Ледяное сердце

      Лиз лежала, лицом уткнувшись в подушки, а Кэтрин сидела на кресле и улыбалась, немного загадочно и рассеянно. Несмотря на то, что сон ее продлился не более четырех часов, она проснулась, полная сил. Почти полное отсутствие алкоголя вечером, хороший одноразовый, ну, почти одноразовый секс с несколькими подходами, а главное — лед, сделали свое дело.       Вчерашний день был полон сюрпризов.       Хилл вновь смогла ощутила силу льда, все его величие, всю его красоту и загадочность. Каждая клеточка тела Кэтрин хотела вернуться туда, в ночь, где на ее ресницы падал первый снег, а тело согревалось бежевым пальто незнакомца. Хотелось вновь укутаться в чарующий аромат мужчины и холод декабрьского мороза, который ласкал и обжигал тело одновременно. Воспоминания о вечере и ночи заставили девушку замечтаться до тех пор, пока Лиз не издала хрип, а Кэтрин чуть не выронила мятный чай, который держала в руках. С подушек поднялась кудрявая макушка волос цвета горького шоколада.       — Доброе утро, соня, — отхлебнув чай, Хилл смотрела, как еще вчера пьяное и счастливое тело сегодня страдало. Лиз старалась двигаться максимально без резких движений, чтобы не усиливать боль в голове от похмелья.       — Воды-ы-ы.       Хилл, конечно, было жаль подругу, чисто по-человечески. Но это не отнимало того, что ситуация была забавная. Взлохмаченные волосы, потекшая тушь на заспанном лице. А Кэтрин благодарила всех богов, что остановилась на паре глотков вчера, не ища веселье в алкоголе. Она вообще осталась очень довольна тем, как сложился вчерашний день. Ну и конечно, ночь.       Хилл пришлось забирать Лиз из клуба почти под утро. Подруга спала сном младенца на диване мистера Бейкера, который весьма неожиданно получил звание «босс». Кэтрин странно даже было это произносить в своей голове. Незнакомец из отеля оказался братом Брайана, а теперь еще и ее начальником. Когда Хилл пришла за Лиз, Ходжа уже не было, и Кэтрин расслабленно выдохнула. Встречаться с ним второй раз желания не было. Он все еще вызывал неоднозначные чувства. Он был вежлив, но опасен. Прямолинеен в одних вопросах, но скрытен в других. В его присутствии Кэтрин было сложно расслабиться, казалось уместным осмысливать каждое свое слово перед произнесением, взвешивать действия. Хоть вчера она все же не сдержалась и с порога наговорила лишнего.       Хилл поднялась с уютного кресла, где сидела уже около сорока минут, переживая вчерашний вечер через воспоминания, поставила кружку остывшего чая с мятой на подоконник и достала из рюкзака таблетку тайленола для страдающей подруги. Когда они приехали домой, Кэтрин удалось стянуть с Лиз белое платье, в котором она была в клубе, и засунуть ее пьяное тело в домашнюю серую футболку. Протянув одной рукой таблетку, а второй — апельсиновый сок с тумбочки, принесенный Хилл заранее, она наблюдала, как дрожащие пальцы подруги со скоростью света закинули лекарство в рот. И только после того, как она осушила полностью стакан сока, Лиз смогла посмотреть на Кэтрин более-менее адекватным взглядом.       — Я с кем-то переспала вчера?       Неожиданный вопрос заставил Кэтрин за секунду растеряться, словно это уже случалось в прошлом с Лиз.        «Ты — точно нет, а вот я…»       — А должна была? — Кэтрин смогла только ответить вопросом на вопрос, продолжая с любопытством изучать подругу, которая раскрывалась с новой своей стороны.       — Ну, — Лиз потерла пальцами глаза и несколько раз похлопала ресницами, — скажем, прецеденты были, — не дожидаясь реакции, она упала на спину, вновь принимая горизонтальное положение, прячась в одеялах и подушках.       «И этот человек, на секундочку, еще на прошлой неделе рассказывал мне о правилах здорового образа жизни».       — Были? То есть, не один раз? — Кэтрин продолжала рассматривать Лиз. Она не знала подругу с этой стороны. Это первый раз почти за год их знакомства, когда они пили вместе что-то крепче чая ее отца. Большую часть совместного времени они проводили в реабилитационном центре. Лиз работала, а Кэтрин проходила курс. Который официально завершается завтра. Или смотрели сериалы с ведром мороженого, лежа на этой самой кровати.       Хилл вернулась в удобное кресло, взяв по пути с подоконника остывший чай. В этот раз она забралась на сидушку с ногами, поджимая их под себя.       — Года три назад, — Лиз прижала к животу подушку, обнимая ее руками. Она хотела поделиться, но ей было немного стыдно из-за своих действий и особенно из-за того, как она повела себя в дальнейшем.       — И кто эта счастливица? — Кэтрин сделала еще один небольшой глоток, готовая слушать рассказ дальше.       Но Лиз не спешила отвечать: она взвешивала все «за» и «против». Стоит ли рассказать унизительную историю из прошлого, которая вновь заставила пересмотреть взгляды на мужчин, как это случилось с Брайаном (но там они смогли решить все недопонимания)?       — Обещай не смеяться, — Лиз приподнялась на локтях, смотря на Кэтрин, которая выглядела слишком счастливой. Где-то глубоко в ее еще сонном сознании проскользнула мысль, что что-то изменилось в Хилл. То ли глаза стали еще ярче обычного, то ли причиной было освещение, но казалось, что она светилась изнутри. Она не успела додумать, как Кэтрин ответила:       — Честное скаутское, — Хилл сделала движение свободной рукой в воздухе, подтверждая клятву, при этом не переставая улыбаться.       Лиз показала ей язык и вновь упала спиной на кровать. Рассказывать эту историю было проще, смотря в потолок.       — Это был парень.       Стоило признанию слететь с губ, как Кэтрин присвистнула от неожиданной информации. Парень никак не вязался с образом Лиз. Ее всегда окружали девушки, но как сейчас узнала Кэтрин, было и по-другому.       — Три года назад я отмечала двадцать первый день рождения в «Сириусе». Брайан, конечно же, не пришел, для него вообще тема брата под запретом, даже со мной, — Лиз раскинула руки вдоль тела, перестав прижимать к себе подушку. — Ну, и там был один блондин, ну и конечно, я повелась. Я была порядком пьяна и сразу приняла его приглашение на дальнейшее продолжение вечеринки у него дома, конечно, для нас двоих. Жил он рядом, дошли бы за минуту, ну, и дальше рассказывать не буду.       Кэтрин сидела, внимательно слушая, но не понимала, что в этой истории такого, что могло так смутить подругу. Она вчера тоже была хороша: переспала с незнакомцем и даже имя не удосужилась уточнить.       — В этом нет ничего постыдного, Лиз, ты выпила и хорошо провела время, — Хилл поддержала подругу, немного пожимая плечами, а сама вновь сделала глоток чая, наслаждаясь его мятным ароматом.       — Я бегала за ним потом, как дурочка, флиртовала с другими в его присутствии, выводила на ревность, звала его к себе. И ничего.       А вот это признание уже удивило Кэтрин: Лиз не была похожа на человека, кто будет добиваться кого-то. Не важно, парень это или девушка. Возможно, Хилл ошиблась в своих суждениях о поведении Лиз. И раньше она могла проявлять настойчивость к партнеру? С Брайаном они не переступили порог секса и смогли остаться друзьями, но эта история была с другим финалом.       — А как ты его нашла потом? — Кэтрин прикусила язык, чуть не проговорившись о том, что вчера телефон она не спросила. И даже если бы у нее возникло желание повторить, то искать незнакомца было бы и негде. Но она, конечно, не планировала повторять безумие. Разовый секс без продолжения. Могла же она позволить себе такое хоть единожды?       — Не поверишь, — Лиз откинула подушку и села на кровати, смотря немного испуганными глазами на Кэтрин, — это личный помощник Ходжа.

