Янтарная канарейка

***

Kai Engel — December       Он сидел на лавочке в саду, на территории жилых домов самых высших слоев организации. Некоторые предпочитали жить за её пределами, в своих личных домах. Ну а Феликсу нравилось здесь. Он давно заприметил этот маленький уголок, который не просматривается ни с одной стороны. Здесь тихо и спокойно. Можно подумать о жизни.       В последнее время он часто сюда приходит. Живая изгородь — прекрасный собеседник.       Он курит уже третью сигарету, щелкая в руках металлической зажигалкой с гравировкой дракона. Прокручивает в голове события прошлой ночи и не может понять, в какой момент его жизнь свернула не туда. Когда он достал аконит? Когда решил лишить жизни Бана? Когда впервые лег под Хвана? Когда понял что любит его? Когда пришёл в организацию? Когда решил наглотаться таблеток в переулке? Когда начал принимать наркоту? Когда познакомился с Намтэ? Когда о его ориентации узнали в школе? Когда… родился? Он не знал ответа, хоть и старательно пытался его найти.       Тело болело, но кого это волновало? Точно не Хёнджина. Он натягивает на запястья рукава водолазки, лишь бы не видеть этих следов от наручников. Ему больно, обидно, противно, но он все равно любит Хвана. Больной любовью. Безжалостной любовью. Жестокой любовью. Но это, по крайней мере, хоть какая-то любовь, в отличии от того, что чувствует Хван. Ему плевать хотелось на Феликса. Он для него очередная игрушка, которой можно попользоваться, а когда надоест, выкинуть в мусорку, как сотни других до него.       Феликс это понимает, но отмахивает руками эти мысли подальше от себя так же, как дым от сигарет. Он наивно верит, что ему просто кажется. Что Хёнджин только на людях такой, а в душе ласковый котёнок.       За своими раздумьями он не слышит звук приближающихся шагов. До него доходит, что он не один только, когда его плеча касается рука.       — Феликс? — тихо зовёт голос человека, так нагло нарушившего его одиночество.       — Привет. Как там Сугён? Не видел её сегодня?       — Нет. Но Юнги говорит, что она с постели не встаёт.       — Жалко её, конечно. Но что поделаешь. Такова жизнь.       — Ты не часто надеваешь эту водолазку. Ты же обычно ходишь в футболке, а сверху либо куртка, либо пиджак. Все нормально?       — Да. Хосок, не переживай, — он вдавливает что то на подобии улыбки, но получается лицо полное боли.       — Ты надеваешь её только в одном случае, — не унимается Хосок. — Покажи руки, Ликс.       Так его называл только Хосок. Только ему было разрешено.       Он был старше Феликса на два года, но это не мешало находить им общий язык. У Феликса не было никого, а Хосок стал братом и для него.       Именно он по началу каждый раз приводил Ли в чувства после той или иной операции, когда младшего накрывала истерика от вида крови и трупов. Со временем его отпустило, и он спокойно начал к этому относиться. Что то вроде профдеформации.       Но Хосок продолжал приглядывать за Феликсом. Собственно, он первым и узнал об ориентации друга. Случайно, разумеется, просто краем уха услышал, как тот мысли вслух озвучивает, думая что один. Но Чон был умнее и воспитаннее местной школоты. Он не стал травить младшего, а наоборот, поддержал и дал обещание, что будет лично отбирать ему парней.       Только вот все равно не уследил. Пропустил момент, когда в сердце юного альфы поселились чувства к главному адвокату организации. Хосок не думал, что кому-то может понравиться этот наглый, самовлюбленный, эгоистичный придурок. По этой причине и упустил его из виду. Теперь получает по заслугам.       Он осторожно берет левую руку, потому что она ближе, у локтя, боясь задеть свежие раны и доставить боль. Аккуратно закатывает рукав к локтю и чувствует, как сердце кровью обливается. От самой кисти и до середины предплечья виднеются свежие ссадины, кровоподтеки, синяки и порезы.       — Чем? — коротко спрашивает старший, стараясь звучать как можно спокойней, хотя внутри все кипит, а руки так и чешутся пойти и врезать этому чертовому адвокату.       — Наручниками.       Хосок не знает что на это ответить. Он опускает рукава обратно. Потом чуть оттягивает ворот водолазки и тяжело вздыхает.       — Ошейник, — Ли отвечает раньше, чем услышит вопрос.       — Феликс, прошу тебя, одумайся, пока не поздно, — Хосок аккуратно цепляет пальцами подбородок Ли и тянет на себя, чтобы взглянуть в глаза. В эти ничего не выражающие, пустые глаза.       — Я люблю его, — еле шевеля губами говорит Феликс.       — Но он тебя нет, — пытается вразумить его Чон.       — Я знаю.       — Тогда почему ты все ещё с ним?       — Потому что люблю.       — Феликс, эти чувства тебя до добра не доведут. В один прекрасный день он тебя прикончит, — с нескрываемой мольбой просит старший.       — Я не могу…       — Почему? Ты такой же альфа как и он, если Хван попробует тебе что то сделать, ты сможешь дать ему отпор.       — Дело не в силе… — Ли тяжело вздыхает, — Я без него не могу. Он для меня как наркотик. Да, вы меня лечили, и вроде бы получилось, но я нашёл для себя новый вид дури, — он не выдерживает взгляда Хосока и утыкается лбом тому в плечо, — Прости, я вас подвёл.       — Никогда… — Чон прижимает младшего к себе, — Слышишь? Никогда не извиняйся за свои чувства. Какими бы они не были.       И когда он успел так вляпаться?       Хосоку никогда не нравился Хван. Слишком уж много он о себе возомнил. А после того, как увидел рыдающего взахлеб Феликса после их первой ночи, вообще возненавидел. Каким же подонком нужно быть, чтобы сотворить с искренне любящим тебя человеком нечто подобное?       В тот день Юнги и Чонгук впервые оттаскивали его от Хёнджина. У Хосока глаза кровью налились от такого зрелища. Вот он и пошёл всю злость вымещать на причине её появления.       Хвану тогда нехило досталось: перелом носа и двух ребер. Чона, конечно, отчитали за это по полной. Но когда парни узнали причину, сами захотели тому лицо набить. Как там говорится? За брата и двор? Вот это именно тот случай.       Хосок понимает, что говорить что-либо Феликсу бесполезно, он все равно не послушает. Старший сует руку в карман штанов и вытаскивает оттуда пачку сигарет. Когда Ли это видит, он сам предлагает прикурить. Так они сидят ещё какое то время, пока Чон не докуривает. Он тушит сигарету о низ белой бетонной скамейки и встаёт, напоследок сказав:       — Надеюсь ты знаешь, что делаешь, но все же подумай: а стоит ли оно того? — Хосок хлопает Феликса по плечу и уходит, оставляя Ли наедине со своими мыслями.       Младший продолжает курить и думает. Действительно, а стоит ли оно того? Альфа не замечает времени и сидит на скамейке, пока не начинает темнеть. Он уходит из сада с мыслью о том, что стоит. Оно того определённо стоит.

***

Aron Wright — In the woods       Закончились. Силы Чимина закончились. И нервы. Силы и нервы.       После их последней встречи с Намджуном прошёл месяц, и каждый день он ездил на собеседования, звонил по объявлениям из газет. Но на работу его не брали. Как только в базе данных открывали его досье, интерес к нему пропадал сразу. Злосчастная строчка «Был лишен адвокатской лицензии за принятие взятки и препятствие следствию. Но был возвращен в должности за недостаточным количеством улик…»       Намджун ему как-то писал, что если нужна помощь с трудоустройством, то пусть позвонит. Но Пак был слишком горд для этого и всегда отвечал что проблем пока что нет. Хотя на самом деле уже сбился со счета отказов. Время шло, а список необзвоненных фирм стремительно сокращался.       Следующей была очень непопулярная фирма, номер которой он вычитал в газете. Та находилась на окраине города и Чимин понимал, что о ней мало кто знает.       Когда он приехал в нужное место, то увидел четырёхэтажное здание с серыми стенами. Поднимаясь на последний этаж, Пак увидел перед собой деревянную дверь на которой была белая табличка с надписью. «Ким Тэхён. Детектив.» Коротко и ясно.       Омега немного постоял, набираясь смелости, и постучал.       — Здравствуйте. Я звонил вам сегодня утром по поводу работы.       — А, да, проходите.       На удивление, кабинет был чистым. Маленьким, но чистым. Кое-где были разбросаны бумаги, но это не бросалось в глаза. Видно, что человек работает, а не сидит без дела.       — Присаживайтесь.       Перед Чимином сидел омега. И почему-то его черты лица казались знакомыми. На вид ему было чуть меньше, чем Паку. На Киме были обычные синие брюки и рубашка в мелкий горошек.       — Господин Пак, я правильно понимаю? — он оторвал взгляд от бумаг, лежавших перед ним и посмотрел на вошедшего, — Я как раз ваше дело изучаю.       Чимин больше всего боялся, что ему опять скажут «мы перезвоним», и это если повезёт, а то и просто пошлют.       Но он не увидел в глазах напротив и малейшего презрения. Наоборот — интерес.       — Вы приехали из Пусана?       — Да.       — Красивый город.       — Вы там были?       — Было дело. У меня там бабушка раньше жила, я к ней часто на лето ездил.       — У вас знакомое лицо. Мы не могли там встречаться?       — Кто знает. Но если вам это что нибудь даст, то моя бабушка жила недалеко от средней школы Ёнсана.       — Средняя школа Ёнсана?       — Да.       — Я в ней учился. И тоже жил недалеко.       — Возможно где-то встречались, в очередях в магазинах, например. Ну ладно. Приступим к собеседованию. Почему вы пришли сюда?       Пак уже привык к отказам, по этому решил говорить правду и будь что будет.       — Я бы мог сказать, что приглянулась ваша фирма, но это было бы ложью. Я думаю, вы уже дошли до того самого эпизода моей биографии. И из-за этого меня не берут в другие фирмы. Говорят, что им «нужны надёжные сотрудники». Поэтому я хожу на собеседования во все компании в надежде, что одна из них закроет глаза на этот случай.       Честность. Это то, что Тэхён ценил в людях.       Да, он уже прочитал об этом в досье. Хотя ему и не нужно было. Он прекрасно знал, кто такой Пак Чимин, не зря же его имя крутили по новостям месяц или около того. Тэхён не особо следил за временем. Его волновало другое.       Его способность читать людей просто увидев один раз всегда ему помогала. И здесь, видя глаза сидящего перед ним омеги, он в очередной раз понимал, что тот не виноват.       — Какой оклад вы хотите?       — В смысле?       — Ну мне же нужно рассчитывать сумму на вас.       — А… вы меня берете? — до Чимина плохо доходил тот факт, что кто то возьмет его на работу после случившегося.       — Ну да. Вы молодой, перспективный, даже сумели вернуть себе лицензию… — Пак отвел взгляд в сторону, потому что за лицензию нужно благодарить не его, — И что, что вас обвинили в коррупции, лично я верю в то, что вы не виновны. Так что не вижу проблемы.       — Эм… ну я не знаю, буду рад любой сумме.       — Хорошо. Тогда я подготовлю бумаги. Когда вы сможете приступить к работе?       — Хоть завтра.       — Хорошо, тогда приходите завтра. Я открываюсь в девять часов утра, приходите за полчаса, подпишем договор, а последующие дни минут за пятнадцать.       — Хорошо. Спасибо вам.       — Не за что. Буду ждать вас.       Из здания омега выходил со смешанными чувствами. Вроде он рад что смог устроиться по специальности после такого. А вроде и боялся того, что его опять подставят или что-то такое.       А возможно, он просто хотел перебрать все возможные варианты, чтобы его нигде не взяли и ему пришлось бы сказать об этом Намджуну, чтобы хоть раз с ним увидеться? Нет. Он не настолько привязался к этому альфе. К тому же у Кима есть муж, которого он любит. Разве он может на что-то надеяться?       На следующее утро он пришел ровно в половине девятого. И его вновь одолели странные чувства, когда на двери, под табличкой с надписью «Ким Тэхён. Детектив», он увидел ещё одну, с надписью «Пак Чимин. Адвокат.»       — Доброе утро.       — Доброе. Проходите. Вот договор, прочитайте и распишитесь. Если будут вопросы — спрашивайте.       — Хорошо. А куда можно сесть?       — А вот, — Тэхён указал на свободный стол, — Теперь это ваше рабочее место.       