Глава 18
28 июля 2023 г., 21:00
***
Labrinth, Zendaya — All For Us Намджун сидел в своём кабинете и думал над новой речью. Прошло полтора месяца с его встречи с Чимином, и он не может перестать думать об этом. Несколько лет семейной жизни с Сокджином коту под хвост. Он столько времени пытался забыть Пака, закрыть эти воспоминания на семнадцать замков, но одна встреча предоставила все семнадцать ключей. Ким комкает и выкидывает куда то в кабинет очередной лист с неудавшейся речью и откидывается на спинку своего кожаного кресла. Он устало прикрывает глаза и трёт складку между бровей. Хоть время и было позднее, и альфа думал, что он один в офисе, но в дверь робко постучали. — Господин Ким, к вам можно? — Донхек, в офисе уже никого нет можно не официально. — Хорошо, — альфа зашёл в кабинет с флешкой в руке, — Ты должен это послушать. Секретарь подходит к рабочему компьютеру Намджуна и, подключив флешку, включает единственную запись разговора на ней. » — Как вас зовут? — Это не столь важно. Я рискую жизнью звоня сюда, так что буду говорить только с министром Кимом. — О чем вы хотите с ним поговорить? — Мин Юнги. Я могу министру сдать его. — Хорошо, где вы? — В пригороде Сеула. В мотеле «Му», номер тринадцатый. Пусть он приедет ночью, убедившись, что за ним не следят. Я знаю, что разговор записывается. Если это услышит кто то кроме министра — я труп.» Альфа ненадолго задумался. — Смело. Заявлять о том, что можешь сдать Мина очень опасно. — Ты поедешь? — Спросил Донхек, смотря на семейное фото Намджуна, что стоит в резной рамке на столе. На снимке Ким стоит со своим мужем. Секретарь смотрит на своего брата, что с детства был обаятельным омегой, и сам не замечает, как губы трогает нежная улыбка. — Поеду. — А если это ловушка? Ты о нем подумал? — Альфа пододвигает к нему фотографию. Ким берет в руки рамку и подушечками пальцев нежно проводит по изображению. — Подумал, — он переводит взгляд на Донхека. — Ради него я туда и поеду. Ради него и Енгука. Ради их будущего, — Намджун ставит фото на место и встаёт из-за стола снимая со спинки кресла свой пиджак. — Звони охране, через час они должны быть у входа в министерство.***
Хенджин вышел из душа в мотеле. Он протирал мокрые волосы полотенцем, а второе слабо повязал на бёдрах. Он кинул взгляд на часы, когда в дверь его убогого номера постучали. Альфа приоткрыл дверь и, увидев дорогой представительный костюм, открыл дверь шире. — Господин Ким. — Господин Хван. Альфы поприветствовали друг друга сухим рукопожатием. Хенджин кинул полотенце которым сушил волосы на обшарпанное кресло и сел в другое. — Я удивился, что главный адвокат мафии решил сдать своего начальника. Чем же он вам не угодил? — Ким мельком осматривает номер и возвращает внимание Хвану. — Это не ваше дело. Вас должно волновать только та информация, которую я могу вам предоставить. — Хорошо. Что вы хотите взамен? — Мин сейчас думает что я мёртв, если он узнает, что это не так, то я буду мёртв по настоящему. Так что прежде всего я хочу, чтобы вы обеспечили мне безопасность. Мне нужны документы на другое имя и безопасный перелет в другую страну. — Если я приму ваши условия, то вам придётся свидетельствовать против Мина в суде. — Я согласен. Но давайте для уверенности перенесём это на бумагу? — Хорошо, только давайте уедем отсюда. — Я никуда не поеду. У Мина везде есть свои люди. — Только не там, куда я вас отвезу. Через два часа, бронированный джип с тонировкой и Хваном внутри въехал на территорию базы минобороны Южной Кореи.***
