Твоя хроматичность (Your chromaticity)

🌗

Целую неделю я пытался не сталкиваться с Мин Юнги, скрытно выпытывая у Чонгука в какие они дни планировали уходить на охоту. И пока они покоряли леса, я выбирался по делам. Из-за небольшого населения и узости местных улочек, мы могли столкнуться с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента. А после полученной посылки, - ни на секунду не сомневался, что она от него, - я и вовсе слегка замкнулся от такого большого количества внимания за несколько дней. Как раз-таки вниманием в нашей деревне я обделён никогда не был, начиная со школы, но это были лишь темные оттенки моего красного бедствия, что идет рядышком уже несколько лет. Но кто ж знал, что ползунок на спектре цвета переместиться к яркому и насыщенному алому, получи я внимание от одного единственного человека. Я не испугался, но это было очень ново и странно для меня. В одно субботнее утро, в которое запланировал просто поваляться и посмотреть в окошко покатистой крыши второго этажа, в дверь опять постучали. Каждый раз так ломятся все, кто хочет, разрушая тихую и размеренную мою жизнь, что уже невозможно. Молясь, чтобы это был никакой не почтальон опять с неведомыми посылками, я открыл и попятился обратно в помещение. Чонгук ввалился с большой коробкой новогодних игрушек, грузно поставив ее на пол и выдохнув. - Чуть спину не сорвал, пока пер это. - И тебе привет. Что? Зачем мне это? - я обошёл коробку, прыгая с ноги на ногу, так как она была огромной. - Моя мама решила отдать тебе часть наших новогодних игрушек. А еще передала тебе выпечку, - он пихает мне кулек в руки, - с ее слов, тебе, наверное, не хватает материнской заботы. - Я не... - хотел я деликатно отказать. - А я ей в посыльных не нанимался, - Чонгук вытер взмокший лоб, сбрасывая охотничью куртку, - но для тебя ничего не жалко. - Да куда ж я все это развешу? - Покачал я головой, подозрительно осматривая выглядывающую мишуру. Чон скинул обувку и, разминая затекшие плечи, прошел вперед. - На ёлку. У тебя что нет еще ёлки? - Осмотревшись, он недоуменно глянул на меня. - Рановато, наверное, - замялся я в проходе, но потом указал ему идти на кухню. Аппетитный аромат свежей сдобы разыграл мой аппетит, поэтому я тут же установил чайник на небольшую печку, специально предназначенную подогревать быстро воду в чайнике. - Пойдём сегодня в лес? - Выдал друг, а я чуть не выронил крышку из рук. - Погуляем и ёлку заодно срубим. У тебя же нет сегодня дел никаких, я знаю. - Откуда ты знаешь? - решил я тянуть пока время. - Каждый твой заказ курирует Соно-сан, а сегодня сказал, пока я интересовался насчет убийства Даны, что он дал тебе этот выходной еще неделю назад. Прикусив губу, я проверил кипяток. Конечно я попросил выходной и закрыл мастерскую для того, чтобы отдохнуть наедине с собой, ведь в последние дни я был так загружен, что дом стал казаться проходным двором. А все потому, что приближался Новый год, и все стремились что-нибудь у меня заказать для подарков. Успеть в срок - единственное, что волновало меня, но каждому работнику нужен передых. И Чонгук в своей манере посчитал, что должен мне составить компанию именно сегодня. - А что с убийством? Что-то ничего вообще не слышно, - зацепился я за другую тему. - Ты думаешь, что все будут всё прямо рассказывать? - Хмыкнул друг в ответ. Я разлил из чайничка заваренный чай, процедил кипяток для более мягкого и раскрытого вкуса, затем выложил небольшие булочки на блюдце. - А Мин Юнги, - сглотнув, попытался придать себе безразличный вид к его персоне, - он что-нибудь делает? Чонгук отпил и блаженно улыбнулся от вкуса чая. Сверкнув мне глазами, помедлил с ответом. Как я уже сказал сначала - секретов мы хранить друг от друга не умеем, поэтому Чон точно что-то уловил в моей интонации. - Он уверяет отца, что это не волк. - Я знал, - выдохнул ответ слишком быстро, а затем опять уткнулся в чашку я. - Мин изучил следы зверей в южной части леса, ведь, по его словам, если Дана была убита недалеко оттуда, то волк вышел именно там. Но мы петляли по тропам, исследуя все