Ослеплённая

"Ничего" - это слово можно услышать только от обессиленного человека, у которого в голове столько мыслей, нуждающихся вырваться наружу. Они хотят, чтобы их услышали, поняли, приняли, но Драко отказался от этого. Не ясно, будет являться такой поступок слабостью, или упорной силой. Малфой решил, что не желает открываться Гермионе. Не желает вновь увидеть её глаза, вечно прячущиеся от него. Не желает ощутить тепло её запястья. Он убедил себя не желать этого. Убедил себя на минимальное время, как это бывает всегда. Внутренний голос твердил не ошибаться, не смотреть на её лицо, не пытаться учуять запах тёплого молока, так бешено исходящий от её одежды и волос. Он боялся вновь прочувствовать всё. Поддался голосу в голове и ушёл, испугавшись. Но это его страшило ровно до того момента, когда дверь с хлопком закрылась за его спиной. Все минуты уединения с Грейнджер его глаза были в тумане, и лишь сейчас пелена спала. Гермиона осталась там, в этом кабинете, до настоящего времени собираясь покинуть его, оставив свой аромат на какое-то время. Малфой никогда не сможет насытиться запахом Грейнджер, но Рон и Гарри давно приняли его за свой собственный. Их носы уже привыкли ощущать благовоние сладкого мёда, оно не казалось им новым или слишком необычным. Гермиона открыта с ними, раскрепощена в смехе, во взглядах и глупых шутках. Это заставляет Драко завидовать двум глупцам, чего не происходило никогда. Он всегда лишь презирал Поттера и Уизли, но сейчас им досталось нечто необыкновенное, заставляющее ревность в душе Малфоя трепетать и вырываться. Рука Уизли с таким наслаждением тронула Грейнджер, немного потирая ткань чужой мантии большим пальцем. Это не могло не ускользнуть от глаз Малфоя. Первое, что притянуло его взор - их обыденные прикосновения. Она позволяла это делать и была совсем не против. Даже сама могла приобнять друзей, или растрепать их волосы, смеясь. Для Драко касания со стороны Гермионы было чем-то запретным, находящимся за массивной решёткой, сбежать из которой неимоверно сложно. Практически невозможно. Он с отвращением поглядывал на ладонь Рона, закатывая глаза и стараясь сдержать себя, чтобы снова не задеть обидным словом Грейнджер. Не сдержался. Всё же произнёс то, что уже давно не возбуждает трио на стычку. Ему хотелось привлечь внимание, ощутить такой же заинтересованный взгляд на себе, услышать предназначенный именно ему голос. Но сделать это обидным словом - было не из самых лучших идей. Драко принизил её снова к уровню книжного червя, хотя догадывался, что таковой она никогда не была. Лишь казалась. Малфою бы стало смешно, услышав попытку его унизить словом "библиотека". Теперь и он начал нести несусветную чушь, до которой не собирался опускаться. Он подошёл ближе к столу Грейнджер, прикрываясь Поттером. Чтобы она подумала, что не являлась главной целью. Её лицо застряло в его мыслях с того самого дня. Гермиона, её обнаженные плечи и ноги. Такие гладкие и нежные, как у новорожденного ребёнка, не видевшего свет. Грейнджер видела свет, и даже тьму. Видела многое, спасаясь от Волон-де-Морта, ища крестражи, защищая Поттера. Она не боялась, боялись за неё. Её храбрости мог позавидовать любой человек. Гермиона надёжна и сильна. Портрет грязнокровки в голове Драко вырисовывался сам по себе. Она давала поводы добавлять что-то хорошее, или раздражающее. Общение с Роном и Гарри злило Малфоя, но он не имел права запрещать ей что-то. Он даже не смел разговаривать с ней, подходить, смотреть в карие глаза и наблюдать за тонкими губами, расплывающимися в милую улыбку. Ему была видна лишь прямая спина, черная мантия и образовавшиеся на ней катышки. Хотелось большего. *** Брови напряглись, когда дверь закрылась. Гермиона