Твоя хроматичность (Your chromaticity)

🌒

Стены собственного дома давили, мешали и стояли на пути, в добавок ограждая наш путь различными предметами. Спотыкаясь, мыча, посмеиваясь одновременно от боли и нелепости плутаний в темноте, мы притормозили у лестницы на второй этаж. - Если мы сейчас поднимемся в такой непроглядной тьме, то точно получим какую-нибудь травму, - пошутил Юнги, комкая мою одежду в своих объятиях. - Ты и так с раной на бедре, помнишь? - А ты помнишь, как она тебя не волновала также тогда, чтобы поцеловать меня? - сипло выдохнул я в его шею, не желая отстраняться на включение света или зажигание свечей. Юнги, побеждённый таким ответом, прижался и закусил мою нижнюю губу. Оперившись опять в какую-то плоскость спиной, кажется, это был стеллаж с тканями, я закинул эту самую раненую ногу ему на талию. - Я тебя совсем не вижу, - печально прокомментировал он, подхватывая мое бедро, слепо тыкаясь носом в щеку, - ты слишком красивый сегодня, не прячься от меня за темнотой. - Ты и так уже насмотрелся на меня в пабе достаточно, - томно отвечаю, лаская губами его подбородок. Зная, что подстегнул чем нужно, не удивляюсь в следующую секунду, как меня подхватили за талию, приподнимая и подталкивая по ступеням. Юнги безумно настырный, не желающий отпускать даже сантиметр моей одежды, цеплялся и тянул к себе до тех пор, пока мы, всё-таки, не поднялись и не упали на мою кровать на втором этаже. Окно в крыше озаряло ночным холодным светом небольшую комнатку - и теперь мы могли рассмотреть чуть лучше друг друга. - Что ты хочешь? - упав сверху на меня, помещая правое колено меж моих бёдер, спросил он. Я молчу несколько секунд, просто рассматривая его над собой, не веря в реальность такой красивой внешности и собирая тяжёлый воздух в легкие. Они отказывались нормально функционировать, поэтому я задышал еще сильнее, ухватившись за его рубашку и рывком прижимая к себе. Юнги успел лишь локтями опереться с двух сторон от головы, скользнув телом по моему. - Мне запрещено заниматься любовью до свадьбы, - смотря прямо в его глаза, отвечаю так, что наши губы соприкоснулись, затем вскидываю обе руки, нежно убирая нависшие пряди Юнги назад и открывая лоб, - как бы я тебя сейчас не хотел... и как бы ты... меня не хотел. Не заметить пролетевшую искру удивления в его темных глазах было нетрудно, однако, он проскользнул к моей скуле и коротко поцеловал ее. Я не знал, почему сказал это. Ляпнул от волнения, не готовый быть "так" близко. А ещё, казалось, что ему можно доверить все самое сокровенное, особенно, когда мы ужасно можем натворить делов. И когда это я ему стал доверять?.. - Девственник, значит, - лаская мою щеку, лишь поверхностно целуя кожу небольшими круговыми движениями, шепнул Юнги. Параллельно он гладил мои волосы, безумно аккуратно распределяя по покрывалу, словно яркие нити из моей шкатулки с различными катушками. - Что ты делаешь со мной?.. И кто же запретил такой прелести, как ты, заниматься высшей степенью удовольствия, когда двое людей неприлично близки и... когда ты так неприлично красив и расслаблен? - Отец, - смотря через полуприкрытые веки в окно на потолке покатистой крыши, без всяких мыслей честно проговорил. - Он священник. Юнги хмыкнул в мой уголок рта, будто, в который раз понимая, что это должен быть не он сейчас со мной. Не он впутаться, да еще и получать отказ, когда пришёл добровольно к порогу. - Это действительно такое удовольствие? - вновь заинтересованно шепнул я, повернув голову в его сторону, натыкаясь на кончик носа. - Я и правда многое упустил? Отстранившись от щеки, он мягко улыбнулся, продолжил гладить мои волосы и рассматривать черты лица. - Ты даже не представляешь, как сильно мы можем сделать друг другу приятно. По мне побежали мурашки от его хриплого голоса, схожего с речью искусителя, которого я пригрел прямо у себя на груди. - Точно так же, как мы танцевали, касаясь пальцами, - Юнги сместил одну руку с моей талии и погладил раскрытую ладонь на подушке, - я бы прижал твои кисти к кровати, скрещивая между своими, - повторил, скрестил, прижал и выдохнул мне в щеку далее, - ты был бы не против, ловя только мой взгляд, потому что отвести не сможешь... - привстал и навис вновь надо мной, сквозь алые губы шепча, - прямо как сейчас. Я приоткрыл рот и с содроганием выдохнул, упираясь макушкой в мягкую поверхность под собой и заключаясь на вечное желание, чтобы это никогда не заканчивалось. - Разве я могу дать тебе наслаждение, ничего об этом не смысля? - шепнул я. - Ты почему такой правдивый со мной? - Опять сипло выдохнул и ухмыльнулся он. - Ты же даже не пробовал, откуда знаешь, что не сделаешь мне приятно? - А почему ты сейчас лежишь со мной, когда сам сказал держаться подальше от тебя? - отвечаю и дразню его. Удивительно, но мне безумно нравится его задевать и смотреть на реакцию. За этот короткий вечер я уловил столько эмоций на его лице, сохраняя и сохраняя каждое для себя в памяти. - Ты, - опять прильнул он губами к щеке, крепче сжимая мои пряди волос на макушке, - постоянно в моей голове. Я не понимаю. Что-то зовёт к тебе. Черт, Чимин, не понимаю... я мог бы раздеть тебя, взять насильно, игнорируя твои принципы, но... единственное, что безумно хочу - наслаждаться