Boyce Avenue — Don't Let Me Down Чонгук подъехал к офису Чимина, чтобы встретиться с Тэхеном. Альфа проверяет время: пятнадцать минут до окончания рабочего дня. Он поворачивается к задним сидения и поправляет бантик на подарке. Чон вновь смотрит на вход в задание. Когда появляется омега, у младшего сердце бьётся быстрее. Ким стоит у входа со стаканчиком кофе и всматривается в парковку. Найдя знакомый чёрный мерседес, он направляется к машине. Чонгук выходит из машины и подходит к Киму. — Единственное, что я нашёл, это место, где мы сможем что то узнать, — произносит омега, потягивая через трубочку свой кофе с тапиокой*. — Значит поедем узнавать. Но сейчас не об этом. — Тогда зачем? — Детектив приспускает свои очки с зеленоватыми стёклами. — Открой заднюю дверь машины, — он не много отходит в сторону, уступая дорогу старшему. Омега с недоверием смотрит на Чона и тянет аккуратную кисть к серебристой ручке. Слегка оттянув её пальцами, дверь с тихим щелчком открылась. Ким распахнул дверь и перевёл взгляд в салон только когда услышал тихий лай. — Я же говорил, что подарю тебе собаку, — говорит альфа, но его не слушают: детектив с глазами полными детского восторга сидит на корточках перед открытой дверью и гладит щенка померанского шпица. — Он такой хорошенький, — Тэ берет щенка на руки и встаёт. — Как жаль, что придётся отдать его Чимину. — Это ещё почему? — Альфа напрягается. — Хван был на ежегодном съезде адвокатов в Японии месяца два назад. На него же летал Чимин, удивительно, что они не пересеклись. Поэтому нужно лететь в Японию. Там будет вечер, где будут многие юристы и их клиенты. Некоторые из них присутствовали на съезде. И надо поговорить с организаторами. Кто то да должен что то знать. — Съезд? Но он ничего не говорил, мы думали, что в этом году его не пригласили. — В таком случае он просто не хотел, чтобы вы об этом знали. А вот почему, это мы уже не узнаем., -заключил Тэхен, почесывая щенка за ушком. — Как назовёшь? — Чон кивнул головой на шпица. — Ёнтан. — Ему идёт. — Конечно, это же я придумал. — Какой ты скромный, — усмехается младший. — Не скромнее тебя, — отвечает Ким, улыбаясь щенку. А может и не щенку, а тому, благодаря кому он теперь у него есть. — Хосоку ещё не желательно выезжать из страны, так что полетим на частном самолете семьи. Когда вечер? — Послезавтра в восемь вечера. Пригласительные я уже получил. — Тогда я договорюсь о вылете на завтрашний вечер. Тебя подбросить до Чимина? — Нет, он сейчас должен тоже пойти домой, — омега обернулся к выходу, — с ним сразу и поеду. — Ладно, если что, — младший подошёл к багажнику и открыл его, — все вещи для него я уже купил. Детектив подходит к Чонгук и заглядывает в багажник. — Здравствуй, Чонгук. Тэ, ты ещё не уехал? — К ним подошел омега. Оба поворачивается на голос Чимина. — Это что за прелесть? — Спрашивает Пак, видя на руках друга щенка. — Это Ёнтан, — отвечает Ким, пока адвокат гладит щенка. — А откуда он? — Переводит взгляд омега на детектива. — Чонгук подарил, — смущённо, но с гордостью говорит Тэ. — К слову о Ёнтане и мне. Нам нужно уехать в Японию на несколько дней, — переводит внимание на себя альфа. — Ты сможешь поухаживать? — Конечно. А он не привяжется ко мне? Не будет считать меня хозяином? — Спрашивает адвокат, продолжая гладить. — Не должен, наверное, — Настороженно произносит Ким. — От нескольких дней ничего не будет, — заверяет Чонгук. — Тогда я присмотрю за ним. Нужно что то купить? — Нет, Чонгук все купил, — Тэ отходит в сторону и открывает обзор на купленный корм и игрушки. Альфа относит все в машину Пака, сто стоит через несколько занятых парковочных мест. Billie Eilish — NDA — Чимин, — зовёт его Ким. — А? — Ты знал, что на том съезде адвокатов, который был месяца два назад, и на который ты ездил, был Хенджин? — Спрашивает детектив, когда Чонгук уже ушёл. На улице лёгкий ветерок, что щекочет мокренький нос Ентана, от чего щенок пару раз чихнул. А между омега и повисло неловкое молчание. — Что? — Первым заговорил Чимин. — Кто был? — В шоке переспросил он. — Хенджин. Причём умолчав об этом перед Юнги. Друзья уже сидели в машине, когда Пак рассказывал о том, кого он встретит там, вместо Хвана. — Чимин, ты бы ещё после моей поездки в Японию это рассказал! — Не надо на меня орать! — говорит адвокат, снова нажимая на газ после того, как светофор загорелся зелёным. — Если Юнги об этом узнает, он убьет и меня, и Намджуна, и всю его семью! — С эмоциями объясняет Чимин. — Я понимаю, но почему ты мне не сказал? Если бы я об этом не знал и поехал в Японию, я бы об этом узнал вместе с Чонами. Они бы не стали разбираться и сочли бы тебя виноватым в аресте Хосока. Тебе бы точно была крышка. — Вообще то я рассказывал об этом. — Я такое я бы точно запомнил. — Ты херовый друг с херовой памятью, Тэ. Если нас видел Хенджин, даже просто в ресторане, то я даже рад, что он умер. — А если он успел рассказать? — Переводит взгляд с щенка на друга Ким. — Не рассказал, — поворачивает голову к Тэхен адвокат, но практически сразу возвращает внимание дороге, — я на это надеюсь.***