Омега быстро пробежался по договору, и не найдя никаких ошибок или «мелкого шрифта» поставил подпись.       — Чимин.       — Да?       — Давай будем говорить на «ты»? Мне кажется, так будет проще.       — Хорошо.       — У меня сейчас клиентка есть. Она подозревала своего мужа в измене и говорила, что если это подтвердится, то она подаст на развод. Я за ним проследил, и у него действительно роман на стороне. Сегодня она придёт, и я ей об этом скажу. Так вот. Ей нужен адвокат, чтобы отсудить свою долю имущества. Сможешь?       — Конечно.       — Отлично. Как раз и покажешь себя в деле.       Ближе к середине дня Тэхён начал чувствовать голод.       — Я схожу в магазин за едой, тебе что-нибудь взять?       — Да, возьми что-нибудь с курицей.       — Любишь курицу?       — Да.       — Хорошо. Вернусь через полчаса.       Как и обещал, Ким вернулся через полчаса с пакетом из пекарни. Той самой пекарни.       У Пака что то екнуло когда он увидел этот пакет. Его сразу откинуло в тот день, когда они с Намджуном ездили на обрыв, когда альфа купил ему завтрак именно из этой сети, когда Ким отдал ему лицензию… когда они виделись в последний раз…       Омега даже замер.       — Чимин? Все нормально?       — А, да. Все хорошо, — он старался быстро вернуться в реальность, но запах того самого кофе вновь и вновь возвращал в воспоминания.       — Я забыл спросить какой кофе ты любишь, поэтому взял капучино. Это классика, поэтому я подумал, что…       — Это мой любимый кофе.       — Правда?       — Да.       Сначала они ели в тишине.       — И все-таки, Тэхён. Мне интересно, где мы могли с тобой увидеться. В очереди в магазине я бы тебя вряд-ли запомнил.       — Я не знаю. Я был не особо общительный, поэтому у меня был только один друг. Хоть он был очень общительным и с шилом в заднице, у него тоже друзей особо не было, только я, и его одноклассник. С ним я даже как-то виделся.       — А как его звали? Того друга?       — Чонсок. Если не ошибаюсь, фамилия Сим.       — Чонсок? Сим Чонсок?! — услышав знакомое имя Пак подавился кофе.       — Да, а что?       — Так вот где я тебя видел.       — В смысле?       — Я тот самый одноклассник.       — Ты шутишь?       — Нет. Это он мне показал что мир состоит не только из книг по юриспруденции, а я ему помог с учебой.       — А ещё он не любил вишню.       — И болгарский перец.       — Точно Чонсок, — Тэхен слегка улыбнулся с этой ситуации.       — Теперь я понимаю, почему твоё лицо казалось знакомым.       — Да, вообще я тогда не думал, что встречу тебя ещё раз.       — Никто не думал. Однако… — Чимин отпил немного кофе, — Я рад, что работаю с человеком, с которым когда то, хоть и вскользь, но был знаком. SYMT — Where's My Love       — Слушай. Может это не моё дело, но что все-таки произошло на том суде с Мином?       Чимин ещё не закончил есть, по этому при упоминании этой ситуации он слегка перестал жевать.       Он не относился к этому событию как к какой-то катастрофе. В любом случае он может вернуться в Пусан, в компанию отца, и работать там. Просто он не ожидал, что кто-то опять поднимет эту тему, тем более человек, на которого он работает.       Омега отложил палочки и подпер подбородок руками.       — Это был мой первый суд. Я был помощником прокурора. Во время перерыва я наблюдал за ним и теми, с кем он разговаривал. Потом один из людей, с которыми он говорил, подошёл ко мне и отдал конверт. Он сказал, что прокурор попросил меня передать конверт свидетелю. Ну я и передал. А как оказалось, в этом конверте была мёртвая канарейка, и человек этот был не из суда, — весь рассказ омега смотрел в никуда, а как закончил, перевёл взгляд на Тэхёна, — Глупо да? Потерять работу таким образом. Я ведь мог спросить имя этого человека, его удостоверение, посмотреть в конверт на крайний случай. Но я этого не сделал. Я просто пошёл и отдал свидетелю послание от человека, против которого он свидетельствует.       — Сам сказал, что это твой первый суд. Ты не ожидал чего-то подобного, поэтому так поступил.       — А должен был ожидать. Суд против мафии, я должен был понимать, что просто так это дело не закроется. Что Мин просто так не сдастся. Но я был ослеплен возможностью работать на Бана. Я так об этом мечтал и не заметил подвоха в человеке, который ко мне подошёл, — Чимин прикрыл глаза и потер переносицу.       Он так устал от этого. Он по своей глупости загубил свою карьеру.       — Эй, посмотри на меня, — Тэхён взял руку Пака, которой он тер нос и сжал, — Ты не виноват. Такое могло случиться с кем угодно. Ты просто оказался не в том месте не в то время. Вот и все. Да, тебе устроили травлю в новостях и, в принципе, в городе. Но ты не стал сидеть сложа руки. Ты продолжил бороться за право жить в этом городе и работать. Даже когда тебя исключили из коллегии адвокатов, ты не остановился. Ты вернул себе лицензию.       Пак наконец поднял взгляд на Кима. Взгляд полный сожаления и стыда.       — Так не я её вернул, — слегка улыбаясь сказал омега.       Но это была не та улыбка. Это была улыбка полная горечи.       — О чем ты? — Тэхён не понимал что Чимин имел в виду.       Кто ему будет возвращать лицензию кроме него самого?       — Месяца два назад ко мне домой пришёл адвокат из одной крупной фирмы. Он мне и сообщил об исключении из коллегии. Но сказал, что не верит в мою вину и что поможет, — омега не заметил, как с воспоминаниями об альфе на его глазах появились слезы. Нет, он не плакса, и перед малознакомыми людьми он душу не обнажает. Но Намджун… Намджун был тем, кто за месяц смог пробудить в Паке чувства, которые всегда ему были чужды. Сам того не понимая, за месяц он смог настроить струны души омеги, чтобы играть на них самые волшебные мелодии, но ушёл, оставив двери открытыми, чтобы ночами холодный ветер продувал все насквозь, — Он то и вернул лицензию, — Чимин поднял голову вверх прикрывая глаза, чтобы собраться с мыслями, — Я не знаю, какими путями у него это получилось, но он смог, хотя мне казалось, что надежды нет.       — А плачешь ты из-за чего? И за того, что за тебя это сделали? — Тэхён догадывается, что причина не в этом.       Какой бы гордый человек не был, настолько сильно это задеть его не может. Здесь что-то большее, чем просто задетое самолюбие.       — Нет, но это другая история.       Слезы катятся по его щекам без разрешения. Ну а сколько можно терпеть? Он с самого суда не проронил и слезинки. Не до этого ему было. А эмоции лили через край. Но он все держался. А нервы то не железные. Заливать все алкоголем конечно здорово, но не вечно же.       Да, он плакал тогда, на обрыве перед Намджуном, но это были слезы радости. Потому что ему дали надежду. Надежду на то, что все ещё может быть хорошо. А сейчас он плачет от боли, что скопилась в груди огромным количеством.       Ему даже выговориться некому было, не то что выплакаться. А тут Тэхён со своей способностью читать людей. У Чимина только рана затянулась, а он её опять ковырять начал. Зачем? Все просто. Чтобы гной вышел. Иначе организм отравится. Он не понаслышке знает, что такое держать в себе. Поэтому и начал психологией увлекаться на втором курсе института, чтобы помочь себе. Потому что никто не мог понять каково это: терять самого близкого человека на руках и умирать самому от осознания, что ничем не можешь помочь.              — Ты хотя бы раз плакал из-за этого за эти месяцы? — заранее зная ответ, спросил Ким.       — Нет.       — Почему?       — Не до этого было.       — А до чего было?       — Мне нужно было думать как жить дальше. Как и где работать.       — Ты хоть понимаешь что держа все в себе, ты бы выгорание заработал?       — Это тут причём? — недоумевая, спросил Чимин.       — Ты бы держал все в себе и справлялся в одиночку. Тащил бы всю эту тяжесть на своих плечах. И работой ещё зашивался. Ты бы не выдержал. Нервы ни у кого на такое не способны. — Ну выплакался бы я раньше. И чтобы было бы? Кому есть дело до чужих слез? — у Пака по немногу начинается истерика, он начинает повышать тон, но Тэхён не злится. Он понимает, что сейчас творится внутри у этого человека.       — Не все в этом мире эгоисты, которым плевать на других. Доказательством служит то, что тот адвокат тебе помог. Как я понимаю еще и безвозмездно.       — Ну помог и помог, что с того? — Чимина трясет. Он так не рыдал, даже когда Намджун отдавал ему лицензию.       — А то. Он не прошёл мимо тебя, хотя ты ему совершенно посторонний человек. Он не тупой и понимает, что тебе хоронить себя таким образом глупо. Вот и помог.       Тэхён все слушает и слушает рыдания Чимина. Слишком долго этот человек держался, чтобы успокоиться за пару минут.       — Как его зовут? — тихо, продолжая гладить Пака по ладони, спрашивает Ким.       — Намджун… Ким Намджун.       Тэхён в шоке. Он прекрасно знает, кто такой Ким Намджун. И знает что он за человек. Но чтобы помочь незнакомому омеге просто так? Видимо, этот человек действительно святой.       Но почему Чимин так по нему убивается? Ответ на поверхности лежит и ждёт когда его увидят. Чувства. Их никуда не деть. Какими бы они запретными не были.       — Не отрицай их.       — Кого? — спрашивает омега, шмыгая красным от слез носом.       — Чувства.       — Что… Что ты… — теперь шокирован Пак.       — Я не дурак. К тому же… — он отводит взгляд от омеги напротив, делая вид что задумался, — Очень часто посторонним людям со стороны видно больше, чем тем, кто в этом замешан, — Тэхён смотрит в глаза Чимину, а кажется, что в душу.       Пак уже не рыдает навзрыд. Слезы просто текут, оставляя после себя мокрые дорожки на щеках и скапливаясь на подбородке.       — Тэхён… я… — он не знает как сказать, чтобы его поняли правильно, — У меня есть принципы. Я не говорю «спасибо» и «пожалуйста» просто так. Услышать от меня эти слова можно очень редко. Для меня это очень важно и я этими фразами не разбрасываюсь.       — Почему?       — Не хочу обесценивать смысл благодарности и мольбы.       — Но зачем ты мне об этом говоришь?       — Спасибо. Большое. Ты не представляешь, что ты для меня сделал, когда взял на работу. И как ты мне помог сейчас. Мне действительно некому было выговориться. Да и я не такой человек, который будет рассказывать свои переживания посторонним. Но ты… я не знаю как это объяснить, но ты располагаешь к себе. У меня такое бывает не часто. Я правда рад, что встретил тебя. Это странно, говорить такое человеку с которым знаком второй день, но ты для меня кажешься ближе, чем я мог подумать. Прости, я знаю, что это звучит наивно, но…       — Иди сюда, — Ким тянется за объятиями.       Тепло. Так можно описать объятия Тэхёна. Они тёплые. Как плед, которым укрываешься в метель и сразу становится уютнее.       Ещё пару дней назад Чимин мог поклясться, что не сможет так открыться человеку на второй день знакомства, что захочет с этим человеком продолжить общение. Но как говорится: никогда не говори «никогда».       Когда Ким понял что Чимин уже успокоился, он отстранился.       — Лучше?       — Да.       — А представь, если бы не выплакался?       — Ответь мне на один вопрос.       — Какой?       — Почему ты решил вытащить это из меня? Почему хотел, чтобы я высказал все? — теперь в душу смотрит уже Чимин.       Он никогда не мог понять почему люди проникаются незнакомцам и помогают им справится.       — Ты на меня работаешь, не хочу чтобы с тобой что то случилось. Да и знакомы мы, как выяснилось, давно. Захотел помочь другу.       Пак смотрит на него и пытается понять, правда это или нет. И не находит малейшего намека на ложь.       — Приводи себя в порядок. А то скоро клиентка придёт, увидит тебя в таком виде — вопросы начнёт задавать. Оно тебе надо?       Чимин вышел из кабинета и пошёл в туалет умыться.       Он смотрит в зеркало на свое заплаканное лицо и усмехается. «Что с тобой стало, Пак Чимин? Во что ты себя превратил? Техён просто твой начальник. И что, что вы с ним были знакомы давно? Это не делает тебя его другом. Почему же ты считаешь иначе?» Тэхён же в это время смотрит в окно, и одному богу известно, когда последний раз он позволял называть себе кого то другом.