тобой даже так. Я содрогнулся, повернувшись лучше к нему телом, чтобы достаточно близко и комфортно расположиться. Таких слов мне ещё не говорили, я даже и подумать не смел, что он скрывал такую правду от меня. И это я соблазняю его собой? Точно не наоборот? Безумство. Сладкое безумство. - Почему ты сказал, что мне будет больно? Ты имел ввиду, что уедешь отсюда так же, как и всегда уезжал? В этом причина? Тут Юнги прилег боком у моего плеча, прикрыл глаза и слабо улыбнулся, но это была горькая улыбка. Я был зажат его рукой на талии и той, что стискивала до сих пор мои волосы, изредка поглаживая. - Нет. - Тогда почему? Потому, что я парень? Тебе нужна девушка, да? Из-за этого? - настырным шепотом донимал его я. - Я же сказал, что доставил бы тебе удовольствие, если бы ты не следовал запрету отца. И не нужны мне никакие девушки, особенно, как та, что настырно липла сегодня, - только лишь губами проговорил он, а выражение лица с закрытыми глазами становилось с каждой секундой мрачнее и темнее. В его словах чувствовался яд. - Ты был не против, когда касался ее, - очень тихо прокомментировал я, ощущая себя хуже, вновь вспоминая. - Чимин, - опять лишь шевельнул Мин губами, - я ненавижу таких девушек, что липнут к парням без разбору, и я просто в который раз убедился, что они везде, даже в вашей отдалённой, как-никак от цивилизации, деревне. Так бы и прихлопнул за распутство... Последнее предложение прозвучало очень тихо, но расслышал. Я совсем запутался в его мыслях, которыми он пытался обосновать произошедшие действия в пабе. Что он хотел этим сказать? Сам сидел с ней максимально близко: сам же сейчас говорит, что испытал отвращение. - Хочешь скажу, почему тебе стоит держаться от меня подальше? Мне стало опять холодно от этих разговоров, и я принялся вновь к нему прижиматься сильнее. - Нет, не хочу уже. А еще я не целуюсь с незнакомцами и не лежу в одной постели с ними, но сегодня какой-то из ряда вон выходящий день, поэтому я просто лягу спать, проснусь, а ты уже уйдёшь с утра, запугав меня и оттолкнув этими словами. Типичный сюжет. - Дразню я, бесконтрольно выгибая спину, чтобы соприкоснуться телами. - Не такие уж мы незнакомцы, - пригладив мои волосы, Юнги приоткрыл глаза и осмотрел получше наряд. С каждым спуском его глаз, я наслаждался собой, наконец-то, чувствуя себя красивым. Затем последовала очередь ладони, и он начал гладить складки одежды, знакомясь с моим телом хотя бы так. Что-то было дикое в его взгляде, в тишине дыхания, притаившейся осторожности тонких бледных пальцев. - Никуда я не сбегу, если впустил меня за порог. И ловко ты придумал, зная, что у страха глаза велики, избегая тем самым его. Безумные слова, озвученные в тишину в еле светлой комнате. Я даже повернулся, чтобы отыскать его взгляд, но Юнги вновь продолжил лежать с закрытыми глазами, укрываясь от меня так. Я не успевал следить за этими быстрыми скачками его действий, так как меня разморили наши ласки. Но сейчас мне стало жутко некомфортно, холодно и удушливо, смотря на него со стороны. Вроде, обычное выражение, а такое ощущение, что в нем рушились миры за право выбора, кем быть. Он самый настоящий чужак в моей жизни, чужак даже прямо сейчас на кровати, пугая абсолютно такими разговорами, но я понимаю, что повернуть все вспять не сумею, потому что влюбляюсь ещё больше прямо сейчас. Со мной что-то определённо не так, раз, цепенея от ужаса, я наклоняюсь и целую его в эту чужую маску из мрачности и тени на лице. Боялся ли я знакомого и незнакомого человека одновременно? Да. Но то, что я вновь впустил его добровольно сюда, а он ответил мне взаимностью в который раз - делает нас похожими в нашем общем безумстве. - Ты и правда ничего не боишься? - как только поцелуй окончился, удивлённо посмотрел он на меня. Вновь обычное выражение, без всякой будоражащей тени. - Я смотрю, здесь все любят традиции и старые устои. И никто их не хочет нарушать... ты, все же, боишься своего отца. - Я не боюсь его и тебя... не боюсь. - Понимаю намек тут же, обиженно надувая губы. Заметив, Мин аккуратно прикоснулся к ним, сжал пальцами так, что они выставились, и наклонился вновь для поцелуя. Двигаться было невозможно, да и я не стремился к тому, чего не знал. Я чувствовал себя той самой жертвой распутства, которую только подталкивали соглашаться на все. Искушение давило колоссально, но я решил, что грехов за этот месяц с меня достаточно, как бы Юнги сейчас не был сексуален и красив лишь для меня. Да, выучен так, как посчитали родители, и я отчасти никогда их не подводил ни в чем. Но сейчас я самостоятельная личность, решающий сам что делать с собственным телом. Я всегда могу отказаться от чего-то на своём пути, как и свернуть обратно туда же, и Юнги, похоже, понял это. Его руки не снимали с меня одежду, бесстыдно не забирались и не нарушали личные границы - это еще больше доводило меня до дрожи, что меня слышат и не насмехаются. Похоже, я был не прав насчет него в тот мимолетный разговор когда-то, что был между нами. - Не делай так, - чмокнул меня еще раз и отпустил руку с губ. - Как? - Не надувай их, когда хочешь привлечь моё внимание. - Сам себя не обманывай, - легко шучу я, наслаждаясь его запахом и расслабленностью. - Что совсем не хотел