Янтарная канарейка

***

2WEI — Toxic

Прихожу домой, закрываю дверь. Глубоко внутри проснулся затаенный зверь. Натянутая лыба сползла с усталого лица, С потрохами выдавая бывалого лжеца. Ненависть разгорается вновь ярким огнём, Нарастает злость с каждым божьим днём. И не Божие презрение, ненависть и отвращение К подхалимству, лизоблюдству, Ну и прочему ублюдству, Окружающему нас И безмерно радующему искушённый глаз. Неоправданные ожидания, напрасные страдания, Излишний этикет, безрезультатные старания Все это губит в человеке творческом начало, Чтобы ко второму классу абсолютно все достало. Травля, избиения, самокопание и смятение, С детства убивают позитивное мышление. Вечно предъявляют за мой «покер фейс», Но за этим «похер» кроется дичайший стресс. Лживые улыбки, фальшивые маски, Печальные глаза и идиотские отмазки… Черно-белый мир, потускнели краски, Если это просто так — надевайте каски.

      Юнги заходит в один из подвалов, в которых проходят пытки пленных. В одной руке у него ключи от машины, в другой — бутылка из-под красного вина. Но не с вином.        Снаружи он выглядит неприступным, холодным, спокойным. А внутри у него бушует ураган, вырывает деревья с корнем. Внутри у него огонь и лёд сошлись в смертельной битве, убивая все, что подвернется под руку.       Лишь его глаза, что темнее ночи на улице, выдают надвигающееся безумие.       Он идет к определённой комнате в подвале, из которой выход есть только для Мина и его подчиненных. Альфа двигается уверенно, и ещё не успев подойти к металлической двери, охрана открывает засов. Малейшее промедление могло стоить им жизни.       Опасен не тот кто внешне в ярости, а тот кто внешне спокоен. Никогда не знаешь что на уме у таких людей. Вся мафия выучила, что если господин Мин тихий, а идёт в пыточную, то смерть может настигнуть не только пленного, но и кого то, кто не так посмотрел на босса.       Он подходит к уже открытой двери, за которой комнату освещает лишь тусклая лампа в центре потолка. Юн стоит, переступив порог, и слышит, как за ним закрывается тяжёлая дверь. В центре бетонной комнаты стоят два стула. Один пока что пустует. На втором сидит человек, чья одежда в крови из его же ран. Мужчина привязан к стулу жёсткой веревкой, и по видимому он без сознания.       Лампочка, вокруг которой летают мухи, освещает по большей части только эти два места. Мин все ещё стоит в неосвещенной части комнаты и смотрит на альфу, водя большим пальцем по стеклянной бутылке в руке. Темнота не на столько плотная, чтобы не увидеть людей, что так же как и он стоят в тени и не выдают своего присутствия. Никто из них не решается поднять взгляд на Мина, кроме двоих.       Даже сквозь темноту, они видят огонь, что горит красным пламенем внутри альфы и отражается в его глазах.       Оба начинают подходить к боссу, скрипя подошвой берцев. Юнги молча протягивает им ключи от машины и начинает неспешно выходить на свет. Он садится на стул, что больше напоминает кресло и ставит на пол рядом с собой бутылку, у которой вместо пробки — тряпка, пропитанная чем то красным у горлышка.       — Разбудите его, — скомандовал альфа.       Когда мужчине тут же подходит альфа с ведром холодной воды и выливает ему на голову.       Пленник приходит в сознание и отхаркивает воду, что попала в нос, вместе с кровью.       — Доброе утро, — говорит Мин тоном, от которого даже у его подчиненных мурашки по коже.       — Кто вы? — спрашивает мужчина поднимая голову к Юну.       По волосам у него течёт холодная вода.       — Не важно — кто я такой. Важен тот, кого ты похитил и прибил гвоздями к полу.       — Ты альфа той суки, которая сдала меня копам? — с усмешкой спрашивает пленник, — И как он в постели? Стоит того, чтобы калечить меня?       Мин чувствует: ещё одно слово от этого паршивого альфы, и у него оборвется последняя цепь, что сдерживает его, чтобы не забить его до потери пульса.       — Ты похитил ни в чем не повинного ребенка. Как думаешь: за такое тебе будет лучше за решёткой или здесь?       — Лучшей будет смерть.       Юнги усмехнулся.       — Так быстро умереть я тебе не дам. Ты ещё не всё прелести жизни ощутил.       Альфа был в кремовой рубашке и чёрных брюках. Он не вписывался в эту мрачную и серую атмосферу. Однако она ему была роднее, чем всем присутствующим.       Он взял в руки бутылку, закинул ногу на ногу и демонстративно покрутил ей перед мужчиной.       — Мне сказали, что ты вегетарианец, — он перевёл взгляд с бутылки на пленного.       — И что с того? Заставишь съесть мясо? Может ещё шлюху свою мне предложишь?       Последняя цепь, что сдерживала Юна, с противным лязгом оборвалась.       Он вскочил так, что стул с грохотом упал, а сам альфа оказался в паре сантиметров от пленника.       — Тебя похоронят в этом подвале. Не забудь помолиться перед смертью, ублюдок, — прошептал альфа и вытащил тряпку, что закрывала бутылку.       Юн сжал пальцы на щеках пленника, заставляя того открыть рот. Он поднес к его губам горлышко и наклонил, заставляя жидкость выливаться в горло.       Как только мужчина почувствовал металлический привкус на языке, он в шоке уставился на Мина, чей взгляд был мрачнее, чем атмосфера в этом подвале. Он начал вырываться и мотать головой, но Юнги вцепился в его лицо мёртвой хваткой, не давая возможности отодвинуться от бутылки.       — Ты выпьешь столько крови, сколько потерял тот мальчик. Ни капли меньше.       Из за большой концентрации железа во рту, у мужчины сработал рвотный рефлекс. Его начало выворачивать. Альфа тут же убрал бутылку и сжал рот пленника ладонью.       — Я не дам тебе выблевать всю ту кровь, что ты уже выпил.       Из за того, что рот закрыт, и рвоте некуда выходить, мужчина начал захлебываться. Остатки еды вперемешку с желудочным соком и кровью начали попадать в трахею, а после в легкие.       Его тело билось в предсмертных конвульсиях.       Когда он обмяк, Мин с пренебрежением убрал свою руку с его рта и вытер о штаны, что были надеть на ещё свежем трупе.       — Даже твой любимый бог тебе не помог.       Он развернулся к двери и на ходу бросил своим подчиненным:        — Труп сжечь вместе с бутылкой.       Он несколько раз постучал в тяжёлую дверь, и тут же её открыла охрана с внешней стороны. Юн вышел из комнаты, где пол был в неотмывающихся кровавых разводах, а за ним поспешили два его друга.       — Ты долго, — сказал Хосок, стоя на улице перед входом в подвал и куря сигарету.       — Должок забирал от одного бизнесмена.       — А кровь чья?       — Говорю же: должок забирал.       Альфы немного постояли в тишине.       — Ты сейчас куда? — задал вопрос Хосок, кидая окурок на землю и прижимая его ботинком.       — Заеду домой переодеться, и к Чимину.       — Юнги, скажи мне: с каких пор ты его называешь Чимином, а не канарейкой? — Спросил Чонгук.       — Только попробуй ещё раз его так назвать. Никто не посмеет назвать его так, иначе я лично лишу этого человека жизни.

***

Giuseppe Cataldo pianista — Comptine d'un autre été l'aprés midi       Когда Мин приехал к Чимину было около четырёх утра. Он припарковал свою машину, и заметил, что порш Чимина с ночи стоит с открытой дверью и ключами в замке. Он сел за руль машины Пака и припарковал её правильно.       Ночью было плохо видно участок, да и не до этого было. Сейчас же, когда уже светлеет, альфа для себя отметил, что у адвоката прекрасный вкус не только в одежде, но и в архитектуре.       На газоне были оставлены игрушки, чей владелец сейчас спит, а его руки перебинтованы.       Мин вошёл в дом и поднялся по лестнице. Он аккуратно приоткрыл дверь детской.       Чимин сидел на пуфике. Голова его покоилась в ногах Гюмина. Омега спал, вымотанный сначала рабочим днем, а потом бессонной ночью. На его щеках ещё не высохли слезы. Возможно, он даже во сне плакал. А возможно он только недавно уснул.       Его мелированные волосы блестели в первых лучах утреннего солнца, что попадали в комнату из не зашторенных окон.       Юнги сел на пол, напротив лица Пака. Он думал о том, что такого сделал Чимин, что у него такая тяжёлая жизнь. После того случая, когда они встретились в Тэгу, Юну впервые в жизни стало стыдно перед омегой. Ведь у Чимина вся жизнь впереди была, а Мин ему карьеру загубил. Что было бы, если бы Пак не вернул себе лицензию? Альфа не мог знать.       Он ещё долго смотрел на аккуратные черты Чимина. Юнги решил осторожно стереть слезы с его лица. Мин невесомо прикоснулся пальцами к щеке омеги.       — Господин Мин? — сонно спросил младший, протирая лицо рукой, чтобы проснуться.       — Я вас разбудил? Простите, я хотел только стереть слезы.       — Всё хорошо. Вы давно приехали?       — Минут сорок назад, может тридцать.       — Почему вы не разбудили меня?       — Вы красиво спите. Не хотел будить.       Старший смотрел в глаза на против.       — Пойдёмте вниз, чтобы не будить вашего брата, — сказал Юн, видя как омега снова роняет слезы, смотря на спящего брата.       Мин придержал омегу за локоть и помог спуститься.       — Вы всю ночь не спали. Вам сделать кофе? — спросил Пак, подходя к кухонному столу.       — Если вам несложно.       Адвокат поставил кипятиться воду в чайнике и повернулся к альфе.       — Что вы сделали с Ши Синем?       — Почему вы решили, что я с ним что то сделал?       — От вас пахнет кровью.       — Простите, — чуть виновато ответил старший.       — Так что вы с ним сделали?       — Вы не хотите этого знать.       — Почему? — омега скрестил руки на груди.       — Вы хотите, чтобы у вас сработал рвотный рефлекс? — Юнги поднял взгляд на Пака.       Он ничего не ответил.       — Вот и хорошо.       Чимин развернулся и начал наливать кофе. Он достал ложки и сахарницу и поставил перед старшим, рядом со стаканами.       — Так… что я могу для вас сделать? — немного стесняясь, спросил омега.       — А что вы можете предложить?       — А что вы хотите услышать? — адвокат поднял взгляд на Мина.       Старший немного задумался.       — И все же… Я, как и несколько лет назад, хочу чтобы вы на меня работали.       Чимин знал, что старший предложит именно это. Он всю ночь думал о том, сможет ли он помогать мафии, сможет ли это объяснить своим сотрудникам, сможет ли объяснить это Тэхёну. В любом случае он должен. Он знал, на что шёл, когда звонил Юну.       — Вы предсказуемы, господин Мин, — Пак грустно усмехнулся.       — Разве?       — Мой номер у вас есть. Нужна будет помощь — можете смело обращаться.       Юнги смотрел на младшего и не мог понять: он не хочет на него работать или хочет, но боится.       — Вы боитесь?       — Что? — Пак был в своих мыслях.       — Вы боитесь на меня работать?       — С чего вы это взяли?       — Мне так кажется. Так я прав?       — Нет. Вы такой же клиент как и остальные, с чего бы мне вас бояться? — сказал Чимин, смотря на тёмную гладь кофе.       Или это вовсе не кофе, а зрачки альфы напротив? Ещё чуть чуть, и адвокат решит, что спятил.       — С того, что вы сами сказали, что от меня пахнет кровью? — задал вопрос Мин, приподнимая голову омеги за подбородок так, чтобы смотреть ему в глаза.       Значит младший смотрел все же на кофе.       — Издержки работы, — сказал Чимин, смотря в глаза Юну и отпивая свой кофе.       — Я хотел бы, чтобы мы с вами подписали контракт на работу, — убирая руку от лица омеги и отпивая кофе, сказал старший.       — Срочный или бессрочный?       — Начнём со срочного. Как насчёт года?       — Когда вы сможете приехать в офис, чтобы подписать документы? — тут же согласился омега.       — Боюсь, ваши подчиненные не так это поймут. Может все-таки вы приедете ко мне?       — Им все равно придётся узнать об этом, когда я буду вести ваши дела. Так зачем тянуть? — Пак вопросительно выгнул бровь.       — И все же, я бы хотел чтобы вы приехали в мои владения для подписания контракта. Могу вас заверить: вас никто и пальцем не посмеет тронуть. Я лично за этим прослежу.       — С чего бы вам так обо мне заботиться? — скептично спросил Пак.       «Потому что не хочу видеть как вам больно? Не хочу видеть ваших слез? Выберите ответ, который больше понравиться.»       — На то есть причины.       Они в тишине пили кофе в постепенно светлеющей кухне. Так тихо и спокойно. Как будто все так, как и должно быть. Как будто они созданы вот так пить кофе в пять утра.       — Вы всю ночь на ногах. Может, поспите пару часов, а потом поедите? — задал вопрос Чимин, смотря на то, как устало выглядит альфа.       — Нет, спасибо. Я поеду домой.       Он допил кофе и встал, чтобы поставить грязную чашку в раковину. И поставил бы, если бы не резко накатившая усталость, что прижала тяжёлой плитой к стулу.       — И все же вам лучше поспать. Я постелю вам в гостевой спальне.       Омега встал, и поставив кружки в раковину направился на выход.       — Спасибо вам, — сказал Юн, слегка цепляясь за запястье младшего и поднимая усталый взгляд, потому что на большее сил не хватает.       — Мне то за что? Это вам спасибо, за то, что спасли моего брата.       Он оставил альфу одного в тишине светлой кухни, что стала таковой с восходом солнца. Мин дождался, пока адвокат вернётся и ещё раз поблагодарив, без сил свалился на мягкую постель. Он на столько вымотался, что стоило ему коснуться головой подушки, как он провалился в сон.

