Ослеплённая

Первые две пуговицы расстегнуты, и теперь рубашка сидела свободно на худом теле. Виднелась бледная кожа и кадык. Белые волосы взъерошены, а глаза выглядят сонными. Мощные плечи медленно вздымаются из-за дыхания, руки находились в карманах. В какой-то момент Гермиона для себя осознала, что Малфой достаточно... привлекателен? В плане внешности и телосложения. Он худощавый, но имеет массивные руки и, наверное, пресс. Она никогда не видела его голым и вряд ли когда-то увидит, но про себя рассуждала, что он физически подготовлен. Вероятно, ежедневно занимается нагрузками, хотя она никогда не замечала его за этим занятием. В сравнении с Роном или Гарри, Малфой выглядит более накачанным, и это не считается комплиментом. Просто неоспоримый факт. Гарри даже примет это как данность, но Рон сначала будет отнекиваться. В конце всё-таки признает, что Драко более спортивный. - Долго меня рассматривать будешь, Грейнджер? — лёгкая авторская ухмылка победителя. Такое чувство, что Драко добивался именно этого результата. Привлечь к себе. Гермиона молча отвернулась к своей книге, игнорируя нахождение Малфоя. Он был слишком "тяжёлым" для безразличия и мысленно навис над девушкой, мешая собраться с мыслями. Он подошёл ближе, и запах одеколона был слишком ощутим. Мужского и взрослого. Примерно такой же использует отец Гермионы. Горячее тело теперь полностью разорвало весь разум на куски. Думать было нечем. Ладошки вспотели от напряжения и волнения. Драко заметил и слабо улыбнулся. Она не видела, лишь чувствовала пронзительный взгляд. Книга резво закрылась с хлопком под чужой рукой. Она впервые увидела её так близко. Такая же бледная, как и вся кожа, но пальцы длиннее, чем женские. Ногти аккуратно подстрижены. Гермиона обернулась в сторону охранницы, проверяя её сон. Как на зло, женщина спала, не пошевелив ни одной частью тела. - Что тебе нужно? — она смотрела в стол, не решаясь поднять взгляд. Молчание не прерывалось. Малфой не знал ответа и даже не собирался отвечать на этот глупый вопрос. - Какая интересная книжка, — он повертел в руках толстый учебник. — "Чёрные дыры и молодые вселенные". Скукота. - Мне у тебя спрашивать отзывов насчёт книг? - Спрашивай. Я тебе посоветую пару занимательных. Руку из трусиков не вытащишь, — Малфой ждал реакции. Девичьи щёки загорелись от смущения. - Закрой свой поганый рот, — Гермиона говорила шёпотом, но в нём слышалась угроза. Драко приблизил руку к её лицу. Сначала опасливо, но потом осмелился тронуть ямку на подбородке большим пальцем и поднять её голову на себя. Чтобы увидеть глаза с большими зрачками, чтобы почувствовать тепло, исходящее от её тела от вожделения. Гермиона и не думала сопротивляться. Она покорно поддавалась всем его движениям. - Не страшно одной ночью гулять? Решила допоздна сидеть тут? — в его лице читалось беспокойство, но он тщательно пытался скрыть его под усмешкой. - Мне тебя бояться? Малфой улыбнулся. - Стерва. Его лицо было чересчур близко. Ощущалось тяжёлое дыхание на её приоткрытых губах. Он не отрывал взгляда ни на секунду, спокойно ведя разговор. Одна рука была в кармане, а другая наслаждалась мягкой кожей. Гермиона ничего не стала отвечать на оскорбление, продолжая смотреть в его глаза, как заколдованная. Дыхание неторопливо сбивалось. Мурашки пробежались по спине, стараясь отрезвить, но ничего не вышло. Сейчас ничего не могло помочь. Драко накрыл её губы своими. Жадно, быстро, не спрашивая разрешения. Он знал, что ответ будет положительным, но взял всё в свои руки. Неожиданное прикосновение испугало Гермиону, но она моментально пришла в себя. Грейнджер медленно ответила на поцелуй. Сначала он был нежным, но через мгновение уже превращался в страстный и скупой. Руки задрожали. Не смогла отказать. Проиграла себе так быстро, не задумавшись. Драко позволил себе больше, чем можно было. В данный момент он мог смотреть на неё непозволительно долго, ловить улыбку, разговаривать без оскорблений. В конце концов, целовать, не стесняясь посторонних глаз. Малфой не был тем, кто боялся чужого осуждения, но в отношении Грейнджер, не мог допустить лишнего. Сейчас его ничего не напрягало, он был спокоен. В эту секунду существовало только два человека, безумно