рассчитывала на продолжительный разговор, так как Малфой давал все причины так думать. Его буйный взгляд пожирал её с интересом, этого нельзя было не заметить. Прогнать Гарри и Рона ради несостоявшегося диалога было глупо, но она бы сделала это повторно. Если бы ей дали второй шанс на выбор для уединения с Драко, то поступила бы точно так же, ни разу не сомневаясь. Гермиона хотела развернуться и увидеть серые, холодные глаза, но продолжала стоять неподвижно, не давая себе надежды на нечто большее и продолжительное. Что бы было, посмотрев она ему в лицо? Улыбнувшись, подойдя ближе? Не понятно. Любопытно узнать, сможет ли Малфой обнять её, или хотя бы коснуться, как в тот день в коридоре. Сможет ли прикрыть глаза и накрыть её губы своими? Нельзя было даже думать об этом! Непозволительные мысли заполонили разум, залезая ещё глубже, детально прорисовывая каждое движение, которое будет сделано ею. Разные исходы событий. Что сделает Драко после этого? Убежит, как трус? Прижмёт к себе? Этого не должно произойти ни в коем случае. Гермиона не может позволить себе поддаться эмоциям. Она вышла из кабинета, встретив Гарри и Рона. Их глаза выискивали что-то в её выражении лица, прищуриваясь. Переживали, что Малфой мог обидеть её за эти считанные минуты. Обидел. Так сильно задел своим молчанием, что сердце вырывалось из груди. Никто не рассчитывал на её улыбку, но поникший взгляд был заметен за километр. - Что он тебе сказал? — Гарри взялся за её локоть, двигая Гермиону к себе поближе. - Ничего, — действительно, он ничего не сказал. Абсолютно. Глаза бегали из места в место, боясь столкнуться с Поттером. Он бы понял всё лишь по зрачкам и опущенным бровям. Таким уставшим и унылым. - Идём, Рон, — рука Гарри легла на её плечи, обнимая, успокаивая, словно минуту назад Гермиона билась в истерике. Молчаливая поддержка - лучшая из всех. Он вёл её к гостиной Гриффиндора. Подальше от Малфоя, от ходячей катастрофы. Драко стоял сзади, вновь наблюдая издалека за ними, кривя губы и щурясь. - Гарри, всё нормально, перестань, — она постаралась убрать его ладонь и отойти на приличную дистанцию. Причина такой жажды отстранения от друзей не была известна никому. Лишь подсознанию, но ответы хранились внутри. Они закопаны слишком глубоко, и не каждый их сможет раскопать. Только потом, чуть позже, когда душа откроется. Поттер отошёл. Решил не давить на неё, видя нестабильное состояние. Он не понимал её, но очень хотел это сделать. Хотел услышать, подставить дружеское плечо. Свесить ноги в пропасть, смотреть вниз и удивляться высоте вместе. Рон подсядет рядом, бросаясь глупыми шутками, как в детстве. Жизнь была уже не та. Совсем другая, от прежней ничего не осталось, но вернуть всё это желал Гарри. Гермиона действительно изменилась, но, неизвестно, в худшую или в лучшую сторону. Выросла? Поумнела? Или набралась грехов, возомнив себя совсем взрослой. Она была взрослой лишь фактически, на бумаге. Только книжки и заклинания спасали её от смерти. Тяга к учебе помогала идти вверх, но в голове гулял ветер. Неизвестность в быту пугала всех троих без исключения. Гарри хотел помогать, закрыть за своей спиной, но возраст брал своё. У каждого начиналась своя жизнь. Джинни ждала вечера для встречи с возлюбленным. Рон увлекался Квиддичем, но личный фронт держал под секретом. Не доверял? Поттер надеялся, что услышит признание о том, что встречается с красивой девушкой. Гермиона имела не меньше тайн, она размышляла о них у себя в голове, ни с кем не делясь. Иногда Гарри становилось обидно от разочарования в друзьях, но время есть у каждого. Придёт тот момент, когда он понадобиться Рону или Гермионе. Поттер не откажет. Никогда. Для этого и существует дружба. Крепкая, длинною