Твоя хроматичность (Your chromaticity)

🌖

Темно-серый смог окружил мое сонное состояние, вырисовывая на лоскуте снов какие-то обрывки из прошлого. Вот я маленький вновь стою с отцом за руку на местном рынке и тычу пальцем в карамельную конфету, выпрашивая. Строгий к вопросам гигиены и здоровья молочных на тот период зубов, он лишь покачал головой и отказал, разрезая меня веским аргументом, что будет кариес. А я топнул ножкой, надул губы и уже возненавидел этот неведомый кариес, что хотел испортить мои зубки. Отец отлично продумал ход, сдвинув все стрелки обвинения на непонятный мне термин. А я уже хотел злиться на него в начале. Это была первая ситуация, когда меня обманули и просто не сказали, что денег на сладость не было в тот период. Подумаете, отчего злиться сейчас на это, но мой сонный мозг воспринимает эту ситуацию с очень сильной обидой и разочарованием в отце, что мог бы просто сказать мне правду. Всё-таки, я его люблю и считаю, что он сказал это из добрых побуждений. Смог расползается в подкорке шире и объёмнее, втаскивая меня в другое воспоминание. Я на уроке у Сэнкури-сан, она заунывно что-то вещает об исторических датах, тут же сетуя опять на неправильное расположение планет в те судьбоносные и роковые дни, что сейчас вписаны в учебники истории. Я сижу на третьей парте у окна, подросток, последний год обучения в старших классах, перебираю сквозь пальцы тоненький листок в клетку и кусаю губу от волнения. Мне нравилась одна девочка, любовь это была или нет - не знаю, не помню. Нет, всё-таки - нет, раз не зациклился по сей день, но в тот миг мне хотелось рискнуть и попробовать хотя бы сдвинуться в сторону женского пола. Я попросил своего одноклассника, с которым неплохо общались и помогали порой списывать друг другу, передать ей записку с простыми словами симпатии. Затем заворожённо смотрел на то, как она разворачивает листочек и читает. На мгновенье я забыл дышать, а когда она обернулась, сначала посмотрев на мои волосы, а потом встретившись взглядом - я действительно перестал дышать. Но не от радости и колотящегося сердца восторгом, а гонимой горестью разочарования и колкости, потому что она отрицательно покачала головой с улыбкой в правом уголке губ. Это была не нежная и сочувствующая улыбка уж точно. Лучше бы она вообще не выдала эмоций, чем такую. Это был второй раз, когда уже обманул я сам себя, лелея надежду на что-то. И третье. Однажды в летнее время, где-то в период моих с четырнадцати по шестнадцать лет, к нам в деревню стал приезжать на каникулы сын старосты деревни Соно-сана. Я особо первое время не обращал на него внимания, так как отлично проводил время с Чонгуком и Хосоком, коротая свободные часы где-то у местного завода или шатаясь у речки. Но вскоре он стал привлекать достаточно своим присутствием, поэтому каждый хотел с ним дружить и гулять. Образовалась такая местная коалиция, где он охотно занимал должность души компании. Парни ждали всегда его на летние каникулы, ведь он из небольшого города постоянно приезжал к нам, привозя с собой много интересных историй. Ну, а девушки - что тут говорить, питали весь год томные вздохи, чтобы потом обрушить на него, когда приедет. Стоит заметить, что хоть он и был сыном старосты деревни, но никогда не пользовался своим положением и не зазнавался, однако, я слышал, что он много с кем из девушек тесно пообщался. Так вот, в одно такое лето он вновь приехал. Как обычно сразу весь окруженный со всех