***

      Перед Кэтрин лежали два варианта: скромная юбка ниже колен в комплекте с белой закрытой рубашкой и второй — кружевной черный корсет и бежевая плиссированная юбка значительно выше колен.       Кэтрин сравнивала: серая и скучная или откровенная. Возможно, даже вульгарная. Взвесив варианты и то, как прошла ее вчерашняя ночь, Хилл выбрала, не задумываясь, второй вариант. Быть как вчерашняя барменша не хотелось, а раз в ближайшее время единственное, что она будет видеть, — это работа и тренировки, которые должны были начаться завтра, Хилл решила, что на работу, как на праздник.       После вчерашнего разговора с Ходжем, Кэтрин не смогла уверенно сказать, что звали ее на должность бармена. Бейкер много говорил о ее прямоте и честности, о том, как легко она видела погрешности в работе, как он думал, налаженного механизма. Хилл согласилась, не споря, не уточняя график и зарплату. Как минимум, из-за двух моментов: первый — ей нужны были деньги, второй — она искала работу ради первого пункта.       Все в последние пять лет упиралось в нехватку финансов. Сначала дорогостоящее лечение матери, потом собственная реабилитация. Продажи квартиры хватило ровно на то, чтобы покрыть все долги и остаться ни с чем. Но сейчас Кэтрин не чувствовала себя, как тогда: раздавленной и одинокой. Судьба подарила ей чудесный подарок в виде друзей. А вчера случайность помогла преодолеть ужас последних пяти лет — страх возвращения на лед.       После работы Лиз предложила подбросить Кэтрин до ее новой работы и пропустить на этот раз по стакану минералки.       — Мне кажется, тебе мои вещи идут больше, чем мне, — Лиз, урывками отрываясь от дороги, рассматривала подругу. — Что это тебя на бежевый потянуло? — она уточнила мимолетом, но этот вопрос заставил Кэтрин напрячься. Сама того не замечая, она надела бежевое пальто подруги.       Отмахнувшись от проведения параллели с незнакомцем, о котором она всячески старалась забыть, Кэтрин ответила:       — Ну, — Хилл приподняла левую руку, рассматривая бежевую ткань пальто, — оно тёплое.       Лиз поморщилась, не отводя взгляда от дороги. Прогоняя из головы непрошеные воспоминания о таком унизительном поведении в прошлом.       — Можешь его забрать, я его больше трёх лет не надевала.       Кэтрин лишь кивнула, не благодаря и не додумывая, почему бежевый цвет у одной вызывал неприятные воспоминания, а у второй — теплоту где-то в районе живота. На дорогу до клуба ушло около часа, и это в очередной раз заставило Кэтрин подумать о том, чтобы скорее начать искать квартиру для переезда. Недалеко от Сириуса она нашла небольшую ледовую арену, на которой тренировались новички. Там никогда не было профессионалов, не пестрили вспышки папарацци. Молодняк не интересовал никого.       Лиз первая потянула за ручку двери, пропуская Кэтрин вперед. Но не успела Хилл переступить порог, как в спину ей прилетели серьезные слова от подруги:       — Пообещай, что не станешь встречаться, спать или влюбляться в помощника Ходжа.       Кэтрин остановилась в проходе, разворачиваясь к Лиз. Девушка выглядела немного взволнованной, она начала пальцами поправлять пышную прическу, пряча за этим движением свою неуверенность. Хилл внимательно смотрела на подругу, первый раз видя ее такой ранимой. Вечно боевая Лиз сейчас вновь показала свою другую сторону. Любящую, ревнивую, переживающую. Сейчас она не была девушкой с битой, сейчас она была иная.       — А ты что?.. — Кэтрин хотела спросить, не влюблена ли подруга в него, но Лиз почувствовала, что не захочет слышать окончание вопроса. Она не готова признаться ни Кэтрин, ни даже себе, что эта история оставила неприятный отпечаток боли на ее сердце. Совсем крошечный шрам, который начинал кровоточить, когда она видела счастье других, которые ее не выбрали. Даже Брайана, которого она давно любила как члена семьи. Когда Лиз видела полный обожания взгляд на Кэтрин, как он дышал ее жизнью, окутывал безответной любовью, где-то там, глубоко внутри, она завидовала, что так смотрят не на нее. Что за двадцать четыре года она не встречала таких чувств к себе.       — Нет и нет! — Лиз ответила немного громче, чем планировала, но натянув на себя улыбку, она поравнялась с Хилл и взяла ее под руку, касаясь мягкой ткани бежевого пальто. Грусть все еще присутствовала, чувство того, что тогда она погрязла по уши в безответной любви, возвращалось каждый раз, когда она встречала предмет своего обожания. Из-за этого она четко заучила, когда можно приходить в клуб, чтобы не встречаться с его синими глазами, которые никогда не смотрели на нее так, как она того хотела.       