Ослеплённая

- Что ты здесь делаешь? — голос прозвучал неожиданно, заставляя мурашки пробежать по рукам. Гермиона сама испугалась от такого строгого тона, но быстро пришла в себя. Сейчас нельзя давать слабину и нужно держаться прямо. Она боялась Малфоя и его движений, но так хотела, чтобы он начал действовать. Ждала его прикосновений, которых, пока что, не поступало. Он сидел спиной к ней и не разворачивался, даже после десяти секунд молчания. Его дыхание было слышно на дистанции. - Пришла, всё-таки, — она не знала, о чём он говорит и молчала. — Ждёшь, пока я начну просить прощения? — Малфой начал нести бред, как после нескольких бессонных суток. - Я жду, пока ты уйдешь с моего места! Не мешай мне заниматься, — воскликнула, подходя ближе. Она положила толстый учебник на парту и встала рядом, складывая руки на груди. - Сможешь ли ты простить меня, Гермиона Грейнджер? — прошептал, словно с усмешкой, но никакого подтекста не было. Он извинялся слишком искренне, что не делал почти никогда. Её имя из уст Драко звучало совсем по-другому и не имело былой теплоты. - Уходи, — она не желала слышать его и стояла, презрительно глядя на него, но знала, что никуда он не уйдет, даже если Хогвартс затопит. Его не сместить с этого места обычными словами. Она и не хотела, чтобы его здесь не оказалось. Зачем врала? Драко встал и развернулся. На лице играла ухмылка от своей же уязвимости. Вёл себя, как маленький ребёнок, выпрашивающий прощения матери за глупый поступок. Не так ли всё было на самом деле? Но вместо сына был он, а вместо матери - Грейнджер? - Мне повторить снова? Прости меня, я раскаиваюсь в сделанном и очень жалею, правда, — он стоял с безнадёжностью в глазах. На секунду ему показалось, что это тот самый конец, которого так сильно боялся. Гермиона молчала и смотрела на него. — Хочешь унизить меня ещё сильнее? Он жалеет о ночи с Паркинсон? В это нельзя было поверить. Драко мог жалеть о чём угодно, но не об этом. Пополнение количества раз с Пэнси только прибавляло ему уверенности, но он даже не хочет об этом говорить и шифрует другими словами. Ему... стыдно? За то, что смог лечь в постель к другой, имея в мыслях лишь одну? Не похож сам на себя и пугает, как чёрт из под кровати. Он удивляет не только Гермиону, но и себя. Таких слов невозможно услышать от него. Значит, Гермиона пользуется привилегиями? - Для тебя извинения приравниваются к унижению? — она захотела уйти. Прямо сейчас, не оглядываясь назад. - Перед тобой - нет, — Драко сразу пожалел о сказанном. Вот, Грейнджер, всё, как на ладони, бери, давись и смейся от его покладистости. Малфой сейчас готов был лечь под поезд, лишь бы она не поняла его намерений, несмотря на то, что они были абсолютно чисты. Он не желал ей зла, а хотел, чтобы ей досталось всё самое лучшее. И это лучшее может обеспечить только... он? Сможет ли кто-то сделать её счастливее, чем он сам? Драко не знал её чувств, но догадывался. До жути ревновал, когда она смотрела на другого человека, но в глубине души подозревал, что в её голове он сам. Сидит с ухмылкой и долбит. А она улыбается, пытается скрыть весь кошмар, что творится в ее второй жизни. Эта жизнь протекает в библиотеке ночью, или в пустых кабинетах после уроков. Везде, где нет других людей. Только они. Малфой не разрешит смотреть на неё, трогать, улыбаться ей. Гермиона уже принадлежала ему, но знает ли об этом она сама? Нет. - И от чего же я такая особенная? — Гермиона усмехнулась. Но быстро успокоилась. Видела его серьёзность. - Дерзишь мне? — Малфой подошёл опасно близко, но не коснулся ни одной частью тела. Между ними было 10 сантиметров, если не меньше. Даже здесь он держит дистанцию, пытая её и себя. За эти часы, когда они не были вместе, Гермиона поняла, что дорожит им. Вот так, по-детски и слишком наивно. Знала, что не стоит доверять, но её никто не спрашивал. Мозг работает сам по себе и