Еще одна бутылка

Сердце словно хотело выпрыгнуть из грудной клетки, Тсуна весь сжался, пытаясь не сделать того, о чем он потом пожалеет. Кто знает, чем он может обидеть Занзас или разозлить, вызвав на свою личность праведный, пламенный гнев, который оставит потом на его теле шрамы, так как он не станет бить женщину, не станет защищаться, а предоставит ей полное право творить, чего она захочет. Тем более та, которая незаменима и единственна в своем непредсказуемом роде. Такой, как она, больше нигде нет. Савада уже с ума сходил от бездействия, он не мог больше не двигаться, ее губы были так опасно близко, ее жаркое дыхание отдавало чем-то терпким и жгучим, словно перец чили, ее глаза, словно кровь, так и манили заглянуть в них, познать весь ужас сражений и отнимания жизни. Она словно хочет его запугать, что бы он дрожал от страха, чтобы молил пощады и прощения, ползая на коленях. Или хочет, чтобы он не уходил, чтобы остался, несмотря ни на что, доказывая этим, что не зря выстоял против нее в битве колец, что не зря занял тот престол, который уже практически был у нее в кармане, выразимся так, что не зря она решила оказать ему такую честь. Не каждый сможет хотя бы прикоснуться к этой испепеляющей все и вся женщине, не каждый сможет почувствовать привкус ее слюны, не каждый узнает, что именно такое, когда тебя любят и ненавидят, когда хотят, что бы ты сдох в подворотне или наоборот остался живым хотя бы на зло ей, дабы она еще раз и еще раз искала ответ на мучавший ее вопрос – чем же ее привлек этот отброс? Наверное, она никогда не найдет ответа на этот вопрос, но искать его она будет всегда. Раз за разом приходя к нему, раз за разом злясь на него и восхищаясь. Вдруг она отпустила его галстук и, встав с кресла, подошла к большому, черному дивану. Ее спина была не узкой, но и не широкой. Она может за себя постоять, но с удовольствием будет сидеть, сложа ручки, зная, что ее могут превосходно защитить и без ее непосредственной помощи. Она без боя никогда не сдастся, будет стоять до последнего вздоха за тех, кто ей предан, кто несет службу под ее началом, кто заставляет ее думать о своих словах и действиях, кто нужен или понадобится ей в дальнейшем. Занзас поманила пальчиком юношу к себе. Тсунаеши несмело шагнул по направлению к девушке. Что они творят? Она же его потом за это убьет! Она его ненавидит, но видимо не так сильно, так как подпускает к себе настолько далеко, что гордость за себя так и проступала в мыслях. Теперь он притянул ее к себе, схватив за локти. Занзас хмыкнула, но вырываться не стала. Тыльной стороной ладони он коснулся ее щеки. Савада даже был немного выше босса Варии, как никак он представитель сильного пола, а она хрупкого. Он мужчина, а она женщина. Какой бы она не была, какой бы ужасный у нее не был характер, какой бы не была разрушающей ее сила она все-таки женщина – хрупкое существо, которое нужно защищать от превратностей судьбы, которое даровано нам природой, которое будет освещать грубую мужскую жизнь своей улыбкой, дарить удовольствие, касаясь нежными пальчиками огрубевшей кожи. Он словно сейчас спускается в ад или приближается к солнцу. Так жарко, так горячо, словно он всю свою жизнь не знал, что такое воистину тепло. Его рука коснулась ее спины, провела по ней, чувствуя, как пульсирует жизнь в этом огнедышащем теле, чувствуя, как бушует сила, превращающаяся в пламя, чувствуя, как что-то собирается в его теле, что-то выгоняет все мысли, даруя власть эмоциям. А она к нему не притрагивалась, то ли чего-то ждала, то ли держалась, дабы не показать чего бы то ни было, то ли просто ждала подходящего момента, что бы сказать ему – кто здесь главный. Ее губы оказались дразняще рядом, ее дыхание просто обжигало переносицу, от нее веяло ветрами пустыни. Хотелось ощутить себя в одной связке, единым организмом с этой невозмутимой женщиной, хотелось почувствовать все то, что чувствует она, хотелось понять ее, хотелось узнать ее поближе, хотелось не думать о последствиях, о том, что будет потом. Хотелось просто отдать волю чувствам. Тсунаеши прижал к себе девушку, прижал ее, ощутив небывалую силу в своем молодом теле. Такая жгучая, такая испепеляющая все и вся. Он по сравнению с ней просто холодный пингвин из Антарктиды. Наконец его губы все-таки прикоснулись к тем манящим губам, но еле-еле ощутимо, боясь того, что женщина может взбелениться, ударить по щеке и выгнать, надавав перед этим по почкам. Но нет. Она просто стояла, чего-то ожидая, она просто терпела эти мимолетные прикосновения его губ, понимая, что тот не хочет всего по-быстрому, зная, что может быть, такое счастье ему достанется всего раз. Хоть и толкается в его теле дикая жилка, хоть и толкает его к более грубым, решительным действиям, но все равно хочется немного растянуть эти мгновения, эти сладостные минуты и недооцененные секунды. Тсунаеши вздрогнул, сжав ее сильнее, когда он почувствовал обжигающее прикосновения, когда понял, что она наконец сняла те оковы, которые сковывали ее, которые мешали ей отвечать ему в полной мере и не оставаться в долгу. Как же приятно чувствовать все это…