сторон, будто какая-то знаменитость. А он был просто дружелюбный, интересный в своих идеях, которые местным людям тут не приходили никогда и в голову, а еще... он был очень красивый. Даже я не посмел отрицать этот факт, когда познакомился ближе в то лето. Наша троица особо никогда не навязывалась в другие компании, но была не прочь принимать каждого, так и он, отчего-то, в один из летних вечеров захотел погулять с нами. Как сейчас помню, что я не находил себе места, так как не мог уже как раньше шутить с Чонгуком и Хосоком в его присутствии, ведь у нас были свои шутки на своём языке. Однако, он вскоре стал подхватывать все, раскрываясь и вызываясь гулять уже только с нами, а оба Чона уже принимали его как за своего. Плюсом ко всему, благодаря ему, девушки уже клевали и на них. Но я был тихим, слегка настороженным, а еще я ревновал, что нашу троицу разбавил этот парень. Всегда трое, везде трое, во всем трое, а тут он - взялся откуда-то, что вечно приезжает на все лето каждый год. Короче, не проникся я к его затеям и шуткам, несерьезным отношениям с девушками на короткий промежуток времени, хотя притягивал он знатно. В один вечер, когда мы вновь решили все встретиться, я пришел раньше в указанное место общего сбора на небольшой просёлочной дороге близ пшеничного поля. Чонгук и Хосок опаздывали, задержанные родителями за какую-то общую провинность, а он пришел вторым. Я не знал с чего начинать разговор, бросая взгляд на золотые колоски, будто ища у них помощи. - Красивые волосы, - вдруг отозвался он. Я повернулся, теребя край льняной летней рубашки и окинул его удивлённым взглядом. Мне такого еще не говорили. Он стоял и разглядывал первые три секунды мои пряди, затем меланхолично отвел глаза к верхушкам деревьев у леса неподалёку. - Что ты сказал? - Тебя так это удивляет? - завидев вновь мой взгляд, тихо отозвался он. - Не часто говорят, - прошептал, отчего-то, я, носком ботинка зарываясь в землю. - Я знаю, как тебя здесь называют, - через минуту вновь нарушает он тишину, смотря немного свысока. Нахмурив брови к переносице, я вскинул на него яростный взгляд. - Будешь издеваться, как они? - С чего ты взял, что я, как они? Мы встретились взглядами, как разноимённые заряды, ощутив общую энергию. На мгновение мне показалось, что я хотел бы узнать его получше, но потом вспомнил всю ту его скрытую настырность и легкость в общении все это время, несерьёзность и легкомыслие, а ещё будто специально лез в нашу компанию, но не показывал, и я вновь ощетинился. - Потому, что, где бы я не появился, вечно разговоры о моем уродстве на голове. Будто других тем нет. - Тебе не нравится внимание? - спокойно спросил он. - Не то, где меня вечно выставляют тем, кем я не являюсь. И клички дают какие-то, когда у меня есть имя. Я сам бы хотел понять, что со мной не так, - будто на расстрел меня вели, отчеканил я. Он промолчал, поправив ворот рубашки, вновь бросая взгляд куда-то выше моей головы. Но я знал, что ему интересно еще больше попялиться и окончательно меня довести. Всем всегда хотелось, отчего он хуже. - Даже в то, что я сказал о твоей красоте с этим необычным цветом - не веришь? - я уловил нотки обиды в его голосе. - Я вообще тебя не знаю, поэтому могу точно сказать, что - нет. - Я бы хотел подружиться с вами троими, - продолжил он диалог. - Зачем? - Вы интереснее, чем все остальные. - Тут пошла пора его признаваться и откровенничать. - Не липнете с глупостями, а сами их создаёте - и это так забавно. Я люблю открытых людей - и вы такие. Глубже вдохнув приятный запах клевера, точечно разбросанного вокруг на лугах, теперь уже я рассматривал его. - На самом деле, я хотел познакомиться... - отчего-то его щеки и уши слегка покраснели, или мне показалось, - с тобой получше. - Что во мне такого? - Опять я удивился, сжав сильнее край рубашки, готовый защищаться. - Я не сын старосты деревни, как ты, не популярная личность в школе. Хотя, стой, я все понял. Ты хочешь потом уехать и уже там у себя где-то растрепать своим знакомым и друзьям, что общался с таким клоуном красноволосым. Вот будет забавная история о летней поездке! - Чимин, нет же, - выдохнул он мое имя, а я будто и не заметил. - Не смешно, - продолжил я, - хочется назвать Красной Шапочкой, так лучше иди и почитай саму историю, раз делать нечего. Так ты меня хотел назвать, м? Крутая кличка, не правда ли? Дальше я уже его не слушал, отворачиваясь в обиде, наговорив с три короба. Это был сильный и самый болезненный обман для меня, решила моя подкорковая часть головного мозга. Нельзя было доверять незнакомому человеку, потому что он уже складывает о тебе мнение, а особенно, когда сама толпа помогает и подпитывает байками и сплетнями. Я обижался, скорее, не на него, а на общество, что без шанса даже не дает мне заводить друзей. В деревне мало людей, которым могу доверять, так даже за пределами ее я не смогу избавиться от назойливой клички, так получается? Я опять обманулся тогда и обманулся вчера, потому что этим парнем был - единственный Мин Юнги. Он мог сказать мне при встрече все, что угодно, а проговорил только, помню ли я его, потрогал волосы и обозвал приевшийся кличкой, как и жаждал с самого начала в то самое лето. А потом он уехал и не приезжал еще три года до вчерашнего дня. И, всё-таки, от него это было вдвойне обидно слышать, потому что он мне симпатизировал с первого приезда тогда. Мне хотелось с ним подружиться, как делали все, но судьба так не посчитала. Сейчас хочется рассмеяться, ведь я еще и не предполагал, что она решила опустить эти этапы с дружбами и махнула сразу через несколько ступеней к другим отношениям, но повременила до настоящего времени. Я еще тот идиот в своих умозаключениях и эмоциях, вот увидите. С тяжестью выдохнув, лежа на спине, я еле открыл глаза. Лучше бы вообще сны не являлись, особенно под утро и такие громоздкие по содержанию и степени обиды. Вчера я разволновался от человека из своего прошлого, отпрянув от его руки, извинившись и убежав домой, не попрощавшись. Знаю, что некрасиво, и ему будет досадно от такой реакции, но я просто испугался того, что ощутил. Это не совсем было похоже на то, как он сделал комплимент мне в юношестве. Даже его тихое "Красная Шапочка" прозвучало не обидно и колко, а скорее... ласково? Сам его приезд в такое траурное настроение во всей деревне, как какое-то неведомое событие, на которое я не знаю, как реагировать. И это не точно такой же летний приезд, и я уже не такой же, и он... совсем не такой же. Он стал взрослее. Он стал мужественнее. Он стал еще красивее. Попялившись еще немного в деревянный потолок, я осознал, что замёрз, поэтому встал и поспешил вниз на первый этаж развести небольшой камин. Утро пасмурной погодой заглядывало в окна, и я решил, что весь день проведу за шитьем, может, схожу к вечеру за рисом и овощами на рынок. Заварил теплое какао, намереваясь усесться поближе к очагу, что расположен в холле на