Хрупкая мечта

В одной из чаш лежали горечь и обида,

Боль от падений на отбитые места.

Мозоли, слезы, сопли, крики, вниз давили,

А перевешивала хрупкая мечта.

Антон быстро шёл в непонятном ему направлении, а глаза неприятно щипало. «Да, что ж за суки то тут, что тренер, что врач. Почему все так намереваются как-то меня задеть, залезть под кожу. Я к ним не лезу, че им от меня надо? Бля, заканчивай сам с собой разговаривать, дебил!» И, что дальше? Остаётся ждать только решения от Арсения Сергеевича. Самое время проветрить голову от ненужных мыслей, надо пойти побегать. Антон помнил, что где-то есть тренажёры, надо срочно на беговую дорожку. Ладно, бог с ней с дорожкой, Антон кажись заблудился, а куда идти то? О, дверь какая то. — Эй, ты че здесь делаешь, ты вообще кто? — не очень дружелюбно начал разговор охранник. Да что ж на них так везёт то постоянно? — Извините, я новенький, был на просмотре у Арсения Сергеевича, а сейчас иду от врача и немного заблудился, вы не подскажете как пройти к раздевалкам? — охранника аж передернуло от такого общения, слишком слащаво. — Проходи, — открыв турникет, сказал охранник, — дверь вот, выходи. — Но… — мальчишка хотел продолжить, но его нагло прервали. — Я. Сказал. На выход. — отделяя интонацией каждое слово, прошипел охранник. Антон медленно прошёл через турникет и пошёл по направлению к двери, — живее! Да что ж в этом заведении такие грубые люди то? То охранник, то врач этот недоделанный, и ведь чё докопался то, не его дело. Тренер непонятный, хоть и крутой. Хотел ли Антон у него кататься? Да, конечно, безусловно. Лучший тренер и всё такое, белённые перспективы, возможность попадания на взрослые чемпионаты России Европы, мира и даже олимпиады. Ведь, чего греха таить, Антон был способный.

***

Выйдя из здания Антон не знал куда ему идти, ведь он здесь впервые, и где что находится он не знал и как найти выход тоже. Взору Антона открылся стадион. Что ж не спортзал и не беговая дорожка, но тоже сойдёт. С этими мыслями юноша отправился на поле. Шастун шёл и озирался вокруг, вот стоит школа, рядом заправка, машины весьма не дешевые здесь ездят. Крутые дома, в Воронеже таких нет, сколько ж здесь квартира стоит? Перед школой красивые газоны с разными цветами, Шастун любил лето, только за то, что у него летом день его рождения. А ещё потому что летом он всегда ездил на сборы почти на месяц. Ведь это же такое наслаждение понимать, что к своим пятнадцати годам ты побывал во многих странах, общался со многими людьми, изучать иностранные языки не по учебникам, а на реальной практике. А ещё, почему бы и не провести месяц в чужой стране. Папа говорил мальчишке, что в этом году Попов со своей командой собирается в Чехию на сборы. Вот бы поехать с ними, а ведь уже на следующей неделе они улетают. А что будет, если такой тренер не возьмёт Антона в свою команду? Он же не сломается, возвращаться обратно — это значит ставить крест на своей карьере великого фигуриста. Антон зашёл на поле и, подключив музыку, побежал. Мысли в голове обгоняли друг друга. Что делать в случае отказа? Что делать если его возьмут в команду? Как выдержать непривычный ритм тренировок? Как пережить свою трагедию? И ещё много вопросов. Антон нарезал круги и от одолевающих его мыслей он даже не заметил, что за ним из далека наблюдают.