моего внимания сегодня? Тебя было трудно не заметить, - пригладил он мои волосы, шепотом комментируя, - я тебя сразу заметил, как ты вошел. Я надул губы, легко усмехаясь, и опять получаю поцелуй. - Вымогатель бесстрашный, - слышится тихое в ответ сквозь приоткрытый рот. Чтобы хоть как-то отблагодарить за то, что услышал меня правильно, я тоже глажу его мягкие волосы, вороша их на затылке. Ему это нравится, так как тело молниеносно осело ещё больше на мне, а пальцы стиснули крепче одеяло по обе стороны от головы, затем скользнули к багряным прядям, сжимая ещё сильнее. Атмосфера в комнате вновь воцарилась уютная и светлая, а у меня от души отлегло, что я предотвратил нечто необъяснимое несколько минут назад. Нечто странное и устрашающее. - Ты ведь хочешь этого... по любви, а не потому, что запретил отец, да? Хочешь, чтобы тебя взяли с любовью? - Я резко распахнул глаза от этого вопроса, замирая ладонями на его шее. Юнги вновь приподнялся и осмотрел мою притихшую реакцию. - Ведь... - мой голос дрогнул, - это гораздо приятнее, когда делает любимый человек, не так ли? - А что ты чувствуешь прямо сейчас, после моих прикосновений? - Мин слегка раздвинул коленом мне бедра, прикасаясь к низу живота ладонью, но глаза ни на секунду не отвел. Я рвано выдохнул, выгнув немного поясницу и поддавшись на касание. Скрещивая руки на его спине, я тянусь за поцелуем и выдыхаю: - Ты первый, кто зашел так далеко, охотник. И тут уже ему сковало все на слове "первый", потому что ладонь, остановившаяся на животе, тут же сместилась быстро вновь к моему подбородку. Он сжал мои щеки и губы еще сильнее прошлого раза, в резком порыве припадая ко мне сверху. А после целовались, казалось, до мозолей на губах, потому что я стал постанывать от нескончаемых соприкосновений языками. Он, будто, оголодавший без ласки, я, будто, в последний раз пытавшийся в полной мере наслаждаться тем, что случалось впервые в моей жизни. Такое странное чувство, будто я лишился его когда-то, обретя вновь. Будто мы целовались уже несколько раз когда-то, ведь мои губы, как по шаблону, вспоминали его. Все это странно, как и то, что он еще ни разу за это время не выпустил мои волосы из своих рук. Даже на утро, когда я проснулся первый, а он лежал на боку лицом ко мне, кистью над моей головой зарывшись в прядях так, что пришлось немного разжать его пальцы. Нездоровое внимание к ним со стороны местных - это одно, но Юнги делал это как-то по-своему, заставляя покрываться меня колкими мурашками по спине. Да кто же он такой? Я вновь лег на подушку, определяя, что ещё, довольно-таки, рано для бодрствования. Сипло простонав от возни, Юнги зарылся в одеяло, отыскав мое тело под ним и придвинув к себе. - Пожалуйста, сам не убегай от меня с утра, Красная Шапочка, - последовал только хриплый шепот с алых губ. - Черт-черт, - тут же запаниковал я, прикрыв на секунду глаза, и вновь заёрзал. - Ну, что опять? - Юнги просипел, сонно открыв веки. - Я же вчера не планировал так проводить вечер, поэтому должен был идти к отцу в новогоднюю ночь, - в страхе выдыхаю я, пытаясь подняться. - Только твои губы так не решили, целуясь с моими, или вы с ними не заодно? - пошутил Юнги, приподнимаясь на локтях. - Он придет сегодня... сейчас! Я отлично его знаю, когда так поступаю. Он всегда сразу идет сюда! - оборачиваюсь на него, и скулю, потому что спросонья Мин притягательный до дрожи. - Что значит "когда так поступаю"? - Когда в лес ушел... не первый раз уж... - горько признался я, поджимая к себе колени на покрывале. Хотелось рассмеяться сумасшедшим смехом, потому что на первом этаже следует стук в дверь, подтверждающий мою теорию. Да и никакая это не теория, а самый настоящий факт того, что я для отца еще несмышлёный ребёнок. И уж ему точно неважно то, что я могу тут лежать в обнимку с кем-то, потому что и мысли такой не допускает, доверяя мне. Закрутило живот и затошнило, а еще мозг лихорадочно отозвался в страхе рефлекторно на то, что делать с Юнги прямо сейчас. Тот лежал и даже не помогал, а в следующую минуту под второй стук ухватил меня за предплечье и притянул к себе. Упав, я только сейчас обнаружил его оголенную грудь, так как одеяло сползло до живота - и бог знает, когда он успел оголиться, выворачивая мое сознание наизнанку. Покраснев до самых корней волос, я уперся руками в его голые грудные мышцы. Безумно красиво улыбнувшись уголком губ, Юнги поцеловал меня следом, смакуя поцелуй. - Мнх... - попытался вырваться, так как третий стук в дверь был уже громче и настойчивее. Шумно чмокнув, он меня выпустил и осмотрел слегка помятое и раскрасневшееся лицо. - С ума сошел! - Пихаю его в грудь. - Ну, может, так он поймет, что ты занимаешься тут сексом и немножко занят? - со смехом защищается он от моих легких ударов. - Ты дурак? Он же священник. - А ты - нет, - Юнги притронулся к моему помятому кимоно, в котором я так и уснул, отодвигая край ткани с ключицы и плеча. - Прикрой следы своих сладких грехов. Я резко осмотрел своё плечо, расширяя глаза и быстро вскакивая с кровати. Подбежал к зеркалу и чуть не рухнул на пол, потому что моя кожа прямо зияла красноватыми засосам различных диаметров. Будто поле битвы с кровавыми подтёками. Он меня реально ел, что ли? Или это я, несмышлёный