в 8 лет, пережившая немало ссор и примирений, слёз и улыбок. - Гермиона, ты забыла, что мы твои друзья?! — Рон прикрикнул и заставил остановиться. Его возмутило такое наплевательское отношение к их заботе. Грейнджер наконец увидела весь его злой вид. Раздражимость и проявление эмоций. - Я никогда этого не забуду. Сейчас сложные времена, поймите, прошу, — перепалка прямо посреди коридора привлекла небольшую толпу зевак. Многие перешептывались, показывая пальцем, но Уизли это не волновало. Его руки активно двигались, а выражение лица менялось моментально. - Какие сложные? Расскажи нам! Ты эгоистична, раз не воспринимаешь нас серьёзно! - Рон, хватит, — Гарри тронул его плечо, стараясь успокоить. Сердитые зелёные глаза привели в чувства. Уизли ушёл. Почти убежал. Его плечи тяжело вздымались после крупной ссоры. Таких почти никогда не бывало. Рон держал всё в себе, проглатывая любую ситуацию. Проглатывал огромный, не прожевывая, давясь им. Сегодня не выдержал. Терпение кончилось, крышу снесло далеко и надолго. Он не знал, что говорил, наверное, даже не слышал себя. Все накопленные слова вылились в один бесконечный ручей. Гермиона не обиделась, она понимала, что вина полностью лежит на ней. Причина срыва была известна всем троим, но Гарри не собирался осуждать её. Нужно время, Рон этого не принимал. Довольный Малфой стоял сзади и следил за спором. На лице красовалась глупая ухмылка победителя, несмотря на то, что никакого участия в этом он не принимал. Облокотившись на стену, тихо наблюдал, наслаждаясь и полностью осознавая, что имеет к этому отношение. Гермиона теряет голову, как и он сам. В его руках она сама. Сидит и покорно ждёт последующих действий. Боится последствий, поэтому не делится с друзьями. Ей стыдно от того, как тупо она попалась на произвольную уловку. Эту махинацию устроило её сердце. Такое чистое и невинное. Оно действует слепо, полагаясь только на чувства. Мозг не может справиться и проигрывает в нечестной войне за здравомыслие. Гермиона проиграла себе же. Драко неосознанно посодействовал этому, ловя её в кабинетах или коридорах, затаскивая в капкан. Она не противилась, а покорно шла за ним, доверяясь. Это понимание пришло в голову с болью в висках, но с такой расслабляющей. Гермиона обернулась и поймала серый взгляд на себе. Он невозмутимо рассматривал её и наконец полностью увидел карие глаза, обращённые к нему. Именно на нём она остановилась и продолжила смотреть. Зачарованно, но здесь магия не использовалась. Драко был без палочки, она и не была нужна ему. Нужна другая персона, стоящая прямо перед ним и покоренная с ног до головы. На лбу было написано, что девушка опечалена и разбита ссорой. Этими переглядками она механически показала виновного. Моментально осудила, кинула в него непростительное заклинание, имея слёзы на лице. Малфой усмехнулся, напугав её. Взяв Поттера под руку, Гермиона ушла быстрым шагом. - Гарри, прости, — с грустью на лице произнесла, но слова куда-то потерялись. Он услышал каждую букву и каждую дрожь в голосе. - Не трогай Рона сейчас. Он успокоится. Не вини себя, — Поттер торопился в гостиную Гриффиндора, зная, что Рон там. Он поговорит с ним обязательно, но наедине. Прямо сейчас. Гермиона медленно вошла в комнату для девочек, переосмысливая каждое сказанное ей слово. От Рона, от Гарри. Вспомнила движения Малфоя и его голос. Ехидный взгляд перед уходом и касания. Нельзя сейчас думать о нём. Уизли очень зол на подругу. Входная дверь в мальчишескую комнату со скрипом открылась, привлекая внимание. Рон резко обернулся, всё ещё имея раздражение в глазах. Руки теребили ткань брюк, иногда переходя на рыжие волосы. Гарри наблюдал за этим процессом перед тем, как подойти к кровати. Молча