Holsey — Control Зал для переговоров на территории базы минобороны был переполнен. Там был создан импровизированный зал суда. Проводить суд в таком формате было идеей Кима, для сохранения безопасности. Рядом с министром сидел Кристофер Бан. — Назовите своё имя, — начал допрос Намджун. — Хван Хёнджин. — Ваш род занятий, господин Хван? — Я адвокат. — Сколько лет вы проработали в качестве практикующего юриста? — Около тридцати лет. — У вас широкая практика? — Нет, у меня только один клиент. — Как его имя? — Почти всё это время я работал на Бан Шихёка, но после его смерти я начал работать на его приемника, Мин Юнги. — Вы говорите о преступной деятельности? — Да. — В таком случае, если учесть какое положение вы занимали все эти годы, вам должны быть известны все дела Организации? — Смею предположить, что от меня ускользали только самые незначительные дела. — Вы можете рассказать о преступной деятельности членов Организации? Следующие несколько часов говорил один Хван. Он называл места, даты и имена. Речь шла об убийствах, грабежах, устранении свидетелей, о разбое, продаже запрещённых веществ и прочем. Присутствующие были поражены деталями деятельности крупнейшей преступной группировки Азии. Иногда Намджун и Кристофер задавали наводящие вопросы, чтобы прояснить смутные факты. Когда один из присяжных спросил об отмывании денег, Хёнджин ответил: — В последнее время Юнги мало посвящал меня в это. Около года назад на него начал работать Пак Чимин, и теперь все дела проходят через него. Весь зал погрузился в тяжелое молчание. — Вы сказали Пак Чимин? — оживился Бан, — Тот самый, который несколько лет назад лишился лицензии за помощь Мину? — Господин Бан, он тогда не помогал… — вступился за омегу Ким. — Господин министр, — повернулся к нему прокурор, — вас там не было, так что вы не в праве говорить что он делал, а что нет. К тому же, тот факт, что сейчас он работает на МИн Юнги только подтверждает мои слова, — альфа повернулся к Хёнджину, — Продолжайте, господин Хван. В чём ещё был замешан Пак? Намджун мог бы выслушать всё, что говорит этот альфа про Чимина, но он не может вынести того, что его слова слушают, по меньшей мере, ещё сорок человек. — Пак Чимин участвовал в отмывании денег, в создании фиктивных компаний… — Подождите… — пытается остановить поток обвинений в сторону омеги Ким. -… в убийстве. — Что простите? — Ким вскочил со стула, — Вы в своём уме? Я общался с этим человеком, и он бы никогда не отнял жизнь у другого человека! — Это пока дело не коснулось его младшего брата, — Хван легко пожал плечами, — К тому же, убивал же не он лично. — Какой брат? — в бешенстве кричал Ким, — У него нет брата и никогда не было! — Господин Ким, сядьте! — Вмешивается Кристофер. Он потянул Намджуна за край пиджака на место. — Года четыре назад, может пять, его папа умер при родах. Ребёнка отдали Чимину. А где-то год назад он защищал Хан Джисона. А когда отказался, тот похитил его брата, и Чимин обратился за помощью к Юнги. Он его в итоге и убил. А где-то месяц назад мальчик умер от какой-то там травмы головы. Ким сидел с шокированным лицом. Кристофер же с ликующим. Остальная часть допроса для Намджуна прошла как в тумане. У него в голове на повторе звучали слова Хвана о Чимине. Он бы хотел отмотать время вспять, не соглашаться на предложение Хёнджина, лишь бы он сейчас не сидел как на пороховой бочке в ожидании приговора, который вынесут Паку. На Юнги ему плева, пусть хоть пожизненно сядет. Но вот Чимина хочется оставить на свободе. Хочется сказать чтобы тот улетел заграницу, подальше от Кореи, чтобы его ни одна полиция не нашла. Но реальность страшнее. Через несколько недель ему предоставят множество ордеров на арест, среди которых будет один, со столь любимым и дорогим именем.***