такой, не видел никогда засосы? - Ты сдурел меня так помечать! Какой ужас, будто искусал меня... это вообще пройдёт? - я в панике ринулся к лестнице на очередной стук, накидывая просторный кардиган из вязки поверх кимоно. - Ты такой красивый, когда бубнишь, - слышу его гортанный и тихий смех, а я обернулся и покачал страдальчески головой, намекая на не то время и не то место для флирта. Юнги лишь улыбнулся, сверкнув своими тёмными глазками с лисьим разрезом, и вновь улегся поудобнее. Он будто пантера притаился и выжидающе ожидал момента ринуться. - Только попробуй издать хоть звук! - качая вновь головой, еле отвел от него взгляд. Притормозив и отдышавшись, я расслабился и аккуратно приоткрыл дверь. Тут же вскинул руку, кутаясь плотнее в ткани. Отец, схмурив брови, нетерпеливо переминался на снегу, заставляя черную рясу покачиваться. - Чимин, ты заболел? Почему так долго не открываешь? - Я... я, - горло сухостью скрутило пазухи, поэтому я для начала сглотнул, - спал. - Чем ты вчера занимался, не найдя время на меня? Мы же договорились встретиться ближе к полуночи. То, что я ближе к полуночи шел вообще в обратном направлении от церкви, умолчал. Я забыл обо всех вокруг, зная, что меня ждет кое-кто бессовестный и красивый. - Проходи, позавтракаем вместе. Я все объясню. Мы прошли в гостиную, где я тут же раскочегарил огонь в камине, спиной ощущая отцовский взгляд на себе, а сердцем ощущая ожидающего и странного человека на втором этаже. Поэтому я разрывался между ними двумя. Отец скептически осмотрел украшение дома и печально произнес, что я очень постарался, как это всегда делала мама. Мне не хотелось говорить о ней, той самой грустью омрачнять и без того шаткое сейчас положение, поэтому передал ему чашку чая и сел напротив в кресло в молчании. - Ты сам на себя не похож, - отец тихо прокомментировал и сел чуть глубже в спинку дивана, - Чонгук вчера тебя увел веселиться, так понимаю? - Угу, - я потупил взгляд в ковер. - Как ты вернулся домой? - Проводили, - вру я. - Мог бы позвонить, что не придёшь. - Прости. Я не хотел с ним разговаривать, когда Юнги мог подслушать разговор. Он и так уже понял, что я зависим от мнения отца. - Ты не хочешь мне ничего сказать? - Поставив чашку на столик рядом с диваном, спросил отец. Я перевёл взгляд с ковра на его одеяние священника и почувствовал вновь скручивание живота. Зачем он пришел в этом, будто на суд божественный меня сейчас выставлял, зная, что я буду говорить только правду? - Нет, а что? - содрогнулось, казалось, все внутри, но я мужественно держал лицо без всяких эмоций. - Я переживаю, что ты вечно один здесь, окружённый воспоминаниями... - Я здесь работаю. Посмотрел в его глаза и понял, что он требует других ответов. Такой правильный взгляд считывал всего меня. Казалось, засосы горели адским пламенем на коже, выдавая меня с потрохами. - Чимин, я бы хотел предложить тебе пожить со мной, - вдруг выдал он. Я дернулся, вскинув подбородок и удивлённо смотря на него. - Зачем? - Понимаешь, - он наклонился вперед, опирая руки о колени, - может, многие этого не чувствуют, не понимают, не видят, но я же священник и ощущаю, что в нашей деревне завелось что-то потустороннее, темное и мрачное в своих мыслях. Оно оставляет за собой много негативной энергии и сгустков, которые я стал ощущать даже на улицах. - Что? - И пока я ждал, когда ты мне откроешь, - отец сделал паузу, пристально смотря мне прямо в лицо, - я ощутил у дома просто нереальное количество этой энергии. Ты здесь один? Вы видели когда-нибудь безмолвные холмы, окутанные туманом и запахом гари, которые подземно горят где-то в недрах земли? Я такие видел, неподалёку у нас, когда гулял с мамой. Мы не подходили близко, боясь заплутать и потеряться, но в тот миг мне показалось, что, если в один день я захочу сбежать, то непременно пойду этой дорогой, ведь меня ни за что никто не догонит. Мысль, что я могу сам потеряться - не волновала отнюдь, ведь убегать от страхов в непроглядном тумане нисколько не страшнее, чем блуждать по лесу среди воя деревьев, криков животных и собственного эха. В тумане такого нет - абсолютная тишина, почти что гробовая. А сейчас, сидя напротив своего отца, я понимаю, что стою посреди этого смога, верчусь, ищу кого-то, а этот кто-то - дымная и эфемерная иллюзия себя настоящего. - Ты ведь был здесь один всю ночь? - вспышками отдалённого голоса пытался проникнуть сквозь туман отец. Я встал, пошатываясь, и бездумно побрел на второй этаж. С каждым движением ноги наливались свинцом, глухо соприкасаясь стопой с деревянным покрытием. Гул в ушах, будто отголосок из самой глубины сознания в несколько метров, давил единственным призывом держаться за реальность и верить своим глазам, а не страху. Но когда меня на втором этаже встретила пустая постель, а одеяло в той части, где находился Юнги - идеально заправлено так, будто на этой половине вообще никто не лежал, я осел на колени, как и туман сгустком рассыпался на миллионы частиц. Отсюда нет выхода как из главной двери, если только через окно в крыше, но оно закрыто так же плотно, как и было с утра. Одно я знал наверняка, что это был не сон, потому что засосы все еще горели на теле. Но вот с кем же я провел сегодняшнюю ночь? Мурашки...