***

BONES UK — Beautiful is Boring       Стол ходил ходуном. Они даже не дошли до спальни.       После того разговора, Сокджин очень изменился. Он больше не был тем пай мальчиком, он повзрослел. Намджун сам не знал: радоваться этому или нет. Хотя он все же определённо радовался. С таким Сокджином ему комфортней. С Сокджином, который мог во время важного мероприятия «случайно» провести рукой по ширинке старшего, и с ухмылкой, заметной только старшему, наблюдать за тем, как его муж сходит с ума. С Сокджином, который стал надевать более вызывающие наряды, что притягивали взгляды многих альф, что злило Намджуна.       Он не знал, что случилось с его мужем и с чем связаны эти резкие перепады настроения, но ему это безумно нравилось.       Он не знал, когда его супруг успел купить эти шелковые брюки и рубашку свободного кроя, цвета пламенеющего заката, но ему было безумно приятно стягивать эти вещи с него. Рубашка покоилась где то у локтей, в то время как брюки вообще валялись ненужным мусором где то под столом.       Старший и забыл, когда последний раз видел Сокджина в красных оттенках, и как итог, забыл, как этот цвет ему идёт. И как Сокджин в красном возбуждает.       На ужин к министру они ехали порознь, потому что перед этим у альфы было совещание.       Он немного опоздал, и приехал позже своего мужа. Зайдя в просторный зал, первым делом ему в глаза бросился его муж, что сверкал перед глазами ярким пятном, среди людей, одетых в более приглушенные тона. И как Намджун сдержался, чтобы не разложить младшего прямо там?       Он весь ужин пытался унять нарастающее возбуждение, иначе это было бы позором.       Оба безумно рады тому, что отвезли своего сына отцу Сокджина на несколько дней. Оба хотели друг друга до одури. Оба соскучились друг по другу за четыре с лишним года.       С таким Сокджином, Намджун даже начал забывать Пака. Он не сможет ответить забыл ли он его полностью и не екнет ли у него сердце, если встретит его в живую.        В любом случае сейчас ему не до этого. Не до Чимина ему, когда под ним лежит его разгоряченный муж в красных тонах.       Они даже до спальни не дошли. Выбрали первую попавшуюся комнату, коей оказалась кухня.       Сокджин впивался в губы мэра, притягивая его ближе. Старший и не сопротивлялся.       Младший зажмурил глаза до белых бликов, ощущая как его муж попадает по комочку нервов внутри него. Он и забыл, когда у них в последний раз был такой животный секс до того разговора у лестницы.       Изливаясь в супруга, что как и раньше пьёт противозачаточные, Намджун решил, что Сокджин в красном действует на него так же как на быков. Срывает все тормоза.       Они пытались отдышаться, деля один вдох на двоих, лениво шевеля опухшими и покусанными губами.       — Какой же ты горячий в красном, — прошептал альфа.       — Я заметил, — так же шёпотом ответил младший.       Отнеся мужа в их спальню, Намджун пошёл в душ.       Оставшись наедине с собой и своими мыслями, Сокджин сел за туалетный столик, чтобы снять украшения. Доставая из шкафчика шкатулку, его взгляд упал на коробочку из-под их с Намджуном обручальных колец.       Он отложил шкатулку, беря в руки маленькую бирюзовую коробочку из бархата. Омега не стал её открывать и так зная, что в ней. Как иронично: в коробочке от вещи, скрепляющей брак, лежит то, что способно его разрушить.       — И только по перстням на пальцах, они поняли кто перед ним… — цитировал Сокджин Оскара Уайльда, — Сможешь ли ты когда нибудь узнать по перстню кто перед тобой?       Он положил коробочку обратно в шкафчик, убирая её как можно дальше, чтобы его муж случайно не нашёл её.       Не время. Пока не время.

