Хрупкая мечта

И детство как-то незаметно пролетело

В режиме «лед-поесть-уроки-лед-отбой»

Не получается? Не можешь? Надоело?

Ты или «через не могу» или домой

Выйдя на лёд Антон удивился, что на льду он был один, не считая тренера, который ехал к противоположной части катка. Для мальчика это было очень непривычно, ведь в его родном городе всегда кто-то крутился под ногами. Антон, быстро набрав скорость, закрыл глаза и встал на две ноги. Он сделал несколько вдохов и выдохов. Это помогло привести нервы немного в норму. Увидев эти действия, Попов усмехнулся. Антон приступил к раскатке, уйдя немного в свои мысли, и делал все на автомате. Антон как будто растворялся в атмосфере льда, он не ехал, он парил. Ведь парнишка был весьма тонким и лед был ему к лицу. Как ни странно, Арсений наблюдал за мальчиком с большим интересом. Он понимал, что к своему возрасту парнишка добился довольно много. Этот мальчик очень красиво смотрится на льду. Этот рост, а вес? Кстати, вес! Даже для его роста он хорошо если весит килограмм сорок. Так, это они потом с Димой обсудят. — Антон, — раздался громкий крик на льду. Но Шастун не отреагировал. Его мысли были заняты другим, он слишком ушёл в себя. Слишком задумался не о том, что сейчас важная тренировка, и от этого будет зависеть его дальнейшая жизнь. — Шастун, твою ж мать! — Попов резко преградил ему путь и Антон врезался прямо в тренера. Антон буквально вылетел из своего астрала от таких теплых, а еще жестких, но в то же время нежных прикосновений. Боже, так вообще возможно? Такое бывает? — А скажи мне, милый мой Шастунчик, — ласково начал тренер, беря ученика за предплечье, и они не спеша поехали вместе вдоль борта, — нахрена тебе вообще фигурное катание, какие у тебя с ним ассоциации? Антон поднял на тренера взгляд а-ля «дядь, ты вообще адекватный?» — Нахрена мне фигурное катание? — повторил вопрос Шастун, — что ж, ну слушайте. Для меня, Арсений Сергеевич, фигурное катание это смысл моей никчёмной жизни. Вот Вы — знаменитый тренер, а всё почему? Потому что в свое время Вы посвятили фигурному катанию свою жизнь и сейчас тренерство для вас это смысл вашей жизни. И ради этих грёбаных десяти минут от выхода на старт до объявления оценок я готов пахать всю жизнь. Для меня мир фигурного катания ассоциируется с травмами, безумными количествами тренировок, неудачными тренировками, выступлениями, поражениями, победами, со сборами где-нибудь, где есть только лед и зал, со взвешиванием, со смехом, с прогулянной школой. Ассоциация с тем, что пошёл в магазин за водой, а тебя спалили с шоколадкой. Это, Арсений Сергеевич, подорванное здоровье, хронические травмы, но! Разве это всё важно, когда ты стоишь на пьедестале с золотой медалью чемпионата мира? Разве вы сами не отдали бы за это жизнь? Да кого я обманываю, конечно отдали бы! Так вот, я готов жить на льду лишь бы подняться на этот пьедестал еще раз! Фигурное катание — это то чем я живу, фигурное катание это и есть жизнь! Надеюсь, я удовлетворил ваш вопрос? У Арсения от удивления глаза были похожи на пятирублёвые монеты. Он смотрел на мальчика с уважением и непониманием чем он, Арсений, заслужил такое внимание со стороны такого мальчика, который сам уже неплохой фигурист, который сам может заменить даже его. — Да, Антош, более чем. — ответил Попов, — у тебя такие рассуждения взрослые, но сам ты еще такой ребенок. Когда ж ты так успел повзрослеть в свои пятнадцать? — Жизнь научила, Арсений Сергеевич, — вздохнул Шастун. — Так, — тренер хлопнул в ладоши, — пошли-ка на прыжки, я хочу посмотреть на то что ты умеешь и на твои программы. Давай сейчас прыжковую разминку, а дальше ты прокатаешь свои программы и мы с тобой… — тренер призадумался, — придумаем, в общем.