🌕🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔🌙

Убийство Даны замялось при помощи Соно-сана, который дипломатично умел вести дела и сделать так, чтобы появились официальные бумаги, где указывалась смерть от нападения животного. Никто так и не прибегнул к помощи полиции из города, а родители девушки собрали свои вещи, не в силах жить там, где все напоминало о дочери. Я видел мельком их, когда с опечаленными и потускневшими лицами они милостиво прощались со всеми, кого знали. Так и так, но они бы уехали все равно в город спустя какое-то время, потому что хотели приучить дочь к цивилизованной жизни. Поведение девушки славилось в деревне, как тем самым, что называют неподобающим, низкосоциальным. Таким оно бывает у многих, когда здесь особо заняться нечем, особенно женскому полу, кроме как земледелием или работой на рынке. Дана решила схитрить и попробовать заработать деньги простым и быстрым способом...проще говоря - телом. Сначала она выступала приватно в специальных помещениях, что скрытно знают только некоторые субъекты в деревне. От родителей скрываться было не проблематично, потому что она, как я слышал, была остра на язык и могла даже их поставить на место. Возможно, даже лишняя болтливость и привела ее к такому исходу. Затем услуги ее стали более разнообразными и деликатными. Я такой святоша, ей-богу с этими эпитетами... шлюха она оказалась, в общем. Дана была младше меня на два года, поэтому я знал ее отчасти только в стенах школы и мельком по внешности, поэтому даже когда я ее увидел бездыханную на снегу, прикидывал, как выглядела, будучи живой. Красотой она не отличалась, скорее стройностью тела и небольшим ростом привлекала внимание. Да и кто будет выбирать, когда платишь деньги за часовые утехи - здесь не до чувств или длины волос. Поэтому родители копили деньги, чтобы скорее увезти дочь от такой жизни, что и жизнью то назвать нельзя для молодой и смышлёной, но потерявшейся в себе девушки. Но не успели. Если бы я мог предсказывать будущее или обладать какой-нибудь сверхсилой, но когда это распределяли где-то в другом мире, мне достались только ни чем необъяснимые с рождения красные волосы. И это ненормально иметь такую патологию эумеланина и феомеланина, отвечающих за пигментацию волос. Будучи ограниченным в медицинских знаниях, мне ничего не оставалось, как выпытывать все ответы у отца и матери, но они разводили руками, сами не зная. И то, что эта проблема с возрастом стала притупляться, не давало повода думать, что она решена. Я все равно еще требовал ответы на эту ненормальность с виду нормального меня. И лучше бы я мог спасать жизни, как самый настоящий супергерой или маг, а не просто болтаться по деревне с чувством не выполненного долга, потому что смерть Даны обуяла Айнокура таинственным туманом. И меня это свербело изнутри. Но страшнее было дальше, ведь надвигалось втрое полнолуние на следующий день после празднования Нового года. Я бы опять не обратил на луну никакого внимания, погруженный в свои дела сердечные, если бы она прямо не осветила мою комнату на втором этаже через окно в крыше. Стало так неуютно в собственной постели, после того, как она опустела внезапно без Юнги и осветилась сейчас холодным отблеском лунной дорожки. - Ну, уж нет, я сюда не лягу больше один, - решил я, разворачиваясь и направляясь проветриться у себя во дворе дома от удушливости в грудной клетке. После восьми вечера время казалось самым спокойным и подготавливающим ко сну, но у меня усталости ни в одном глазу, потому что я даже не работал сегодня. Заказы пока не успели накопиться, но я еще никогда не делал так, что не думал о шитье хотя бы час. А сегодня вообще пусто и безразлично, потому что в собственном доме мне некомфортно. Поэтому я двинулся к дому Чонгука, надеясь, провести ночь у него. А потом я вспомнил наш танец, его странные порывы даже на пьяную голову меня касаться, утыкаться носом в шею, будто мы любовники какие-то. И я передумал, меняя маршрут на дом Хосока. То, что мы проведем этот вечер за какими-нибудь застольными играми, я не сомневался, но то, что там уже был Мин Юнги - фиаско. Хосок пригласил сесть или даже развалиться на диване, как захочу, но я лишь скромно уселся на пол у небольшого очага в самом углу его ветхой комнатки. Он жил в основном один, так как отец был охотником-одиночкой, нередко оставляя парня дома за хозяина. Так было и сегодня. Выставив руки к ограждающей панели от огня, я игнорировал присутствие Мин Юнги. Они с Хосоком всегда отлично ладили, я даже удивлялся в наши совместные прогулки давно, как они едины языком и душой. Хосок всем нравился своей легкостью и позитивом - я бы больше удивился его печальному лицу, но его редко можно застать на друге. - Вы не очень-то хорошо знакомы или вам некомфортно в компании друг друга? - Прямолинейно спросил Чон, осматривая наши понурые лица, которые старательно отводим. - Мы же часто гуляли все вместе, помните? Я лишь мычу, переминая пальцы перед теплым очагом. Юнги молчит, осматривая свои руки. Мы даже не поздоровались, но я не намеревался уходить. То, что мы не просто знакомы, а уже даже целовались, опустили так же мастерски, как и сейчас мнимо игнорировали друг друга. - Ладно, думаю, пара игр вас развеселит. Сейчас еще Чонгук подойдёт, и тогда вообще можно повспоминать былые времена. Мы с Юнги одновременно хмыкнули, а я боком увидел его взгляд на себе, поэтому тоже мельком обернулся. Он сидел неподалеку в кресле, расставив