***

Billie Eilish — Not Time To Die       Чимин разбирал бумаги по делу одного из подчиненных Юнги, когда к нему пришёл Тэхён.       — Ты что то хотел? — спросил Пак, не отрываясь от документов.       — Да. Мы можем поговорить?       Ким смотрел на то, как его друг утопает в делах мафии. И самое неприятное то, что он не хочет брать других клиентов.       — Говори, — бросил адвокат, все так же увлеченно изучая дело.       — Ты можешь хотя бы сейчас оторваться от дел мафии? — с явным раздражением сказал детектив.       Омега нехотя закрыл папку и отложил в сторону, поднимая глаза на друга.       — Дай угадаю: ты здесь из-за этого? — задал вопрос Чимин, поднимая только что отложенную папку.       — Да, из-за этого. Как долго ты ещё будешь защищать мафию? — скептично спросил Ким, скрещивая руки на груди.       — Сколько потребуется, столько и буду, — холодным тоном ответил адвокат.       Он знал, что этот разговор когда нибудь случиться, что когда нибудь Тэхёну надоест видеть, как его друг защищает преступников, а не тех, кому действительно нужна помощь.       — Почему?       Пак вопросительно уставился на друга.       — Почему ты все-таки начал работать на Мина?       Чимин ждал этого вопроса.       — Ты же всегда придерживался принципа: помогать только тем, кто того заслуживает. Тем, кто достоин оправдания. Разве мафия его заслуживает?       — Клиенты есть клиенты. Меня не волнует, что они сделали, что пришли ко мне. Это как в борделе. Шлюхи не спрашивают кто их клиент, они молча делают свою работу и получают за это деньги.       — Ты понимаешь, что только что ты себя шлюхой назвал?       — Это был просто пример.       — Это не просто пример. Это подсознательное сравнение.       — Ты сейчас будешь мою жизнь по полочкам расставлять? Не надо, сам справлюсь.       — Я не собираюсь что то тебе доказывать, ты и сам не дурак. Я просто хочу понять: почему? Почему ты решил изменить себе? Почему начал помогать мафии?       Пак прикрыл глаза, считая по себя до десяти, чтобы успокоиться.       — Тебя это не касается.       — В смысле? — Тэхён не ожидал такого ответа.       За годы их дружбы никто из них ни разу не сказал другому, что что то кого то не касается. У них никого не было, кроме друг друга, и проблемы одного автоматически становились проблемами другого.       — В прямом. Не лезь, куда не просят.       — Чимин, ты в своём уме? — Тэхён с шоком в глаза смотрел на друга, — Чимин, это мафия! В случае чего, ты первым попадешь в могилу!       — Не попаду, — тут же бросил адвокат.       — С чего такая уверенность?       — На то есть причины.       — Ты в последнее время стал более закрытым. Только не говори, что ты спишь с Мином…       — Ты заткнешься или нет? — чуть повысив голос сказал Пак, — сказал не лезь, значит не лезь.       — Чимин, одумайся! Я прошу тебя! Я не знаю, что тебе наплел Мин, или кто либо ещё, но я прошу тебя, пока не поздно…       — Уже поздно…       «Не поздно было, когда я ещё не набрал этот чертов номер. Не поздно было, когда я ещё не согласился вести дело Джисона…»       — Чимин… — омега не знал, как уговорить друга бросить эту затею.       — Убирайся из моего кабинета.       — Что…       — Дверь там.       Чимин смотрел на друга с холодом. Он хотел, чтобы Ким ушёл.       — Что то непонятно? Для особо тупых повторяю ещё раз: убирайся из моего кабинета.       Тэхён был в шоке. Чимин никогда не прогонял его из своего кабинета, тем более так грубо. Он смотрел на адвоката стеклянными глазами.       Собрав всю волю в кулак, он встал с кресла, в котором сидел с самого начала.       — Смотри, как бы тебе не пожалеть об этом решении.       — Без тебя разберусь, — сказал Чимин, вновь отрывая дело, — Повторяю ещё раз: не лезь в это.       Он дождался, пока хлопает дверь, и снова закрыл папку.       Тэхён был прав: случись что серьёзное, и он первым лишиться жизни. Он не хотел говорить со своим, уже бывшим, другом так грубо, но выбора не было. Только так он мог оттолкнуть детектива от себя. Только так, он мог уберечь его от горячей пули, что могла задеть его, если бы он был в ближайшем окружении Пака. Чем меньше у адвоката близких, тем меньше людей находятся под прицелом.       — Прости, — сказал Пак в пустоту кабинета, зная что человек, которому это предназначено, все равно не услышит, — Прости меня. Так нужно, для твоего же блага.       Омега не заметил, как глаза стали влажными, и как первая слеза скатилась по щеке, падая на папку с делом. Он снова остался один. Ни родителей, ни друзей, ни альфы. Только маленький братик, которому через несколько дней будет пять лет. И как ему объяснить, что его любимый Тэхён-хен не придёт его поздравить? Что в его день рождения он будет один, со своими шрамами на ладошках.       Чимин чувствовал, как на него накатывает истерика. Он быстро открыл ящик стола, доставая от туда успокоительное, которое прописал ему врач. Захлебываясь в слезах, он подбежал к столику, на котором стоял графин с водой. Расплескав воду, он все же наполнил стакан, и трясущимися руками поднес к губам.       Он сидел на полу перед низким кофейный столиком, опустив голову и уперевшись руками в край стола. Омега ждал, когда подействует успокоительное. За больше, чем пол года, ему так надоели его истерики, что могли случиться просто так. Он окончательно не падал духом только из-за брата. Стараясь ещё больше проводить с ним времени, даря ему ещё больше заботы и любви, он каждый раз мысленно возвращался в тот день, когда вернулся домой, а Гюмина не было. Каждый раз у него слезы наворачиваются, но чтобы не пугать брата, он их незаметно смахивает и снова надевает эту улыбку. Но даже она не скрывает той боли, что застыла у него в глазах.       Он как сейчас помнит запах мандаринов, которым пахла гостевая спальня, в которой несколько часов спал Мин. Почему то там, среди этого запаха, было спокойно. Обычно альфа пользовался одеколоном, но видимо в тот день, точнее ночь, он уже собирался спать, когда Пак ему позвонил. По этой причине на нем не было запаха одеколона. Чимин сам не знал, почему этот запах так на него действует. Почему вдыхая его, ему спокойно. Даже таблетки, которые ему выписал врач так не помогают.       В те несколько дней, что комната хранила в себе аромат мандаринов, омега спал в ней. В те несколько дней он был очень нервным, не переставал плакать. Но стоило ему вдохнуть аромат цитрусовых, что остался от альфы, проблемы уходили на второй план.       Он оттолкнул Тэхёна. Оттолкнул, пытаясь уберечь. Ещё не зная, что сделал это зря. Не зная, что ни его жизни, ни жизни его близких ничего не угрожает. Ни тогда, когда за него готов убивать сам Мин Юнги.

***

Klint — Diamond       — Мы летим в Японию.       С такими словами Чимин будил брата.       — Зачем? — спросил мальчик, потирая глаза маленьким кулаками.       — Мне по работе нужно. Да и тебе отдых не помешает.       — А госпожа Ли? — обратился к старшему брату альфочка, стягивая с себя одеяло.       — Она с нами полетит.       — А когда мы летим?       — Послезавтра. Я уже отпросил тебя с садика и тренировок.       Когда неделю назад Чимину на почту пришло письмо с приглашением на ежегодный съезд от ассоциации адвокатов, он сразу решил поехать. Оставлять офис на Тэхёна на полторы недели не особо хотелось, но выбора нет.       После их ссоры в кабинете Пака прошло три месяца. Адвокат думал, что Ким в тот же день уволится, но он просто стал как можно меньше пересекаться с Чимином. Омегу это безусловно радовало, хотя иногда все же хотелось прийти к детективу домой и выпить на двоих бутылочку белого полусладкого. Но он быстро отдергивал себя, говоря себе, что так лучше для них обоих. Когда нибудь Тэхён поймёт.       Съезд начинался с понедельника, и заканчивался через пять дней. Адвокат же вылетел за трое суток, чтобы немного побыть с братом в Японии.       Чимин предупредил Мина о том, что он улетает заграницу на полторы недели. Альфа заверил, что за это время в Сеуле ничего не случиться, хотя сам немного расстроился, что омеги не будет. Виду конечно не показал, но глаза выдавали.       