Кэтрин чувствовала, что вся эта откровенность давалась Лиз с трудом. Она давно похоронила эти воспоминания и старалась не тревожить прошлое. Но сегодня она проговорилась, разбередив старые раны.       — Я не планировала заводить служебные романы, — Кэтрин придвинула локоть плотнее к себе, тем самым сильнее прижимая руку Лиз. — Да и любые романы, не до этого сейчас.       Девушки прошли по фойе, оставили вещи в гардеробной, которую Кэтрин вчера даже не заметила. Лиз сегодня была одета максимально скромно: синие джинсы и вязаный черный свитер. Она ехала в клуб не веселиться, а поддержать Кэтрин в ее первый рабочий день. До времени, о котором Хилл договорилась со своим боссом, было еще около сорока минут, и девушки устроились в дальнем конце клуба, где почти не играла музыка. Заказав кофе для Лиз и чай для Кэтрин, девушки устроились на мягком вельветовом диване, готовые провести остаток времени до «начала» в компании друг друга. Они больше не говорили о бывших или нынешних. Они просто болтали. Лиз рассказывала о своей вечерней смене на работе, а Кэтрин — что хочет снять квартиру поближе к работе, потому что час езды — это, как минимум, долго, а как максимум, она не хотела стеснять семью Тейлоров. Хоть и ради тыквенного пирога Гарри, отца Лиз, она была готова проводить все выходные у них на кухне.       — Найти квартиру в этой части Нью-Йорка почти невозможно, — Лиз достала телефон, надеясь помочь Кэтрин с поискам жилья. Она несколько минут молча листала предложенные объявления, пока Хилл рассматривала клуб. Вчера она почти ни на что не обратила внимания, только на стеклянный светящийся бар и на сотни бутылок за ее спиной. Оказывается, тут было место не только для танцев и алкоголя. Тут можно было поужинать, выпить кофе, провести деловую встречу. Сейчас они сидели в уединенном месте, где можно было встретить мужчин в костюмах и женщин с дорогими украшениями. Тут не танцевали, тут беседовали, заключали многомиллионные сделки и, кажется, разрушали империи, судя по хитрым выражениям лиц присутствующих.       — На Stone street нет ни одного объявления об аренде, а последнее, что было, стоит так, что можно купить неплохой электронный стимулятор мышц. Кэтрин улыбнулась сравнению Лиз, но не думала сдаваться. Эта улица, на которой располагался клуб, была одной из самый старинных: улочки были выложены каменной брусчаткой, а из кафешек пахло блинчиками и кофе, а еще рядом была ледовая арена, которую она присмотрела для начала тренировок.       — А я могу помочь с квартирой.       На кресло напротив дивана опустился мужчина. Знакомый обеим девушкам. На его лице сияла хитрая ухмылка, потому что он смог застать их врасплох. Кучерявую девушку с волосами цвета горячего шоколада он не видел давно, чему был очень рад. А вот вторую — Кэтрин Хилл — он не видел менее суток, но даже за этот промежуток он не забыл ее вкус, холодные тонкие пальцы, которые сжимали волосы на его затылке с приятной болью. Воспоминания о вчерашней ночи вновь пролетели перед глазами, не в первый раз за сегодня. И не в первый раз он вновь ощутил разливающееся по венам тепло. Быстро отогнав мысли о ночи, он внимательно смотрел на девушек. Одна раздувала ноздри в очевидном гневе, а смуглая кожа покрывалась красными пятнами раздражения. Вторая же выглядела удивленной, но не расстроенной. Скорее веселой. На ее губах появилась озорная улыбка от стечения обстоятельств, она немного привстала с дивана и протянула правую руку вперед:       — Кэтрин Хилл.       Раскрытая ладонь повисла в воздухе, дожидаясь ответного жеста от незнакомца, который вот-вот должен был стать человеком с именем.       — Доминик Шервуд.       Сильная теплая ладонь перехватила тонкие прохладные пальцы девушки. Но он не пожал ей руку, а привстав с кресла, прикоснулся к ее костяшкам пальцев своими губами почти в невесомом поцелуе. Поднявшись, он не сразу отпустил сжимающую руку, на мгновение желая согреть ее.       Они оба это почувствовали: он — холод, который исходит от девушки, будто крошечные осколки льда попали в кровь от прикосновения и начинали обжигать, а она — тепло, которое собиралось где-то на уровне грудной клетки от его касания. Несколько бесконечных секунд, держась за руку через стол ради знакомства, несколько мгновений, когда прошлое обрело имена.       — Убери от нее руки, урод!