первом этаже, как таковая гостиная для меня самого и для клиентов, которые ожидают выдачу заказов порой. Но тут стук в дверь означает, что мне придется отодвинуть эту затею. Я хмуро прикинул, кто в такую рань, в 6 часов, решил наведаться. А потом сразу сообразил, что - Чонгук, потому что бригада охотников встает еще раньше и выдвигается в лес примерно в такое время. Открыв дверь и не удивившись, впустил друга. Белоснежные снежинки легко, почти невесомо, сидели на его меховом жилете, как и на темных прядях волос. Несмотря на утро, он выглядел бодрым и на подъёме духа, вновь весь чрезмерно активный. - Ты знал, что это будет Мин Юнги? - тут же выдал я, застыв с ним в парадной. - Откуда?! Я же только и сказал, что Соно-сану нужно экспертное мнение. Кто ж знал, что его сын - охотник, и это никто иной, как Юнги? Тот самый! Я сокрушительно покачал головой и предложил ему войти и выпить что-нибудь теплое. Но Чонгук отказался, поправив портупею на поясе и стряхнув снег. - Он пойдёт с вами? - из любопытства спросил я. - Да, просто хочет познакомиться с нашей бригадой поближе, с животными, что тут водятся в лесах. А потом пойдет в больницу вместе с медиками разбираться. Я хмыкнул, оценивая значимость Мин Юнги здесь. Неужели он был и правда таким отличным охотником, что смог бы распознать совершено убийство зверем или нет? Я все еще считал, что нам нужна квалифицированная помощь от полиции из города. Но кто меня будет слушать, простого портного? - Ты ведь с ним знаком, отчего такая бурная реакция? - рассматривая ружьё за спиной друга, говорю. - Он изменился. Я ведь его вообще не узнал. Был какой-то худой пацан, вокруг которого вечно все крутились летом, а теперь он подкачался, сменил имидж... - Но все так и продолжают крутиться вокруг него, - с улыбкой заметил я, и Чонгук хохотнул. - Сын старосты, что поделать. - Будь осторожен, пожалуйста, - похлопал я его по плечу. - Обязательно, - кивнул Чон, задержав взгляд дольше, - я чего зашёл-то... - М? - Ты сам-то как? В порядке после вчерашней выходки идиота Сухо? Я бы еще долго не вспоминал этого идиота, если бы Чонгук опять не напомнил о большинстве мыслей обо мне в местных людях в лице одного Сухо. Просто тот решил сказать напрямую. - Плевать. - Я прямо посмотрел ему в глаза, доказывая, что не просто размазня какая-то. - Мог бы и врезать, да только начнется всеобщая потасовка, если кто-то один в пабе даст другому в морду, знаешь же. - О, да, - снова хохотнул Чонгук. - Раз ты такой храбрый, нужно вытащить тебя в лес и проверить на смелость. - Но... - Никаких "но", а отца твоего за твою невинность и отказы от всего я сам иногда хотел бы вразумить Библией. - Чонгук! - громко говорю я и легко ударяю по плечу. - Что? Не отвертишься, я обязательно тебя вытащу на вылазку, понял? - Ладно, иди уже и покажи этому Мин Юнги, кто тут главный охотник! Чон прямо воспрял в спине и духом, сверкая глазами. Еще раз пожелав друг другу хорошего дня, распрощались. Я знал, как ему нужна такая поддержка, потому что Чонгук очень старался быть полезным в этой чёртовой дыре, что расположена меж холмистых гор. А теперь появился конкурент, очень значимый и влиятельный. История повторяется, как и в юношестве. Чонгук всегда мнимо, но стремился быть наравне, даже чуточку в духе соперничества выше, с приезжим Мин Юнги, но, казалось, что у того на лбу всегда было написано "номер один". И сейчас, рассказывая это, скажу, что так и есть. Мин Юнги всегда им и будет.