Nessa Barrett — i wonna die Все эти дни Намджун был сам не свой. Его квартира стала центром переговоров. Ему вечно приносили отчёты о допросах людей, фигурировавших в рассказе Хвана. Но все его мысли занимало одно единственное имя. Он много раз звонил в компанию Чимина, чтобы договориться о встрече, поговорить, предупредить о тихо надвигающемся безумии, но всё тщетно. — Ты в последнее время странный. Должен радоваться скорой победе над Мином, но у тебя такое лицо, что если он сядет, весь мир рухнет. — Просто устал, Джин-и, — альфа целует муж в макушку и садится рядом с ним на ковёр в детской. В первые со звонка Хёнджина у него появилась свободная минутка, и Ким решил провести её с семьёй, — Это очень выматывает. Допросы, ордера на обыск… Это всё… Скоро всё закончится. — Это всё из-за того омеги, которому ты помог? — Сокджин отвлекается от ребёнка и поворачивается к супругу, — Пак Чимин. Ты из-за него так? — Откуда ты… — Ты превратил нашу квартиру в переговорный пункт. Ты же не думал, что я вообще ничего не слышу, — нежно улыбается омега, а самому хочется волосы на себе рвать. Или на Чимине. Прошло столько лет, а Намджун его ещё не забыл. Сколько слёз в подушку, переживаний и оставления себя без остатка на их постели, а всё без толку. Вот что в нём такого, чего нет в Сокджине? Ким иногда часами сидел у зеркала, всматриваясь в себя, но изъянов никаких не находил. Он идеален. А может в этом и вся проблема? Может не нужно быть идеальным? Сокджин тысячу раз задавал себе это вопрос, и тысячу раз не смог ответить. Когда-нибудь он закончит этот никому не нужный спектакль и будет жить без этой удушающей тайны в коробочке от обручального кольца. А пока что он давит в себе непрошеные слёзы обиды и продолжает улыбаться. — Я переживаю за него. Я возвращал ему лицензию не для того, чтобы он на мафию работал. —***
Zella Day — East of Eden — Ты столько раз был на вечерах подобного рода, чего ты в этот раз так разволновался? Братья стоят в холле гостиницы в центре Токио. Они прибыли в Японию ночью, а вечером уже приём. Альфы сняли всем отдельные номера, и теперь, стоя под светом дорогих люстр и бра как с тёплым, так и с холодным освещением, ждут одного единственного омегу, что для одного из них дороже порошка, которым они торгуют. — Ну ты же знаешь, — нервно тянет Чонгук, — Я был на многих, но не на одном из них не было Тэхёна. Ты мне лучше скажи… — Да идёт тебе этот костюм. И причёска, и туфли, и запонки, и часы. Любой омега в тебя влюбится, — устало заключает Хосок — младший ему уже не меньше двадцати раз задал вопрос о том хорошо ли он выглядит. — Этот не любой, — раздражённо говорит Чон младший, нервно посматривая на лифт, из которого с минуты на минуту должен выйти Ким, — Сколько раз мне ещё надо это сказать, чтобы ты запомнил? Альфа с самого утра готовился к вечеру. Не все омеги так готовятся. А всё ради того, что не выходит из головы с их первой встречи. Всё для того, чтобы получить хоть каплю взаимности. — Какой же ты всё-таки дурак, Гук, — с доброй усмешкой заключает старший и отходит на пару шагов, чтобы ответить на важный звонок. — Всмысле я… — Чонгук не успевает договорить. Он слышит звук открывающихся дверей лифта. Альфа сразу теряет интерес к брату, да и в принципе ко всему остальному, когда видит этого омегу, на которого даже персонал отеля оборачивается. На нём узкие чёрные брюки, что подчёркивают стройные ноги, и шёлковая рубашка с чёрно-золотым принтом в стиле барокко. На лице лёгкий макияж и аккуратные и элегантные висячие золотые серёжки с камушками на концах, обрамляющие красивое лицо. Вся вселенная стала перестала иметь смысл, когда в поле зрения появился этот омега. Ким Тэхён. Как много в этом имени для Чонгука. Они знакомы чуть больше месяца, но сколько же много эмоций альфа испытывает рядом с ним. Он давно вырос, но рядом с детективом превращается в маленького мальчишку, что готов дарить ромашки и доносить портфель до дома. Чонгук видит всё как в замедленной съёмке. Ким словно бабочка порхает над мраморным полом гостиницы, медленно