ноги в удобном положении, опираясь одним локтем на подлокотник и подпирая щеку. Я устало отвел от него глаза, пододвигая к себе колени и укладывая подбородок на них. Тихо, но не страшно, как у себя дома. Хосок пошел открывать дверь ещё одному гостю, и каково же было его удивление застать тут нас в полном сборе. Парень мимолетно бросил взгляд на Юнги, а вот меня удостоил таким осмотром, будто я что-то ему должен. Мы вяло обменялись все приветствиями, чувствуя, как накаляется обстановка не хуже, чем огонь разгорелся в очаге. Хосок поворчал на холод и ветер, что продувает ветхий дом, и извинился, если кто замёрзнет, предлагая пледы. Я тут же выпросил такой для себя, оставаясь сидеть на подушечке на полу близ очага. Юнги в кресле тоже не отказался что-нибудь накинуть, а вот слишком жаркий, как внутри, так и снаружи, Чонгук отказался, думая, что выглядит как настоящий мужчина, которому все нипочём. Леса его закалили, похоже. Обстановка чуть развеялась, когда на небольшом столике появилось несколько настольных игр, про которые я и подумал, шагая к другу. Все слегка потрёпанные и выцветшие от времени и использования, потому что мы играли ими еще в детстве, но оттого и навевающие приятные воспоминания. Я охотно придвинулся к раздаче фишек, примыкая плотно к столику, игнорируя то, что Юнги сидел по левую руку от меня так, что его ноги были совсем рядом со мной. Чонгук уселся напротив, слегка заваливаясь вбок на диване, а Хосок сел к его ногам, отпинывая и освобождая себе хоть краешек места. Сначала мы молчали, читая правила, вспоминая, что к чему и как правильно делать ходы. И вскоре после первого хода, затем второго, мы не могли уже просто игнорировать происходящее, и все стали что-то да говорить. Юнги невозмутимо следовал намеченной тактике, которую словили Чонгук и Хосок, выпытывая у него секрет. Я поджал губы, хихикнув про себя, потому что знал тоже пару приёмчиков, прописав их потом тому же Юнги, что сверкнул на меня глазами, но остался молчалив. За счетом фишек и ходов мы так потерялись, что уже нашли общую тему, развозя ее каждый со свой стороны. У меня отлегло на сердце, потому что это было лучше, чем сидеть дома в одиночестве. Юнги даже пару раз рассмеялся на шутку Чонгука, как и в тот свою очередь заметил, что Мин имеет отличную интуицию, как в играх, так и на охоте. Я мельком глянул после этих слов, оценивая профиль Юнги и ощущая учащенное сердцебиение. Я бы хотел увидеть его за охотой. Наверное, он также апатичен, но сдержан и собран, если думает конкретно о своей цели. А потом мне захотелось расслабить это его самообладание, провести пальцем по мягким ресницам и бровям, даря отдых от нагрузки, ведь тот много хмурился. Он сидел так близко, что я мог бы ладонью скользнуть по его колену, что прямо направлено на меня. За всем этим я замечтался, слегка выставив губы и забываясь во времени. А Юнги так же ловко, как обставил Хосока минуту назад, словил мой взгляд и ухмыльнулся себе в опертую ладонь. - Хосок, отвяжись, - тут же послышался возмущённый голос Чонгука, - ты не должен был применять карту обратного действия на этом ходу! Теперь ты и меня заманил следом в ловушку за собой. - Друг, прости! - Вешался в горе Хосок рядом на его плечо. - Я не хотел и тебя так подставлять. Я не знал. Чонгук еще раз буркнул что-то, вставая и говоря, что хочет проветрить мозги, и вышел из комнаты. - Чимин, он на меня обиделся! - Чуть не со слезами Чон посмотрел сначала на хлопнувшую дверь, потом на меня. - Это только игра. Он же не маленький, чтобы обижаться из-за такой дурости, - я собирал фишки, так как игру уже все равно выиграл Юнги, а Чонгук продул, да еще и по вине Хосока. - Пойду извинюсь и сделаю нам какой-нибудь еды. Он обязательно обрадуется, как только увидит натто. - Только не натто! - Скрестил я руки в мольбе. - Ненавижу их, у тебя есть что-нибудь другое? - Для тебя найду, привереда, - хмыкнул Хосок и вышел. - Не скучайте, я быстро. Опять тишина, а я сглатываю и продолжаю убирать фишки в мешочек. Справа горит очаг, согревая и освещая комнату, слева сидит Юнги, испепеляя и притемняя меня своим присутствием. - А что ты любишь есть? - Задал он вопрос, слегка откидывая плед, так как ему, похоже, стало жарко. - О еде хочешь поговорить? - Я просто вежлив, - спокойно и тихо отозвался он. Я завязал мешочек и положил на стол, не находя больше занятия для себя, аккуратно обернулся на него. С минуту молчим и просто смотрим друг на друга. - Опять ты так делаешь, - выдыхая, прокомментировал он. - Как? - Трогаешь и целуешь меня, не прикасаясь. Я сглатываю, под пледом обхватывая свои плечи. И тут мне надоедает быть недотрогой, каким я кажусь со стороны, потому что плюю даже на скорейшее возвращение ребят обратно, рывком возникая меж ног Юнги. Обеими руками скольжу по его коленям, бедрам, а он слегка сам помогает их раздвигать, хоть и шокирован внезапностью. Он осмотрел меня двусмысленно, но не остановил. А тем временем я подполз почти вплотную на коленях перед ним, двигаясь ладонями по внутренней стороне бедра, и когда пальцы коснулись ощутимого очертания его органа через штаны, Юнги поддался вперед. Он схватил меня за подбородок и с силой прильнул к губам, выдыхая и мыча, потому что я его гладил там, сам же сгорая со стыда. Нет, я касался временами сам себя в интимном месте, но касаться его было нереально притягательно и ново. У него прямо под моей рукой сводило тело, потому что я чувствовал эту дрожь и желание