Первые несколько дней пребывания адвокат провел за прогулками по городу, показывая Гюмину и госпоже Ли местные достопримечательности, которые они могли видеть только на фото, в силу того, что никогда здесь не были. Nessa Barrett — i wonna die       Чимин встал пораньше, чтобы точно не опоздать.       Но почему то с утра он не переставал думать о Юнги. Это просто его клиент, так почему стало так душно, когда он увидел эти глаза, что кричали «не уезжай»? Он не мог перестать думать об успокаивающем запахе мандаринов, что работал лучше этих чертовых таблеток.       Омега поцеловал спящего брата и вышел из их номера в отеле, сказав госпоже Ли о том, что вечером они сходят в кафе.       Чимин приехал на конференцию вовремя, даже чуть раньше. Он успел пообщаться с другими адвокатами, знакомыми ему и не знакомыми.       Почему то Паку казалось, что что то не так. Что что то должно произойти. У него вспотели ладони и поднялся пульс. Он старался просто так не пить успокоительное, по этому попытался успокоиться.       Он разговаривал с несколькими знакомыми адвокатами, когда ведущий сказал в микрофон:       — Уважаемые адвокаты, прошу занять всем свои места. Конференция начнётся с минуты на минуту.       Омега сел в третьем ряду, ближе к сцене. Как же он пожалеет об этом, когда начнётся мероприятие.       Через несколько минут на сцену начали подниматься известные адвокаты и политики. Вот тут то сердце Чимина пропустил удар.       Он не ожидал увидеть здесь альфу, чьи глаза цвета серебра.       Пак смотрел на Намджуна и не верил в то, что способен через столько лет получить привет из прошлого.       — Прошу тишины. Сегодня на нашей конференции присутствует министр внутренних дел Ким Намджун. Прошу поприветствовать его аплодисментами.       Омега почувствовал, что задыхается. Паника накрывала его с головой, не давая возможности вынырнуть. Он не был готов видеться с Кимом в том состоянии, в котором находится. Перед глазами все поплыло, воздуха катастрофически не хватало.       Он на ощупь вытащил из сумки блистер с таблетками, без которых уже и шагу ступить не может. У него тряслись руки, но он все равно упорно вытаскивал несколько капсул.       Он сам не знал почему так среагировал на альфу. Он молча смотрел на Намджуна, ожидая когда тот заговорит.       Ким начал речь очень бодро, ближайшее взглядом по залу, осматривая всех присутствующих.       Он даже остановился, когда столкнулся взглядом в карими глазами, что были знакомы на столько, что даже в темноте он их узнает. Из альфы разом выбили весь воздух. Вся та сказка, что была с Сокджином после того разговора обернулась пеплом на горящей земле.       Из все-таки сердечко екнуло при виде омеги. Заминка была длинной в секунду, но им она показалась вечностью.       Намджун знал, что ему нужно продолжать говорить. Он быстро моргнул, но в следующую секунду его встретил не растерянный взгляд, а холодный, полный безразличия. Это больно полоснуло по сердцу.       Видя альфу, Чимин невольно вдохнул полной грудью, в попытках почувствовать его запах китайских груш. Когда аромат коснулся рецепторов, Пак быстро перестал истерить. За долю секунды он сравнил ощущения от груш Намджуна и мандаринов Юнги. Запах Юнги успокаивал, в то время как запах Намджуна прошибал электрическим током. Ещё чуть чуть, и боль будет чувствоваться на физическом уровне. Пак знал, что это плохо. Его организм на подсознательном уровне говорить о том, что именно этот альфа опасен, что с ним спокойно не будет.       Омега резко понял почему все утро думал о Мине. Несмотря на то что он заведует целой мафией, с ним спокойно, с ним уютно. С ним безопасно. Как бы это абсурдно не звучало.       Чимин ждал когда эта конференция закончиться, чтобы побыстрее уехать. Он не хотел сталкиваться с Кимом в коридоре. Достаточно того, что они сейчас не отводят друг от друга взглядов.       Когда все закончилось, и Чимин уже собирался уходить, один из знакомых адвокатов предложил ему вместе поужинать.       — Прошу меня извинить, но у меня уже есть планы на вечер.       — Ничего, я понимаю.       Адвокат уже ушёл, и Пак тоже хотел развернуться в сторону выхода, как почувствовал запах китайских груш.       — Чимин…       — Уходи.       