テスト

      Баджи Кейске — блядский уебок.       Это Чифую выяснил ещё в первый день нового учебного года. Обычно они на биологии занимались чем угодно, кроме самой биологии, но новый преподаватель, похоже, с этим мириться не собирался. И если задроты, живущие в обнимку с книгами, изменений не заметили, то для него и ещё некоторых людей, которые не собирались даже смотреть в сторону чертового учебника, наступили, мягко говоря, не самые лучшие времена. Самостоятельные каждый урок? Пожалуйста! Устные опросы каждый день? Да как нечего делать! Контрольные после прохождения главы? Раз плюнуть!       И на оценки Мацуно тоже наплевал бы, если бы не ебучий выпускной класс. Тот случай, когда все должно быть если не идеально, то хотя бы хорошо.       У Чифую все хуево.       «Удовлетворительно» за «удовлетворительно», иногда мелькает «плохо», ещё реже — «хорошо». И, казалось бы, ситуацию могли бы исправить всего несколько отметок «отлично», но оценки выше восьмидесяти — мечта даже заядлых зубрил.       Мацуно тащится к своей парте — последняя в ряду возле окна — и падает на потрепанный жизнью стул, со скрежетом передвигая предмет мебели. Едва морщится на треклятый звонок на урок, тихо вздыхает, откидывая голову назад.       В класс входит Баджи — Баджи-сенсей, если быть точнее — и садится за учительский стол, взглядом окидывая присутствующих.       Чифую обращает внимание на небрежно расстегнутые верхние пуговицы рубашки, закатанные по локоть рукава и растрёпанный низкий хвост учителя, машет головой, пытаясь отвертеться от несколько навязчивых мыслей.       — Если вы помните, на прошлом уроке я обещал вам самостоятельную, — начинает Баджи, и…       Блять.       Разумеется, Мацуно нихуя не помнит.       Дежурный раздает листочки с тестами, и о боже. Такие слова Чифую видит впервые в жизни. Но, как говорится, интуицию никто не отменял, верно? Не раз она его выручала, значит, и в этот раз прокатит.       Наугад нарисовав хотя бы похожие на вразумительные ответы, Мацуно с уверенным видом сдает лист, надеясь хотя бы на баллов пятьдесят.       Все его надежды рушатся, когда на следующий день он видит красноречивую цифру «восемнадцать». Восемнадцать, мать его, баллов.       И что теперь делать?       Ответ «снимать трусы и бегать», конечно, достойный, но в данной ситуации он вряд ли пригодится. Поэтому Чифую предпринимает самое нейтральное решение, что пришло ему на ум: подойти к учителю и прямо спросить о возможности исправить оценку. Выбирает подходящее время — ближе к концу учебного дня — и проскальзывает в кабинет. Баджи-сенсей что-то переписывает с ноутбука на листочек, хмурится, сжимая карандаш в руке.       — Баджи-сенсей, — неловко окликает Мацуно учителя, выжидает, когда последний поднимет на него свой взгляд.       — Что такое, Мацуно-кун? — спрашивает Баджи, рассматривая ученика из-под оправы очков.       — Я бы хотел исправить оценку за тест, — мнется Чифую, неловко поглядывая на преподавателя из-за пушистой челки.       — За отсос — любой вопрос, — хохочет Кейске в попытке разрядить ситуацию, но видит только накатывающее на паренька смущение. — Если серьезно — я еще не выставил оценку, но, скорее всего, мне придется ее внести в журнал. Ты сможешь лишь закрыть ее оценками получше, если будешь учить хотя бы элементарные вещи.              Последние слова учитель произносит с укором, и Мацуно опускает взгляд, стыдясь       — Если хорошо постараешься, может, оценка в аттестате будет не такой уж и плохой, — спешит приободрить юношу Кейске, заметив опустившуюся голову парня.       — Спасибо, Баджи-сенсей, — удрученно тянет Чифую, прежде чем развернуться и в спешке покинуть кабинет биологии. Баджи на это лишь вздыхает.