прилёг на чужую постель и уставился в потолок. Забыл, где находится и ушёл в свои мысли. - Я сказал лишнее, — наконец проговорил Рон, задумываясь над своими словами. - Ты прав, — веки Поттера прикрыты, голос еле слышен. — Что ты хотел этим доказать? Включи мозг, Рон. Если на неё давить, она закроется ещё сильнее. Нам это надо? Уизли закрыл руками лицо, надавливая на глазницы. Он принял всё без остатка. Осознал ошибку. - Не иди к ней. Завтра. *** За ночь подушка перестала быть такой мягкой, какой была всегда. Под одеялом жарко, без него - холодно. Заснуть так и не получилось до утра. Гермиона вновь винила себя в недавнем споре. Как бы она не старалась этого не делать, мысли об этом и пожирающая изнутри совесть не позволяли забыть. Ничего не изменилось. Она не станет рассказывать им то, что её тревожит. Может, позже, когда уже всё раскроется, или пропадёт полностью и навсегда. Когда не будет шанса на продолжение этой нездоровой истории с Малфоем. На горизонте появлялись оранжевые оттенки, оповещая о рассвете. Половина огромной книги была прочитана за ночь. Романтика - новый жанр, открытый Гермионой для себя. Иногда появлялись слёзы в уголках глаз, чаще - выходила улыбка от смешных ситуаций. Гермиона встала с постели, накрывая одеяло на кровать. Настроение было на нуле. Накинув мантию, она вышла, закрыв за собой дверь. Надежда не встретить Рона висела где-то внутри и имела шансы на жизнь. Она хотела его увидеть, но боялась, как огня. Что он решил за ночь? Столовая заполнена людьми, поедающими завтрак. Гермиона зашла одна, без "телохранителей". Не привыкла передвигаться по школе без Гарри и Рона, но выхода не было. Стол Слизерина пустовал - это было сразу подмечено девушкой. Искала Малфоя на его месте. Обычно он сидел где-то в середине, спрятавшись за остальными, спокойно попивая какао и наблюдая издалека за всеми. Гермиона оказалась рядом с Невиллом, а перед ней стояла тарелка с утренней кашей. Красное яблоко лежало ближе к стакану. Гарри и Рон вошли в столовую, сразу же увидев её. Поттер переживал за их отношения больше, чем за свои с Джинни. Уизли потускнел и отвёл взгляд в пол, стыдясь своей выходки. Они сели напротив подруги. - Доброе утро, Гермиона, — Гарри взял ложку в руку и улыбнулся. Его голос был непривычно громким, привлекая внимание Рона. - Доброе, Гарри. Рон прочистил горло и поджал губы. Его глаза не поднимались с тарелки. Рот не открывался для разговора. На женской ровной спине почувствовался чей-то пронзительный взгляд. Спокойный и ровный. Что-то выискивающий, но делающий вид, что ему всё равно. Малфой вошёл в помещение незаметно, обойдя контрольного охранника в виде Гермионы, тщательно осматривающей ворота и каждого, кто войдёт. Она обернулась и столкнулась с прищуренными глазами. Виднелась небольшая улыбка, с удовольствием смотрящая на разозленную друг на друга троицу. Вдруг его рука двинулась и коснулась ладони Пэнси, поглаживая, а губы потянулись к её щеке. Прикрыв глаза, вожделенно, Драко поцеловал Паркинсон, а после этого отодвинулся и наблюдал за реакцией гриффиндорки. Гермиона совсем не увидела Пэнси, но теперь полностью осмотрела её довольное личико от предоставленного ей внимания. Тронул её, поцеловал, что будет дальше? Грейнджер резко отвернулась к своему столу с разочарованным видом, а через несколько минут ушла, попрощавшись с Гарри. Разозлила ли её эта выходка? Да. Сделал ли он это намеренно? Определённо. Специально выводить на ревность - беспощадное и жестокое дело, справиться с которым сможет далеко не каждый. Гермиона никогда не приветствовала такое и старалась обходить такой способ за километр. Не сказать, что ей он пригождался, но если будет нужен, то ни за что и никогда не использует