желающих друг друга в физическом плане. А может, и не только. Гермиону радовало, что именно сейчас между ними нет никаких рамок. Они такие, какими всегда были с близкими. Не скрывают истинных эмоций, не подавляют их, а, не стесняясь, выражают их так, как могут. Через безмолвные поцелуи и молчаливые объятия. Грейнджер всегда думала, что самым лучшим общением являются разговоры, слова, признания в любви, но никак не прикосновения. Она не была тактильной и не считала это проявлением симпатии. Но передумала. Дура. Гермиона хотела остаться в его руках и даже не нуждалась во фразах от него. Не нужны они сейчас. Драко отдал максимум и она забрала всё, без остатка и просит ещё. Просит, смотря на него молящими глазами и многозначительно выдыхает, пытаясь не выдать свой стон. Глаза закрылись, губы двигались в такт с чужими. Было мокро, но так даже нравилось Гермионе. Красиво и вкусно. Малфой с трудом пытался восстановить дыхание, чтобы подольше насладиться сладкими губами. Возможно, что это первый и последний их поцелуй. Нужно было взять максимум из него, выжать все соки и полностью сделать Грейнджер... своей? Кем? Девочкой на побегушках? Может быть, девушкой? Помощницей по урокам? Ты точно свихнулся, Малфой. Он стоял, наклонившись и спина почти онемела. Это его совсем не волновало, он мог целовать её даже с сотней иголок в теле или находясь рядом с Клювокрылом. Его рука сошла с подбородка и потянулась к волосам. Всегда запретным и желанным. Завертев вокруг пальца, отпустил. Он убрал пряди с её плеч, освобождая к ним путь. В районе шеи стало холодно и пробилась дрожь, но быстро была заглушена. Драко отстранился от её губ и ласково поцеловал теплый участок. Гермиона громко вдохнула и выдохнула с соблазнительным, жалостливым звуком. О боже, это был стон? Малфой сглотнул от неожиданности и гордости за самого себя. - Тише, Грейнджер, мы же не хотим никого напугать, — со смешком выдавил он, старательно сдерживая свои воздыхания. Рубашка поддалась его рукам и отодвинулась, открывая вид на ключицу. Сладкой и горячей на вкус. Хорошо была видна лямка бюстгальтера. Того самого, из воспоминаний Малфоя. Небольшого, нежно-розового, но настолько сильно застрявшего в сознании парня. Ощущался сбившийся пульс Гермионы и отдышка через рот. Рот, который только что стал принадлежать ему. Скорее всего, ненадолго, но он разделял его с Грейнджер. Прямо сейчас. С противной зубрилой с первых курсов и с причиной для его ночных передёргиваний в туалете в этом году. Её глаза стали стеклянными. Небольшая ладонь поднялась и легла на ускоренно вздымающуюся грудь Малфоя. Сердце делало быстрые кульбиты. Сквозь ткань рубашки ощущался прилив крови и огненная кожа. Его пах болел и разрывался от возбуждения. Яркого и до невозможности сильного. Твердая эрекция ныла и мечтала о продолжении. Она отстранила его от себя, но сделала это так нехотя, совсем не желая окончания. Его ласки заставили её расплыться прямо за столом. Низ живота приятно тянул невидимый узел, а под юбкой ощущалась вязкость. Клитор набух и страдал. - Останься, — хриплый голос вышел вместе с выдохом. В нём - неимоверное возбуждение и желание быть рядом с ней прямо сейчас. Гермионе было все равно, с кем он спал вчера, с кем обжимался неделю назад. В этот момент он с ней и хочет больше жизни. Умоляет отдаться, ответить, принять такого, какой он есть. Со всеми причудами, привычками, минусами и плюсами. Он готов к ней и её движениям. Ждёт её объятий и поцелуев. Желает прочувствовать каждой клеткой организма. Их глаза встретились. Были слышны только вдохи и выдохи. Гермиона укусила губу и прижалась к Малфою. Руки держала при себе, но чувствовала его массивные плечи. Она дышала ему в шею и ощущала его жар. Мужские ладони аккуратно тронули спину и заставили прижаться как можно сильнее. Как можно чувствительнее. Твердый бугор в штанах почти касался её ноги, но кажется, это никого не смущало. Отодвинулась. Она ушла. Так же быстро и так же, не оглядываясь. Боялась остановиться и снова позволить себя целовать. Так нежно и приятно. Так умело и ласково. Драко стоял на месте и дал ей уйти. Он ощутил пустоту вокруг себя и холод, пронзивший всё тело. Библиотека теперь казалась такой же, как и всегда, жары