отдает приказы всему организму. Улыбке, которая расплывается от смущения при одном его виде, блестящим глазам и животу, вечно приятно ноющему от подступающего наслаждения. Сладко и вкусно. Она посмотрела вниз, боясь столкнуться взглядами и расплыться. Дыхание уже сбилось и приходилось дышать через рот. - Хочешь, чтобы я ушёл? — он поднял руками её лицо и заставил посмотреть на себя. Это было хуже пытки Круциатусом, но Гермионе... нравилось это? Нравилась эта игра на выживание? Кто признается - тот проиграл. Разве они не проиграли оба, безмолвно признаваясь каждый день? Она молчала. — Скажи, мне уйти? - Нет, — ответ был прошёптан почти моментально. Тихий голос в мертвой тишине казался намного громче, чем обычно. Глаза прикрыты. Драко улыбнулся. - Что мне сделать, Грейнджер? — он начал наматывать прядь каштановых волос на палец и почти касался своими губами чужого лба. Гермиона молчала и стеснялась своих желаний. — Скажи мне. Он выглядел диктатором, а девушка его служанкой, хотя казалось, что всё было наоборот. Он выполнял всё, что она хочет и получал от этого удовольствие. Ему нравилось радовать близкого ему человека. Когда Гермиона стала близкой? Первого сентября в поезде? Или вчера, когда первый раз губы коснулись друг друга? Этот момент не был замечен, но в этом никто не нуждался. Факт того, что они стали родными, не покидал ни одного из них. Между ними сумасшедшая и необъяснимая симпатия, которая тебе нужна, когда её нет, и отвратительна, когда её слишком много. Бывает ли золотая середина? Да. Они желали друг друга, как животные и радовались, как дети при получении того, что хотели. - Пожалуйста..., — щеки покраснели. — Поцелуй меня, — приказ был мгновенно выполнен. Насколько неловко было это сказать по десятибалльной шкале? Одиннадцать. Озвучивать свои желания в новинку Гермионе, да ещё и такие... интимные? Личные, сокровенные и тайные. Именно это она представляла перед сном и во время него. До невозможности хотела снова его увидеть, когда проснётся, разглядеть серые холодные глаза, которые становятся тёплыми только при виде неё. Словно фонарь, который светит только в её сторону. Она, действительно, была особенной и чувствовала себя ею всеми клетками тела. Малфой впился в её губы требовательным поцелуем и стал их разминать. Нежно, но иногда переходя границу. Гермиона страдала от нехватки его близости в обычные дни. Смотреть на то, чего не можешь коснуться - равно Круциатусу. Он убивал не сильнее, чем запретный плод. Мужская рука легла на её предплечье и аккуратно потёрла. Драко обращался с ней с форфоровой вазой мамы и ни за что не хотел её разбить или причинить вред. Однажды уже произошло такое, но больше не повторится. Никогда. Он никогда не сможет сломать вазу повторно, лишь починить и начать обращаться с ней намного лучше, чем было до этого. Ценить. Через мгновение отстранился, но не на огромное расстояние. Он мучил её и себя, делая удовольствие продолжительнее. Его глаза блестели, как и губы, расплывшиеся в довольной улыбке. Он смеялся не над ней, а над собой. Над своим детским счастьем. Получил то, что хотел и не собирается кому-то отдавать. Поттер и Уизли имеют определённые преимущества, но не такие, как Малфой. Он получает отдельные права. Как исключение из правил. Его ладонь скользнула по тонкой талии вниз, задевая пояс. Он посадил Гермиону на стол, не отрывая взгляда от сверкающих глаз и румяных щёчек. Рука остановилась на бедре и медленно задрала подол юбки. Вспомнился тот день, когда сделали то же самое без её согласия. Малфой видел, помог, увидел лишнее. Было ли оно лишним? Сейчас был Гермиона сказала "нет", но тогда бы даже не стала говорить на эту тему. В её глазах показался настоящий испуг. Драко заметил это и возобновил поцелуй и на этот раз сделал его более жадным, пытаясь привлечь её внимание к другому, не пугать. Пальцы тянулись к резинке от трусиков