🌕🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔🌙

Как и планировал, я весь день провел за кройкой нескольких фасонов утепленных брюк. Заказов пока не поступало, и я решил просто разнообразить собственный гардероб. Приближалась зима - и я жаждал скорее утеплиться. Зябкость в теле совсем не подходит мне, но за всю свою жизнь уже привык к вечной измороси и влажному воздуху из-за туманов, что образуются из-за большого количества рек и озера, расположенного в километре от деревни. Вся моя одежда была сделана собственноручно. Хоть заказы были от здешних людей, что тоже носили мои работы, в свою собственную одежду я вкладывал какой-то уникальный шарм. Где-то сделаю чуть изящную вытачку, где-то стрелку на брюках, подчеркну рубашку в единственном экземпляре небольшой вышивкой. А этот любимый дорожный плащ, что прикупил пару лет назад и ношу до сих пор, черного цвета, сейчас мне захотелось разукрасить немного ярче. Поэтому после окончания работы над брюками, я ухватился за шерстяную ткань и рассмотрел его со всех сторон, гадая, что с ним можно сделать. В небольшой шкатулке, которую хранил бережно в самом последнем ящике стола, лежали различные ленты, дорогие золотые нити для особо дорогих заказов, пайетки разных цветов, кружевные белые и черные вставки, пуговицы и петли, что нередко я сам создавал из различных материалов. Прикусив губу, я взял золотые нити, покрутил увесистую катушку. Ничего толком не придумав, быстро за два часа вышил у горла, где смыкается капюшон с завязками, небольшой золотой цветочек. Накинув теплую вещь, подошел к большому напольному зеркалу и осмотрелся. Я был худым и несильно высоким, но плащ всегда прибавлял мне пару сантиметров в плечах, скрывая тело полностью до щиколоток. Меня это удовлетворяло, потому что люди и так пялились вечно на мои волосы, которые приходилось укрывать этим самым капюшоном. А между тем я хотел носить более элегантную одежду, слегка приталенную или обтягивающую, потому что физические данные позволяли. Я не редко сам себе служил манекеном, вымеряя параметры, потому что они были почти идеальными, если верить всеобщим вымеренным стандартам идеальности мужского тела. Звучит как-то эгоистично, но я никогда не хвастался собой, никогда не выходил в свет в том, что я действительно считал шедеврами своих работ, пряча в шкафу на втором этаже. Да и какой такой свет? В местный деревенский паб что ли идти? Кому там показывать, получив только некомпетентную критикую? Лишнее внимание мне не нужно, а таких же любителей моды не находилось в округе. Накинув капюшон на алые волосы, я отвел глаза от своего бледного лица и осмотрел золотой вышитый цветок у горла. Было неброско, но так интригующе, если присмотреться и погадать зачем он тут. Смысловой нагрузки цветок не несет, но я разбавил эту унылую вещицу небольшим шармом в своем стиле. Сам не замечаю, разглядывая вышивку в зеркале, как начинаю думать о Мин Юнги. Он всегда приезжал сюда в чем-то новом и не похожем на одежду здешних ребят. Все хотели потрогать или даже померять кофту с застёжкой или тёмно-зелёную куртку с четырьмя карманами для всякой мелочи. Мы не видели дорогих вещей, поэтому было любопытно. А я уже с пятнадцати лет знал, что хочу создавать одежду и всячески украшать ее, насмотревшись местных бесформенных спецовок, заляпанных углем, бушлат, перепачканных землей от сельских работ, и однотипные и старомодные пальто. Но я знал, что у каждого уважающего себя японца или корейца были припрятаны на парадный выход кимоно или ханбок, даже в такой деревне, как наша. Вот поэтому я еще любил и праздники, когда народ одевался красиво, лишь несколько раз в году. В такие моменты я воспарял от вдохновения творить. В такие дни я не казался сам себе ярким пятном среди всех остальных. Жаль, что это случается редко, особенно в Айнокура, где все погружены в бытовую деревенскую работу. Скажите, откуда у меня заказы из дорогой ткани, раз уж здесь все ходят чуть ли не в обносках? Не все так плохо, как может показаться, здесь есть люди и с хорошим достатком, те же самые работники лавочек, магазинов, местные медики и директора заводов по углю и обработке древесины – именно они имеют возможность в покупке одежды на заказ. В основном, это они - мои постоянные клиенты. Содержать магазин с одеждой староста Соно-сан посчитал лишней растратой и позволил мне раскрутиться, заприметив потенциал. Не без помощи моего отца, все же... Стянув плащ, пошел на второй этаж и решил открыть свой шкаф, чтобы еще раз рассмотреть одежду, что создал для себя. По-настоящему полное вдохновение всего меня было именно здесь, но чего-то не хватало. В основном одежда была из гаммы серого, белого и черного цветов, лишь с небольшими элементами чего-то яркого. "Я должен заказать больше яркой ткани - слишком однотипно все". Кивнув сам себе, закрыл дверцы шкафа.