досконально, и за пять дней увидели следы всех, кого возможно, но не волка. - Качнул Чон головой и постучал пальцем по столешнице для констатации. - Это было не животное, Чимин. Точно не из наших лесов, если быть дотошным. - И что говорит Соно-сан? Не верит даже словам собственного сына? - Верит, - Чонгук отводит глаза куда-то за окно, обдумывая, - для него Юнги такой же святой, как и ты для своего отца. Но он просто уже не знает какую теорию выдвинуть людям, что всё еще помнят его обещание ответов на вопросы. Единственное, что он боится - потерять авторитет, ведь, если он скажет, что Дану убил человек - в нем усомнятся, как в лидере, как в старосте древни. - Не смыслю в этом... - тихо шепнул я. - Так, - Чонгук стукнул ладонью по столу, - не уходи от ответа! Сейчас ты собираешься, и мы идем в лес. Чего ты боишься? Я же буду рядом. Зная активность и взбалмошность Чонгука, эти слова меня взбудоражили еще сильнее. Я ведь и правда переживал. Так бывает каждый раз, когда неизвестность пугает, но сладко манит, манит, манит. Открутиться аргументами не получится, потому что я действительно был свободным весь день, прикинуться пугливым - трусливо для парня, отказать другу напрямую - потом вообще надоест извиняться перед очень обидчивым Чонгуком.

🌕🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔🌙

Когда до леса оставалось несколько метров, я хотел обернуться и взглянуть на виднеющуюся деревню отдалённо, боясь заприметить бегущего отца вслед. Даже та небольшая оплошность, когда я в том году у опушки собирал землянику, ногой даже не заходя в чащу, вывела его на несколько недель в эмоциональный спектр из злости. Потом пришлось много заглаживать вину, помогая с ремонтом в церкви и восстанавливая древние фрески - я еще неплохо рисовал, помимо, шитья. Чем была обоснована эта агрессия от отца по поводу леса, что тянется с самого детства, я не знал. Пока все дети извилистыми тропками бегали к рекам и озеру, играя меж сосновых стволов, я недалеко приминал собой ростки риса в поле и завидно смотрел в их сторону. А что было бы с отцом, узнай, что я однажды зашёл туда, увидел смерть оленя и вышел с таким легким сердцем, несмотря на столь кровопролитную прогулку? Что-то тянуло меня туда, как и сейчас. Приостановившись в глубоком снегу, я вскинул голову к верхушкам и вдохнул морозный воздух. Белоснежные шапки на елках и соснах покачивались, смешиваясь красками на фоне сероватого неба. Тихо-тихо, но снежные вьюнки пролетали меж стволов, нарушая такую правильную тишину свистом и напоминая колыбельную для природы. Такую мелодию леса может услышать не каждый, но, не вступив еще внутрь, я уже слышал ее. - Идем, у твоего отца служба до десяти, поэтому успеем вернуться до, - Чонгук улыбнулся и ободрил. Глянув вправо и влево, обводя границу деревьев глазами, я кивнул и решился. Туго стянутый шарф начал давить на горло, и я ослабил его, но щемящие чувство волнения продолжало сидеть "грудной жабой" на сердце. С каждым широким шагом через сугробы, я стал озираться по сторонам и сам не заметил, как открыл рот. Будто все тот же несмышлёный и запуганный сказками ребёнок, я в восхищении рассматривал каждую оголённую веточку и иголочку. Здесь было еще тише, чем извне, но что меня поразило больше, так это то, что здесь настолько чисто и без примеси посторонних красок, как новенький холст. Там, где не ступала нога человека, всегда было безупречно и тонко, будто создано для визуального наслаждения. И прикасаться тяга не столь велика, потому что исправлять и корректировать ничего не хочется – идеально, одним словом. Сонливое состояние спящего леса умиротворило и меня, и я через полчаса прогулки перестал испытывать страх. Чонгук между тем, сверяясь с компасом, рассказывал в каких сторонах добычи много. В какой норке зайцев больше, а за каким холмом можно встретить куниц, меня не сильно волновало, поэтому я слушал в пол уха. Мы шли на расстоянии: он спереди, прокладывая путь и продолжая что-то говорить, а я позади, вращая головой во все стороны. И когда стало абсолютно тихо, не сразу заметил изменения, увлечённый