Stupid Heart

"Однажды в твоей жизни появится человек,

с которым тебе будет легко и просто.

И я очень надеюсь, что он будет любить тебя

также сильно, как любил тебя я..."

Замкнув круг выученного наизусть уже маршрута, Слава замедлил шаг, приближаясь к одиноко стоявшей в стороне от других скамейке, обычно остающейся свободной днем из-за ее отдаления от новой игровой площадки, облюбованной мамочками с детьми. Подошел еще ближе и нахмурился. Сегодня его лавочка была занята. Делая вид, что его он вовсе не замечает, вчерашний незнакомец сидел на том месте, где обычно сидит Слава, опешившего от неожиданной корректировки привычного распорядка вещей молодого человека вынуждая замереть на месте, сотрясая ресницами воздух. — Эм?.. Незнакомец и виду не подал, что Славу услышал — продолжая вглядываться в страницы объемной книги на своих коленях, он мастерски изображал полное погружение в процесс чтения, остановившегося в паре шагов от него парня игнорируя, как тот делал еще вчера. — Извини, но это моя скамейка, — вынужденно подал голос Слава, останавливая музыку в наушниках прикосновением пальца к экрану смартфона, ежедневную прогулку длиною в час двадцать ставя на паузу. — Что, прости? — вскинул голову парень, карими глазами из-под темной челки рассматривая бледное лицо подошедшего молодого человека. — Я говорю, это моя скамейка, — повторил Слава громче и более раздраженно — очень уж ему не нравилось, когда вот так неожиданно что-то шло не по привычному плану. Полтора года его одиночеству никто не мешал, замкнутого в себе молодого человека оставляя наедине с собой и выученными уже наизусть тоскливыми балладами. Дважды за последние сутки этот незнакомец вторгался в его мир, бесцеремонно и нагло вытаскивая Славу из покрытой мхом раковины, заставляя идти на контакт. — Да? Прости... — сложив книгу на коленях, улыбнулся темноволосый, не желающему уступать в своем упрямстве Славу заставляя нервно покачиваться на пятках. — Не заметил, чтобы лавочка была где-то подписана, — обернувшись на деревянную спинку, взглядом ища хоть намек на принадлежность общественной постройки конкретному человеку, пожал он плечами. — Я всегда здесь сижу. Но Славу он будто не слышал. — Так, — продолжал вещать парень, серыми джинсами полируя сиденье, — чего искать-то? Андрей или Федя? — наобум предположил брюнет, под недовольным взглядом голубых глаз исследуя деревянные планки. — Виталик? Ну же, давай, помоги. — Слава, — зачем-то представился наглому парню блондин, увлеченному своим занятием молодому человеку подыгрывая, в ответ получая еще одну улыбку. Которая очень раздражала. Успел уже отвыкнуть Слава за год с небольшим от социальных взаимодействий, максимально ограничивая свое общение с людьми и вступая с ними в контакт лишь при острой необходимости. В магазине, когда довольно обрюзгшей, но все еще старающейся выглядеть молодо продавщице приходилось ответить на вопрос о пакете и товарах по акции. Или взять трубку, когда звонила староста группы, проверяя вверенных ей заочников на предмет успеваемости. Но никогда и ни с кем, чтобы поговорить просто так. А этот нахальный тип все продолжал скалиться и улыбаться глазами, надеющегося на скорое завершение нежеланной беседы Славу рассматривая как экспонат в палеонтологическом музее. Хотя, скажем честно, сероватый цвет лица и выпирающие под кожей кости с легкостью могли бы обеспечить Славе место в рядах древних ископаемых. — А я — Дима, — мастерски игнорируя недовольную мину лица своего собеседника, представился темноволосый, под набирающим раздражение взглядом отодвигаясь на край скамейки, где сидел он вчера. — Хоть лавка и не подписана твоим именем, Слава, — прокатив имя на языке, вновь улыбнулся уже не незнакомец, — так и быть, разрешу тебе посидеть немного. Слава от наглости этого индивида едва не подавился собственным вдохом. Да что, черт побери, он себе позволяет? И откуда он взялся такой? — Только, пожалуйста, веди себя тихо, — наглый, бесцеремонный, к чужим протестам абсолютно глухой. — Мне нужно выучить хотя бы двадцать страниц этого бреда, — погладив объемный талмуд на своих коленях ладонью, объяснился Дима перед все также стоявшим напротив молодым человеком. — Не отвлекай. Мысленно Слава даже усмехнулся. Уж кого-кого, а его нельзя было обвинить в попытках хоть кого-то как-то отвлечь. Чего не скажешь о Диме. Зависнув на некоторое время, решая для себя, не лучше ли будет сегодня и вовсе отказаться от часа бесцельного просиживания штанов на скамье, Слава бегал глазами от вернувшегося к чтению Димы до места на лавочке, ставшего за полтора года родным. И, предположив, что за громкой музыкой и плотно закрытыми веками от нежелательного соседства ему все же удастся отгородиться, на предложенную и кажется даже немного согретую теплом чужого тела скамейку все же опустился, от стрельнувшего в него взглядом брюнета отодвигаясь на максимальное расстояние, насколько позволяла длина сиденья. Включил музыку вновь и достал из кармана сигареты. Но сосредоточиться на выученных уже на зубок текстах и мелодиях у Славы не получалось — буквально кожей ощущая присутствие в зоне комфорта постороннего человека, он беспокойно ерзал задницей по лавочке и по десять раз менял положения ног, воткнутую между зубов сигарету и по истечении пяти минут забывая поджечь. Он ждал, когда Дима вновь в его уши ворвется с вопросом. Попросит курить. Или спросит еще какую-то чушь. Но тот сидел моча, увлеченно глотая текст книги, на попытки Славы найти себе место реагируя лишь снисходительными улыбками. Через почти сорок минут мучений Дима наконец захлопнул учебник. Поднявшись на ноги и стряхнув складки с джинсов ладонью, буквоед потянулся, расправляя широкие плечи, на замершего, наконец, на месте ровно Славу оборачиваясь, успев заметить, как тот сделал звук на смартфоне тише. — Ну, мне пора, — улыбнулся брюнет, зная, что его услышат. — До завтра. Ответа Дима ждать не стал, и, оставив Славу наедине с открытым было ртом и очередным его возмущением, не оглядываясь пошел в направлении выхода, едва ли запомненные строки параграфа, в компании молчаливого соседа трижды перечитанного, но ни на грам не усвоенного, перемешивая в голове со скудным диалогом почти часовой давности. Слава смотрел ему вслед. А на следующий день первым кивнул, предлагая сесть рядом, удивленному Диме протягивая пачку сигарет. Сердце в груди протестующе сжалось.

Tbc...