Ледяное сердце

      Последняя неделя стала сродни подарку свыше. Брайана выписали, и все это время, пока младший Бейкер был еще в больнице, Кэтрин могла быть с ним рядом. Вся неловкость пропала, исчезло недопонимание, и даже взгляд друга изменился — больше в нем не было печали из-за неразделенной любви. Он все еще смотрел с нежностью, но без боли.       — У меня к тебе очень важный вопрос, — Брайан ехал на коляске, не позволив его везти Кэтрин. Это был уже не первый круг по парковке у больницы. Сэм как белка нырял мордой в снег, ища невидимую глазу добычу. Даже на трех лапах (четвертая все еще была перевязана) он чувствовал себя весьма комфортно.       Кэтрин остановилась, и на секунду ей показалось, что Брайан сейчас вновь заговорит о чувствах, но только взглянув в его глаза, в которых отражались проплывающие облака, Кэтрин увидела там ухмылку хитрого кота. Она пошла дальше, отвечая:       — Я могу не отвечать? — Хилл подняла голову к солнцу, наслаждаясь его теплом. Как давно она не радовалась мелочам?       — Тогда это будет красноречивее слов, — грусть все же почувствовалась в его голосе, но исчезла так же быстро, как и появилась. — Шервуд.       Это не было похоже на вопрос, отчего Кэтрин вновь остановилась и переспросила:       — А что Шервуд? — пальцы инстинктивно начали запахивать бежевое пальто плотнее, хоть ни один ветерок не долетал до места их прогулки.       — А что ты так задергалась?       За усмешку, играющую на лице Брайана, Кэтрин хотела его треснуть. Но быстро отбросила эту идею. Приказав себе успокоиться, она отпустила пальто и пошла дальше.       — Он просто мне помог, когда это было необходимо, — Кэтрин старалась говорить так, чтобы поверить самой. Она села на ближайшую лавочку, все еще подставляя лицо солнцу, но больше не чувствуя тепла.       Брайан видел, как напряглась спина подруги, видел, как сжались ее губы. Он видел всю ее, со всеми ее страхами и предрассудками. Знал лучше, чем сама Кэтрин.       — Я тоже тебе помог, но ты не набросилась на меня в машине, — Брайан улыбался, он, конечно, был бы не против такого исхода их знакомства тогда… сейчас же Кэтрин открывалась перед ним как друг все больше и больше.       Кэтрин чувствовала, как щеки покрываются румянцем, — и это далеко не от солнца. От жарких воспоминаний, которые она старалась спрятать как можно дальше. От сладкого вкуса губ незнакомца, о его сильных руках, о безумии и наваждении, которое захлестнуло их с головой.       Брайан тоже заметил раскрасневшуюся кожу на щеках, которая обычно, казалось, отражает солнечный свет своей белизной.       Кэтрин уперлась локтями в колени и спрятала в ладонях свое лицо. Волосы золотым переливом скрыли ее от взгляда Брайана и целого мира.       — Я не знаю, я ничего не знаю, — Кэтрин простонала, не поднимая головы.       — Что тебя останавливает? Он вроде неплохой.       Он лучше Ходжа.       — Я не в его вкусе, — Кэтрин приподняла голову, смотря на Брайана; тот лишь улыбнулся.       — Как и он не в твоем, — теперь уже Кэтрин улыбнулась.