одним кустиком с чем-то бордовым. Я бы не обратил на это никакого внимания, если бы не эта контрастность красного посреди снега. Сойдя с пути, ведомый ярким цветом, приблизился и наклонился. В жизни не видел такого растения с насыщенными, красными и острыми листьями, что торчат во все стороны. Цветком это назвать было сложно, так как я не рассмотрел сердцевину и тычинки, хотя, определённо, он относился к подвиду каких-то цветов. А дальше я вскинул взгляд и увидел, что это не единственный экземпляр, и пошел осматривать все. Темно-красными листьями растение уводило меня в какую-то даль, и я неожиданно моргнул и осмотрелся. Холод тут же пронзил тело насквозь, как острые шипы. Вокруг не было ни души, ни звука, что означало - я потерялся. Схватив паническую атаку, сорвался с места наобум, теряя единственную ниточку к обратному пути, потому что мои метания вскоре запутали меня самого. Я ничего не знал о лесе, о выживании, об ориентировании, поэтому даже не сообразил пойти по своим же следам, да и они уже все смешались так, будто я тут танцевал меж стволов. Единственное, что я мог определить - время по солнцу, и, если я сейчас же не найду сам дорогу или Чонгука, то отец непременно пойдет меня навестить домой и догадается обо всем. Тут мне стало еще хуже, что собственный шарф уже напоминал верёвку для повешенья. Попытавшись покричать в разные стороны и рассмотреть хоть где-то очертания Чонгука, я похолодел еще на несколько градусов, принимая в ответ только свое эхо высокого и дрожащего голоса. Будто второй я блуждал на том краю чащи и издевался надо мной, копируя слова. Стоять на месте было еще холоднее, и я пошел вверх по наклону, смутно гадая шел ли я с какой-нибудь горы или наоборот. Все смешалось в кашу, приправленную паникой в голове так, что я не заметил, как споткнулся и поцарапался о торчащую ветвь поваленного дерева. Стало еще хуже, когда я обнаружил разорванную штанину у бедра и разрастающееся в размерах красное пятно. Капли крови точечно попадали на белоснежный снег, и, если бы мой охваченный ужасом разум не отказывался мыслить здраво, я бы посчитал даже это красивым. Зачерпнув ледяную горсть, тут же трясущимися руками приложил к правому бедру и всхлипнул. - Ну, как же так, Чимин? - сам себе прошептал с комком в горле я, прислонившись к какому-то дереву. - Даже нормально гулять не умеешь, так ещё и поранился, и потерялся вдобавок... Отгоняя старательно главную мысль - здесь водятся волки или другие хищники, что добила бы меня, я еще раз заскулил от пульсирующей боли в ноге и решил двигаться хоть куда-то. И это было еще глупее, чем ободрать бедро, потому что я споткнулся несколько раз, замочив напрочь всю одежду. Скитания, бог знает сколько времени, ни к чему меня не привели, кроме того, что я углубился вообще в самую чащу и неожиданно вышел на какой-то утес. Открывшийся вид перехватил мое дыхание, что даже забыл о боли в ноге и о сырой одежде ведь: в нискольких метрах внизу расстилалось озеро, на котором кое-где виднелись ледяные пласты, поэтапно замерзающие в единый целый лед с наступлением морозов. Овальной формой оно обрамляло долину, в эпицентре красуясь собой, а по берегам раскинулись все те же деревья, будто укрывали водную гладь от вторжения, сохраняя такой секрет природы. Казалось, я стоял на самом лучшем месте, как со смотровой площадки наверху, и наблюдал картину в музее. Я никогда не был на выставках, но успел подумать, что воочию все пейзажи гораздо красивее, чем в четырех углах рамок, как бы художники не старались запечатлеть их. Находиться на утесе было еще опаснее, чем в лесу, и я решил аккуратно спуститься обратно, но не тут-то было. Больная нога резко выдала пульсирующую иррадиирущую боль, напоминая о себе, и я поскользнулся на корке. Еще чуть-чуть и мое бы тело сорвалось вниз, а лететь достаточно высоко и без мягкой посадки уж точно. Резкий захват моего предплечья вывел меня из состояния шока и застрявшего крика в горле, потому что меня подхватили за руку и оттащили. Запутавшись в собственных ногах, в снеге, да и вообще полностью ослабев, я