Судьбоносный бал

Глубокая ночь. Тихое колебание листьев деревьев, мягкая темнота, обманчиво нежный, теплый ветерок, от которого никому не спрятаться... Если так подумать, прекрасная атмосфера, не правда ли, читатель? От вездесущего ветра не удавалось скрыться даже в помещении, особенно если оно открыто. Наглец залетает в распахнутые двери большого балкона. Комнатушка освещена лишь нежным лунным светом, что попадает на кровать, спинка которой была украшена золотом. Драгоценный металл прекрасно сочетался с полированным, и покрытым лаком темным деревом. Если присмотреться, то кровать в комнате была не застелена (впрочем, разве стоит удивляться этому ночью?), простыни были смяты. Рядом с кроватью сидел парень, от силы лет шестнадцати, с восхитительными серыми волосами, что сейчас растрепанны. И все было бы хорошо, если бы не то как он сидел. Неизвестный прикрывает голову руками, торс, что странно, оголен и покрыт следами от ударов чем то тонким, ровно как и бледная спинка. По щекам идут горячие, горькие слёзы. Мерзкая картина - прямо рядом с ним стоит приличного возраста мужчина, держа в руках розги. Раз за разом удары ложатся на тело юноши. Последний удар пришелся прямо по лицу, а дорогие очки падают с лица и разбиваются в дребезги. На прекрасном личике скорее всего останется шрам… печально. Слезы пошли с новой силой, парень сильно дрожал, попросту не способный унять собственное измученное тело. —Я очень надеюсь, что ты понял этот урок. Тебе лучше мне не перечить… тем более ты всего лишь никчемная омега. Голос мужчины, отца юноши, был как гром среди ясного дня. Он устремился к выходу, в то время как у его чада с уст срывались жалкие, беспомощные всхлипы. Это было слишком невыносимо. Он, на самом деле, не хотел бы терпеть подобное отношение. Никогда не хотел бы, никогда и не за что, но… общество… оно осудит, не поймет… Парень с трудом встал и, наконец то, переодевшись, лег в свою кровать, утыкаясь в пока что еще сухую подушку. С каждым таким случаем собственная комната уже не казалась безопасным храмом, а отец - прекрасным и добрым. Тело его вздрагивало от постоянных судорожных всхлипов, что через время наконец то стихли. Судя по всему не выдержал. все же заснул. *** —господин Куромаку, господин Куромаку! Паренек дернулся, быстро и в панике осматриваясь. Вокруг него по прежнему возились няньки и другая челядь. —нам нужно затянуть корсет, повернитесь спиной пожалуйста! Точно. Корсет. Честно признаться, даже от одного слова у юноши внутри все похолодело от страха, но он покорно повернулся. Он должен привыкнуть. Должен… Несколько слуг принялись тянуть веревки корсета. Вскоре принцу стало трудно дышать, в глазах немного потемнело. От столь мерзких ощущений он и сам забыл, для чего вообще была вся эта клоунада с корсетом… к чему и без того тощему омеге пытаются сделать «осиную» талию? Средневековье. Если смотреть с высоты нашего прогресса, время очень тяжелое для всех. Для всех, кроме графов, правителей, и прочих высокопоставленных людей. Простые люди выживали как могли, пока они праздновали, ходили на войны, да и в целом жили припеваючи. Но, в большинстве своем я, разумеется, говорю о «сильном» поле. женщины, или в нашей ситуации омеги… они были всего то разменными монетами, игрушками, альфы могли их бить, поучать, ибо несчастный «слабый» пол был их имуществом. Мерзко признавать, но даже церковь так утверждала! И долго на самом деле еще ничего не менялось. нашему бедному принцу, Куромаку, очень не посчастливилось родится омегой. До его рождения на него возлагали большие надежды, рассчитывали что он будет наследником, но после рождения все воистину грандиозные планы рассыпались ака карточный домик. Ведь омеги не могли управлять страной, так как «в их головах только и есть что глупые сплетни, и наряды, они с рождения воспитываются только как продажные шлюхи». Чертовы стереотипы. Отцу паренька был выгоден союз с их главным врагом — так называемой «Пиковой империей». Иногда подумаешь на досуге, и боже, как же это вычурно и излишне пафосно звучит! На счастье человека, который еще называл себя «альфой», и управлял Куроградом, сын правителя той самой империи был альфой. Тогда еще не поняли, что по сути подобные союзы… не самое прекрасное решение.. Пусть в приоритете сейчас, конечно, стояла Пиковая империя, о других вариантах Король Курограда