***

      Брайан вернулся домой вместе с Сэмом, а Кэтрин постаралась вернуться в обычный режим своего существования. Из-за аварии Брайана она пропустила несколько тренировок и ни разу не сдавала личный отчет мистеру Бейкеру. Он уходил до того, как заканчивалась смена Кэтрин. Но сегодня свет в его кабинете не гас до последней минуты.       Кэтрин простилась с коллегами, дописывая обычный ежедневный отчет, но сегодня она это делала за стойкой бара. Юджин отпросился пораньше, оставляя бар на Кэтрин. Работа давалась ей легко, она заучила составы коктейлей, и как только ее нога заступала за стойку, наплыв посетителей увеличивался. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Поставив точку на листе бумаги, Кэтрин вложила отчет в папку, намереваясь уйти домой, как следует выспаться и разогнать навязчивые мысли после разговора с Брайаном. Выключив подсветку стеклянного бара, Кэтрин вздрогнула, услышав свое имя.       — Мисс Хилл.       Сегодня голос Ходжа был уставший, в нем не звенели властные нотки, но и этого обращения было достаточно, чтобы Кэтрин напряглась. Последний раз они говорили в больнице после ее вероломного побега.       — Мистер Бейкер.       Кэтрин оглянулась и все же решила подойти к барной стойке, с другой стороны которой устроился Ходж.       — Налейте мне что-нибудь выпить, — после короткого замешательства он добавил: — Пожалуйста.       Кэтрин все еще мешкала, не зная, как поступить. Увидев ее замешательство, Ходж продолжил:       — Налейте выпить и себе, но не чай, пожалуйста. Составьте мне компанию, — мистер Бейкер старался не смотреть на Кэтрин, избегая ее огненно-рыжих волос, которые сейчас были собраны в высокий конский хвост. Мужчина постучал пальцами по барной стойке, а через секунду перед ним опустился бокал. Потом зазвенел лед, бьющийся о его стенки, и полился напиток темного цвета.       Ходж наблюдал за тонкими пальцами: как они изящно обхватывают горлышко бутылки, как сжимаются у ее основания. Как пальцы забирали кусочек льда перед тем, как бросить в свой стакан, и между пальцами стала просачиваться талая влага. Ходжу даже не нужно было смотреть на Кэтрин, чтобы захотеть, — только на волшебство и магию ее рук.       Отогнав от себя эти фантазии, он покрутил бокал в руках, наслаждаясь звоном льда.       Не дожидаясь того, как Ходж скажет тост или дотронется до бокала губами, пробуя напиток, Кэтрин залпом осушила свой, оставив лед покоиться на дне бокала.       — Вижу и Вы, мисс Хилл, хотите поговорить, — Ходж сделал глоток, отпивая пряный ром с привкусом имбирного печенья. Под стать приближающимся праздникам.        — Говорить не хочу, но готова послушать, — Кэтрин плеснула еще темной жидкости в свой бокал, намекая, что на трезвую голову она не готова даже слушать.       — Я должен попросить у вас прощения, — голос Ходжа был как обычно властным, а в слове «прощение» не было и намека на сожаление.       — За что? — она сложила руки на груди, на секунду жалея, что топ излишне откровенный.       — За Брайана. Я не должен был запрещать персоналу больницы пускать Вас, — Ходж уже не рассматривал бокал, теперь его взгляд был вновь прикован выше глаз Кэтрин. Она вновь это почувствовала.       — Почему Вы это сделали? — Кэтрин вновь осушила бокал, пока не плеснула содержимым в босса. А очень хотелось.       — Брайан — не тот мужчина, который вам нужен, — ни на секунду его голос не дрогнул, будто обсуждал он не собственного брата, а обычный отчет. — Вы слишком яркая и живая для него. Вы движетесь к собственной цели, — указательный палец коснулся ладони Кэтрин, но она быстро убрала руку, разрывая прикосновение.       — Сомневаюсь, что Вы вправе выбирать тех, кто мне подходит, а кто нет.       