упал в чьи-то объятия. Настолько тепло, надёжно и безопасно я еще себя в жизни не ощущал, зажмурившись и прильнув сильнее к груди спасителя. Стискивая пальцами куртку перед собой, я позволил себе сделать, наконец-то, вдох, о котором, казалось, забыл с начала своей потери в лесу. - Эй, ты меня можешь уже отпускать, - хриплый мужской голос над ухом прозвучал до мурашек тепло и солнечно, что я вздрогнул. Отпрянув носом от его куртки, я вскинул глаза и вздрогнул еще раз, но на этот раз даже он ощутил эту вибрацию, смотря в ответ. Юнги выглядел как человек, что чуть не обронил нечто дорогое, как украшение в маленький слив раковины, или как Чимин, что чуть не сорвался с обрыва. Но, все же, последнее для него подходит больше, потому что он следил за ним и Чонгуком с самого начала их путешествия. Заприметив эту парочку, что обходными путями решила выйти через восточную часть деревни, Юнги в своей подозрительности решил последовать за ними. Несмотря, что дел у самого было навалом из-за отца, но что-то сильное подтолкнуло его следовать больше за юношей с алыми волосами. И как только Мин понял цель их пути, захотел плюнуть и развернуться обратно в деревню, решая, что это просто дружеское шатание по лесу, но то, как парень с алыми прядями замер у границы и вдохновлённо осматривал верхушки, заставило охотника передумать. Что-то было в этом... может, этот цвет волос... может, эта полуулыбка на лице Чимина перед неизвестностью. С каждым шагом, прячась за стволами сосновых деревьев, Юнги бесшумно крался за ними и начинал скучать, а вскоре и вовсе отстал. Мысли, что он занимается каким-то глупостями, подозревая всех подряд, вместо того, чтобы нормально разобраться в убийстве девушки, крутились в голове. Развернувшись, он пошёл в обратную сторону, ругаясь за свои внезапные порывы, что вечно теперь в эпицентре его старого знакомого Пак Чимина. Когда осталось пару шагов до выхода из леса, он острым слухом уловил крик, затем еще один и чуть более отчётливо. Это был Чимин. Ринувшись с места, Юнги побежал на зов, стараясь различить настоящий голос от эха, что путал ещё больше и отражался в лесу кошмарно. Казалось, бесконечному бегу не будет и конца, когда он выбежал на знакомый утес, что раньше в детстве обнаружил с несколькими ребятами, а сейчас с него чуть не сорвался этот самый эпицентр его суматохи. Хотелось накричать, даже стукнуть по алой макушке, когда Юнги оттащил его. Но стоило Чимину прильнуть так, будто всю жизнь только и прижимался к нему так идеально - агрессивно настроенный на нравоучения по походу в лесах Мин Юнги замолк и ощутил человеческое объятие, смешанное со страхом. А потом Чимин вскинул испуганные глаза, что стали по две круглые монетки, и тут Юнги сам чуть не полетел с этого обрыва вместе с ним в обнимку, потому что ноги подкосились. Вы когда-нибудь задумывались, когда чувства искренние и настоящие? Вот вам наглядный пример, когда каждая эмоция неподдельна и жива. В страхе мы можем испугаться своих же насыщенных и нахлынувших бурь изнутри, а можем и влюбиться до безумия, окунаясь в пучину с головой. Чимин не отпрял от него после предложения Юнги отстраниться, а только, как ребенок, удерживался за куртку и выдохнул с паром от мороза через губы тихое: "моя нога". Сразу не смекнув что к чему, Мин сделал глубокий вдох и проморгался после контакта глазами. - Что случилось? - отпустив предплечья Пака, он нагнулся и осмотрел указанную рану. Слегка отодвинув порванную штанину, сглотнул и попытался придать лицу более мягкое выражение, чтобы не пугать парня. - Я говорил Чонгуку, что боюсь идти так глубоко в лес впервые, - удручённо прокомментировал я, опуская веки и моргая так, будто удерживал слезы горя. - Нужно уходить отсюда, - выпрямившись, произнес Мин, - ты схватишь переохлаждение от такой сырой одежки. - А как же Чонгук? - встрепенулся я. - Он охотник - как завёл тебя, так и выберется уж сам точно. - Строго и серьёзно сказал Юнги и нахмурился. Я уловил нотки злости в его низком голосе и примолк. Всё-таки, я теперь в безопасности, а хотелось бы быть еще и дома.