сделать толчки мне сквозь пальцы, поэтому надавил даже сильнее - и он хрипло простонал. А то, что мы могли быть застуканными в любой момент, заставило меня раскрыть губы в поцелуе и на этот раз самому скользнуть языком в его рот. Он обхватил мои волосы обеими руками, зачесывая со лба. Гладил нежными движениями, осторожно выпутывая пальцы, если входили в пряди чуть глубже. Губами настолько мягко сминал мои, как я успел позабыть, что хотел его отчитать за вчерашний внезапный уход. - Чимин, - распутывая языки и отодвигая губы, шепчет в мои, - ты маленький безобразник. Кто тебя такому научил? Я выстанываю в ответ, потому что живот свело от этого комплимента. - Никто меня этому не учил. Я просто хочу тебя трогать, а по-другому не выходит. - ощутил диаметр его органа и провел вверх-вниз поверх ширинки. - Хочу потрогать. Юнги улыбнулся и чмокнул меня в верхнюю губу, слегка посасывая. Затем проскользнул рукой к моей ладони, что еще лежала на его паху, и сжал. - Я обязательно дам тебе потрогать, но не здесь и не сейчас. - Почему ты ушел вчера? И как ушел? - Я чувствую мягкость абсолютно в любой точке, где его трогаю, не хотя, убирая руку. - Твой отец знал с самого начала, что я там. Нельзя нам было встречаться при таких обстоятельствах, не находишь? - Тихо прокомментировал Мин, поправляя мою одежду и волосы, пока я продолжал стоять перед ним на коленях. Скрипнула дверь, и я волчком взвился и вернулся на место, накидывая плед. Щеки покраснели до ушей, пока Хосок и Чонгук, как ни в чем ни бывало, дружно входили обратно. Я смотрел тупо на стол перед собой, пытаясь угомонить сердцебиение. - У вас тут гробовая тишина, как обычно, - заметил Хосок, расставляя закуски. - Чимин, тебе нехорошо? Весь какой-то красный, как при температуре! - Нет, просто согрелся, - я откинул плед, что только мешал мне остудить пыл. - Да все в порядке, Чимин отлично создает уют даже молчанием, не переживай, - это произнёс Юнги, содрогая меня своим голосом, а следом я получаю его касание и поглаживание волос в знак доказательства ребятам того, что мы в нормальных отношениях. - Думаю, он даже хорошо умеет хранить секреты. - Ну, ладно. - Пожал плечами Хосок. - Кстати, вы круто вчера станцевали. Я покраснел еще больше. Юнги руку не убрал, скользнул по моей шее сзади, затем слегка под ворот рубашки и сжал мягкую кожу. А вот это было подтверждение для меня самого, что мы более в тесных отношениях, понятным касанием только нам двоим. Я глянул мельком на Юнги так, чтобы не привлекать внимание, в свою очередь получив ласковый взгляд на свои губы от него. Вскоре я и вправду осмелел, облокотившись спиной о кресло, в котором сидел Мин, продолжая наслаждаться нашей дружеской атмосферой и следующей игрой. Юнги сел так, чтобы можно было незаметно гладить часть моей спины и лопаток кончиками пальцев правой руки. Касаться, касаться, касаться. Хотелось до чёртиков. Вторая игра шла более спокойно и размеренно, все опять погрузились в какие-то единовременные монологи, которые никто не подхватывал. - Я засыпаю, - зевнул Хосок, сбрасывая карты и выходя победителем из игры. - Чимин, останешься у меня или пойдёшь домой? - Останусь, наверное, - тихо произнес я, затылком чувствуя взгляд на себе. Я вскинул глаза на часы: "22:02", и ощутил, как привычные поглаживая руки Юнги закончились, а потом и вовсе он сам встал с места. - Уже поздно, спасибо за компанию. - Уходишь? - Удивлённо произнёс Чонгук, а мне послышалось, что даже облегчённо, - время детское же. - У меня дела. Не терпя отлагательств, Юнги попрощался и направился в сторону выхода, а я не знал, что делать. Хосок прильнул к обивке на подлокотнике и сонно прикрыл глаза, оповещая, что вздремнет пару минут и будет вновь как огурчик. Глянув на Чонгука, я прикусил губу, чувствуя его смену настроения весь вечер. - Хочешь пойти его остановить? - Не смотря на меня, спросил он, мешая карты в колоде. - Я думал, тебе нравится наша компания. - Он напрягает, - последовал ответ. Я игнорирую это, поднимаясь с пола и уже иду в коридор, проходя мимо двух комнат. Юнги уже отворил дверь, накидывая капюшон с мехом на голову. - Юнги! Обернувшись, парень замер с рукой на двери. Я подлетел, вытолкнув его за порог и проследовав за ним в одних носках. - Возвращайся немедленно, - он тут же схватил мои плечи, намереваясь затолкать в дом обратно. - Куда ты вечно сбегаешь? - Собираю все силы в хрупком теле и стою на месте, игнорируя холод снаружи. На улице стало заметно темно, плохо горящие фонари освещали отчасти несколько домов. Даже белоснежный снег не помогал справляться с темнотой, которая обычно была за городом, например, как у нас. Я вскинул взгляд на полную луну, что пока была скрыта дымками облаков, но просвечивала меж них, и содрогнулся. Жутко на улице бродить под такую атмосферу. Я испугался за Юнги. - Куда ты собрался в такую темень? - я схватил его за куртку, крепко держа. - Ты почему молчишь? Он лишь понуро опустил голову, скрывшись за волосами и капюшоном. Сердце мое, казалось, откажет, если он сейчас в такой перемене настроения уйдёт куда-то, ничего не объяснив. - Будь с друзьями сегодня, не ходи за мной, - вдруг прошептал он. - Но я... - хотел возразить, пока окончательно не замерзли губы, но Юнги быстро наклонился и поцеловал меня крепко и долго, будто на прощание. - Пожалуйста, не ходи за мной. Возвращайся в дом, - отстранился, отвел глаза куда-то в сторону, все также пытаясь одной ногой уже уходить отсюда. - Ты... что... - Сам