не было, как минуту назад, а сердце уже успокоилось. Она забрала с собой всё желание. С её уходом всё изменилось. *** - Гермиона, — тихо позвал Рон, всё ещё пряча взгляд. Он был возле двери в комнату девочек, дожидаясь подругу с библиотеки. - Рон? — она остановилась. - Гермиона, прости меня. Я не считаю тебя эгоистичной, — почесав затылок, произнёс Уизли. - И ты прости. Я всё расскажу вам с Гарри, но сейчас не время. Подождите, прошу. Он кивнул. В его кивке была надежда и освобождение. Расслабился после прощения. Рон знал, что она простит его, но это облегчение приносило нескончаемое удовольствие. - Ты поздно сегодня. Она снова вернулась к этому. Уйдя от Малфоя, Гермиона надеялась, что перестанет думать об этом, но Рон напомнил ей о её возбуждённом теле и глазах, молящих продолжать. Она наслаждалась происходящим в библиотеке. Ей приятны его прелюдии и вкус его губ. Она и сейчас ощущает их на своей шее. Мягкие и умелые. Гермиона разочарована в себе, как никогда. Обещала, что откажет, оттолкнет, отвернётся, но податливость Грейнджер удивила не только её саму. Малфой явно не ожидал скорого ответа на поцелуй, но согласие пришло сразу же после начала. Нежные прикосновения, чарующий голос. На глазах всё это время стояла пелена, не собирающаяся спадать. Гермиона обещала себе, что это в первый и последний раз. - Не уследила за временем в библиотеке, — она слабо улыбнулась, пытаясь скрыть ложь. Он заслужил знать это, как и Гарри, но язык не поворачивался сказать. Сказать, что десять минут назад она обжималась с их школьным врагом Драко Малфоем и чувствовала себя в своей тарелке. Гермионе нравилось всё, что там было. То, как он выглядел, и то, как касался её. - Ладно, добрых снов, — Рон ушёл. Внутри облегчение от решения хотя бы одной проблемы. Их было две. И вторая - в лице Малфоя. Ей не хотелось её решать, хотелось оставить всё как есть. Целоваться, пока никто не видит и ловить его пожирающие взгляды на обеде. Гермиона чуть не умерла, пока дошла до своей кровати и легла на неё. Она не знала, радоваться или огорчаться, но организм сам решил за неё. Заметная улыбка, руки снова и снова касаются тех мест, где были его губы. По телу ещё шла дрожь, а в животе "летали бабочки" и щекотали изнутри. Воротник пах резким, но таким особенным ароматом. Только его и только для неё. Гермиона чувствовала себя птицей, наконец распустившей крылья и взлетев. *** Дверь со скрипом открылась. Помятый вид и рубашка на теле Драко сразу показалась подозрительной Блейзу. Она смотрел на него с прищуром и выискивал информацию в уставшем лице. Глаза, кажется, блестели и переливались от света лампы. - Кто сегодня эта счастливица? — Забини явно напрягся, увидев испуганный взгляд друга. — Что? - Грейнджер. Книга выпала из рук Блейза, а приоткрытый рот не мог выговорить и слова. Он был ошарашен новостями и очень заинтересовался в этом. - Молчи, — добавил Малфой, выставив руку вперёд. - Как ты её уломал? - Ничего не было, — всё было. Это несравнимо с Пэнси, это нечто большее и лучшее. Драко никогда не чувствовал такой эйфории от обычного поцелуя. Нежного, не переходящего в секс через полминуты после начала. В штанах всё ещё было тесно. Малфой не мог остынуть и думал о ней, не разрешая эрекции уходить. Он лег на кровать, задумываясь о том, что только что было. Повёл себя, как тряпка, позволил ей завладеть его разумом. Считал себя слабаком, но сделал бы это снова. Насколько бы этот поцелуй был ошибочным, Драко бы целовал бы её снова и снова, до потери сознания, пока воздух в лёгких полностью не закончится, и они оба упадут в объятиях. Настоящих и чувственных. Фальшивых эмоций рядом с Грейнджер не может быть. Она неосознанно заставляет говорить и делать правду, не скрывать чувства. - Пэнси заходила. - Пусть идёт к чёрту. Ничего не хочу сейчас, — он говорил в подушку, поэтому звук был приглушённым. - Давно тебя девственницы возбуждают? - Заткнись. Паркинсон - не то, что нужно, — Малфой покраснел. Он только что признался Забини во всём, хоть и не прямым текстом. Смысл в нём не поймет только глухой или мертвый. Блейзу всё было ясно давно, ещё в тот день в классе, когда Драко очень хотел задеть Грейнджер. Когда хотел поговорить с ней подольше или почувствовать