🌕🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔🌙

Мы доковыляли, точнее я, до моего крыльца и выдохнули только у порога, потому что Юнги пришлось помогать мне идти с перекинутой рукой через его шею. - Надо обработать, - кивнув головой на ногу, произнёс он. - Я не знаю как, но... - Я знаю, позволь помочь? Меня опять опалило жаром где-то в животе, но спорить не стал и впустил его в свой дом. Мой насыщенный впечатлениями за день мозг лихорадочно думал о том, прибран ли дом перед незапланированным гостем, вместо раны на бедре. Но мы в молчании прошли мою мастерскую, минуя стеллажи и шкафы, пройдя на кухню, и я стал искать аптечку. Найдя необходимое, обернулся и застыл вновь взглядом на Юнги, поражаясь тому, как он гармонично здесь смотрится. Чонгук тут провисал почти все свободное время, надоедая мне, но стоило Мину оказаться впервые здесь, как я уже никого не хочу сюда впускать больше. Отмахнувшись от мыслей, поставил аптечку на стол и принялся гадать, как лучше приспустить брючину. Смущение сковало тут же стальными тисками в грудной клетке, и я вскинул глаза на своего сегодняшнего спасителя, который взялся из ниоткуда. - Сядь на стол. - Тихо скомандовал Мин. - А? - Я вскинул брови в непонимании. - На стол, - кивнул он на столешницу. Я пожал плечами и еле уселся, гадая зачем ему это. Скинув куртку и повесив на стул, Юнги заправил длинные передние пряди волос за уши, вымыл руки с мылом и затем встал напротив меня. От него повеяло мягким, нежным ароматом чего-то терпкого и сладкого одновременно, поэтому я еще больше сковал себя и уцепился руками за край столешницы. - Я быстро, - вновь тихо прокомментировал он свои будущие действия. - Хорошо, - отчего-то, тоже тихо выдохнул я, смотря на его опущенные веки и ресницы перед собой. Можно было подуть губами, и я точно бы заставил их трепетать от встречного потока. "О чем я думаю?" Юнги между тем берется за два конца разорванной штанины крепко пальцами и рывком расширяет дыру с треском, открывая моему взору ужасную длинную и глубокую царапину. Я охаю и чувствую подступающую тошноту от вида запёкшейся крови на своей бледной коже. - Все будет нормально, если будешь промывать ее и обрабатывать. Я покажу, как нужно, сейчас, - Юнги ободряющее говорит, а затем берет чистую ткань из марли и смачивает сначала в воде и обмывает рану под моим пристальным контролем, а затем действует небольшим лоскутом с антисептиком. На этой стадии я шиплю через зубы и скулю от вспышки боли, как от огня. Дернувшись ногой, смещаю случайно его ладонь с ткани на внутреннюю часть своего оголённого бедра. Она мягкая и слегка прохладная, будто специально создана сейчас меня успокоить и обезболить. Новая волна испепеляющего ощущения потрясает еще больше, потому что никто не трогал меня там ни разу, никто вообще не касался меня в интимном месте. А следуя из моей реакции, я вообще остро реагирую чувственным телом на все. Мысли о боли летят куда-то с того самого утеса. Не удержавшись опять, за что вечно себя проклинаю, я рвано выдохнул и нарушил тем самым тишину, а Юнги вскинул взгляд на меня и вновь уставился, почти не моргая. Непозволительная близость наших лиц действует как незапланированная вспышка временного аффекта. Юнги не убирает ладонь, казалось, он даже слегка поглаживает и прощупывает подушечками мою кожу на мягкость, колкостью тысячи иголочек пронзая меня до костей. Он дышит или нет, я не смог сосредоточиться на частоте подъёмов груди, ведь наблюдаю только его мимолетный блеск в глазах. Со стороны это длится секунду, чуть больше, но