***

Harrison Storm — Run       — Намджун-а, — тихо зовёт его Сокджин.       На часах восемь утра, на календаре суббота, в постели любимый муж, а на кухне его любимое лакомство. Что может быть лучше? И нет, на кухне не Сокджин, а яблочный пирог, посыпанный сахарной пудрой.       Чтобы его испечь, омеге пришлось встать в шесть часов утра. Вообще он любит поспать подольше, примерно до обеда, но своего супруга он любит больше, и ради него может подняться в такую рань и испечь его любимый пирог.       — Намджун, просыпайся, — он ведёт носом по щеке альфы вдыхая еле заметный аромат китайских груш, такой легкий и воздушный, больше подходящий омеге, но судьба решила иначе.       — Сокджин-и… — ещё не до конца проснувшись говорит Намджун. У него на голове гнездо из-за того, что вечно вертится во сне, на лице отпечаталась подушка. Из-за этих деталей Сокджин считает, что его муж похож на маленького воробушка, но мысли не озвучивает, — Ты почему так рано встал? Сегодня же суббота, — сонно, с хрипотцой спрашивает альфа.       — Отгадай: чем пахнет в квартире? — слегка улыбается омега и ложится на грудь мужа.       — Твой запах… усилился, — Ким резко напрягся, — У тебя что, течка началась? — с опаской и волнением спрашивает Намджун.       У его мужа течка всегда проходит очень болезненно, и чтобы хоть как-то притупить боль, ему нужно принимать сильные обезболивающие. И все равно в эти дни Сокджин из их кровати практически не вылазит и плачет от боли. Намджун всегда очень трепетно относился к своему супругу, и если он испытывал боль, то альфа автоматически начинал чувствовать её тоже. Он оберегал своего омегу от любых невзгод, потому что они не для него. Сокджин слишком светлый для боли и трудностей.       Но генетику никуда не деть, и доставшаяся от папы болезненная течка периодически даёт о себе знать. Адвокат бы все отдал, лишь бы его возлюбленный не чувствовал этой боли, пусть лучше альфа её испытывает, а не его омега.       Единственное что может более менее убавить боль Сокджина — это его альфа. Он уже примерно знает когда у его мужа будет течка, и на эти даты встречи не планирует, чтобы не отходить он мужа ни на секунду. Возбуждение. Вот что действительно может помочь Сокджину не чувствовать боль, хоть и временно. Однако, не все подряд может привести омегу в чувства. Только его муж может довести его до такого состояния, чтобы не чувствовать ничего, кроме наслаждения.       Вот и сейчас альфе тревожно. Вдруг Сокджину уже больно? А лекарства закончились в прошлый раз. Придётся бежать за ними на другой конец города на склад, но это время, в которое омега будет корчиться от боли.       — Нет, она позже. Ты спросонья забыл об этом, — Сокджин гладит Намджуна по щеке, проводя пальцами по следам от подушки, — Я испек яблочный пирог, — он уже улыбается во весь рот, обнажая свои ровные и белоснежные, словно жемчуг, зубы.       У Намджуна аж от сердца отлегло.       — Я уж думал, что сейчас придётся лететь за таблетками. Не пугай так больше, — Намджун тянет руку к лицу мужа и заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, — Ты ради этого во сколько встал?       — В шесть или около того, — совсем не принужденно отвечает омега, как будто для него встать в шесть утра — обычное дело.       — Ты ради этого променял свой драгоценный сон? — поглаживая мужа по волосам спросил Ким.       — Просто тебя хотел порадовать. Ты всю неделю на работе был, куча встреч, заседаний и прочего. Ты вымотался. Вот я и решил тебя подбодрить.       — Ты же моя хозяюшка, — альфа обнимает Сокджина и перекатывается по кровати так, чтобы быть сверху, и начинает покрывать все лицо омеги маленькими поцелуями.       — Ну Намджун-а, — смеясь и улыбаясь говорит омега, — Сейчас пирог остынет.       — Пирог подождет, пока я не зацелую своего любимого мужа, — старший продолжает выцеловывать каждый миллиметр лица супруга.       Несмотря на то, что за окном начало ноября, солнце все равно периодически выглядывает из-за облаков, проникая в пентхаус через неплотно задвинутые шторы. Но для альфы даже оно не такое ослепительное, как Сокджин в этот момент. На его лице играет искренняя, возможно немного детская, улыбка, вокруг прыгают солнечные зайчики, из его уст издается самый радостный смех, который только можно представить. Намджун не представляет, чем заслужил такое счастье.       