Stupid Heart

"Однажды ты меня забудешь,

и тебе наконец станет легче.

Ты ведь этого так хотел, да?

Поверь, время лечит..."

Обжигая гортань горечью, последний глоток сизого дыма Слава задержал в легких, докуренный до самого фильтра бычок сминая пальцами. Первая неделя сентября еще радовала хорошей погодой, но молодому человеку, даже в тридцатиградусную жару спящему под теплым одеялом, было холодно. Натянув рукава худи на ледяные пальцы сильнее, он выбросил окурок в стоявшую возле скамейки урну, и, свайпнув по экрану смартфона, включил следующий трек своего унылого плей-листа, нахохлившимся воробьем сидя на лавочке в парке. Радуясь последним теплым денькам, вокруг бегала детвора, от уткнувшихся в свои инстаграмы и ватсапы мамочек поочередно получая нагоняи за грязь на новых штанах и попытки сбежать подальше. Шумно и весело было вокруг, но погруженный в свой собственный мир молодой человек будто и не замечал творившегося рядом беспорядка — игнорируя детвору, то и дело подбегающую к загадочному и почему-то очень грустному незнакомцу с желанием втянуть того в свои игры, Слава с головой погрузился в воспоминания, сменяющие друг друга баллады в наушниках встречая лишь скупым вздохом. И обратил внимание на шевеление рядом лишь после того, как кто-то осторожно тронул его за локоть. — ...если позволишь? — вытащив один наушник из уха услышал он окончание фразы, к появившемуся рядом невесть откуда молодому человеку поворачиваясь с нахмуренными бровями. Не любил Слава, когда его вот так, нагло и без спросу, выдергивали из его маленького мирка. — Что? — переспросил он, надеясь понять, что конкретно от него потребовалось этому незнакомцу. — Я спросил, могу ли я присесть рядом, — улыбнулся молодой человек. Лет девятнадцать-двадцать на вид. — Ты уже сел, — пожал плечами Слава, вставляя наушник обратно и отворачиваясь, в звуках тихого шепчущего речитатива ища укрытие от внешнего мира. — Я ненадолго, просто передохнуть, — однако ответ собеседника все же услышал. Прибавляя громкость на смартфоне, Слава его проигнорировал, от нежелательной компании избавляясь приятным сопрано набирающей ход композиции, одной из любимейших своих песен надеясь, как и обычно, насладиться в гордом одиночестве. Но у примостившегося рядом молодого человека, кажется, интереса к его персоне не убавилось — вновь тронув Славу за локоть, он во второй раз бесцеремонно вторгся в личное пространство нелюдимого парня, от вынувшего все же наушник из уха молодого человека получая недовольный вопросительный взгляд. — Ну что еще? — голосом призвал Слава к ответу соседа, интонацией своей пытаясь показать тому, что в светской беседе он совершенно не заинтересован. — Сигаретой не угостишь? Ну, это уже какая-то сверх наглость, ей Богу! — Закончились, — соврал Слава, только недавно открытую пачку Парламента утрамбовывая в карман худи глубже, хозяина доверчиво смотревших на него глаз без зазрения совести мысленно посылая в пешее путешествие до ближайшего табачного ларька. Может, тогда его оставят в покое? — Ну, и ладно, все равно мне нельзя, — однако сосед не очень-то его отказу расстроился, удивившемуся такой реакции Славе продолжая вежливо улыбаться. Раздражая. У Славы даже появилась идея слегка скорректировать привычный распорядок дня, прогулку в городском парке, ежедневно занимающую час двадцать, сократив до получаса, чтобы избавиться от нежелательной компании. Но, не услышав новых вопросов и просьб от занимающего место рядом парня, он все же решил не отступать от традиции последних полутора лет, оставшееся время надеясь провести хоть и не в гордом больше, но одиночестве. С музыкой и воспоминаниями. Но у внешнего мира, кажется, со Славой планы не совпадали — вздрогнув от громкого крика, сумевшего прорваться даже через музыку, молодой человек резко распахнул глаза, в метре от лавочки, что занимали они с незнакомцем напару, находя взглядом распластавшегося на асфальте и громко плачущего мальчишку лет двенадцати, дрожавшей рукой продолжающего сжимать ручку валяющегося рядом самоката. — Эй, ты чего? — тут же подскочил к пареньку сосед-незнакомец. — Сильно ушибся? Дай посмотрю, — не задумываясь о чистоте светлых джинсов упал он рядом с ребенком на колени. — Больно, — захныкал мальчишка сильнее, когда его оцарапанную руку обняла взрослая ладонь. — Да брось, малой, это просто царапина, — подул, улыбнувшись, взрослый на рану. — Через неделю пройдет, — продолжающему всхлипывать ребенку обещая скорое исцеление. — Это я тебе как будущий врач обещаю. Не ной. Слава, до крови прикусив нижнюю губу изнутри, следил за ними, не дыша. — Сейчас протрем рану, чтобы грязь не попала, и можешь ехать дальше, — доставая из кармана салфетку в индивидуальной упаковке (видимо, спиртовую), тихо говорил "будущий врач", ранку паренька осторожно промакивая и дуя на ладошку. — Ну, вот и всё, — на финише награждая больше не плачущего мальчугана хлопком ладони по плечу. Поставив мальчика обратно на ноги и вручив ему поднятый самокат, молодой человек еще раз добродушно тому улыбнулся, поблагодарившему его и укатившему вдаль уже, забыв о ранах, мальчишке вслед громко прокричав: — Только давай осторожнее там, каскадер! И не заметил, отвлекшись, как лавка за его спиной вдруг опустела, на спину спешившего в противоположную сторону от мальчугана парня смотря разочарованным взглядом. Черт, а ведь Дима целую неделю собирался с духом, чтобы подойти познакомиться. Даже имени не узнал. Сердце в груди тихо-тихо заныло.

Tbc...