и, наконец, достигли их. Малфой оттянул резинку и резко отпустил, заставляя Гермиону съёжиться от мурашек. Она выдавила ужасно соблазняющий короткий стон от неожиданности. - Тише, — прошептал в губы и снова поцеловал. Ладонь отодвинула ткань и коснулась Гермионы. Такой маленькой и неуверенной в себе. Наивной и неумелой. Ей хотелось помочь, защитить, уберечь от всех бед, даже если главной из них являлся сам Драко. Он понимал это, как никто другой, но ничего не мог сделать. Его неумолимо тянуло к ней. Пальцы прошлись, доставляя удовольствие. Он понимал, что защищать её нужно от самого себя, как бы больно это не звучало. Когда-нибудь он решится на это, но не сегодня. И не завтра. Сейчас перед ним она, послушная, желанная, и это сводит с ума. - Мокрая, — он говорил чистую правду. Гермиона возбуждена, как и Малфой. Он сдерживал себя и хотел извиниться перед ней, доводя до экстаза. Она снова покраснела, стоило только заговорить о подобном. Ей не привычны такие разговоры, а для Драко в порядке вещей. Грейнджер смущалась, но продолжала сидеть, сильнее раздвигая ноги и продвигаясь вперёд, ближе к его рукам. - Ненасытная, потерпи немного, — он продолжал говорить прилагательные, слишком прямо связанные с ней сейчас. Она не могла ждать. Один палец вошёл внутрь, вытягивая продолжительный стон из Гермионы. Она закрыла глаза и закусила губу до крови, отстраняясь на миг от Малфоя. Он притянул её ближе и опять поцеловал. Она почти не отвечала на поцелуй, так как не могла сконцентрироваться, но получала неимоверное наслаждение он его движений. Гермиона тяжело выдохнула со звуком и умоляюще посмотрела на него. - Тише, птичка, — это ласкательные слово пришло в голову неожиданно и вырвалось с силой. Драко до конца не хотел называть её так, но не сумел сдержаться. Грейнджер кивнула и облокотилась о пыльные полки. Кажется, она даже не услышала обращения. Никто из них не знал, сколько времени прошло. Опять задержалась и развлекалась с хулиганом, когда могла читать книги. Гермиона изменяет сама себе. Резкий прилив крови заставил Гермиону выгнуться и вдохнуть побольше воздуха, останавливаясь в одном положении. Ноги начали дрожать, а Малфой всё продолжал свои действия. Оргазм пришёл внезапно, застав её в расплох. Он дрожью прошёлся по телу. Клитор пульсировал, как будто кульбиты происходят в голове. Она почувствовала, как чужие пальцы выходят изнутри и тянутся к его рту. Влажные, мокрые, касаются губ и попадают внутрь прямо на глазах у Гермионы. Она наблюдала за этим, не отвлекаясь, а Драко смотрел на неё, после чего поцеловал. Ласково, осторожно, передал солоноватый вкус. Он потёрся твердым пахом о её ногу, но быстро отстранился, чтобы не портить комфорт. Губы потянулись к уху и поцеловали его мочку. - Ты прощаешь меня? — голос звоном ударил по голове, словно он его прокричал в громкоговоритель, хотя шёпот был почти не слышен. - Я... подумаю, — опустив глаза вниз, сказала она. Малфой усмехнулся. Он поцеловал шею и ключицу, но в этот раз поцелуй отличился небольшой болью. - Спрячь. На шее оказался яркий след от его губ. Красный, имеющий оттенки фиолетового. Внутри пятна был виден отпечаток зубов. Гермиона ничего не сказала по этому поводу. Промолчала. Сегодня ею было сказано мало слов, в основном говорил он. Она смотрела и слушалась. - Через пять минут отбой. Доброй ночи, птичка, — Малфой вышел из библиотеки, зачесывая волосы назад рукой. Его спина была мощной и виднелись массивные кости. Она сильно запомнилась Гермионе. *** - Что так долго? Я устал тебя ждать, — Блейз достал из ящика огневиски и показал его другу. Глаза Малфоя загорелись и на лицо выплыла довольная улыбка. — Ты был у Грейнджер? — Драко несмело кивнул. — Ты меня удивляешь. - Перестань, Блейз. Наливай скорее. — он взял бутылку в руки и откупорил пробку с характерным звуком. Сейчас Малфою была необходима разрядка в виде алкоголя. Он не