хоть какие-то эмоции в свою сторону, ведь от неё мало, чего дождешься, если не будешь действовать сам. Малфой так и поступит. Он сам сделает второй шаг, ведь первый уже сделан. Ему всё равно, сколько придётся идти, но он закончит путь, надеясь, что он будет недолгим. Он не знает свою цель, но уже бежит к ней. - А Грязнокровка - та самая? Что будет, если Пэнси узнает? — он засмеялся, а Малфой закрывал красное лицо от стыда. - Я не это имел в виду. - Ты именно это и имел в виду, Малфой! — Блейз снова рассмеялся. Его забавила эта картина, и он не считал её достоверной. Как всегда, Драко набегается и вернётся к постоянной Паркинсон. Она не видит перед собой ничего, кроме него и его внимания. Иногда кажется, что она и живёт для него. - Заткнись, ради Салазара! — в Забини полетела подушка, он со смехом принял её и кинул обратно. — Я надеялся на поддержку, — уже более спокойный голосом сказал Малфой. Он считал Блейза своим единственным другом и знает, что всегда можно рассчитывать на его помощь. Даже в этом случае, когда Забини ничего не может сделать, Драко верил в его опору, хотя понимал всю безвыходность. - Сходи к Пэнси, она тебя точно поддержит. И Драко пошёл. Он мечтал избавиться от навязчивых мыслей о Грейнджер и хотел поскорее закончить с этим. И Паркинсон ему в этом великодушно поможет. Забыться, перестать думать о ней, как о воздухе или еде. Гермиона стала близка ему за эти несчастные полтора месяца, несмотря на то, что почти никак не содействовала с ним. Только сегодня. В этой уже проклятой Малфоем библиотеке. Она заполонила весь его разум. Пэнси лежала на кровати. Обнажённые ноги прикрыты лишь коротенькими шортиками. Майка на тонких бретельках немного просвечивала кожу. Сквозь неё были видны очертания сосков. Уже знакомых ему горошинок, вид на которые открывается каждый раз. Он всегда трогал их с жадностью, но не чувствовал нужных эмоций. Сексуальное влечение - не более. Паркинсон привлекательна, с этим не поспоришь. Малфой стоял в проходе и смотрел на неё. Она увидела его и поднялась с кровати. Он быстро подошёл к Пэнси и поцеловал её с животным и ненормальным влечением. Оно не было настоящим, лишь секундная нужда в любом женском теле. Драко не жалел её и не собирался. Сейчас он делает всё для себя, а не для партнёрши. И вряд ли когда-то было по-другому. Только в этот момент он осознал, что никогда не спрашивал, как нравится ей, о прелюдиях с его стороны речи и быть не могло. Ради себя, ради Грейнджер. Чтобы избавить её от себя. Шорты уже лежали в неизвестном месте, а снимать майку не было необходимости. Драко не сможет смотреть на эту грудь. Черезчур большую, не такую, как надо. Штаны полетели вниз, к ногам. Паркинсон его не возбуждала. Перед глазами снова этот силуэт и счастливая улыбка. Он вошёл в неё с шипением. Давно не ощущал себя в чужом теле, отвык. Все эти поцелуи и переглядывания измучили его и выбили из колеи. Привычный образ жизни превратился в ужасный и непонятный. Ежедневного секса не было, это было не нужно. К концу дня он насытился наблюдением за Грейнджер. Милой и скромной. До чёртиков красивой и... не его. Она никогда не принадлежала ему. Общалась лишь с гриффиндорцами. Иногда Драко жалел о том, что попал в Слизерин, но быстро отгонял от себя эту мысль. Глупец! О чём ты только думаешь? Кончил, закрыв глаза. Довольной Пэнси на живот. Дождалась его ласки, которая явно предназначалась не ей. Другому человеку. Но она вновь закрыла на это глаза. Малфой вышел из комнаты и проклинал себя за то, что даже во время секса с другой, думал только о Грейнджер. Стеснительной и... не его. Всё ещё она не была его. И всё ещё сидит внутри головы и талдычит. А может, это совесть? Стало стыдно. Проблема не ушла и не собирается уходить. Останется навсегда? Ну уж нет. Считается ли это предательством? Неприятный осадок сидел на душе. - Быстро ты, — Забини сидел на том же месте, когда Драко зашёл обратно в комнату. - Не помогло, Блейз. - Ты думал, что это "вылечится", если ты трахнешь Пэнси? Ежу понятно, что так не получится. Малфой молчал. Он действительно так считал. И был самым глупым человеком. От этого не избавиться. Никогда. С этим придётся жить вечность, а может, и больше. Это называется любовью?