подбираясь к своим спутникам. Он легко поправляет волосы и слегка приподнимает уголки губ, а Чон младший уже готов упасть перед ним на колени и целовать носки его кожаных лофферов с золотыми цепочками, что блестят в свете многочисленных люстр и бра и позвякивают при каждом шаге. Омега подходит к братьям и коротко здоровается с говорящим по телефону Хосоком. Когда он подходит, то Чонгук замечает ещё одну деталь, что сводит его с ума: Тэхён не использовал духи и пахнет пломбиром. Альфа протягивает свою руку Киму, и когда тот вкладывает свою кисть в его, легонько касается губами нежной кожи. Он тянет носом слабый аромат того же мороженого, что и всегда, и на секунду прикрывает глаза, представляя то, как однажды от омеги будет пахнуть черничным мороженым. — Ты выглядишь восхитительно. — Спасибо, ты тоже, хоть и в классическом костюме, — детектив убирает руку и быстро осматривает внешний вид младшего. Он полностью в чёрном костюме, за исключением запонок, часов и заколки на галстук. Они золотые. — Мы выглядим как пара, — зачем то говорит Чонгук. — Но, к сожалению, мы не пара, — зачем то отвечает Тэхён. — Прошу прощения, но звонок был срочный. Прекрасно выглядишь, Тэхён, — предотвращает неловкое молчание Хосок. — Вы тоже, Хосок, — улыбается Ким, стараясь не смотреть на младшего Чона. — Я не на столько стар, чтобы ты обращался ко мне на «вы». — Я говорил о вас обоих, — тихо посмеивается детектив. — Ну да, точно. Я же всегда иду в комплекте со своим маленьким братишкой, — он обнимает Чонгука за плечо и слегка ерошит ему волосы. — Блять, Хо. Ну сколько можно? — младший отпихивает от себя брата, ненавидя его всеми фибрами души за эту выходку. Они приезжают на вечер в самый разгар. Дорогое шампанское льётся рекой, а дым от коллекционных сигар вперемешку с шлейфом брендовых духов создает непроглядный туман. Со многими из присутствующих альфы знакомы лично, так как работают в одной сфере. Некоторые из них даже являются партнёрамиих организации. Они недолго всех приветствуют и знакомят с Тэхёном, после чего расходятся чтобы опросить больше людей. Братья разговаривают со всеми, с кем можно, не сводя взгляда с омеги, потому что головой за него отвечают в первуюочередь перед собой, а потом уже перед Мином. Zvika Brand, INtellegent, GELIK — Black — Братья Чоны! Сколько лет, сколько зим! — улыбается им один из адвокатов союзников. Альфы приветствуют его рукопожатиями, — вы к нам не часто. Какими судьбами? — спрашивает альфа лет пятидесяти у братьев. — Может слышал, — начинает Хосок, закуривая обычные, но такие любимые сигареты, — с месяц назад у нас была крупная поставка, и мы с Гуком её курировали. Заранее нам сообщили о том, что на обычном нашем месте будет засада и мы переместили точку продажи. Мы всё проверяли, и полиция была там, где нас нет, но когда мы выгружали товар, меня повязали. Спасибо умному человеку, и меня выпустили на следующее утро, но я хочу знать, что это за крыса, и как давно она работает на Юнги. — На счёт крысы не знаю, — задумчиво тянет адвокат, беря стакан с шампанским с подноса проходящего мимо официанта, — но месяца два назад был съезд адвокатов. Конечно, министр Ким говорил о том, как важно соблюдать закон и прочее. Но половина присутствующих работает на мафию и другие преступные группировки, так что всем плевать было на его слова. Суть не в этом. Я видел как перед первой конференцией он уходил куда то с вашим адвокатом, Хваном. Вернулись они минут через двадцать. Хёнджин, конечно, как всегда непроницаем, а вот у министра глаза горели. Ничего не хочу сказать, но это выглядело, как минимум, странно. — Кихён, ты не представляешь, как ты нам помог, — от чистого сердца благодарит Чонгук и отходит на поиски Тэхёна, оставляя брата наедине с адвокатом главы якудзы. — В этот раз много всего произошло странного, — невзначай бросает альфа. — Что именно? — Напрягается Хосок. — Министр сидел в ресторане с ещё одним адвокатом. Сидели где то в глубине зала, как будто не хотели, чтобы их видели. Имени его я не знаю, но лицо знакомое, вроде бы его вы несколько лет назад подставили. Ему ещё прозвище дали. Что