***

— Арс, вот что с тобой не так? — кричал Стас в тренерской, — ты посмотри какой прыжок, посмотри как мальчишка отталкивается! Да у него запаса по высоте и по крутке немерено! Что с тобой, почему ты не хочешь его взять? — Стас, я не хочу ответственности, — тяжело вздохнув, ответил Арсений Сергеевич, — я понимаю, что у пацана большой потенциал и к такому режиму не готов, наверное, я. — Арсений, да ты охренел! В конце концов ты с кем останешься? С Матвиенко, которого ты на минуточку подал на отчисление? Да он к своим шестнадцати годам не сделал даже кандидата в мастера спорта! А перед тобой сейчас прекрасный пластилин, из которого можно вылепить все что душе угодно, а самое главное - это то, что он хочет у тебя тренироваться, а это главный показатель. — менеджер резко подорвался с дивана и пошёл к выходу, — помяни моё слово, ты с этим пацаном пройдёшь большой путь! И пусть он потреплет нам нервы, но именно ты можешь привести его к олимпийской медали! — Стас вышел из тренерской громко хлопнув дверью. Тяжело вздохнув Арсений потёр глаза и помассировал переносицу. Черт, Стас прав. Если сейчас не взять этого пацана, то и у тренера может пойти карьера ко дну. Взяв в руки коньки, Арсений вышел из тренерской и, закрыв ее на ключ, пошёл к выходу. Тренер парковал машину всегда в укромном месте, чтоб никто не знал где находится мужчина, так было надежнее. Идя по дорожке, Арсений обратил внимание на стадион, там кто-то бегал. Шастун? Какого черта? Что этот несносный мальчишка делает на поле? Я ж его отправил к… Понятно, сбежал. Арсений остановился, параллельно набирая номер врача. — Дим, скажи, а Шастун тебе на все вопросы ответил? Даже так? Вот только давай без твоих советов, у тебя все хорошие. Что? А вот за это спасибо. — Арсений быстро закончил разговор и просто наблюдал за мальчишкой, который начинал набирать скорость. Что? Зачем? Он же не выдержит в таком темпе долго, да что ж творится в его башке то! Но подойти тренер не решался, просто наблюдал.

