テスト

      Чифую юркает в подсобку, стараясь не привлекать внимания, переводит дух, едва сменяет помещение.       На полках стоят разные макеты и модели — где-то это анатомия лягушки, где-то — строение рыбы, где-то — препарированная змея. Выглядит жутковато, но просто так рассматривать намного интереснее, чем слушать заунывные лекции по физиологии.       Мацуно вглядывается в плакаты строения различных клеток, и смотрятся они интересно, если не вспоминать, что это все надо учить. Вдалеке стоят микропрепараты, ещё чуть дальше — микроскоп. Хочется протянуться к нему, заглянуть, но слышится хлопок двери класса, и Чифую передергивает.       Он, вообще-то, даёт по съебам.       Рывком кидается к двери, ведущей в коридор, нажимает на ручку и… Ничего. Заперто, мать его! И что же делать? С минуты на минуту может зайти Баджи-сенсей, и тогда ему точно не поздоровится. Ладонь потеет, соскальзывает с металлической поверхности, но Чифую не сдается. Ещё раз…       — Не хочешь объясниться? — звенит где-то над ухом. Младший чувствует, как на него налегает Баджи, прижимается собственным телом к его. — Ну, и, Мацуно-кун? Чего молчишь?       Кожа Мацуно неприлично быстро розовеет — это видно даже по шее, на которой проглядывает румянец.       — Сами ведь говорили, за отсос — любой вопрос. За свои слова нужно отвечать, Баджи-сенсей, — заикается Чифую, стараясь избегать тактильного контакта.       — Ты повторяешься, — тянет Кейске, и, кажется, ему скучно? — Ничего поинтереснее не скажешь?       — Я вам не клоун, чтобы развлекать, — фырчит Чифую. И тихо, жалобно, добавляет: — Пустите.       — Не могу, — пожимает плечами учитель. — Было бы кощунством отпустить тебя в таком состоянии.       Рука преподавателя мягко ложится на живот Чифую, плавно оглаживает его, спускается ниже, к пуговице штанов.       — Перестаньте, — пыхтит Мацуно, кладя свою ладонь поверх чужой. Краснеет он сильно и неравномерно, пятнами, и есть в этом свое очарование.       — Почему? — искренне не понимает Баджи. — Я, вообще-то, помочь тебе хочу.       — Это, — неправильно, неподобающе, что, черт возьми? — Смущает.       — Это не повод отпускать тебя в таком состоянии, — мурлычет над ухом младшего Кейске, ногтями царапает ширинку, вырывает из груди Чифую рваный стон. — Будь потише, звукоизоляция здесь не ахти.       Одним движением — быстрым, но плавным — разворачивает к себе ученика, цепляет замок «молнии», с характерным звуком тянет его вниз. Одними подушечками пробирается под резинку трусов, щекочет лобок, с удовольствием про себя отмечает, как дыхание Мацуно сбивается.       — Так не терпится, да? — вкрадчиво спрашивает преподаватель, приспуская сначала школьные брюки, а затем и нижнее белье. — Тише, расслабься, Чифую.       Чифую трясет: и от умелых движений старшего, и от накаляющейся атмосферы, и от обращения учителя. Он хнычет, опираясь спиной о дверь, начинает сползать, когда Баджи-сенсей накрывает головку и слегка сдавливает ее. Бедра вскидывает, стараясь получить как можно больше ласки, телом льнет ближе, но этого так мало-мало-мало.       — Баджи-сенсей, — всхлипывает Мацуно, теряясь в ощущениях.       — Что-то не так? — останавливается Баджи, давая младшему передышку.       — Поцелуйте, — выдыхает Чифую, пальцами цепляется за галстук преподавателя, ослабляет наспех завязанный узел.       — Ты слишком много хочешь, — ухмыляется старший, возобновляя движения.       Вглядывается в лицо Мацуно: опущенный взгляд, закусанная губа, изломленные брови и подрагивающие ресницы. И как, черт возьми, можно ему отказать? Кейске наклоняется, касается губами чужих, приоткрывает рот Чифую, скользя языком между деснами. Ловит измученный стон, слизывает его с уст младшего, ускоряет движения вдоль члена Чифую.       Влажными поцелуями спускается ниже, к шее, касаниями распаляя ещё больше, следов не оставляет. Мацуно кроет, едва он чувствует, как рука Баджи скользит по его груди, цепляя вставшие соски сквозь хлопок рубашки.       — Баджи-сенсей, я сейчас, — его жалкие попытки сказать что-то внятное прерываются очередным стоном. Тихим, но Кейске его прекрасно слышит.       — Хорошо, давай. Кончи, Чифую.       И Чифую изливается в ладонь Баджи с громким всхлипом. В ушах — белый шум, перед глазами — пелена. Он в прострации до тех пор, пока Кейске не начинает его заботливо вытирать откуда-то взявшимися влажными салфетками.       — Теперь исправите оценки? — шевелит губами Мацуно, смотря в глаза напротив. Кейске одевает ученика ровно так, как до этого уроком ранее это делал Чифую, позволяет ему опереться на себя, ощущает, как младшего потряхивает от недавнего оргазма.       — Почему я это должен делать? — недоумевает Баджи. — Ты дал мне кончить, и я тебе. Один-один, Мацуно-кун.       Последняя реплика выбивает воздух из лёгких Чифую, и он приоткрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег, прежде чем снова закрыть. Он косит глаза туда, где Кейске вставляет ключ в замочную скважину, отпирает дверь.       — Кажется, тебе пора на следующий урок, — лучезарно улыбается старший, и Мацуно давит в себе желание хорошенько уебать по этому нахальному лицу.       Чифую пулей вылетает из подсобки, громко хлопнув дверью. В коридоре никого нет, урок длится где-то минут десять, и Мацуно позволяет мышцам лица дрогнуть. На урок, который, вроде, у Ханемии-сенсея, он не пойдет, нет, вместо этого он пробирается в гардеробную и скрывается за детскими куртками.       «Вот же сволочь», думает ученик, сжимая кулаки до побеления костяшек. «Чтоб у него понос был! Или хуй не вставал, ещё лучше. Или…»       Размышления прерывает новое уведомление о двух оценках. Мацуно на автомате открывает электронный журнал, смотрит на последние отметки и не верит. «Отлично» за два урока — вчерашний и сегодняшний.       …       Может, не такой он уж и уебок.