Эрен, видел ли ты неясыть? Уверена, что да. И много раз. И в ту ночь именно неясыть сидела на уличном подоконнике ее покоев все это время. Эта чертова птица парит над особняком все это время.       Ирина замолчала, но тут же хмыкнула, постукивая по столу длинными ногтями.       — Все не так просто, как кажется. Ведь мы так же, как и она, существуем с расщеплением. У кого-то больше, у кого-то меньше. И на то, чтобы полностью восстановить разум нужно время. Много времени. Так что, по моим прогнозам, все веселье начнется на Крите. Ведь именно там зародилась наша история. Маркус, Талия и их потомки. По преданиям древних минойцев на острове Санторин жила богиня, дарующая великую силу, способную сокрушить горы. И именно к ней обратилась Талия, сломленная безответной любовью ведьма. Тогда богиня даровала ей бессмертие, а ее паре — безумные чувства, не перестающие утихать даже спустя тысячи лет. Некое божество любит наблюдать за нами, как за крысками. Оглянись, вдруг оно и сейчас подслушивает, смеясь с моих умозаключений.       — Ко мне так не подкрасться, — небрежнее обычного, лишь бы скрыть переживания насчет Микасы, произнёс Эрен. Поведя плечами, он ощутил, как по спине пронесся холодный ветер, заставляя выпрямиться. Не верить Ирине не было смысла, но и поверить — почти невозможно. — Так… Она умрет? Если так, то хоть сколько заключу контрактов с разными богами, но выбью для неё жизнь.       Сглотнув, Эрен устремил взгляд на Ирину, не ожидав, что спросит так открыто.       — Нет. Она не умрет, раз уж договорилась с ней. Было бы глупо, тебе так не кажется? Выжить тогда, чтобы умереть сейчас. — Ирина хмыкнула. — Не советую тебе контактировать с божествами. Они ужасно жестоки. Что еще хочешь знать?       — Думаю, не мне тебе объяснять, что иногда нарушаешь все правила и идешь на опасные вещи ради любимого человека. Так что и ты не осуждай меня, если буду вынужден пойти на какую-либо сделку. Хотел бы видеть тебя на своей стороне при любых расклада. Раз уж рисковал своей жизнью, чтобы привести тебе дочь. Хотя мог ведь отказаться. — Эрен подошел к Ирине и сжал несильно ее плечо, выражая понимание и поддержку. — Не знаю, что написано в том письме, но мне Григорий рассказал, что раскаивается в своем поступке. Он так и любил тебя с Софией. И до конца мучился тем, что нельзя было ничего изменить, выбрав тебя.       — Я тебе должна, не более. И долги отдавать я умею. — Она отвела взгляд, поднимаясь, вдруг насылая галлюцинацию. — Однако я уважаю Освальда и могу пойти за ним. Сам понимаешь все. И сказать вслух я такое не могу, слишком много ушей. Тебе тоже советую научиться бить не прямо в лоб, а говорить так, чтобы никто ничего не понял.       Она встала, улыбнувшись, словно и ничего не случилось. Он не говорил ей о семье, она — о том, что может предать Актеона.       — В любом случае, спасибо тебе за Софи. Я нарушила закон, но здесь он ничто, и можно пожить хоть немного расслабленно. Ладно, не буду задерживать, иди к Микасе.       — Да обращайся. В целом, приключение довольно забавное вышло, да и вроде с отцом помирился. Так что, тебе тоже благодарность.       Пожелав удачи с дочерью, Эрен не стал мешкать, быстро оказавшись в комнате Микасы, но застыл, словно под гипнозом или получив ощутимый приказ. Он точно никогда не видел раньше эту высокую девушку под три метра, чьи насыщенно рыжие волосы волнами ниспадали по обнаженному телу, покрытому кровавыми пятнами. Она отняла от Микасы руки, с пальцев которых густо стекала кровь. Но, стоило ей повернуться к Йегеру, как в считанные секунды обернулась неясытью, чей крик навевал теперь какой-то допотопный страх и благоговение. Болезненно сглотнув, Эрен послушно отступил от двери, позволяя птице вырваться наружу. Обескураженный и ничего уже не понимающий, он почти рухнул на кровать, присаживаясь спиной к Аккерман. Он мог бы списать это на переутомление, но, вертя в пальцах серое и невзрачное перо, точно понимал, что все случилось наяву. А еще, что божеств точно злить не стоило. Никогда нельзя понять, в какие игры они захотят сыграть в этот раз. Но что, если этой Лилит и впрямь нужна будет Микаса, она заполучит ее, а он? Что останется ему? Звучало эгоистично, но логично. А если она появилась, давая понять, что и у Эрена есть шанс как-то повлиять на положение любимой? Никогда он не любил все эти задачи и головоломки. Чертовы божества, любящие играть в дебильные игры.       