***

Шастун бежал. Это была не простая пробежка, это был побег от своих мыслей, от своих переживаний, от себя. Мальчик не замечал как ускоряется с каждым кругом всё быстрее и быстрее. Сдавайся! В твоей войне ничья, и я прошу — возвращайся. Сдавайся! В моей пустыне ты мираж, но не исчезай. Я не верил, что без любви душа, как без воды, высыхает. Я больше тебе не враг. Сдавайся. Песня загоняла его всё больше, но мальчик не останавливался, его догоняли воспоминания о маме. Вот он маленький с мамой пришёл на первую тренировку. Вот он с мамой гуляет по набережной. Нельзя думать о плохом, нельзя. Из глаз уже текли слёзы, мальчик отдался эмоциям. На расстоянии двух шагов, Когда я буду коснуться тебя готов Дай слово, что не появится пропасть и Любовь удастся спасти. Не удалось любовь спаси. Его любовь, единственная, которая в него верила сейчас где-то далеко на небесах, наблюдает за ним сквозь облака. Антон бежал уже из последних сил, он не мог убежать от воспоминаний о маме. Она была для него всем. А сейчас мальчишка бежит по непонятному стадиону один в чужом городе. Он ведь не знал что… — Да, что ж ты творишь то?! — Антона ловят сильные и тёплые руки, — что ты творишь, Шастун?! Антон смотрел на тренера сквозь пелену слез и тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание. Пот тёк с мальчика очень сильно, не шутка ли бегать под палящем солнцем в плюс двадцать семь. Он не понимал где находится и, что происходит. У мальчика все плыло перед глазами. Тёплые руки жестко держали его за плечи и несильно трясли, пытаясь привести в чувства хозяина этих плечей. — Антон, что с тобой не так? Что ты творишь? Зачем ты бежал в таком темпе, ты понимаешь, что ты не справился бы? — закидал его вопросами Арсений Сергеевич. Он переживал за состояние парня. Мальчик просто на него смотрел, он был здесь и не здесь одновременно. — Антон, твою мать! Я как со стеной разговариваю! — А? — мальчик словно вышел из своего мира. — Арсений Сергеевич? А вы… Ну… Что вы тут делаете? — Домой вот собирался ехать, вышел, а тут один идиот себя гробит! Шастун, какого черта происходит?! Ответь мне уже на этот вопрос! — почти кричал тренер. — Нет… Я нет… Ну то есть у меня всё хорошо, правда Арсений Сергеевич. — почти шёпотом говорил мальчик. — Тебе самому то не надоело врать? Я пока в здравом уме и могу сделать кое какие выводы для себя. Так что рассказывай, Шастун. И да, почему ты тут, ты ж должен был после похода к Дмитрию Темуровичу пойти переодеваться? — Арсений приобнял Антона за плечи и повёл в сторону катка. — Мы поговорили, потом я вышел и уже хотел пойти в раздевалку, но заблудился. Встретил какого-то охранника и он меня выгнал. Мне было паршиво и я решил побегать, я всегда спасаюсь бегом от стресса, ой… — Антон понял, что наговорил много лишнего. Он просто поднял глаза на тренера, — Арсений Сергеевич, а можно вопрос? — Ну попробуй. — Что не так у вас с этими охранниками? Почему они все такие злые? — скромно спросил мальчик. Арсений услышав вопрос, громко рассмеялся. — А ты наверное сказал, что был у меня? — уточнил Арсений. — Ну да, вас же тут все уважают. А получилось вот так. — Антон поджал губы. — Да не бери в голову, просто они меня не очень любят за мой характер. — ответил тренер. Мальчишка в ответ только хмыкнул. Дальше они шли в тишине, пройдя снова мимо этого недалекого охранника, сколько же их тут ещё. — Смотри и запоминай дорогу, — бросил Антону тренер. Шастун послушно шёл за Арсением и озирался по сторонам. Вот дверь, в которую он зашёл, проход в спортзал, уже какие-то знакомые очертания начиная понимать где он находится и где свернул не туда. Вот «галерея», ух ты какие цветочки, а в прошлый раз мальчик их не заметил. Они шли в сторону тренерской Арсения Сергеевича. Шли каждый погруженный в свои мысли. — Заходи, — открывая дверь перед мальчиком, сказал тренер, — чай будешь? — Нет, спасибо, — скромно ответил юноша. — Шастун, тебе после твоих нагрузок надо восстановить силы. Поэтому ты будешь пить чай, — наливая кипяток в кружки, сказал тренер. Шастун понял, что спорить с мужчиной бесполезно. Приняв кружку с чаем от тренера и пролепетав что-то вроде «спасибо», он сделал глоток. — Ну что, Шастун, — тренер взял кружку в руки, — рассказывай что ли. — Что вы хотите услышать? — решил закосить под дурачка Антон. Арсений многозначительно вскинул бровь. — А то ты не понял. Что это за нервный срыв был? Мальчик тяжело вздохнув