то связанное с птицей. — Янтарная канарейка? — Спрашивает Чон, а сам надеется на то, что Кихён просто ошибся. — Он самый. Бум. Первый гвоздь в крышку гроба Чимина забит. Альфа уже начал думать о том, что связывает Чимина и Намджуна, как где то в глубине зала раздался звук разбивающегося стекла. Все присутствующие обернулись на шум. Рядом с одним из столов с закусками стоит Тэхён с испуганными глазами и пылающей красным щекой. Под ногами осколки бокала и остатки шампанского, а перед омегой грузный альфа, замахивающийся для нового удара по другой щеке. Ким уже зажмурил в страхе глаза, как услышал торопливые шаги, переходящие в бег, а следом глухой звук удара по лицу. Омега медленно открывает глаза и пугается ещё больше. Костяшки Чонгука в крови из только что разбитого носа альфы. Из глаз неосознанно брызнули слёзы, когда детектив видит перстень неизвестного альфы проходится по напряжённой скуле младшего, оставляя после себя многочисленные царапины, что сразу становятся красными от маленьких бусинок крови. — Тебя в детстве не учили с омегами обращаться? — шипит Чонгук, ударяя альфу лбом по итак сломанному носу. — А тебя в детстве не учили со старшими общаться? Альфа резко хватает со стола нож для фруктов и вонзает Чону в плечо. Зал сразу превращается в один сплошной крик. Но самым пронзительным является крик детектива. Он впервые не думает о последствиях и отдаёт себя во власть эмоций. Ким подрывается к сцепившимся альфам, но его обгоняет Хосок и ещё несколько альф, что разнимают их, пока не дошло до летального исхода. Чонгук быстро успокаивается и подходит к роняющему слёзы Тэхёну, которого уже окружили омеги и пытаются успокоить. — Тэ… — подходит к нему младший и аккуратно кладёт руку на щёку, нежно поглаживая место удара. — У… у т-тебя нож в… в плече, — глотая слёзы говорит Ким. — Царапина. Он больше ничего тебе не сделал? — испуганно спрашивает альфа, осматривая лицо детектива на наличие других повреждений. — Тэхён, ты сможешь обработать раны этому горе защитнику? — прерывает их Хосок, набирая чей то номер в телефоне. — В институте нас учили оказывать первую помощь при различных травмах, так что, думаю, смогу. — Окей, тогда я пойду улаживать этот конфликт, а ты пока обработай всё. Езжайте в отель, я, видимо, тут на долго, — говорит Чон старший, осматривая разбитую посуду и лицо того альфы.***
Lana Del Ray — Young And Beautiful Гостиную в номере освещала роскошная люстра с хрустальными абажурами и настольная лампа, что стояла на грядушке дивана. Ким первым делом обработал ножевое ранение, а сейчас уже обрабатывает рассечённую бровь и скулу. — Не надо было лезть с ним в драку, — говорит Тэхён, выливая спирт на вату, чтобы смыть кровь, — Теперь тебе достанется. — Я один из важнейших людей крупнейшей преступной группировки всей Азии. Это ему бояться надо, не мне. — Это ничего не меняет! Даже если все шишки достанутся ему, у тебя разбиты бровь, скула и ножевое в плече, — отчитывает его омега. -Лучше уж у меня, чем у тебя, — тихо смеётся альфа, но быстро останавливается, потому что рана в плече при смехе начинает ныть сильнее. — А если бы ты дёрнулся, и нож вошёл бы в шею? — Через пару часов нож в шее был бы уже у него, — говорит Чонгук и получает лёгкий пинок по ноге. — Нельзя так халатно относится к своей жизни. Особенно, когда есть люди для которых ты важен. Омега приклеивает последний пластырь на скулу. Он аккуратно приглаживает его подушечками пальцев и, наклоняясь, коротко целует место царапин. Тэхён отстранается, но не дальше, чем на пару сантиметров. Его останавливают глаза, полные неверия и мольбы. — Мне так бабушка делала в детстве, говорила, так меньше болит, — тихо и скромно говорит Ким, пряча взгляд и боясь нарушить эту хрупкую связь громким голосом. Детектив смотрит на Чонгука так же, как и тот на него. С нежностью. С благодарностью. С любовью. Альфа накрывает руку Тэхёна, что лежит на его щеке без ссадин, своей, слегка сжимая. Им кажется, что они сидят так целую вечность, когда на деле прошла всего лишь минута. Чонгук первым подаётся вперёд, невесомо касаясь губ Тэхёна. Он не