знал, что творит, и насколько долго всё будет продолжаться. - Чем занимались? — с ехидной улыбкой произнёс Забини. Его любопытность всегда поражала Малфоя, но она оправдана. В последнее время он делает слишком много того, чего не делал никогда. Общение с Грейнджер поставило в ступор Блейза, но выход был один - смириться и поддержать. — Трахнул её? - Нет, — отрезал Драко. Внезапно его ослепил приступ агрессии, когда про Гермиону говорили, как о куске мяса, который обязательно нужно было испробовать на вкус. - Опять облизывали друг друга? Это же скучно! — Забини запел, как ребёнок, не знающий всех прелестей. - Ты не был на моём месте. Я наслаждаюсь этим больше, чем сексом, — обжигающая жидкость наконец прошлась по стенкам горла. Моментальный эффект ударил в голову, расслабляя. Малфой прикрыл глаза и напряг брови. - Она изменила тебя. Ты совсем другой, — это было сказано без злости, просто факт, который был принят Драко сразу. Он не спорил и знал, что это правда. Она изменился под влиянием Гермионы и его чувств к ней. Но в хорошую или в плохую сторону? — Ты влюбился, Малфой. *** Водолазка с высоким воротником никогда не нравилась Гермионе. Слишком облегающая кофта стесняла движения, но сейчас она была необходима. Вчерашний "подарок" в виде красного пятна на шее заставил её помучаться с выбором одежды. Она не поняла, для чего это было сделано? Как метка, определяющая хозяина? Даже если это так, Гермиона не давала на это согласие, значит, была сама по себе, никому не принадлежащая. Она была одна, но не была одинока. Рядом два лучших друга, а в библиотеке ждёт Малфой, пожирающий взглядом и поцелуями. Вчера её решение сходить в читальню было слишком спонтанным. Она не ожидала увидеть там Драко, недовольного и сидящего на её месте. Гермиона испугалась, узнав в его спине его. Ей не был известен настоящий мотив прихода сюда, но догадки летали в голове до сегодняшнего утра. Он пришёл... ради неё? Это звучало бредово, но выглядело вполне реально. Возле двери в комнату девочек стоял Рон, встречая подругу в приподнятом настроении. На лице играла улыбка, а глаза поблескивали. - Доброе утро, Гермиона, — Рон отправился с ней в столовую, тогда как Гарри остался ждать Джинни. Их отношения уже были известны многим, и все гадали, как же к этому отнёсся Уизли. Рон сказал, что спокоен за Джинни, так как она выбрала достойного спутника. Как объяснил Рон, Джинни вчера осталась ночевать в комнате мальчиков, поэтому ему пришлось "прогуляться" по гостиной около часа. Он пожаловался на то, что не имеет отношений и не может так же прятаться по углам с девушкой. В столовой шумно, как и всегда. Все проходят, расталкивая остальных и садятся на свои места. Когда это место стало ассоциироваться с серыми глазами и уверенной осанке? Гермиона и Рон оживлённо разговаривали о завтрашнем матче по Квиддичу против Слизерина. В один момент она насторожилась, но вспомнила, что не имеет к этому виду спорта почти никакого отношения. Она ходит на игры только из-за друзей и болеет за них, но каких-то неимоверных эмоций совсем не ощущает. Ей не интересен адреналин, она привыкла к размеренной жизни, не имеющей скорости. Рон рассказал, что победит этих змеек в два счёта и будет лучшим вратарём в истории Гриффиндора. Конечно, многое из этого сказано в шутку, но про выигрыш он не шутил. Для него слишком много значит победа, особенно, если речь идёт о Малфое. Хочет утереть нос ему и всему Слизерину в честной игре. Рон коснулся плеча Гермионы, когда начал спорить с ней о том, что легче играть вратарём, чем ловцом, как Гарри. Девушка видела всё только с трибун и не могла полностью оценить труд обоих игроков. Всё же, несмотря на огромную опасность и ответственность, которая лежит на плечах всей команды, им нравится играть. После матчей невозможно не смеяться от их рвения на поле. Гермиона почувствовала на себе его руку и сразу