понял, что скрывать не получится, да и смысла нет, если он планирует тренироваться у Попова. — Задавайте лучше вы вопросы, а я буду отвечать, — прошептал мальчик. — Хорошо, ты давно в Питере? — Антон удивился, явно ожидая не такого вопроса. — Нет, недели две наверное. Я долго отходил от… Впрочем не важно, давайте следующий вопрос. — все так же шептал Шастун. - Так, хорошо, где твои родители? — вот оно, вот то чего так боялся Антон. — Папа в Воронеже, а мама… — мальчик откинулся на спинку дивана, — мама… У меня нет мамы. — Как это? — удивился тренер. — Она умерла, — одними губами сказал Антон. Эти слова давались фигуристу с трудом, — умерла недавно. Арсений резко выдохнул, вот почему мальчик себя так вёл. В таком возрасте остаться без мамы, это очень тяжело. Да вообще остаться без кого-то из родителей в принципе тяжело. Тренер подвинулся ближе к Антону забрал у него из рук чашку и поставил обе кружки на стол. Он прижал мальчика к себе на столько крепко на сколько это возможно. У Антона была уже настоящая истерика, он цеплялся за футболку тренера, как за спасательную соломинку. Арсений просто гладил Антона по спине. — Ну, всё всё, тише, маленький, — шептал в ухо Антона тренер, — слезами горю не поможешь. Антон оторвался от плеча Арсения и спросил. — Почему она, Арсений Сергеевич? Почему не я, почему она? — его голос уже срывался на крик, — это должен был быть я! Понимаете?! Я! — Антон уже кричал, не стыдясь никого. Арсения явно удивило такое заявление Антона. Его конечно понять можно, он потерял близкого человека и все такое, но так же нельзя говорить. Что творится в голове у этого подростка? — Антош, ты же понимаешь, что так нельзя говорить? Я думаю твоей маме не легче было бы знать, что ты хотел бы оказаться на её месте. Ты расскажешь мне из-за чего она умерла? — Арсений встал с дивана и подошёл к кулеру, чтобы налить воды Антону. — Да, спасибо, — принимая воду из рук Попова, сказал Антон, — расскажу. У нас довольно строгий отец, он бил меня и маму за любую провинность. Маму мог ударить просто за яркий или неудачный макияж, а меня за плохое выступление, за плохую тренировку, плохую оценку в школе. Да много за что. Частенько доставалось и за маму. Но лучше мне, чем ей, я мужчина я все выдержу, а девушек бить нельзя. В тот день мама ехала домой, папа ее не смог забрать, она поехала на такси шёл дождь и таксист не справился с управление. Они вылетели на встречную полосу, а дальше… — Антон всхлипнул, — извините, а дальше думаю вы догадались. Машину развернуло удар пришёлся прям в пассажирское сидение, где была моя мама. Таксист выжил, но остался инвалидом, а мама нет. — Арсений сгрёб Антона в свои объятия. Он понимал, что сейчас этому малышу нужна поддержка. Это очень ранимый возраст. — Антош, как давно это произошло? — тихо задал вопрос Арсений. — Два месяца назад, — так же тихо ответил мальчик, — сначала папа меня одного хотел сюда отправить, но я отказался. Хотел побыть ещё немного с мамой. Антон и Арсений сидели в тишине, каждый видимо, думал о чем то своём. Прости меня, ребёнок, я бываю резким. — Так, ладно, — Арсений понял, что надо брать инициативу в свои руки, — мы с тобой об этом ещё поговорим, если ты захочешь. А сейчас пошли я тебя домой отвезу, тебе завтра на тренировку. — В каком смысле? — удивился Шастун. — В прямом, — улыбнулся Арсений Сергеевич, — с завтрашнего дня ты выходишь на тренировки, занятия у нас с тобой будут индивидуальные, чуть позже ты познакомишься со всей командой. Работать будем много и долго. Возможно будет трудно, но ты мальчик сильный, справишься. Через неделю улетаем в Чехию на сборы, — закончил Попов. Антон просиял от этой новости. Пожалуй это лучшее завершение дня. Все то, чего он хотел он добился. Теперь он является частью большой команды, возможно даже семьи. Скорее всего этот год станет лучшим в его карьере и жизни. — А сейчас собирайся, пойдём я тебя домой отвезу, — сказал Попов. Антон умчался в раздевалку, ведь от тренерской до раздевалки он мог найти путь. Арсений набирал номер телефона. — Стас, внеси Антона в списки, поставь его на питание в столовой и помоги ему со школой, думаю он не успел что-то с ней сделать. И да, относись к нему как к сыну, он очень нуждается в этом. — давал указания мужчина. — Арсений Сергеевич, я готов, — сказал Антон, возвращаясь в тренерскую. Арсений кивнул, молча забрал вещи парня и они направились к выходу, так не проронив ни слова.