это. Она не знала, что делает Малфой и догадывается ли он о том, что не безразличен Грейнджер. Несмотря на малое количество времени, проведённого вместе, Драко с приятной вязкостью входит в её голову каждую ночь. А может, и не только ночь. Нельзя сказать, что Гермиона не придумывала разного рода ситуации, которые могли бы произойти между ними, но возможность их осуществления приходила к нулю, когда она вспоминала их нынешний статус и уровень отношений. Избегание, и ничего больше. Переглядывания и застенчивость. Скрытая ревность, желание вновь увидеть. Гермиона придумала до деталей их поцелуй вплоть до положений её ног и рук, движений языка и пальцев. Она прекрасно осознавала, что такого может никогда не случится. Тем более, если она сама против. Грейнджер гадала, сможет ли отказать ему в его ласках, если такие будут? И пришла к выводу, что да. Её настойчивости и выносливости позавидует любой, а увернуться от поцелуя надоедливого Малфоя - проще простого. Голова гудела от двух неприятных ситуаций. Рон молчал, как и Гермиона. Оба боялись извиниться и начать разговор, тогда как Гарри спокойно вёл беседу с каждым из них. Она хотела попросить прощения, но не осмелилась и пропустила идеальный момент. Сама довела Рона и теперь расхлёбывает, давясь. Стыдно было до жути. *** Объёмные волосы Грейнджер лежали на спине, немного касаясь лопаток. Драко ждал её взгляда с самого начала завтрака и дождался. На её лице печаль и ярость одновременно. Зла на Уизли, но в то же время винит себя. Малфой всё понимал и давно осознал настоящую причину. Карие глаза искали поддержку в любом человеке, но были направлены лишь на одного. На школьного хулигана с заднего стола, вечно бросающего шутки в неё саму. Драко растоптал все её надежды, коснувшись руки и щеки Пэнси. Ладонь была не такая, как надо. Слишком большая и сухая, а запах полностью отличался. Вместо сладкой вкусности, пахло ядерным цветочным ароматом, врезающимся в нос и убивая изнутри. Немного поморщившись, но всё же сделав свою задумку, Малфой поцеловал Паркинсон, использовав всё своё актерское мастерство и сделав вид, что делал это совсем недавно и явно доволен. Драко не касался Пэнси уже две недели, а та покорно ждала, когда же он созреет. Он созрел, но не таким, каким ожидала девушка. Ещё месяц назад в нём пылал огонь и желание использовать ежедневно новую девушку. Паркинсон не узнавала его и временами боялась. Боялась его изменений, поэтому решила не тревожить и не лезть лишний раз. Наконец коснулся, поцеловал, одарил взглядом, но холодным. Без расширенных зрачков и безудержного желания. Пустота и полное безразличие. *** Вечер наступил слишком быстро, слишком неожиданно для Гермионы. Солнце уже село, но она так и не смогла поговорить с Роном. И он молчал. Это тревожило её так сильно, что слова в книге становились непонятными в значении. Пропускались мимо осознания. В библиотеке стояла тишина, слышалось только сопение охранницы. Она мирно сидела на своём кресле, откинув голову назад и прикрыв веки. Её лицо было совсем расслабленным, будто она не имеет проблем в своей жизни. Спокойное и умиротворённое. Больше людей не было. Грейнджер всегда засиживалась здесь допоздна, но сегодня отличилась. Отбой через полчаса, а она ещё не в комнате для девочек. Боится снова столкнуться с Роном и пройти мимо в напряжённом молчании. Гермиона вновь вернулась к чтению учебника по астрономии. Страница с непривычно громким звучанием перевернулась, но ни капли не смутила девушку. Шаги возле соседнего стенда с книгами резко привлекли внимание Гермионы. Брови напряглись, ожидая появления этого человека, но после они прекратились. Десять секунд продолжалось безмолвие и в проходе показался знакомый слизеринец.