не знаю, - последний раз выдохнул он, мазнув, всё-таки, взглядом по моим разметавшимся от ветра волосам. - Но ты мне сейчас не нужен. Я медленно разжал ткань его куртки, опустив безвольно руки вдоль туловища. И он ушел, куда-то пропадая из видимости через несколько метров. А я стоял на пороге с обледенелым сердцем в страхе за него. Это было отторжение меня во благо? Или же я опять что-то сделал не так? С ним же все будет нормально? Я вернулся в дом, хмуро бредя по деревянному полу в сырых носках и мирясь со своей ненужностью. Замерз окончательно так же, как и воспламенился только из-за Юнги. Будто он уже один стал повелевать моими эмоциями и чувствами, которые дёргал за ниточки: "хочу так, хотя, нет, хочу с тобой вот так, а сейчас вообще отвяжись и уходи". - Ох, - я грузно сел в то же самое кресло, где он и сидел. - Я знал, что ты странный, но не до такой же степени! - Слегка резко для моего уставшего мозга долетели слова Чонгука. Повернув взгляд в его сторону, молча спросил в чем дело. - Я видел через окно, как вы целовались прямо сейчас! - Не ты ли хотел, чтобы у меня кто-то появился? - тихо и спокойно говорю, забираясь ногами полностью на сиденье. Хосок дрых рядом с Чоном, раскрыв немного рот, и даже не ведал, что сейчас начнётся. - Ну не этот же! - Махнул рукой куда-то в сторону Чонгук. Он прямо весь закипал, раздувая ноздри от недовольства, которое, казалось, только и ждал, когда выпустить. - С кем хочу, с тем и буду спать, - рушить дружбу не хотелось, но мои мысли только и были заняты хмурым и мрачным лицом Юнги прямо несколько минут назад, поэтому я был холоден с Чонгуком. - С первым встречным уже готов отдаться? А как же твоя воспетая любовь? - Какие ядовитые слова от него, что мне пришлось мерзко отреагировать на это, смиряя его отчужденным взглядом. - Ты ли много знаешь о ней? Здесь уже всем плевать, с кем спать. Я так не умею, а на него у меня, хотя бы, встаёт, как и у него на меня. - Чонгук расширил в удивлении глаза и замолк. Дальше мы сидели в молчании, слушая сопение Хосока, который пропустил столь пикантные подробности моей личной жизни, что началась внезапно. Такое ощущение, что я - был не я. Мне хотелось дерзить, даже ударить кого-то, поджечь или взорвать какую-нибудь вещь. Собственное сознание вставало вверх ногами, опрокидывая спектр красок в темные оттенки моего красного, что сейчас маячил свисающими прядями волос перед глазами. Я дернул себя за локон, ненавидя их еще больше, потому что Юнги уделял им даже больше внимания чем мне, трогая, целуя и даже посмотрев только на них на прощание сейчас. Самобичевание себя, бушующая буря отрицания моей внезапной увлечённости Мин Юнги со стороны Чонгука и сопение Хосока были разрушены пронзительным криком с улицы по среди ночи. Мы все трое резко подпрыгнули, в страхе смотря друг на друга. А потом последовал еще крик. И еще... Кровь в жилах стыла от ужаса.

🌕🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔🌙

Впопыхах, кто куда, то на самотёк, то вместе, как и мы втроем, улочки наполнились жителями, что в ужасе пытались понять, что опять стряслось. Позабылись страхи и переживания после предыдущего потрясения, как они вновь грянули, будто гром среди ясного неба. Небо-то ясное, ни единого облачка, а лишь царствовала там сейчас луна, вот только люди в страхе начинали рыдать, кричать и ругаться. Послышались стоны и женские вскрики, мужские перебранки и грубые ругательства. Чонгук летел быстрее нас, а я тащил Хосока за руку, потому что боялся потерять его среди бегающих людей туда-сюда, кто в чем успел выскочить. - Да что же это такое? - Слышится плач вперемешку с мольбой, - кто это делает? Я обернулся на крик, когда мы подбегали уже к рынку, но не успел зациклиться взглядом, потому что меня сбили с ног. Упав, я выпустил руку Хосока и потерялся из виду. Вскоре меня подняли, это был Чонгук, но он смотрел не на меня, а куда-то вперёд. Я впился в его глаза, которые наполнялись неподдельным ужасом с каждой минутой, и проследовал по их направлению. Я думал, что меня стошнит прямо тут же, хотел прикрыться руками, но они будто примёрзли к холодной земле. Чуть дальше от нас, в трех-четырех метрах снег был залит просто колоссальным количеством крови, которая понемногу замерзала и начинала блестеть, как огранённый камень. Три. Три тела девушек лежало неподалеку друг от друга. - Опять, - слышу я шёпот Чонгука, что держал меня за предплечья и сжимал их слишком сильно от эмоций. Я безвольно дёрнулся, так как было больно, но глаз не сводил от душераздирающих последствий этой ночи. Айонокура всегда была красива пейзажами, как зимой, так и летом, но в таких масштабах насыщенного бурого цвета от... крови, она предстала передо мной впервые. И я замер и не моргал, слушая только гул в висках. Как после разрыва снаряда стало пронзительно тихо и глухо, размывая частоты, которые может уловить человеческий слух. Люди бегали, как в кино без звука, а я видел, как раз кадры из одного фильма, который когда-то показывала в школе на уроке истории Сэнкури-сан. Битва при Сольферино. Именно так назывался тот фильм и то событие, что произошло больше ста пятидесяти лет назад. Я никогда не забуду тот холод от мурашек по спине, когда смотрел кадры того ужасающего бедствия от войны, потому что эту битву назвали самой ожесточенной и кровопролитной. Так и появилось название кроваво-красного цвета "Сольферино". И Айнокура стала воочию для меня именно такой прямо сейчас.