Еще одна бутылка

Занзас сидела на своем кресле-троне и попивала виски. У нее жутко раскалывалась голова, хотелось кого-то взять и удушить, хотелось кого-то прибить, хотелось видеть, как оранжевые язычки пламени слизывают все хорошее с человека. Ее бесила только одна мысль, что Савада Тсунаеши, единственный человек, который смог ее победить, живет с ней под одной крышей. Казалось, можно прийти ночью, заставить его встать и погнать на поле боя драться – он же пойдет, не осмелится перечить – выиграть и с чистой совестью на все сто процентов забыть о его существовании. Или придумать что-то изощренное или более изящное, подходящее для женщины, но нет. Занзас не понимала, почему у нее рука не поднималась на этого парня, на этого козла, на этого тупого, вонгольского выродка. Вроде бы она считала его мусором, ничего незначащим человеком, тот, который боится всего, что может хоть немного затуманить его мысли и поранить пальчик. Но с другой стороны, она помнила первое ощущение, которое заиграло у нее в душе, когда он приехал в варийский замок и сказал, что отныне он будет жить именно в Варии. Она помнила тот свой взгляд, который скользил по каштановым волосам, странным глазам, которые чем-то манили, она помнила свои первые эмоции. Занзас смотрела и рассматривала, и разговаривала с Савадой только в день приезда, больше она не удостаивала его чести быть замеченным, она не обращала на него совершенно никакого внимания. Потому что в тот злополучный день предательски быстро забилось сердце, взгляд утопал в карих глазах, которые лучились добром и теплотой. А он вырос и немного посмелел. Девушка ухмыльнулась и сделала глоток. Жидкость резала горло кинжалами, обжигало тело и согревало душу. У нее был свой внутренний жар внутри себя, но он был таким адским, что сердце загрубело, что настоящее светлое тепло просто не добиралось, а погибало поистине в адских муках. Она считает его ничтожеством, считает ужасно тупым и ни на что не способным, но тогда какого черта она просто боится на него смотреть, дабы не убедится в собственном идиотизме и сумасшествии. Какого черта она жаждет его убить лишь в мыслях, жаждет реванша лишь в мыслях, почему она прекрасно знает, что если выйдет против него вновь, то она не сможет поднять на него руку, не сможет вызвать убийственное пламя, которое бы помогло унизить этого недоноска. Почему она откуда-то помнит мягкость его волос. Откуда? Почему помнит? Зачем, как, для чего – она путалась в вопросах и ответах. Иногда ей просто хотелось свернуть ему шею, ибо не фиг делать так, чтобы она чувствовала себя какой-то дурочкой, у которой мозгов с сардельку. Занзас скривилась, когда вновь поняла, что хочет чего-то невероятного, авантюрного. Хочет что-то, что потрясет ее до глубины души, хочет звериной похоти и больных поцелуев, которые будут оставлять кровавые следы на теле. Нет, она не переобщалась с Каваллини. Та хотела нежности, та хотела, чтобы все было так, как в сказке. Она же принцесса, что вы. Занзас всегда ногтями оставляла следы на кожаной обивке дивана или простынях, когда всю ночь напролет не умолкали стоны Бел. Скуало если уж трахал Бельфегор, так трахал так, что она потом день отсыпается и приходит в себя. Она отхлебнула еще немного, мороз каким-то образом умудрился пройтись по ее коже. Тсунаеши Савада. Это имя крутилось в ее голове, как заведенное. Она хотела получать удовольствие с помощью него, хотела превратится в тигрицу и ковать железо, пока оно не убежало. Занзас не очень-то пугали собственные мысли, она вправе поступать, как желает, вправе стать рабыней собственных желаний. Этот парень реально подрос и сделался тем, кто поменял ее отношение к себе. На йоту, но все же. Ей хотелось видеть его в своей кровати или себя в его – не суть. Она вдруг поняла очень явно, что в ней клокочет звериная страсть, похоть и необычайное двуличие. Она его ненавидит, не любит и в грош не ставит, но с другой стороны, хочет отдаваться ему, хочет видеть его глаза так рядом, хочет касаться мягких волос и тереться об его грудь своей. То ли она хочет таким образом в какой-то степени ему так отомстить, то ли она окончательно свихнулась из-за того, что жар переполнил все ее тело, страсть подняла голову, а сердце предательски билось, вспоминая его. Вдруг ей припомнился случай, когда она оказалось в одной кровати с Савадой, она тогда быстро смылась и решила вычеркнуть тот эпизод из своей жизни. Как будто бы ничего и не было, потому что разбираться, что да как не позволяла головная боль. Перепила она тогда, походу, но этот фактор не меняет сути дела. Вдруг в ее кабинет ворвался Тсуна. Надо же, легок на помине. Она отвела взгляд в сторону, она хотела обуздать свою похоть, так как она ненавидит его и хочет. Всем сердцем и всей душой, как не странно.