Stupid Heart

"Я будто парил над землей..."

Это случилось в одну из субботних ночей. До сих пор каким-то волшебным образом умудряясь сдерживаться и не переходить тонкую грань невозврата, Мир и Рома довольствовались поцелуями и легким петтингом, стремительно развивающиеся отношения между ними оставляя на уровне подростковой влюбленности, о сексе, что болтался над головами домокловым мечом, неоднократно думая, но ни разу не решаясь попробовать что-то более откровенное, чем взаимная дрочка. Боже, да Мир как малолетняя школьница краснел, когда впервые прикоснулся к возбужденному члену Ромы, распалившегося от долгого страстного поцелуя парня доводя до оргазма своей неумелой рукой. Чего уж говорить о большем? Ведь мысли о настоящем сексе, когда этот самый член должен будет каким-то чудом оказаться внутри него, Тихонова пугали до жути. Каждый раз останавливая Рому, осторожно пробирающегося пальцами одной руки к заветной цели, пока второй он дрочил громко стонущему Миру, смущенный подросток покрывался розовыми пятнами, дрожа от страха, выжидающего нужного момента Орлова умоляя потерпеть еще немного. Но и на следующий день дать своему парню то, что Рома так давно хотел (да, и что греха таить, Мир желал не меньше), по какой-то причине не мог. Однажды Рома даже предложил, чтобы Мир был сверху, краснощекого Тихонова смущая еще сильнее, до дрожи коленок боявшегося ответственности парня вынуждая от перспективы попробовать активную роль отказаться. Мир был готов следовать за Орловым, куда бы тот его не повел. Но вести любимого человека за собой — совершенно другое дело. И, попросив Ромку дать ему еще немного времени на моральную подготовку и теоретическое изучение вопроса, Тихонов пообещал Роме вернуться к этому разговору позже, возбужденного парня доводя до разрядки более знакомым и уже не так смущающим способом. В таком вот томительном ожидании и пролетело почти все лето. Август принес с собой обильные ливни и первое приглашения Мира на общую тусовку. Витя Карамзин, с которым Мир и Рома в последнее время довольно тесно общались, пригласил неразлучную парочку друзей на свое семнадцатилетие, заметно нервничавшего перед первым официальным выходом в свет Тихонова заставляя несколько раз по пути передумать. Но, подчинившись строгому и требовательному взгляду Орлова, Мир переборол в себе чувство неловкости и стеснения, в неизменной компании Ромы приходя на праздник приятеля, тут же теряясь в толпе. На дне рождения Вити было человек двадцать, не меньше, просторную трехкомнатную квартиру Карамзиных набивая подобно жестяной банке с томатным сиропом, жареной килькой плавая между разбившихся на кучки по интересам подростков. Стараясь не выпускать Рому из вида, Мир устроился в углу комнаты в одном из удобных кресел, от проходящей рядом на полу игры в бутылочку вежливо отказавшись. И увлеченный наблюдением за тем, как мальчишки и девчонки, весело смеясь, друг с другом целуются, не заметил, что к сладкому вкусу колы в его стакане прибавился какой-то незнакомый горьковатый привкус, о том, что в его напиток кто-то добавил алкоголь узнавая, когда в голове стало немного мутно. Мир никогда не пробовал спиртного, и одного стакана колы с ромом хватило подростку, чтобы опьянеть, вальяжно развалившемуся в кресле Тихонову открывая новый и непознанный мир. Реальность, в которой скромный мальчик мог открыто смеяться и шутить с другими, совершенно незнакомыми людьми, под подозрительным взглядом Орлова окончательно раскрепощаясь, чувствуя себя на этой вечеринке словно рыба в воде. За какой-то час с небольшим телефон Мира пополнился десятком контактов, скудную записную книжку Тихонова заметно расширяя, не привыкшего к такому обильному вниманию мальчишку превращая в одного из самых популярных гостей вечеринки, раскрасневшегося щеками Мира вынуждая