Ходж усмехнулся, он бы очень хотел не просто решать, но и приказывать. Хотел бы полностью подчинить такую, как Кэтрин. Подчинить или купить — не имело значения.       — Я могу дать Вам то, мисс Хилл, о чем вы и не мечтали, — указательный палец стал вырисовывать круги на барной стойке, отчего слова, сказанные им, звучали почти небрежно. — Могу дать Вам ощутить вкус победы, найти для Вас лучших тренеров, открыть все дороги в фигурном катании.       Теперь хищные ледяные глаза смотрели в потемневшие изумруды напротив. Кэтрин застыла.       — Могу избавить Вас от ненужной работы. Вы сможете все свое время посвятить спорту, — Ходж склонил голову вбок, — и мне.       Огонь играл в его неестественно синих глазах. А разговор превратился в торги.       — Чего Вы хотите, мисс Хилл? Жалкого существования? Работы до изнеможения? Или, может, возможностей? Лучшей жизни? Я могу подарить Вам этот мир. Весь.       Кэтрин лишилась возможности говорить и дышать. Алкоголь не туманил разум, он очищал от смрада из-за услышанного предложения. Она почувствовала себя лошадью, которую хотели спасти от скачек. Которую хотели купить и лишить ее возможности чувствовать ветер. Оцепенение спало, и Кэтрин смогла взять себя в руки и не выбросить в лицо Ходжа ведерко со льдом. А хотелось этого сильно.       Всю свою жизнь она сражалась: с нищетой, слабостью, с болью, которая как тень преследует ее до сих пор, напоминая резкими вспышками. Всего она добивалась сама, может не теми способами или путями. Но сама, не завися ни от кого.       Кэтрин обошла стойку, рассматривая лицо Ходжа, которое засияло от ее приближения.       — Ознакомьтесь с договором, и после мы поговорим в более уединенной обстановке, — Ходж чувствовал вкус победы, он как кусочек сахара таял у него во рту.       Но вкус победы исчез с резкой болью в носу, которая возникла слишком неожиданно.       Кэтрин, не задумываясь о последствиях, не думая о том, что ей необходима работа, не думая о завтрашнем дне, выкинула правый кулак вперед, как когда-то ее учил Эндрю. Не было ни хруста, ни фонтана крови. Лишь глухой звук удара.       От неожиданности Ходжу пришлось ухватиться одной рукой за стойку, а второй — за нос. Не веря собственным ощущениям.       Когда в глазах Кэтрин пылал изумрудный огонь, в глазах Ходжа вспыхнула похоть. Наглая, грязная. Она липкими лапами заставила кровь бежать по венам быстрее, концентрируясь ниже ремня брюк. Это было даже слаще вкуса победы, это было такое забытое чувство вожделения, которое Ходж давно забыл. Заставив оставить ту часть своего прошлого далеко позади.       Кэтрин тоже почувствовала изменение и уловила звериный взгляд в ледяных глазах. Не раздумывая, она взяла ведерко со льдом, опрокидывая на причинное место хозяина клуба. И только после этого здравый смысл в голове закричал: «Беги и не оглядывайся».       И Кэтрин послушалась, оставляя мистера Бейкера с покрасневшим носом, мокрыми брюками и все еще горящими глазами.       Не обернувшись, Кэтрин покинула зал, поднимаясь на второй этаж, и направляясь в сторону кабинетов. Взяв пальто и переобув туфли на более подходящую обувь, закрыв за собой дверь, Хилл прислонилась к ней спиной и взяла себе пару минут для передышки. Из клуба лишь доносилась звенящая тишина: звуки музыки давно стихли, а гости разошлись домой. Лишь темнота и пустота. Кэтрин не планировала спускаться вниз и забирать папку с отчетами, хотелось проскочить по служебному коридору и отправиться домой. Освежить свою голову прогулкой до новой квартиры, принять теплый душ и не думать о том, как закончился этот вечер. Кэтрин не могла даже думать о том, чтобы принять «такое» предложение. Конечно, тогда бы Кэтрин смогла отпустить все проблемы и плыть по течению, наслаждаться легкостью этой жизни, хоть немного побыть возможно счастливой от отсутствия проблем.       