Омега повернулся к Киму, одаривая его безразличным взглядом, от которого у старшего кровь в жилах стынет.       — Чимин, прошу тебя, давай поговорим.       — Я все тебе сказал тогда в ресторане.       — Ты сказал все, но не я.       — Намджун, у меня планы. Я не могу сорваться сейчас и пойти с тобой.       — Пол часа. Мне больше не нужно.       Адвокат как никто другой знает, что альфа умеет добиваться своего.       — Пол часа, — через силу соглашается Пак.       Они пришли в ресторан недалеко от конференц-центра. Сев за столик в самой дальней части и заказав по коктейлю, Чимин заговорил первым.       — Ты вроде хотел поговорить, — переводя скучающий взгляд с бокала на альфу, сказал Пак.       — Да, я хотел поговорить о нас…       — Никаких «нас» нет уже как пять лет.       Младший хотел уже было бросить недопитый коктейль, но Ким удержал его за руку.       — Пожалуйста, не уходи. Только не сейчас. Я не могу потерять тебя ещё раз.       — Теряют только вещи.       Чимин вспомнил фразу, которую ему сказал Тэхён не за долго до их ссоры и про себя усмехнулся.       — Лети домой, к Сокджину, к вашему сыну. Не трать свое время зря. К тому же у меня встреча, я не могу с тобой тут сидеть.       — Отмени её, — сказал Ким, пропустив мимо ушей слова о своей семье.       — Я не могу её отметить. И не хочу.       Омега сейчас мечтал только о том, чтобы уйти от сюда и никогда больше с Намджуном не встречаться.       — Я должен улететь в Сеул сегодня после обеда, но если ты согласишься со мной встретиться, то я останусь здесь ещё на день.       — Нет. Я не приду.       Пак уже встал из-за столика, но альфа поймал его за руку.       — Чимин, я переживаю за тебя. Ты в последнее время много пересекаешься с Мином. Правительство капает под него. Если ты продолжишь, то можешь пострадать.       Адвокат остановился. Это его клиент, он не может пропустить мимо ушей эту информацию. А дело только ли в статусе клиента?       — У меня сейчас тут моя яхта. Пришвартована в яхт-клубе «Хорео». На ней написано моё имя. В восемь вечера.       Пак ничего не ответил и молча ушёл.       Он был погружен в свои мысли, и не заметил Хёнджина, что сидел за барной стойкой того же ресторана с двумя омегами. Альфа следил за разговором Пака, и даже если слышно ничего не было, он прекрасно видел то, с каким настроением проходил разговор.

***

Malia J — Smells Like Teen Spirit       Чимин сходил в кафе с братом и няней. Оставив Гюмина на госпожу Ли, он сказал ей, что у него сегодня ещё одна встреча, хотя сам смотрел на карте расположение яхт-клуба.        Он действительно не хотел идти. А потом Намджун сказал про Юнги. Тогда, во время речи Кима, адвокат понял, что ему нужен не министр внутренних дел, а глава мафии. Как бы тяжело это не было, но он признался свое поражение перед Мином.       Он не может позволить кому то навредить тому, кто спас его брата, хотя не должен был. И если у него есть возможность спасти в ответ, он спасёт.       Чимин подошел в яхте ровно в восемь. Рядом с рулем сидел Ким, и увидев подошедшего омегу улыбнулся.       — Я знал что ты придешь.       Они уже три часа как отплыли от берега. Пара лежала под светом луны и звёзд, согреваемая только любовью. Любовью одного из них.       — Я правда переживаю за тебя. Мин опасный человек.       — Засадить его у тебя все равно не получиться. У него прекрасная команда адвокатов. Один Хван чего стоит.       — У нас есть информация, что у него есть путь через Северную Корею, где он продаёт наркотики. По нашим данным следующая перевозка через месяц. Если мы кого нибудь поймаем, а мы поймаем, то мы сможем прижать его.       — У вас ничего не получится. Координаты зашифрованы. Какими бы ваши хакеры не были крутыми, их хакера вы не переплюнете. Я видел его в деле, вам с ним не тягаться, — говорит Пак, задумчиво смотря на звезды и думая, как развязать Киму язык.       — Мы просто перекроем порты.       — Ты понимаешь, что я могу это рассказать Мину?       — Да, но я знаю, что ты этого не сделаешь.       Намджун целует омегу в макушку и не догадывается, что Пак здесь только для того, чтобы рассказать об этом Мину.