забывать не хотел. И, притворяясь потрясающим родителем, даже желал дать своему драгоценному чаду право выбора. Омега уже давно отказывался от каждого жениха которого видел, и это ой как не нравилось его отцу, который, в конце концов, не выдержал, и объявил достаточно прискорбный ультиматум: «я предоставлю тебе право выбора между принцами нескольких государств. Ты же обязан выбрать одного из них, либо будешь закопан заживо». В этой ситуации, я думаю, выбор Куромаку был очевиден. Все же даже плачевное замужество казалось ему вариантом получше столь отвратительной смерти… Наконец эта пытка прекратилась, корсет все же сумели затянуть, и даже смогли натянуть сверху воистину красивое платье. Честно, возможно бы Куро даже восхитился, если бы не обстоятельства при которых он был вынужден одеть его. Ровными, размеренными шагами, еще пока что мальчик направлялся в зал. Шел он медленно, что бы ноги не запутались в длинной, дорогой ткани цвета серебра. Он бы хотел показаться сильным, но в горле словно застрял огромный ком, а на глазах невольно наворачивались слезы. «Вот и прощай моя мирная, спокойная жизнь в кругу семьи,- думал он,-Здравствуй новая, с каким нибудь мерзким мужем-тираном…». Его волосы были попросту идеально уложены, а на голове красовалась украшенная различными драгоценными камнями диадема. Своей, от рождения, хрупкой и достаточно тонкой рукой с длинными пальцами он приоткрыл дверь огромного бального зала, и вошел. Его взгляду предстало огромное, украшенное золотом помещение, с вычурным красным ковром и двумя чрезмерно большими столами. Рядом с ними стояли зажравшиеся, жирные и противные богачи, от одного взора на которых появлялась тошнота. Альфы кидали на несчастного свои пошлые, извращенные взгляды, словно ими так и раздевали Куромаку, а другие омеги смотрели кто с завистью, кто с презрением. И лишь редко во всем этом калейдоскопе эмоций можно было заметить сочувствие. Но Куро, не смотря вокруг, продолжал гордо и молча идти, пока не подошел к трону, на котором восседал его отец. Хотя, в силу последних событий, Куромаку мало хотел называть этого мужчину даже своим дальним родственником, не то что родителем. С каждой стороны от трона стояли по двое альф, все молодые, и, на удивление, красивые. С правой были одетые в розовый и зеленый фрак. Тот что был в зеленом глядел на омегу пошло, и недобро ухмылялся. В розовом же смотрел на Куромаку влюбленно, зачаровано, но от этого взгляда лишь возникало ощущение, что глядит так розовый принц на каждого встречного-поперечного омегу. С левой стороны, прямо возле трона, был спокойный принц, что, на удивление, даже не удосужился кинуть на возможного будущего супруга взгляд. И самый последний, с длинными, фиолетовыми волосами собранными в хвост, смотрел на паренька гордо, властно, но еще, казалось, с какой то непонятной мягкостью, нежностью. Выбирать пришлось из них. Не самые лучшие кандидаты, но… После минуты раздумий, Куро, поколебавшись, подошел к самому последнему альфе, гордому, спокойному. Принц опустился на одно колено, и бережно взяв в свою шершавую руку в мозолях нежную и хрупкую ручонку Куромаку, поцеловал ее. После он, опустив голову, прошептал: —принц Пик, Пиковая империя. Я буду рад защищать вас, и быть вашим законным супругом, Куромаку. Непривычно. На короткий миг на щеки названного даже наплыл румянец, впрочем, продлилось это недолго. Немного выдохнув, он склонил голову и ответил: —я выбираю вас. Сразу после этого грянул оркестр. Тот Альфа, что был в зеленом фраке, явно негодовал. Розовый смирился, а спокойному, красному, судя по всему, было наплевать. Было странно называть их по цветам, но в сожалению он и имен то их не знал. Глаза Куромаку перешли на зал, и ему стало противно от того что похабные взгляды не прекратились, и не то что бы все эти толстосумы собирались ограничивать себя в своих фантазиях. Все это явно достаточно сильно его напрягало, можно сказать даже пугало. Самым неожиданным стало то, что Пик встал с колен и нежно обнял Куро, прижимая к себе. Стоило ошарашенному поднять взгляд на «суженого», принц, наклонившись, прошептал ему на ушко: —не бойтесь моя принцесса, они вас не тронут. Я клянусь вам. В очередной раз щеки Куромаку залились краской, отчего он тут же отвернулся, пытаясь унять эмоции. Он не знал, но интуиция подсказывала ему - выбор был сделан верный.