Но разве можно быть счастливой, когда ты заперт в золотой клетке?       Хилл выдохнула последний воздух из легких, задержала дыхание и закрыла глаза.       Вокруг Кэтрин всегда было много мужчин, много ухажеров и внимания. Яркая, необычная, холодная. Но не было отношений. Печальный опыт прошлого разрушил веру в любовь и чувства. А мистер Бейкер не был похож на человека, который может «любить». Обладать, оберегать и хранить только для себя. Пока Кэтрин ему не надоест? Или пока она не захочет уйти, а он не отпустит? И где тогда окажется она? Неужели все его отношения сводились в такому — приказам, подчинению и покупке любви и подписанию договора?       С силой сжимая виски пальцами, стараясь успокоить внезапную головную боль, Кэтрин хотела исчезнуть хоть ненадолго, не только из этого темного коридора, но и из этого мира.       — Заблудилась, Снежная королева?       Его голос Кэтрин узнала сразу. Не нужно было видеть лицо этого блондина, чтобы знать, что он ухмыляется. Последний раз они разговаривали неделю назад, и этот разговор начала Кэтрин, а Доминик быстро его прекратил, не дав ей договорить, а после исчез. Кэтрин старалась не думать о нем, и это у нее почти получалось. До прогулки с Брайаном. А потом мысли как снежный ком начали разрастаться, каждый раз причиняя непривычное чувство пустоты.       — Нет, не заблудилась, — глаза уже привыкли к темноте, и Кэтрин разглядела очертания парня напротив. — Собираюсь домой, — перестав использовать дверь как опору, Хилл решительно двинулась мимо Доминика, не собираясь оправдываться или продолжать разговор. Стало слишком обидно, что он исчез, ничего не сказав. Хоть Кэтрин и понимала, что он и не должен был оправдываться. Разовый секс в машине еще не означал, что они друзья, и помощь в переезде, и то, как он обнимал ее после аварии. Они не друзья. И он дал это понять своим поведением.       — Эй, — Доминик перехватил запястье Кэтрин и остановил стремительный порыв удалиться. Горячие пальцы обожгли руку, и Хилл притормозила. — С тобой все в порядке?       В его голосе слышалось волнение, а Кэтрин не знала ответа на его вопрос. В порядке ли она? Все ли с ней хорошо? Могла ли она довериться ему? И, главное, хотела ли? Да и может он просто спрашивал из вежливости, а не из-за того, что ему правда интересно услышать честный ответ. Вдруг она начнет говорить, доверится, а он будет как все — предаст. Как сделал это ее прошлый партнер Том, как сделала это Лиз.       — Да, все в норме. Просто иду домой, — Кэтрин не смогла быть честной с ним и с собой. Ложь далась тяжело, но внешне Кэтрин была уверена, что ее не выдает совершенно ничего.       Даже в темноте коридора Кэтрин заметила, как брови Доминика нахмурились. Он ничего не ответил, а лишь развернулся в сторону служебного выхода и направился в темноту, утягивая Хилл за собой. Она попыталась дернуть рукой, но его пальцы с силой впивались в кожу. Мысли Кэтрин совершенно путались, голова немного кружилась из-за усталости и алкоголя, и она сдалась, последовав за ним. Сил спорить или ругаться не было, хотелось закончить этот разговор. И желательно менее кровожадно, нежели предыдущий.       — Может, отпустишь уже? — голос Кэтрин прозвучал устало.       Доминик резко затормозил перед дверью, отчего Кэтрин впечаталась носом в его плечо и оставила еле заметный след от помады на светлой ткани.       Он скорее всего и не вспомнит, чья это помада.       Хилл отбросила ненужные мысли, выкидывая подальше их разговор с Брайаном.       — Я провожу, — и не отпуская запястья, открыл дверь и вновь потянул Кэтрин за собой. На провожание домой это было мало похоже. Он тянул, она старалась не отставать. Первый пролет лестницы дался с трудом, второй — еще хуже. Охранник у служебного входа посмотрел на удаляющуюся пару осуждающим взглядом и скорее всего подумал, что Доминик снял Кэтрин на ночь, как, она была уверена, делал неоднократно.       Но сил на то, чтобы оправдываться или переживать за слухи, просто не было. Кэтрин была в таком подавленном состоянии, что порядком устала от постоянных стрессов. Адреналин от прощания с боссом угас и резко захотелось спать.       Доминик все еще тащил Кэтрин вперед, не удосужившись поинтересоваться, каково было догонять его на высоких каблуках. С одной стороны, это можно посчитать заботой, а с другой — насилием. Потому что ходил он явно быстрее Хилл, и покрытая снегом брусчатка не тормозила его шаг.       — Так, — Кэтрин дернула рукой, и в этот раз ей удалось освободить запястье. Ветер пробирался под ворот пальто с незастегнутыми пуговицами, но Хилл этого и не замечала.       Они стояли в центре пустынной улицы, время на часах перевалило за три ночи, и город спал. Но Кэтрин не была частью этого социума. Неспящая, разбитая, а теперь еще и озлобленная на своего провожатого. Хилл растирала место, где была цепкая хватка пальцев Доминика, и чувствовала, как к пальцам начала возвращаться кровь — вот так сильно он сжимал ее руку.       — Идем, Кэт, — Доминик вновь потянулся к запястью Кэтрин, но она вовремя дернула руку в сторону, не давая прикоснуться к себе. Достаточно с нее было его прикосновений. Прогоняя вновь нахлынувшие мысли о его машине и его руках, о том, что они делали, Кэтрин пришлось махнуть головой, прогоняя непрошенные мысли.       — Кэтрин, — поправила она его сокращение. Хилл никогда не любила, когда обращались неполным именем. Не может быть фигуристки с именем Кэт, с таким именем можно быть только барменшей.       — Как скажешь, а теперь идем, Снежная королева.       Кэтрин поморщилась. Больше, чем сокращение своего имени, она не любила прозвище. И Доминик бесспорно это знал.       Будто я просила его о помощи, а он соизволил откликнуться. Как можно быть таким придурком?       Последние пару недель Доминик раздражал своей отстраненностью. То использовал плоские шуточки для флирта, то вел себя как нормальный человек и, возможно, даже «друг»: помогал с переездом, помогал на работе, оказался рядом, когда был так необходим. То оттолкнул, отдалился и тянул вперед, не давая возможности даже осознать, что происходит.       — Иди домой, Доминик, не нужно меня провожать, я могу позаботиться о себе сама.       И Кэтрин не лгала, она готова была все преодолеть сама, похоронить всех близких, пережить предательство подруги, которая повела себя так, как Кэтрин от нее не ожидала, научиться ходить заново. Она всегда шла вперед одна, не цепляясь за других. Боясь обжечься. Доминик закатил глаза и с недовольным видом застегнул верхние пуговицы на пальто, отчего сразу стало теплее.       — И перчатки надень. Как ледышка.       Кэтрин не стала дожидаться Доминика и пошла в сторону дома, не спеша ударяя каблуками об мощеную улицу, покрытую свежим снегом и легким предрассветным туманом.       Прохлада отрезвляла, выбивая ненужные мысли из головы, помогала очистить разум. Место силы Кэтрин — там всегда было холодно, там всегда был лед. Доминик шел рядом, но не произнес ни слова. В глубине души Хилл была благодарна, что он не послушался и не оставил ее ночью. Путь до квартиры был совсем короткий, и на мгновение стало жаль, что Доминик не отвезет ее домой на машине, как делал это раньше. В приятном шуме мотора, под размеренное дыхание Шервуда. Кэтрин видела, как Доминик засунул руки в карманы брюк, немного распахивая светлое пальто, которое он набросил перед самым выходом из клуба, и задумчиво молчал. Возможно, ему тоже было о чем подумать? Когда они вышли из-за угла здания, хлестким ударом подул ветер, заставив Кэтрин пожалеть, что перчаток у нее нет. И тогда она заметила, что единственное, что защищает Доминика от ледяного порыва, — тонкая рубашка и распахнутое пальто. Настала очередь Кэтрин цыкать и закатывать глаза.       — Стой, Шервуд.       Он остановился, вынимая руки из карманов брюк, а Хилл с недовольным видом запахнула его бежевое пальто, которое не раз согревало ее, плотнее и тоже застегнула пуговицы, как ранее это сделал Доминик. Во взгляде Кэтрин была злость, но она и сама не знала на что. На то, что она переживает, что он может заболеть, или на то, что только что показала, что ей не все равно?       Кэтрин и Доминик поднялись на третий этаж и встали напротив двери новой квартиры. Доминик изучающе рассматривал Кэтрин, а она лишь боролась с головной болью и желанием сбежать от такого пронзительного взгляда. Когда Кэтрин уже захотела попрощаться, Доминик сделал то, от чего Хилл проснулась за секунду.       Он открыл дверь в квартиру напротив. Шок и непонимание заставили Кэтрин учащенно моргать. Дверь за его спиной закрылась на несколько секунд, в течении которых Хилл не шевелилась и не дышала. И от удивления, и от возмущения. Доминик открыл дверь и протянул пару белых таблеток на своей ладони.       — От похмелья. Не бойся, они не вызывают побочек.       Кэтрин немного поморщилась, но согласилась, вспоминая, что «от похмелья» у нее ничего нет, так как пила она редко.       — Объяснишь? — зажав таблетки в ладони, Кэтрин сложила руки перед грудью, максимально показывая свое недовольство. А этот нахал опять стоял со своей хитрой ухмылкой — это даже улыбкой было назвать невозможно.       — Я тут живу, — он отошел на пару шагов назад, облокачиваясь на дверь, как я при встрече в коридоре клуба.       — Почему сразу не сказал? — Кэтрин не могла понять свои чувства. Огорчение, радость, расстройство или восторг? Но тут все встало на свои места: когда она попросила его приехать, он появился быстрее, чем она высушила волосы, просто потому, что ему не нужно было ехать, а лишь спуститься вниз.       — Ну, ты не спрашивала, — он немного пожал плечами, все еще смотря на Кэтрин своими глазами, будто из самого чистого льда, — Спокойной ночи, Снежная королева, — он не стал ждать ответа, а лишь вошел в свою квартиру и захлопнул дверь. Шум заставил Кэтрин вздрогнуть и вернул в реальность.       Хилл запила таблетки холодной водой и, сбросив всю одежду, погрузилась в горячую воду, которая только начала наполнять ванну. Единственное, что она любила обжигающее, — это горячая ванна и иногда мятный чай. Погрузить тело в жидкое тепло, тая словно мороженое на солнце, Кэтрин опустила пальцы вниз зная, как будет приятнее. В полупустой ванне, в тусклом освещении. Пальцы надавили на клитор и стали делать круговые движения. И было все равно, слышит ли сосед стоны и всплески воды, все равно на проблемы минувших дня и ночи.       С небольшими перерывами Кэтрин сама заставляла себя задыхаться от желания. Вода обжигала кожу и одновременно вызывала мурашки от контраста с холодным металлом ванны. Дрожь удовольствия разносилась по всему телу. Второй рукой Кэтрин сжала грудь, оставляя следы от ногтей на разгоряченной коже.       Кэтрин старалась не думать, вытесняя каждое ненужное воспоминание, но лишь один образ был сильнее всех прочих. Единственный, кто ворвался в подсознание, когда Кэтрин достигла финальной точки. Оргазм, смешиваясь с горячей водой, накрыл Хилл как цунами. Забирая переживания, проблемы и головную боль.       — Чертов Доминик, — прошептала Кэтрин, ныряя с головой под воду и задерживая сбившееся дыхание.