Отбросив на тумбочку перо, он выругался, но, немного подумав, погипнотизировав оставленный «подарок», все же поднял его и положил на тумбочку.       — Знаешь, я вообще боялся, что не успе… — Разворачиваясь к Микасе, начал Эрен и оборвался, едва не отскочив в сторону, видя, как она приподнялась на кровати, смотря куда-то сквозь него. По его лицу проскочило множество бесконтрольных эмоций, а сам он коснулся дрожащей рукой ее щеки, пытаясь выдавить из себя хоть одно слово.       — Мне снился какой-то странный, длинный сон. — Она прикрыла глаза, чувствуя дискомфорт. Аккерман легла обратно. — Мне снилось море, а потом какая-то заснеженная пустыня с медведями.       — Если скажешь, что там был дед по имени Григорий, обливал святой водой, а после — драка с русскими после бутылки водки… Я поверю даже в наличие оборотней или эльфов. — Йегер подложил свою руку под голову Микасы, притягивая ее к себе.       — Такого я не видела… — Она растерялась, обняв его. — Когда ты успел подраться с русскими?       — Ладно, так и быть. Слишком долго рассказывать и выйдет скучно… Только чтобы поднялось настроение, смотри, если хочешь. Но о том, что там было — никому ни слова. — Он провел пальцами по волосам Аккерман, поправляя их, и приложил запястье к ее губам.       — Нет. Я хочу, чтобы ты пересказал сам. — Она отвернулась, прижимая его ладонь к своей щеке. — Я потом посмотрю. Так даже интереснее будет, правда?       — Оставлю основные события тогда тебе на десерт, а так… Я узнал о существовании охотников. Знатно повздорил с сотрудником аэропорта, который пытался запретить мне проносить бутылки с водкой в ручной клади. А мне что? Надо было сумку со своими вещами, которая и не весила ничего толком, в багаж сдавать, чтобы потом три часа ждать, когда мне ее выдадут? Бред же. Еще бы и украли вдруг или разбили. Это, между прочим, был подарок Освальду. Вот так. Пришлось гипнотизировать. Внушил еще ему напоследок, что он шнурки боится завязывать. Пусть теперь мучается. А еще я был таким пьяным… Никогда я так не напивался, всегда мог держать себя в руках, а тут — язык не контролировал. Теперь понимаю одного местного, который подвозил меня на оленях. Он рассказал, что алкоголь для них сейчас — единственный способ согреться. Я тогда в огромный мороз без шапки на снегоходе хрен знает сколько пронесся. Учитывая, что отец и сам мотался по странным местам, думаю, это точно наследственное — попадать в передряги.       Перевернув Микасу к себе лицом, Эрен поцеловал ее в лоб, а после в прикрытые веки и только после — в губы.       — Звучит увлекательно. — Микаса улыбнулась, проходясь ладонью по его лицу. — Они скоро придут. И завтра к вечеру мы уже будем в Ираклионе.       Она поднялась, вытаскивая из себя капельницу. Нащупав край кровати, Мика села, напрягая слух. В комнату действительно кто-то вошел.       — Микаса! Ты очнулась, как славно! — Саша говорила быстро, словно ее подгоняли плетками. — Эрен. Собирай вещи. Нужно вылетать немедленно. Давай же! Я помогу ей. У тебя пятнадцать минут. Актеон объявил план Б.       — Границы нарушены? — Вскочив, Йегер нахмурился. — Да вашу жизнь мать! Ну кто так делает-то? Я мигом.       Собраться получилось даже быстрее отведенного времени, учитывая, что он еще и не разбирал свои вещи. Вскоре они уже двигались к аэропорту в автомобиле, выделенном Актеоном.       — И что там? Эти трусы решили, что застанут нас врасплох и победят? Они точно считают, что у них нет шансов на победу, поэтому идут на крайние меры. — Постукивая по рулю, Эрен выжимал все из автомобиля.       — Каким-то образом они узнали о наших планах в ближайшее время. Как минимум, в замке все это время был шпион, который мог передавать информацию им. — Освальд нахмурился. — Поэтому мы решили принести в жертву два крупных княжества. Пробуждение намного важнее земли. По сравнению с Грецией Ирландия — далекие, не самые стратегически важные земли, захват которых заденет лишь личные чувства Актеона.       — А как же коллекция артефактов? Вам не кажется, что опасно бросать их Фрицам? — Микаса чуть сжала ладонь, из-за чего ногти впились в кожу.       — Они важнее, — отрезал Освальд, не желая продолжать вести диалог об артефактах. Захватив Грецию, мы окажемся максимально близко к столице. Нужно лишь преодолеть территорию Болгарии. Было бы отлично, если бы ты собралась и сделала все так, как нужно. А тебе, Эрен, не мешало бы побриться.       — Сделаю. Не нужно на меня давить. — Микаса огрызнулась, из-за чего Саша едва заметно сжала ее ладонь. — Я не по своей воле вышла из строя.       — Посмотрим, как все сложится. — Освальд заметил, как они подъехали к закрытой взлетно-посадочной полосе. — В любом случае, наконец все наконец началось.       — Мне вот не до мелочей сейчас, отец. — Эрен повел плечами. — Может, отрастить решил, побывав на севере.       Припарковавшись, Эрен вытащил вещи и даже остановился, осматривая самолет.       — Я так себя реально князем ощущать начну, привыкнув к шикарной жизни.       — Не нужно зазнаваться. Иначе можешь реально схлопотать земли во владение, и на прекрасную веселую жизнь не останется времени. — Освальд помог выйти Микасе из машины, сразу же подхватывая ее на руки. Остальные уже садились в самолет. — Например, Канаду. Или Грецию. Самые проблемные районы.       — Ну уж нет, я еще не нагулялся, чтобы оседать на одном месте, как старик. — Усмехнувшись, Йегер мгновенно занёс все вещи в самолет, а позже перенял Микасу на руки, чтобы устроиться удобнее. — Если серьезно, отец, то я прекрасно понимаю, что я не представляю, как управляться землями и что входит в обязанности. Так что, придется мне потаскаться сперва с тобой, даже если ты будешь ворчать на меня.       — Да как хочешь, только убери это безобразие со своего лица. Смотреть невозможно. — Освальд усмехнулся, наливая для себя бокал крови. — Микаса, поешь. Во время перелета давление пойдет на глаза, может, регенерация будет работать.       — Чуть позже. И она уже работает, но очень медленно. — Аккерман поправила волосы. — Пока что, больше работает на правый глаз.       — Отлично. — Освальд приподнял бокал и вышел в отдельное помещение, в котором находился Актеон.       — Как думаешь, долго мы будем на Крите? — Саша, молчавшая до этого, вдруг заговорила. Самолет взлетел, из-за чего она слегка побледнела. — Я никогда не думала, что перелеты будут так на меня влиять.       Задумчиво шкрябая ногтями по подбородку, Эрен провел пальцами по руке Микасы и, убедившись, что с ней все в порядке, пересел к Саше, сжимая ее руку.       — Часов шесть, если не ошибаюсь. Не меньше. Но это ерунда в сравнении с тем, что я уже умираю от всех этих перемещений и разницы в температурах. Закрой глаза и думай о чем-нибудь хорошем. — Йегер взглянул на Микасу и подмигнул по привычке, но сразу изменился в лице. Ему было больно видеть ее в таком состоянии. Да еще и требовать от нее явно меньше никто не станет.       — Хорошо. — Саша прикрыла глаза. Спустя время, когда вставать уже было окончательно разрешено, Браус понимающе хлопнула Эрена по плечу, оставляя их один на один, и начала тревожно ходить по борту самолета.       — Один раз мы были в Греции с делегацией. Проверка. — Микаса сцепила руки, задумчиво проходясь указательным по пальцам. — Природа красивая, люди скучные, ленивые, вечно бастующие. Их легче всего использовать, как корм. Поэтому в Бране было много греков.       — Что ж, попробуем греков, — хмыкнул Эрен, усевшись рядом и укладывая голову на ее плечо, накрывая ее пальцы своей ладонью. — Может, было что-нибудь, что тебе понравилось? Я бы хотел надеяться, что все же в твоей жизни было хоть немного позитивных моментов.       — Мне нравилось спать. — Микаса хмыкнула, выдыхая. — Я могла делать это неделями, когда была никому не нужна. Или же читать. В Бране богатая библиотека. Жаль, наверное, она пострадала во время нападения.       — Я достану тебе любую книгу, которую только захочешь. Да хоть по цвету обложки подберу или по тематике. Когда научился читать, времени было много в доме Эрвина, я изучал все, что попадалось: языки, механику, каллиграфию… Это успокаивало и не давало погружаться в воспоминания. Для них у меня было отдельное время. — Он усмехнулся и прижался губами к ее щеке. — Серьезно. Только назови, какую книгу хочешь, я достану, ты меня знаешь.       — Потом. — Она отмахнулась, вздыхая. — Многие считали Эрвина слабым. Ты знал, что он должен был руководить Англией? Но его вытеснил Освальд. За какие-то особые заслуги.       Рассмеявшись, Йегер мазнул носом по шее Аккерман, вновь устраиваясь на ее плече.       — Вообще не удивляюсь теперь, почему Эрвин пытался внушить, насколько слаб Освальд, как мне повезло обрести нового отца… Придурок. Я из-за него, как из бункера вылез, в который не поступала никакая информация. Ощущения не из лучших. Получу потом земли… Выстроим свою систему, и будем наслаждаться обществом друг друга.       — Обязательно. — Микаса сжала его ладонь. — Вот знаешь, чего я хочу? Конюшню. Просто ужасно. В Бране нам не позволялось ездить верхом, а сейчас уже время другое. Жаль правда, что не вернуть былых питомцев.       — Да это будет первым, что я сделаю — конюшня. Самая лучшая. Займемся разведением и все такое. Только… Давай не будем вспоминать о них, ладно? У меня… Не лучшие ассоциации связаны со всем, что касается Каули. — Напрягшись, Эрен нахмурился, сильнее сжав ее ладонь. — Но вот от идеи с конюшней я не откажусь. Представь, какая-нибудь теплая Австралия…       — Ненавижу пауков. Что угодно, но не Австралия. — она уткнулась лбом в его плечо. — Хочешь честно? Иногда я задумываюсь, может, было бы лучше если бы я действительно умерла тогда? Спокойнее. Отчасти я чувствую вину за то, что живу.       Замерев, Эрен отстранился, хмурясь. Он бросал на Микасу периодически беглый взгляд, пытаясь сообразить, о чем она вообще сейчас говорила. Если раньше он боялся своей смерти, как бы парадоксально это ни звучало в сложившихся обстоятельствах. То теперь он боялся вновь остаться одному, вновь пережить это чувство — потерю любимой. Прижав ладонь к груди, он ощущал, что начинал злиться, теряя возможность грамотно выстраивать предложения.       — Мне не было бы спокойнее. Ни тогда, ни сейчас. Никогда. Совершенно не было бы. Скажи, тебе настолько тошно сейчас жить? Даже учитывая, что я рядом?       — Нет. Ты не понял, что я имела в виду. — Микаса нахмурилась, приподнимаясь. — Я говорила о комплексе вины выжившего. Когда я очнулась, увидела город, усеянный трупами. С запекшейся кровью, мухами и смрадом. Все трупы потом собрали в братскую могилу и закопали, но вонь так и не уходила. И тогда я думала: зачем? Почему именно я? Ведь они все погибли. Я — нет. Чем моя жизнь была важнее моих соседей? Детей? Сейчас это чувство не так сильно, как раньше. От тебя пахнет агрессией, если ты не успокоишься, мне станет дискомфортно здесь находиться.       — Прости, — прошептал Эрен, устраиваясь удобнее, пытаясь думать о чем угодно, но не о собственном возникшем раздражении. Немного получалось. — Я не… Микаса. Я злюсь на себя, на несдержанность. Я ведь думал, что сойду с ума, как та тварь, что тебя убила. Думал, что без тебя жизнь остановилась. Так и было. Я… Я не различал никого и одновременно помню лица каждого. До сих пор. Я не хочу это вспоминать, но это помогало мне жить и не умирать, чтобы отомстить за тебя при первой возможности.       — Неприятная тема. Прости, что вспомнила. — Она снова расслабилась, делая глубокий вздох. — Давай просто забудем о том, что случилось тогда.       Эрен утянул ее в объятия, крепко прижимая к себе, как последнее, что у него осталось. Самое ценное. Он проходился ладонями по ее волосам, плечам, пока не остановился на бедре.       — Я бы очень хотел просто стереть некоторые события из памяти, выкинуть и уничтожить. Но это делает меня более человечным, понимающим. Я боюсь потерять себя, став равнодушным и уставшим от всего. Да и ты… Понимаю, о чем ты. Сейчас понимаю. Ненавидел себя за то, что выжил я, а не ты. Что я все еще был способен ощущать аромат сцилл весной, но не ты. Хотя именно ты была достойнее жизни. И я должен был оказаться на твоем месте. Помимо моих чувств, это одна из основных причин, по которой я хочу, чтобы ты жила дальше, хотела жить дальше. Микаса. Ты всегда будешь моей любимой. Вот и все, что я должен сказать, а не разводить всю эту никому ненужную демагогию. Наверное, я в жизни не болтал так много, как сейчас это делаю.       Кривая улыбка и явное волнение наполнили Йегера вместе со смущением, которое он постарался спрятать, откашлявшись. Вероятно, на него действовал факт, что они летели с большой вероятностью именно туда, где многое решится. А слова Ирины о связи Микасы с божеством, это странное до жути реалистичное видение в комнате — только нагоняли переживаний, толкавших на признания.       — Со мной все будет в порядке. — Микаса прижала ладони к его щекам, оставляя на его губах легкий поцелуй. — С нами всеми.