***

Эй, Арсений, блять, Сергеевич, ты чё? Ты чё как размазня-то себя ведёшь? Сейчас Шастун начнет косячить и ты его спокойно выгонишь как и всех, как и всегда. Ты с чего вдруг решил тут заикаться? Что, Шастун понравился? Да, пожалуй понравился. Чего? Сейчас до первого косяка этот мальчишка тебе нравится, а потом ты его как и всех пинком под зад. Да не можешь ты с ним так поступить, Арсений. Он парень способный, а ты нуждаешься в учениках. А не в этой размазне Матвиенко. Так, надо прервать эту сентиментальность. — Шастун!

***

— Так, Шастун, давай-ка шесть минут на разминку и пойдёшь катать короткую программу. Антон аж подпрыгнул «ура, это его шанс показать себя с хорошей стороны»! Только вот у Шастуна в программах стоит много четверных, а они ещё не настолько стабильны, но с тройными катать нельзя, Попову надо понравиться. «Я обязан понравится ему, а всё-таки с какими прыжками катать-то? С тройными не вариант, я должен ему понравиться, а с четверных я много падаю ещё, хоть и докручиваю. Ладно, пусть будут четверные, на адреналине я их сделаю.» С этими мыслями Антон начал быстро делать прыжковую разминку и приступать к прыжкам. С чего бы начать? Ну как всегда от простого к сложному, а, что у нас простое? Правильно, аксель, начнём с акселя, пожалуй. Надо для начала прыгнуть несколько двойных акселей, а потом сделать три тройных подряд. Разбег-заезд-прыжок-выезд, вроде какая простая схема, но как много от неё зависит. Ладно, сентиментальности потом, сейчас тройной аксель. Заезд, оттолкнуться и… Выезд! Да, пожалуй аксель — один из любимых прыжков Шастуна. Дальше каскад, на каскад у Антона приготовлен сложнейший прыжок в фигурном катании — это четверной флип в связке с тройным риттбергером. Пожалуй, самый нестабильный прыжок в арсенале Антона. И ещё одиночный прыжок — это тройной лутц, вот за что, а за лутц точно переживать не стоит. Антон кинул нервный взгляд на часы, вроде ещё пара минут есть, можно повторить вращения. — Антон, осталась минута! — крикнул тренер, набирая чей-то номер. — Разминка окончена! Дверь открылась, и внутрь зашёл Стас. Ну конечно, как же без верного слуги Попова. — Шастун, подойди сюда, — Антон подъехал к тренеру и менеджеру, — значит так, ты сейчас катаешь спокойно свою короткую программу, Стас будет снимать. Затем мы вместе разбираем твои ошибки, ты отдыхаешь несколько минут и катаешь произвольную программу. План ясен? — Да… Наверное, да… Да, ясен, — Антон явно волновался. — Посмотри на меня, — Арсений подошёл к ученику, обхватил пальцами его подбородок и поднял его лицо. — не нервничай так, это не соревнования, тебя тут никто не съест. Мы всего лишь хотим посмотреть на тебя, а запись нужна для того, чтоб потом вместе наглядно разобрать ошибки, договорились? — Да, — улыбнулся Антон, — спасибо. — Давай, парень, не разочаруй меня. — отвернулся к магнитофону Арсений. Антон поехал занимать начальную позу своей программы. Включилась музыка, и Антон забыл, что он на важнейшей в своей жизни тренировке, ведь с первых аккордов он отдался музыке. Программа у него была под музыку «Ave Maria». Антон любил эту программу, поэтому почти сразу забыл, где находится, полностью отдавшись программе и эмоциям. Итак, первый прыжок — это лутц. Почувствовав под ногами твёрдую поверхность льда, Антона сделал красивый выезд. Он был доволен собой, ведь началось всё весьма неплохо. Дальше шёл этот злополучный каскад, но на разминке он получался, значит, и сейчас получится. Заезжая на каскад, мальчик стал заметно нервничать. Стоп, отставить панику, сейчас каскад! Заход, толчок, скрутил! Приземляясь с четверного флипа и уже вылетая в риттбергер, Антон понял, что он хорошо откатал программу, ведь он