потянуться за следующей порцией алкогольного коктейля. Благо, Рома почти не пил, и вовремя отнял у Тихонова очередной стакан, заметно поднабравшегося за время тусовки парня поднимая с насиженного места, под недовольный гул толпы, которую Мир развлекал своей пьяной болтовней, уводя домой. И уже там, искупав и переодев нетвердо стоявшего на ногах Мира в пижамные штаны, уложил своего парня в кровать, рассуждающего вслух о прелестях подобного рода вечеринок и их важности в его социальной адаптации Тихонова оставляя в комнате, пока сам Ромка примет душ. Вернувшись в комнату, Орлов застал Мира сидящим на кровати с озадаченным лицом. — Тошнит? — обеспокоенно спросил Рома, мысленно пытаясь прикинуть, сколько стаканов коктейля неизвестной крепости успел опрокинуть в себя Тихонов на голодный желудок, пока он его не остановил. — Нет, — улыбнулся Мир, хитро блеснув в темноте своими синими глазами. И, выпутавшись из под одеяла, подполз ближе к Орлову, стоявшему около кровати с полотенцем на шее парню протягивая руку. — Иди сюда, — позвал мальчик, хватаясь пальцами за влажную махровую ткань, удивленного его неожиданной смелостью и настойчивостью Рому вынуждая наклониться, чтобы того поцеловать. На языке Мира отчетливо ощущался привкус алкоголя, но стараясь не думать о том, насколько Тихонов сейчас был пьян, Рома ответил на поцелуй Мира, залезая на кровать и над тем нависая, привычно расположившегося под ним парня начиная ласкать своими нежными горячими руками. Сжимая ребра Тихонова пальцами через кожу, Орлов углубил поцелуй, доверчиво открытый рот Мира вылизывая языком, протяжный стон возбужденного подростка, ставший таким громким и откровенным благодаря алкоголю в его крови, с радостью принимая и пропуская через себя, под звуки бешено колотившегося в гурди сердца подминая Мира под себя и к тому прижимаясь, твердеющим между ног членом чувствуя ответное желание. Рома целовал его, как всегда, глубоко и страстно, дрожавшее от возбуждения тело лаская своими умелыми руками, громко хныкающего в его рот Мира доводя до грани, не совсем трезвому, и от того более смелому мальчишке в голову подбрасывая одну очень интересную мысль. — Давай займемся любовью? — выдохнул Тихонов в темноту, стоило Роме переместиться поцелуями на его шею, а пальцами пробраться под резинку пижамных штанов. Рома от неожиданности замер. С возбужденным членом Мира в руке он застыл над ним истуканом, прерывая исследование нежной кожи Тихонова губами и поднимая на него удивленный взгляд, в лице тяжело дышащего парня находя решительное намерение сегодня дойти до конца. — Ты... — сбился на первом же слове Рома, внезапное предложение осмелевшего вдруг мальчишки пытаясь переварить своим размякшим мозгом, — уверен? Не думал Орлов, с трепетом ожидая момента, когда Мир будет готов переступить последнюю черту, что так растеряется, получив наконец желаемое. — На все сто, — улыбнулся Тихонов, обнимая его лицо и целуя Рому, впервые на его памяти так сильно смутившемуся и не знающему, что делать дальше, Орлову предлагая себя, широко раздвигая под ним ноги. Зная, что в другой раз он, может, и не решится. Отвлекая Рому от сомнений и мыслей передумать своими губами, Мир возобновил прервавшийся на короткий разговор поцелуй, тут же ответившему взаимностью парню позволяя дотронуться до него там, громко простонавшего в его рот Рому крепко прижимая к себе, на покрытой холодным потом спине Орлова оставляя следы от ногтей. И, почувствовав, как в него с легкой болью, царапая, проник кончик пальца, зажмурил глаза, своему другу-возлюбленному полностью доверяясь и стараясь расслабиться, свой первый раз с Ромой желая прочувствовать до мельчайших деталей. Орлов будет нежен и осторожен — Мир это знал. Ведь просто не может быть как-то иначе, когда его сердце так сильно любит.

Tbc...