же зажалась. Улыбка стала неловкой. Посмотрев в сторону стола Слизерина, она увидела, как на её плечо смотрит Малфой. Он почти прожёг дыру в руке Рона, но внешне казался спокойным. Во взгляде читалась неприязнь и презрение. Не к Грейнджер, а к её общению с двумя гриффиндорцами. Встретившись глазами, Гермиона быстро отвернулась, смущаясь, а Рон уже убрал руку, начиная есть. Драко всё ещё смотрел, но уже на саму девушку, оценивая, осматривая и уже дожидаясь вечера в библиотеке. Он облизнул губы и ехидно улыбнулся уголком рта. Его расслабленное положение уже никого не смущало. Малфой сидел, развалившись на скамье. Обе его руки лежали на столе, а ноги разбрелись под ним, иногда случайно касаясь Паркинсон, сидящей напротив него. Он быстро убирал колено, когда чувствовал до боли знакомое тело. Пэнси не привлекает его давно, и привлекала ли когда-то? Возможно, он был с ней из-за некой необходимости, но личного желания и рвения находиться с ней в одной постели не было. - Малфой, хватит смотреть на Грязнокровку, — Блейз прошептал это с усмешкой, делая перезарядку внутри друга. Драко моментально выпрямился, а улыбка, непроизвольно сидевшая на его лице уже несколько минут, прошла, оставляя после себя недоумение и стыд. - Я не смотрю на неё, заткнись, — рявкнул он, опуская взгляд вниз, к еде. Гарри вошёл в столовую, поправляя сумку на плече. Слева от него торопливо шла Джинни с улыбкой. Поздоровавшись с подругой, она села рядом с ней. Поттер так же подошёл к Гермионе и обнял её, желая доброго утра. Они не виделись со вчерашнего дня, что бывает достаточно редко. Обычно эта тройка идёт всегда вместе, и лишь иногда Джинни присоединяется к ним, но теперь, Гарри просто отпустил Рона и Гермиону вдвоём, дожидаясь своей девушки. Ревновала ли Грейнджер? По-дружески, да. Но от чистого сердца желала счастья. - Поттер обнял её, — пробормотал Блейз с настороженным видом. Малфой сразу поднял глаза и сщурился, а увидев их тёплые отношения, разозлился и напряг брови. - Мне всё равно, Забини, успокойся, — он попытался сделать максимально отстранённым тон, но ложка в руках чуть не согнулась под сильным давлением. Костяшки побелели, но Драко сдержал себя. Снова. Он уставился на тарелку и продолжил есть с недовольным лицом. *** - Грейнджер, — Малфой стоял, облокотившись на стену возле выхода из столовой. Руки лежали в карманах, а настроение опущено до нуля. Он уверял себя, что в этом не виновата девушка, ради которой он здесь стоит. Просто встал не с той ноги, несмотря на то, что когда он увидел её перед завтраком, был намного веселее, чем сейчас. Гермиона была одна, и это сыграло ему на руку. Разгонять разбушевавшегося Уизли не хотелось от слова совсем, а теперь стало намного всё легче, когда вокруг неё нет глуповатой и хромой защиты. От кого её нужно защищать? Только от своего вечернего возбуждения и помутневшего разума, когда пальцы Драко лезут туда, куда не следует остальным. - Малфой? — она неуверенно подошла к нему, но остановилась, чтобы держать дистанцию в полтора метра. - Ты придёшь на Квиддич завтра? — что? Вот так просто? Настолько всё легко в его мире, что можно подозвать к себе и спросить про игру у человека, которого по сути, должен ненавидеть. Благо, Рона и Гарри рядом не было. - Да. - А в библиотеку? — Гермиона подняла глаза и засмущалась. Румянец выступил на щёки моментально, вызывая нежную ухмылку парня напротив. - Гермиона! — Рон громко крикнул, подбегая ближе и вставая между ними. Грозно посмотрев на Малфоя, повернулся к подруге. — Всё нормально? - Всё в порядке, Уизли. Ты не видишь, мы разговариваем? Или ты нанялся личным телохранителем Грейнджер? — съязвил Драко, иногда посматривая на Гермиону. - Идём, — Рон снова коснулся её руки, и это не ускользнуло от Малфоя. Злой взор сразу направился на ладонь, но быстро поумерил свой пыл, когда девушка аккуратно убрала её со своего предплечья.