Нехотя выпуская из объятий мужа он провожает его взглядом, а когда слышит, что тот опять на кухне, немного лениво, словно кот, потягивается и идёт в ванную умываться.       Переодевшись из пижамы в домашние штаны и футболку, альфа спускается на очаровательный запах яблочного пирога. И не может понять: это так пахнет десерт или его омега? А в прочем неважно, он будет рад обоим. Зайдя на кухню, первым делом он замечает Сокджина, по тихому запихивающего к себе в рот кусок пирога, а потом и саму причину такого раннего подъёма его мужа.       — Выглядит восхитительно, Джин-и, — с нескрываемым аппетитом говорит альфа.       — На вкуф еше луфше, — не до конца проживав отвечает омега держа в руках часть выпечки, которая так и не поместилась в рот, — На, — он хочет взять новый кусок, чтобы дать его альфе, но тот просто наклоняется к руке с уже откушенным пирогом и одним разом закидывает в рот оставшуюся часть, аккуратно убирая пальчики Сокджина, чтобы случайно не прикусить.       — Ммм, — с восхищением мычит старший, — Сокжин, это луфшее, фто я когда либо ел, — не дожидаясь, когда прожует, говорит Намджун.       — Спасибо, — лучезарно улыбаясь, ответил Сокджин.       А альфа понимает, что в очередной раз влюбляется в омегу и его улыбку. Maty Noyes — Haunted       Они так стоят ещё какое то время дожевывая, пока в дверь не звонят.       — Я сейчас, — бросает Сокджин и бежит открывать дверь.       Пока омега бегает к двери, Намджун отодвигает стул от стола и садится, пододвигая тарелку с пирогом ближе к себе.       Когда его муж возвращается, то с начала идёт к разделочному столу, шурша какими то бумажками. Потом он поворачивается к альфе и протягивает ему бумажный стаканчик с кофе. На котором нарисована эмблема пекарни. Той самой пекарни.       И у Намджуна сразу пропадает настроение. Он весь этот месяц старательно пытался забыть Чимина, и у него даже неплохо получалось, но сейчас, видя тот самый логотип, у него ком застревает в горле.       — Намджун? Все хорошо? — немного обеспокоенно спрашивает Сокджин, — Ты так резко в лице изменился.       — Да, все в порядке. Просто не ожидал, что ты решишь заказать кофе.       Врёт. Но очень неплохо. Даже улыбается, чтобы себя не выдать.       Но силы прикидываться окончательно покидают тело, когда от открывает стаканчик и чувствует сильный запах корицы. Так пахнет только от одного человека. И этот запах перекрывает сильнейший запах яблочного пирога, который исходит сразу от двух источников. Он забирается в голову, вытесняя оттуда все мысли, оставляя только одну. Точнее одно. Имя. Что горит красным пламенем перед глазами. Не так все должно было быть в этот день, не так.       — Ты решил купить кофе с корицей? — спрашивает Намджун, делая вид, что очень заинтересован разглядыванием логотипа пекарни, чтобы хоть как-то разбавить резко наставшую тишину.       — Да, подумал что будет неплохо добавить какое то разнообразие, а то все время классический пьём. Тебе не нравится? — задаёт вопрос Сокджин, начиная волноваться и заламывая пальцы на руках.       — Нет, что ты, — ставя стаканчик на стол, старший пододвигается ближе к мужу и берет его руки в свои, — Я рад, что ты решил попробовать что-то новое. К тому же, мне нравится корица, у неё очень необычный аромат, — хоть тут говорит правду, — Я давно хотел попробовать кофе с ней, да руки никак не доходили, — смотря в красивые карие глаза, он подносит ладошки своего любимого к губам и потихоньку целет каждый палец, особое внимание удаляя тому, на котором красуется тонкое колечко из золота высшей пробы, подчеркивающее изящные пальчики и символизирующее бесконечную любовь друг к другу.       — Давай сегодня никуда не пойдём? — спрашивает альфа, — Будем валяться дома и смотреть кино? А потом будем сидеть в библиотеке до самого рассвета?       — Давай, но с тебя попкорн, — вновь улыбнувшись отвечает Сокджин.       Намджун готов душу продать, лишь бы постоянно видеть эту прекрасную улыбку. Он аккуратно чмокает мужа в кончик носа и, не отпуская руки омеги, продолжает есть.       На сегодня план действий у него расписан, а о Паке он подумает завтра. Об этом свидетельствует постепенно потухающая строчка с его именем перед глазами.