я вижу вечность вокруг себя, обременяясь на бесконечное скитание в этом ощущении его руки на бедре, как в колесе Сансары, что будет прокручиваться и прокручиваться у меня в голове ночами. Я думал до этого момента, что потеряться в лесу страшнее всего для меня, так как отец вбил страх в голову очень сильно, но теряться в Его взгляде перед собой прямо сейчас оказалось ещё страшнее... страшнее не сдержаться перед манящим цветом этих алых губ в нескольких сантиметрах. Такой насыщенности и тягучего искушения попробовать их на вкус я не чувствовал давно. Кто первый ринулся, я уже не помню, но в следующую секунду, когда успел подумать еще о всех запретах в своей жизни и наплевав на всё, мы соприкоснулись губами на общем выдохе. Юнги скользнул рукой по бедру чуть ниже к колену, а другой рукой обхватил меня за талию и прижал к себе. Обвив его шею руками, я неумело ткнулся носом куда-то в мягкую скулу и наклонил голову. Как двигать губами и начать отмирать от оцепенения тоже не знал, но Юнги сам слегка раскрыл мои губы со слышимым чмоком, сминая меж своих и выдыхая жар из всего себя прямо в открытую щёлку рта. Мне хотелось дать ему больше, чем просто неумело ткнуться мягко губами, но не получалось из-за незнания. Я даже хныкнул и прижался ближе, рассчитывая так хотя бы посодействовать. А он пах изумительно, будто специально заставляя меня задыхаться и просить взахлеб пропитать мою одежду, а может, и даже кожу. Помутневшее сознание рисует картинки столь неприличные, что я краснею до ушей и только потом понимаю, что вообще целуюсь с мужчиной, зная об этом так же ноль, как о лесе. И это так раззадоривает меня, что мурашки бегут, ведь мне много чего запрещали, а вот поцелуй с мужчиной, вроде бы, еще - нет. И я начал понимать, что не хочу быть как все, поэтому совсем не против именно сейчас сидеть на столе и задыхаться в чужих губах, час тому назад блуждая вообще по лесу без разбору. Я машинально стиснул его волосы на макушке, выбивая пряди и путая меж пальцев, смутно наслаждаясь еще и их мягкостью тактильно. Все сносит с тормозов, и, если я рискнул пробраться сегодня в лес и не умереть еле-еле, то уж поцелуй точно никого не убьет. Было так жарко, а еще мокро, неумело с моей стороны, но колоссально несравнимо ни с чем на свете, потому что я не мог даже сравнивать, не имея опыта. Сегодня, определённо, день каких-то открытий. Одного хотелось наверняка - соприкоснуться еще больше какой-нибудь частью тела, перенимая окончательно его тепло, ведь мне никогда не было так хорошо и уютно. И все это за какую-то минуту, а описания на два-три абзаца, но я никогда это не забуду. - Твой первый? - Уткнувшись лбом о мой, Юнги отстранил губы и спросил шёпотом про поцелуй. Я лишь коротко кивнул, смотря смущенно в его носогубную складку, мнимо прося еще. И когда это мне стало мало, если в жизни не целовался, а теперь, спустя секунду, уже мысленно прошу вновь зацеловать себя? - Прости, я не должен был... - Его руки отпустили мою талию и сбившийся свитер. И это было так неправильно. И этого было так неправильно мало. - Дальше сам. Впихнув в мои руки нужную мазь из аптечки, он схватил свою куртку и пошел к выходу, так и не посмотрев мне больше в глаза. Оставшись сидеть на столе с разорванной штаниной, с опухшими и мокрыми губами с привкусом его присутствия на них, я потупил взгляд и чуть не упал без сил, что последней капелькой выпил из меня поцелуй с Мин Юнги. Я же планировал избегать его. - Хорош, Чимин, - говорю сам себе, смотря на рану, - первый поцелуй... и с парнем. Что еще со мной не так?