Stupid Heart

"Я был счастлив просто находиться рядом..."

Везде и всюду теперь они были вместе. На уроках, сидя за одной партой, в столовой и на переменах — словно сиамские близнецы, разделенные при рождении, но вновь нашедшие друг друга спустя долгие годы, Мир и Рома проживали учебные будни, в своем собственном мирке на двоих чувствуя себя исключительно комфортно. Дружба, родившаяся так внезапно жарким летним днем, крепла и росла, с течением времени становясь все более преданной и необходимой, двух мальчишек, сроднившихся на фоне общих интересов, на глазах превращая в названных братьев. Мир наконец познакомил Рому с родителями, не желающего отправляться домой после занятий парня приглашая к себе в гости вместе делать уроки. И, конечно, воспитанный и вежливый мальчик, представленный маме с папой в качестве близкого друга, произвел на взрослых наилучшее впечатление. Обрадованные тому факту, что их сын, по большей части свободное время раньше проводивший в гордом одиночестве или за компьютером, нашел в лице улыбчивого Ромы себе настоящего друга, Тихоновы-старшие дали свое благословение мальчишкам, предоставляя им в пользование свои скромные апартаменты. На улице заметно похолодало и, пользуясь безграничным доверием со стороны родителей Мира, все свободное время друзья теперь проводили у Тихонова дома, вместе делая уроки, играя в сети или просто болтая, сидя напротив ноутбука и фильма, выбранного на вечер, в компании двух пузатых кружек чая. Мать Ромы, кажется, привыкшая уже к тому, что ее чадо постоянно где-то и с кем-то пропадает, не высказала ни одного аргумента против, за время продолжительного телефонного разговора с Миланой (мамой Мира) успев убедиться, что сын находится в хороших, заботливых руках взрослых, вынужденную работать в две смены женщину освобождая от тяжкого груза сожаления о собственной занятости и невозможности уделить достаточно времени сыну. И, получив благословение от родительницы, Рома стал задерживаться у Тихоновых еще чуть на дольше, от клюющего носом Мира уходя домой, когда стрелки часов подкрадывались к десяти. Чтобы утром вновь встретить лучшего друга у его подъезда и вместе с тем отправиться в школу, неразлучным дуэтом следуя из класса в класс, не замечая никого вокруг. Конечно, Мир переживал, что Ромку, все свое внимание с самого первого дня сосредоточившего исключительно на нем одном, в классе не примут, новенького вписывая в ряды отшельников и отщепенцев наравне с ним. Но каким-то непостижимым образом Орлов умудрился, уделяя все свое время лишь Миру, наладить социальные связи и с остальными, среди одноклассников пользуясь хоть и не бешеной, но все же популярностью. Тихонов не раз слышал, как другие приглашали Рому погулять вместе после занятий, с замиранием сердца и тихо скребущейся где-то внутри ревностью застывая над тетрадным листом. Но Рома отказывал им каждый раз, упрямо, на не дышавшего даже, кажется, в эти моменты друга оборачиваясь с привычной улыбкой, медленно расслабляющегося под его взглядом Мира в очередной раз убеждая в своей верности и преданности. Мир был по-настоящему счастлив. Незаметно пролетела осень, и декабрь вступил в свои права, покрывая городские улицы снежным покровом, щиплющим за носы и пальцы морозом ускоряя прохожих, двух мальчишек, отвлекшихся на игру в снежки и успевших за десять минут промокнуть до нитки, отправляя греться домой, в стенах квартиры Тихоновых отпаивать друг друга горячим чаем. Однако, избежать простуды одному из них все же не удалось. Проснувшись по будильнику с дикой головной болью и ломотой во всем теле, Мир с горечью сдался перед недугом, позвонившему в домофон через час Ромке жалуясь на больное горло и температуру, от вынужденного отправиться на занятия сегодня в гордом одиночестве Орлова получая наказ усердно лечиться, пока тот будет грызть гранит науки за двоих. Заверив маму, впопыхах заваривающую большую банку клюквенного морса перед работой, что ничего страшного за несколько часов с ним не случится, Мир вернулся в свою комнату и вновь забрался под оделяло, в компании ноутбука и очередной онлайн игрушки коротая свободное время, мыслями больной головы то и дело соскакивая с сюжета стрелялки на ушедшего впервые без него в школу Ромку. За полгода, что длилась их дружба, Мир и дня не мог вспомнить, что провел бы он не в компании Ромы, по своему лучшему другу успев сильно соскучиться даже за пару часов. И, отвлекая соседа по парте от уроков редкими СМС, от неожиданного одиночества, от которого успел уже отвыкнуть за последние месяцы, спасался как мог. Силы воли ребятам хватило ровно до обеда. Покачиваясь на ватных ногах, Тихонов снял трезвонившую трубку домофона, в потрескивающем помехами "Привет" с противоположного конца узнавая голос Орлова, запыхавшегося, кажется, от продолжительного бега друга впуская в подъезд, а затем и в квартиру по первому же его требованию. — Ты чего?.. Здесь, — кутаясь в плед, шмыгнул носом Мир, на раскрасневшиеся щеки Ромы глядя счастливыми синими глазами. — Домашку принес, — улыбнулся Орлов. И, не страшась ни заразы, ни каких-то опасных микробов, скинул ботинки и куртку, под удивленным взглядом Тихонова уверенно шагая в направлении его комнаты. Обрадованный визитом друга, Мир прогонять того не стал. Лишь извинился за свой растрепанный вид и беспорядок в берлоге, по-хозяйски расположившемуся за его рабочим столом Роме предлагая пообедать, большой тарелкой супа откармливая спешившего на встречу друга, забившего сегодня на перекус в столовой. — Я завтра в школу тоже не пойду, — откинувшись на спинку стула, вплотную придвинутого к кровати, где под теплым одеялом потел больной, уверенно заявил Ромка, в синие глаза, смотревшие на него из-под светлой челки, заглядывая с твердой решимостью. — Почему? Неужели Мир его заразил? — Тоже плохо себя чувствуешь? — заранее испытывая чувство вины, осторожно поинтересовался Тихонов. — Да не, — усмехнулся Орлов. — Я вообще никогда не болею, — поспешил успокоить он лучшего друга, встрепенувшегося было и показавшего нос из-под одеяла Мира вновь закутывая в его кокон. — Просто делать там нечего, — пожал Рома плечами, — без тебя. Мир почувствовал, как покраснел. Температура к обеду уже спала, и розовую краску на щеках синеглазого мальчугана нельзя было списать на простуду — ощущая, как что-то горячее обжигающей волной расплывается где-то внутри, Тихонов зарделся под улыбающимся взглядом лучшего друга, подмигнувшего ему Ромку мысленно благодаря за то, что он выбрал его. И уже следующим утром в этом вновь убедился, вернувшегося на свой пост с пакетом фруктов и большой шоколадкой в девять ноль-ноль Рому облизывая счастливым взглядом. Орлов добровольно взваленные на свои плечи обязанности сделки выполнял с крайней степенью усердия. Сердце мальчишки колотилось как сумасшедшее.

Tbc...