сделал каскад. А дальше всё пошло как по маслу, и Шастун с легкостью справился с остальной программой. На дорожке шагов он поймал офигевший взгляд Арсения Сергеевича, что не могло не вызвать улыбку. Это значило, что Антон справился с поставленной задачей на все сто процентов. Закончив свой прокат, Антон перед тем как подъехать, решил немного перевести дыхание и дать тренеру возможность посмотреть запись программы. — Шастун, подойди, — крикнул Арсений на весь лёд и Антон послушно подъехал к тренеру. — Что ж, признаюсь, прыжками ты меня удивил, чего не скажешь о хореографии. Слишком резкие и грубые движения для такой музыки. Хочется от тебя немного «нежнятины», чтоб ты был не роботом, который думает только о прыжках, а показывал всю свою красоту. Понял? Шастун кивнул, чувствуя, как в груди сдавливает ком печали и недовольства собой. Его очень расстроили слова тренера, ведь последний раз он так отдавался программе только на чемпионате мира. Шансы понравиться Арсению таяли на глазах… «Так, яйца в кулак! Я смогу! Впереди ещё произвольная, там я покажу ему все.» Немного переведя дыхание и повторив некоторые прыжки, Антон решил, что готов показать свою произвольную. Там у него серьезная музыка из фильма «Матрица», ведь это один из любимых фильмов Антона, а следовательно и программа тоже любимая. Вставая в начальную позу Антон понял, что что-то не так. Им завладело какое-то странное легкое головокружение, но парень просто отмахнулся от него. Устал, наверное. Заиграли первые аккорды, и Антон снова растворился в музыке и программе. Как же он любит лед. Половина программы уже позади, пока что Антон катал чисто, без помарок, ну, по крайней мере, как ему самому это казалось. Любимое комбинированное вращение и после него ещё три прыжка, два вращения и программа окончена. Заходя на очередной каскад Антон почувствовал, как из носа что-то потекло. Чёрт, надо было высморкаться. Резко стерев что-то с носа, Антон мельком заметил на руке красные капли крови. Черт, нет, только не сейчас. Резко втянув кровь в себя, Шастун продолжил прокат. Все шло вроде неплохо и прерывать такую идиллию тем, что банально пошла кровь, не хотелось. Финальная поза, ура! Прокат на сегодня окончен. Антон резко отвернулся от тренера и менеджера, набирая снега для того, чтобы стереть кровь с рук и лица. — Что ж, Шастун, признаюсь честно, я был о тебе худшего мнения, — Антон вымученно улыбнулся. С одной стороны приятно, а с другой стороны вы охуели, Арсений Сергеевич? — на сегодня ты свободен, по поводу результатов тебе отзвонится Стас, — кивнув головой в сторону менеджера, сказал тренер, — пока. — До свидания, Арсений Сергеевич, — делая поклон сказал Антон. Уже поехав к бортику чтобы покинуть лёд, он услышал окрик: — А, Шастун! Стой! Я ж совсем забыл! Дмитрий Темурович сказал зайти к нему. Пошли, я тебя провожу. Выйдя со льда, Арсений и Антон пошли в сторону медкабинета. И снова непонятные тропинки, господи, как здесь только кто-то не потерялся то, не академия фигурного катания, а, сука, Пентагон какой-то. О, как там Арсений Сергеевич говорил? «А это так называемая галерея». Хоть что-то запомнил. Ладно, хер с ним, будет время выучить. Сейчас стоит другой вопрос — чё от него хочет этот Дмитрий, как его там, Темурович? Наверное, хочет спросить почему он плакал… Хм, а не должно ли ему быть глубоко похуй? Да, наверное должно. За мыслями Антон не заметил, как они дошли до медкабинета, прям флэшбек какой-то. Арсений Сергеевич открыл дверь перед Антоном, пропуская его во внутрь кабинета. — О, Арсений Сергеевич, а вы чего… — Дмитрий прервал свою речь, заметив робко топчущегося Антона за спиной мужчины. — а, Антона привели. Что, в этот раз маразм