встречает сопротивления, наоборот, детектив привстаёт с колен, на которых сидел для удобства, чтобы быть ближе, теснее. Они целуются медленно, неторопливо, чтобы почувствовать всего и помногу, что не могли ощутить больше месяца. Чон поднимает левую руку к щеке омеги и нежно поглаживает, чтобы хоть через пальцы забрать неприятные ощущения после пощёчины. Ему плевать на то, что его плечо не сильно поет от поднятия руки, главное коснуться старшего, почувствовать его тепло. Тэхён не убрал руки с щеки младшего даже тогда, когда перестал ощущать его ладонь на своей. Он так сильно хотел этого, чтобы Чонгук вот так целовал его, держал в сильных руках, что всё это кажется сном. Не может быть так идеально, до покалывания в кончиках пальцев, до дрожи в коленях, только от поцелуя. Или может? С этим альфой, видимо, может. Они не торопясь пробуют друг друга, допить ещё успеют. Плавно двигая губами, они без слов рассказывают всё то, что не могли сказать до этого. Все признания и комплименты, все переживания и страхи друг за друга. Альфа плавно подхватывает старшего под коленями и берёт на руки, поднимаясь с дивана вместе с ним. — Твоё плечо, — испуганно говорит Ким. — Переживу, — он вновь прикасается к губам омеги, но вскоре опять отстраняется, — если ты будешь рядом. Младший заходит в спальню своего номера, что освещена двумя прикроватными бра. Бежевые тона комнаты светятся золотым, сливаясь с ними в одно. Нет Чонгука, нет Тэхёна, нет этой комнаты. Есть просто вселенная в золотых тонах, именуемая «они», которая ощущается как постельный шёлк. Простыни цвета шампанского мнутся под их весом, стекая к полу под кроватью как растопленное золото по формам для будущих обручальных колец. Младший опирается на здоровую руку, другой зарываясь в мягкие пряди, запах которых хочется вдыхать вечно. Принимать внутрь вместо кислорода. Этот аромат пьянит, делает зависимым. Ким проводит пальцами по оголённому торсу младшего, скользя по коже и пуская разряды электричества по телу. От каждого столкновения губ, детектив осыпается миллионом песчинок по Чоном. Его рубашка неприятно липнет к телу, сковывая движения. Чонгук медленно расстёгивает штаны омеги, наблюдая за реакцией, и не заметив и тени протеста, садится на колени пред кроватью и снимает его брюки вместе с обувью. Альфа аккуратно обхватывает лодыжки старшего ладонями и нежно целует каждый миллиметр манящей кожи. Он слышит как прерывисто дышит Тэхён. Младший открывает глаза и с любовью смотрит на детектива, у которого щёчки пытают от смущения. Чон двигается губами выше, уделяя время каждой ножке, не жалея для них поцелуев. Альфа перехватывает ноги Кима под коленями, особо чувственно и бережно целуя шрам на ляшке от чего то острого. Дойдя до ткани трусов, Чонгук вновь поднимается к лицу и припадает к губам, что на вкус как сладкий персик, сорванный в пик своей зрелости. Ему уже кажется, что плечо не болит, да и вообще как будто ранения не было. Он медленно расстёгивает пуговицы на шёлковой рубашке омеге, постепенно открывая вид на острые ключицы, тёмные бусинки сосков, впалый живот. Ким сам тянется к ремню на брюках младшего. Альфа помог ему, детектив поможет в ответ. И не важно, о чём идёт речь. Чонгук плавно растягивает омегу, целуя любимые губы. Купаясь в золотом свете бра, они любят друг друга до звёздочек перед глазами. Чон размазывает старшего по шёлку, когда входит членом.А тот и рад быть размазанным. Он слышит первый стон Тэхёна, что предназначен ему и никому другому. Отныне эти звуки будет слышать только этот альфа. Отдаваясь друг другу без отсатка, они получают столько же взамен. Они любят друг друга отныне и навсегда, отдавая свою душу в надёжные, верные и преданные руки. Их тела сплетаются в одно целое, представляя собой хрупкую, но до безумия красивую скульптуру. Раны на теле Чона затягиваются от невесомых касаний старшего, что в золотом выглядит как древнегреческие боги красоты. У Кима на коже белые фиалки и жасмин распускаются с каждым новым толчком альфы. Прохладный ветерок, что калышит лёгкие занавески на окнах, обдувает их тела, но даже льдины с северного