🌕🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔🌙

Вечер подобрался незаметно, даже быстрее, чем хотелось бы. Так всегда бывает, когда занят за работой, не успевая даже вскинуть взгляд на стрелки циферблата. А между тем, отстраняя недоделанную работу, я ощутил, как разболелась голова, а глаза высохли от сосредоточенности на мелких деталях. Наскучив самому себе, я решил выбраться на местный рынок и что-нибудь купить. Обновленный плащ с вышивкой поджидал, когда его выгуляют, поэтому тут же был накинут мной на плечи, согревая и укрывая. Мне нравилось место, где находился мой небольшой домик. Раньше здесь жила вся наша семья, но после смерти мамы отец перебрался полностью в церковь, а мне предоставил вольничать и делать здесь мастерскую. Дом бы все равно, рано или поздно, по наследству достался бы мне, поэтому он решил сделать такой подарок. Поначалу здесь абсолютно каждая вещь напоминала о матери, даже самая мельчайшая и забытая в уголках маленьких шкафчиков. Первый месяц я жил у Чонгука, запирая дом и не заходя вообще туда, так как просто не мог. Но стадия отрицания смерти перешла в принятие, и я по чуть-чуть стал перестраивать обстановку, как внутри себя, так и внутри родного дома. Это был тяжёлый год, особенно для подростка, что еще и сам не знал, что хочет. Стрелы собственной судьбы больно пронзали меня с разных сторон, но я справился со всеми, наверное, благодаря любимому делу, отцу и друзьям. Заполненное четырехкамерное сердце духовно на три отделения требовало последнего кусочка, который пока не находился. А его мне хотелось больше всего, ведь там должен был быть любимый человек. Чем был хорош местный рынок, так это изобилием выращенных овощей, а вот фруктов к зиме было меньше. Однако прекрасные гранаты и хурма привлекли мое внимание. Лавочница уже вовсю расхваливала их вкус и запах, как все, кто находился здесь вместе со мной за покупками, зашумели. Сначала я не понял, что произошло, держа гладкую поверхность граната в ладони, но потом увидел, как через западные двери вошли охотники. Чонгук шествовал впереди, неся несколько тушек серых зайцев на плече. Не успев ухмыльнуться, я тут же увидел Мин Юнги справа от него и замер. Я правда хотел смотреть только на друга, даже игнорируя этих зайцев, которые он хвастливо приволок местному мяснику, но не мог. Я просто пялился на Юнги... Влажные волосы от снега неряшливо свисали, обрамляя его скулы и касаясь мокрыми кончиками плеч. В следующую минуту он взъерошил их и повязал хвостик на затылке, открывая лоб. От усталости вчерашнего дня не осталось и следа на лице, и сегодня он выглядел бодрым, а еще отчего-то притягательным с порозовевшими щеками от мороза. Что ярче и краснее, губы или скулы - единственное, что волновало меня. Мой захламленный мозг недавней трагедией, что в собственном гардеробе не хватает красок, сейчас решил зациклиться на естественных красивых оттенках лица Мина. - Эй, ты будешь брать, Чимин? - окликнула меня продавщица, смиряя взглядом гранат у меня в руках. Я вздернулся и чуть не выронил его, выходя из какой-то прострации. Пока положив фрукт на место, попытался отдышаться, так как у меня сдавило горло и стало как-то жарко. Деревянное помещение рынка хорошо отапливалось котлами, но я на десять процентов думал, что это из-за них, а на девяносто из-за вошедших внезапно охотников, точнее из-за одного из них. - Чимин-а! - Через весь периметр Чонгук оповестил о моем присутствии и уже направился к дальней лавке, где я и стоял. Стараясь придать лицу привычное выражение, вскинул в