обошел вас стороной? — Многоуважаемый Дмитрий Темурович, идите пожалуйста в пешее эротическое путешествие, думаю, вам будет интересно. И не забудьте магнитики мне привезти. — С довольным видом сказал Арсений. Антон капитально охеревал от происходящего, переводя взгляд то на тренера, то на врача. Это где такое видано, чтоб с тренером так разговаривал какой-то там врач?! — Так, Арсений Сергеевич, пошёл отсюда, мне с молодым человеком поговорить надо. Всё, давай отсюда, пшёл, пшёл, пшёл. — сказал врач, делая руками жест от себя. — Антон, ты не заблудишься? Или тебя подождать? «Вы, блять, серьёзно? Конечно я заблужусь, а ещё врежусь куда-нибудь и выйду примерно в Антарктиде.» — Нет, Арсений Сергеевич. У вас и без меня дел наверняка много. — пробубнил Антон, — вы мне только скажите, вы меня возьмете тренироваться? — Какой ты любопытный, Шастун, — улыбнулся тренер, — поговори с дядей доктором, тебе полегчает, — и вышел за дверь. — Но… — Антон не успел закончить, — блять, — уже тихо добавил Шастун. — Итак, Антон, давай поговорим. Я буду задават тебе вопросы, а ты отвечай на них честно, договорились? — Дмитрий взял какие-то бумажки и ручку, — итак, поехали, полное фамилия, имя, отчество. — Шастун Антон Андреевич. — Возраст? Полностью дата рождения. — Пятнадцать, скоро будет шестнадцать, девятнадцатого апреля, — гордо добавил Антон и поймал улыбку врача. — Хорошо, хронические заболевания есть? — Нет. — Антон, не ври мне, — грозно сказал врач, — я этого не люблю. Ты понимаешь, что это твоё здоровье и это серьёзно? Шастун не сдержался и закатил глаза. — Дмитрий Темурович, у меня есть проблемы посерьёзнее, а вы мне тут сказки о здоровье рассказываете. — Антон явно начал раздражаться, — нет у меня никаких заболеваний. — Ладно, будем считать, что я тебе поверил. Вредные привычки? — Да, есть, я занимаюсь фигурным катанием. — Антон, давай посерьезнее. — Нет у меня ничего. — Рост и вес? — 179 и 45 килограмм Врач нервно сглотнул, быстро высчитав ИМТ. Ему же не послышалось? — Антон, ты же понимаешь… — закончить ему не дали. — Ой, дядя врач, давайте вот без этого. — Антон снова закатил глаза. — Хорошо, скажешь, почему была истерика перед тренировкой после первой разминки в зале? Антон заметно напрягся и поменялся в выражении лица. Врач, заметив такую перемену в настроении мальчишки, нахмурился. — Ничего. Я просто не ожидал, что Арсений Сергеевич решит провести мне полноценное офп. — И ты из-за этого плакал? Серьёзно? Антон, я хочу слышать правду. Дмитрий скептически посмотрел на подростка, всем своим видом показывая то, что он не верит ни единому слову. Блять, ну и что теперь делать? Выкручивайся, Антон. Сделай что-нибудь уже. — А не дохуя ли хотите? — огрызнулся Антон. Браво, Шастун! Выкрутился. Супер. Хотелось с силой ударить себя по лбу. — Во-первых, не матерись, во-вторых, как ты сам сказал, нет, не дохуя. Я должен знать, что происходит с моими спортсменами. В первую очередь они должны быть нацелены на результат и не отвлекаться на пустяки. Шастун на это ничего не ответил. — Антон, пойми… — врач опять не договорил. Его в очередной раз нагло перебили. — Не скажу я вам ничего, максимум, кому я может быть доверюсь это Арсению Сергеевичу! — крикнул подросток. — Хорошо, номера телефонов родителей дай и можешь быть свободен. — сказал врач, явно растерявшись. Интересный мальчишка, Арс его доводит, но в то же время он готов ему доверять, хм… любопытно. — Записывайте, — Антон продиктовал номер отца, — телефона матери у меня нет, уж извините. — Хорошо, Антон, можешь идти. Попрощавшись, Шастун вышел из медкабинета и направился, как ему показалось, в правильную сторону. Эм, раздевалки же вроде в той стороне, ведь так?