полюса не способны остудить жар их разгорячённых тел. Они плавятся друг в друге, распадаются на атомы и собираются вновь другим составом, из-за чего они видят себя друг в друге. В отражении глаз, что говорят лучше, чем миллионы слов, сказанные до этого. Они теряются в себе, словно в лабиринте. Но находят друг в друге потерянный выход, получая в награду лучшие эмоции, которые мог им предложить этот мир. Тэхён притягивает альфу к себе всё сильнее, целуя медленно, залечивая маленькие ранки на губах Чона от частых покусываний. Шершавые ладони младшего с осторожностью сжимают молочные ягодицы. Чонгук не хочет оставлять следы грубости на детективе. Да и в принципе быть с ним грубым. Ким не шлюха чтобы до боли долбить в задницу, дабы снять стресс. Ким — его омега, омега одного из помощников главы мафии. На такого омегу можно только смотреть, трогать нельзя, а уж тем более давать пощёчину и стёсывать кожу перстнем. Чонгук знает, что не найдёт такого как Тэхён. Тэхён знает, что не найдёт такого как Чонгук. Альфа отрывается от губ Кима, безмолвно заглядывая ему в глаза. Он задаёт немой вопрос, на который получает немой ответ. В глазах напротив — сплошное доверие, на губах — мольба, и Чонгук не смеет отказать. Младший прикусывает левую ключицу омеги, медленно сжимая зубы. Детектив терпит боль, что не такая, как ожидалось, но всё равно неприятная. Он терпит, потому что знает, что так нужно, что без этого он не будет чувствовать себя одним целым с младшим. Тэхён даже понять не успевает, когда укус перерастает в залечивающие поцелуи, а толчки возобновляются. Он размытым взглядом цепляется за черты Чона, сохраняя их для себя как нечто очень важное и значимое, ощущая постепенно угасающую боль в районе шеи.***
Они лежат на кровати, накрытые тонким одеялом всё из того же шёлка цвета растопленного золота. Согретые друг другом, они мечтают о том, чтобы эта ночь не заканчивалась. Тэхён лежит на плече младшего в кольце его рук. Альфа ерошит ему волосы, пока детектив приглаживает бинты на больном плече. — Моего отца убил Хо, — говорит Чонгук после того, как старший попросил рассказать о себе, — Пустил ему пулю в затылок с его же пистолета, — он изображает пальцами пистолет. — За что? Он был на столько плохим человеком? — спрашивает омега, водя аккуратными пальчиками по торсу младшего. — Он был главой небольшой преступной группировки и часто творил бред даже дома. Однажды я подрался и его вызвали в школу. Он молча всё выслушал и повёз меня домой, — он остановился, собирая воедино кадры из того кошмарного дня перед глазам, — Мне тогда было восемь, Хосоку — четырнадцать, чуть больше. Он затащил меня в свою спальню и хотел… — альфа тяжело вздохнул и прикрыл глаза, — хотел изнасиловать. Если бы не Хосок… даже думать не хочу. — Я даже не знаю, что сказать, — шокировано произносит Ким. — Да и не надо. Мой отец был редкостным ублюдком. И честно говоря, я рад, что он сдох. Зато теперь он не будет насиловать омег только потому что ему скучно. — Мне казалось, что в таких случаях делают всё что угодно, лишь бы не идти по стопам родителей, — говорит омега заглядывая в глаза Чону. — У нас выбора особо не было. Либо воровство, либо детдом. К детдомовским относятся ещё хуже, чем к преступникам. К тому же, жить по закону, соблюдать правила… это так скучно. — Можно жить весело, соблюдая при этом закон. — И в старости жить на деньги которые выделяет государство? На пособия в двести пятьдесят тысяч вон? — Так ты хоть до старости доживёшь, а не будешь пристрелен где-то в подворотне из-за недомолвок кланов в тридцать лет. — В тридцать лет может и самый порядочный гражданин умереть. — С тобой спорить бесполезно. Омега вновь ложится на плечо младшего. Альфа убаюкивает его копошением в волосах и детектив засыпает. Младший аккуратно проводит костяшками пальцев по царапинам на скуле и перебирает в голове варианты того, что можно сделать с тем альфой. Чонгук молча смотрит на умиротворённое лицо Кима, и аккуратно выключив бра на стенах, тоже начинает засыпать, напоследок думая о том что по возвращению в Сеул, к себе домой Тэхён не вернётся.