сторону друга взгляд. С довольной ухмылкой, походкой в вразвалочку, зная, что выглядит со стороны безупречно, потому что весь женский пол рынка оглядывался, Чонгук приблизился. - Не ожидал тебя тут встретить. - Ну, я тоже не особо хотел видеть убитые тушки зайцев сегодня перед сном, - сглотнув, я осмотрел длинные лапки животных, что покачивались у его пояса. - Этот Мин Юнги так хорош в стрельбе, - наклонившись к моему уху, проговорил Чон, цокнув, - там на заднем дворе вообще куча еще добычи - и все его. Мои зайцы и в подметки не годятся. - Ого, - лишь выдал я, хихикнув. - Не смешно. - Чонгук покачал головой и обернулся назад, затем опять цокнул. Юнги шел в нашу сторону, а я заправил руки в карманы от тряски и уже не надеялся придать лицу спокойствия с каждым его шагом. - Это место совсем не изменилось, - проговорил Юнги, осматривая однотипные деревянные точки, на которых люди выкладывают товар. - Ты что ли сюда ходил, когда приезжал? - Осведомился Чонгук, встав в уверенную позу. - Было пару раз. Отец посылал меня за... - Тут Мин переводит взгляд на ящик рядом со мной, а затем на меня, что стою чуть позади Чонгука, - гранатами. Его глаза слегка сузились - и это было единственное движение, потому что черные, почти неприглядные зрачки, разглядывали меня. Не успел я опешить, вздохнуть, моргнуть, как почувствовал притемнение мира вокруг. Знаете, как, когда стоишь на сцене, и свет прожектора над тобой сгущается, оттеняя все окружение. И ты стоишь в свете, не видя ничего, кроме кончика своего носа. А потом он первый... спустился взглядом ниже, а я почувствовал осязаемое касание, будто мазки кистью на холсте, по губам, подбородку и шее. Замерев на вышивке у горла, - я не сомневался, что он разглядывал мой вышитый золотой цветок, - потом вновь вернулся и... "улыбнулся глазами". На его собственных губах и уголках нет и намека на что-то подобное и нежное, а вот глаза - они же не врут. И они у него улыбались. - Чимин, ты будешь брать гранаты? - слегка скрипучим голосом вновь разрушила всю атмосферу во второй раз продавщица. - Нн... нет, в другой раз, - сухо проговорил я, опустив голову, устремляясь в сторону выхода, но на последок я прикоснулся к Чонгуку, - ты молодец, увидимся позже. Рванув вновь в сторону бегства, ушёл с рынка так ничего и не купив. - Чего это с ним? - Чон посмотрел в след Чимину, скидывая зайцев, наконец-то, с плеча, чтобы отнести на задний двор. Юнги стоял молча рядом, испытывая два чувства: жажду в воде от долгого похода по лесам и... притяжение эмоционально-физическое одного человека к другому.

🌕🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔🌙

На следующее утро я проснулся от голоса почтальона, что пытался докричаться до меня своим раздражающим спозаранку возгласом. Слегка выругавшись, упоминая черта, я прикусил губу, но потом плюнул, ведь отца рядом нет и не услышит со своими богоучениями. Я отворил дверь, но увидел лишь на крыльце небольшой деревянный ящик, перевязанный бечёвкой. Выглянул из-за порога, не найдя взглядом почтальона, так как снег валил густыми хлопьями. Выдохнув пар изо рта, я в купе с настороженностью и интересом аккуратно внес ящик в дом. Он идеально разместился на кухонном столе, будто подарок на Рождество, что принес скрытый Санта, ведь никакой записки не было. Любопытству с рождения мне было не занимать, поэтому я подрезал веревку и аккуратно снял деревянную крышку сверху. На дне в мягкой соломке лежало шесть гранатов безупречного бордового оттенка и небольшой клочок бумаги: «другого раза может и не быть».