***

      — Так, теперь решаем самостоятельно, — вздыхает Баджи, садясь за учительский стол. — Что непонятно — говорите, будем разбирать у доски. Если что, включу алгоритм решения, смотрите внимательно.       — Хорошо, Баджи-сенсей, — разносится по классу дружным эхом, прежде чем все звуки стихают.       Кейске садится за стол, находит видеоразбор темы — так, для особо одаренных — и открывает какой-то журнал, вписывая туда какие-то непонятные слова, видимо, термины.       Он вздрагивает, когда чувствует, как его бедра кто-то касается.       Баджи заглядывает под стол и видит блондинистую макушку, которая так выгодно устраивается между его ногами. Благо, предмет мебели закрыт со всех сторон, так что никто, кроме учителя, не видит. Не видит Чифую, который поглаживает крепкое бедро Кейске, поднимаясь чуть выше.       Голос диктора звучит громко, но даже он не сможет заглушить хоть какое-то слово Баджи, поэтому последний заводит ладонь за ухо Мацуно и постукивает длинным пальцем чуть ниже мочки. Не зря же он заставлял учить их азбуку Морзе, верно?       Какого черта ты творишь, Мацуно-кун?       Чифую хитро улыбается, легко бьёт по ноге в ответ.       Сами ведь говорили: за отсос — любой вопрос. За свои слова нужно отвечать, Баджи-сенсей.       Кейске с шумом втягивает воздух, смотрит сверху вниз из-под длинных ресниц, и кадык у него дёргается в предвкушении.       На эту картину Мацуно лишь закусывает губу, накрывает ладонью чужой пах и чувствует, как Баджи твердеет. Дразняще проводит вверх-вниз по ширинке и хищно усмехается, когда преподаватель накрывает его руку своей, не отрывая взгляда от ноутбука.       Чифую тихонько хлопает Кейске по внешней стороне бедра, и последний понимает намек, приподнимается едва заметно, чтобы ученик смог стащить с него штаны и белье одновременно, до колен. Размеры Баджи его, мягко говоря, впечатляют, но это ведь не повод отступать, верно?       Мацуно поглаживает твердеющую плоть, приближается неспешно, одними губами касается головки, опаляя ее дыханием. Слышит, как сверху вдохи становятся тяжелее и глубже, дёргает уголком губ, прежде чем языком пройтись от основания к уретре, уделив последней особое внимание, обведя по кругу.       На затылок ложится чужая ладонь, едва надавливает, призывая к дальнейшим действиям. Мацуно берет в рот головку, насаживается, стараясь взять как можно больше. Баджи одобрительно кивает, так, чтобы заметил только Чифую, ненавязчиво диктует комфортный для него темп.       Младший помогает себе рукой: сжимает у основания, перекатывает в пальцах яички, на пробу оттягивает, и слышит, как тихо-тихо стонет Кейске, впрочем, после этого сдерживаясь. Чифую старается причинить как можно меньше дискомфорта зубами, открывая рот шире. Учитель кидает взгляд на раскрасневшееся и от этого не менее развратное лицо Мацуно, и это способствует быстрой разрядке: первый прижимает голову Чифую к себе, чувствует, как чужой нос касается его лобка, и, закусив губу, кончает.       Чифую резко остраняется, и пошлое причмокивание заглушает девушка, рассказывающая о способах решения каких-то задач. Дышит поверхностно и часто. Кейске хмуро глядит на него из-под густых бровей, и до Мацуно не сразу доходит, что преподаватель сидит в несколько компромитирующем положении. Младший легонько стучит по чужим бедрам, и когда те приподнимаются, натягивает обратно всю одежду, которая была снята. Ловко орудуя пальцами, застегивает чужую ширинку, затем щелкает пряжкой ремня.       От Кейске не уходит незамеченным движение руки Чифую к собственному паху, и преподаватель легко давит носком туфли на чужое возбуждение, одним взглядом говоря: «не смей». Полувсхлип-полустон заглушает концовка видео.       — Баджи-сенсей, объясните, пожалуйста, пятую задачу, — пищит тоненький голосок где-то справа.       — Кому еще не понятно? — спрашивает учитель, бросая мимолетный взгляд сначала на Чифую в его ногах, затем на учащихся. — Да ладно, ребят, это же элементарная задача!       Кейске встает, подходит к доске, берет мел в правую руку и учебник — в левую. Он объясняет сначала условие задачи, само решение, и до Мацуно, наверное, впервые в жизни доходит тема урока. Он настолько засмотрелся, как Баджи преподает, что не замечает, как немного высовывает голову из-под стола. Когда взгляд карих глаз возвращается к нему, юноша снова юркает под деревянную поверхность.       Мужчина садится за стол, и Чифую кладет ему голову на колени — все ещё напрягая шею, невесомо и осторожно, выжидая дальнейшей реакции учителя. Тот правой рукой выводит кандзи в чьей-то тетради, левой легко надавливает на чужой затылок, вынуждая лечь полностью. Длинными узловатыми пальцами перебирает осветленные пряди, настукивает пальцем за ухом.       Мы ещё поговорим об этом.       Мацуно лишь кивает, не способный на что-либо, кроме как дышать и наслаждаться руками, с некой заботой перебирающими его волосы. Прикрывает лазурные глаза, трётся подбородком о чужие бедра, чувствует лёгкий шлепок по макушке.       Баджи-сенсей не отрывает взгляд от ноутбука, и Чифую его понимает — было бы подозрительно, если бы учитель все время смотрел исключительно под стол.       Урок подходит к концу — разливается звонок, и дети потихоньку покидают класс под наставления преподавателя о том, как лучше выполнить домашнее задание. И вот, когда выходит последний ученик, взгляд карих глаз опускается, и Чифую чувствует, что ой как ему сейчас влетит.       Спасает его Ханемия-сенсей, вошедший в класс с обречённым «идем, поможешь документы заполнить». Чифую отползает, даёт Кейске встать со стула, выглядывает из-за стола так, чтобы его не заметили.       Пока учителя разговаривают, Мацуно ползком добирается к подсобному помещению, дверь которого приоткрыта, скрывается: там есть выход в коридор, а дальше можно и раствориться в толпе учеников.