***
то, что Серёжа испытывает — нельзя назвать нормальными чувствами. если сначала это было сожаление, сострадание и нежность, то теперь эта нежность слишком сладко щемила внутри, а по животу разливалось тепло, затрагивающая и то, что ниже, и голову.
Лёша сначала казался диким щенком: на все приветствия хмурился, сутулился, фыркал. ходил насупленный, не разговаривал, избегал не то что общения — взглядов и нужды смотреть в глаза.
в общем, был насупленными комочком злобы, недоверия, острых игл и противного настроения.
для амбициозного и более молодого чем сейчас Разумовского Сергея Викторовича это было неким вызовом: справиться ли юный гений, миллиардер, плейбой, филантроп и так, просто,
железный человек неофициальный участник комитета по вопросам оказания помощи детям-сиротам. точнее, было бы правильнее сказать, что таковым он представлялся для всех, обещая, что вот-вот его примут в это коррумпированное жерло ада, но на самом деле он от своих денег отдирал огромные чеки на реконструкцию детского дома.
четырнадцатилетний Лёша Макаров разбудил в Сергее нежные чувства не к собственнонаписанной программе голосового помощника, не к щеночку у бабуленьки на автобусной остановке, не к палисаднику в офисе, не к птичкам на картинках в интернете, а к живому человеку, который напоминал ему его же самого.
да и к тому же такую нежность он испытывал только лишь к Олегу, по которому бесконечно скучал и всё ещё скучает. и если раньше он находился в блаженном неведении, что через пару лет лучшего и единственного друга убьют, то сейчас он уже как пару лет вывозит только лишь из-за голосового помощника, щеночков с бабуленьками, вечнозелёных растений, мемов на просторах Vmeste и Лёши.
проще говоря: Лёша по всем фронтам привлекателен.
— расскажите о нём.
— Лёше четырнадцать. он хороший и добрый мальчик. к детям очень хорошо относиться. в основном из-за того, что у него есть младшая сестра Лиза. ей восемь. ну и как любой другой мальчик-подросток он вечно во что-то вляпается: то драка, то прогул школы, то синяки. мальчишка, что с него взять. обычно он дружелюбный, но со всеми возможными приёмными родителями он ведёт себя так, как Вы уже видели: пару лет назад мальчишку усыновили, а сестру нет, хотя он умолял, чтобы забрали Лизу. он сбежал от тех приёмных родителей уже через три дня. ни его, ни Лизу впоследствии никто не хотел усыновлять.
— упёртый и с характером. как давно они здесь?
— ох, они попали сюда путём распределения лет пять назад: родители погибли в автокатастрофе из-за какого-то там высокого человека. городская полиция, естественно, чисто для протокола выдвинула обвинение против этого человека, но всё прикрыли. я плохо разбираюсь в этом, но этот человек вроде очень влиятельный, так что не удивительно, что даже до судебного разбирательства не дошло. мальчик пытался разобраться во всём, изучал какие-то бумажки, уголовный кодекс где-то откопал, но его слушать даже не стал. девятилетка — что с него взять; убитое горем дитя. я с ним с самого первого дня и могу сказать, что он ничуть не изменился: так же дотошный, внимательный, умный, творческий.
— очень грустно, конечно, но что поделать с этими богачами.
— Лёша после этого так же на них взъелся. но Вы, Сергей, не принимайте это на свой счёт. он не из пугливых, просто не умеет доверять и открываться людям. хотя он помогает новеньким, но ни с кем так и не сдружился.
— спасибо, Татьяна.
жребий был уже брошен. Рубикон предстояло перейти. а мосты жечь строго возбраняется.
задачка века.
у Сергея словно глаза открылись, почему Лёша так себя вёл: в глазах подростка он простой очередной мажор, который за счёт сиротки хотел то ли имечко подчистить, то ли просто хорошеньким прикинуться. ну да, мужчина же пытался именно
для Лёши что-то привнести: отправил для всего детского дома подарков в два раза больше обычного, затем пригласил всех в кино. он пытался деньгами как-то привлечь внимание.
с ребёнком, родителей которого не смогли оправдать за счёт денег, нужно было поступать по-другому.
— да, я понимаю, что ты видишь во мне очередного богача, разбрасывающегося деньгами направо и налево, но я хочу сказать, что я искренно хочу подружиться…
его грубо пихнула, а всё, что удалось получить, это вымученный вздох.
— я знаю как тебе тяжело, поэтому хочу помочь. мне действительно интересно было бы с тобой поболтать…
визитка полетела в разорванном конфетти в воздух, а после себя Лёша оставляет непонятный азарт и что-то касающееся его сердца трепетными касаниями.
Лёше исполняется шестнадцать, прежде чем он слово перед Сергеем произнёс.
и если сначала парень казался диким щенком, вечно хмурящимся, сутулящимся, фыркающем, который ходил насупленный, не разговаривал, напоминал раздражённый комочек злобы, недоверия, острых игл и противного настроения, то затем становится похожим на какой-то Форд Боярд: десятки и десятки противных до жути заданий, прежде чем Серёжа стал получать ключи и очки.
— только не говори, что твои родители погибли в автокатастрофе.
Сергей ни капельки не лукавил, когда кивнул, закусывая губу и засовывая руки в карманы своим разношенных любимых джинс: одеваться на встречи с парнем в элегантном костюме было бы верхом неуместности, несмотря на то, что он и так явно заколебал мальчишку с ежемесячными попытками привлечь внимание.
— мне было пять.
— чёрт, выиграл…
кажется, то, что мальчишка иронизировал и разговаривал с Сергеем — хороший знак.
нежность затопляла грудь, когда Лёша поправлял волосы, а затем ответил на рукопожатие. хотелось ликовать: вызов был принят, бои хоть и были полностью все подчистую в пух и прах проиграны, но война закончилась выгодным перемирием.
и главное, что стоило запомнить для их возможных дальнейших отношений: никак
я угощаю, или
выбирай, что хочешь — я плачу, и тем более
за мой счёт.
хрупкое детское эго и, видимо, травма, плохо могли повлиять на их взаимоотношения.
— так и зачем великий Сергей Разумовский таскался за мной последние пару лет?
всё становится ещё лучше. мальчишка язвит, а это тоже хороший знак. можно сказать превосходный!
к сожалению, у самого Сергея Разумовского ответа на этот вопрос не было, но для себя он точно понимал, понимает и будет всегда понимать — ему интересен мальчишка. и уж не понятно почему и в каком смысле.
когда Лёше семнадцать, у Сергея в расписании появляется два выходных: один посреди недели, а именно в среду, чтобы встретиться с Лёшей, второй на выходных, в субботу, чтобы встретиться с Лёшей.
раньше, выходным было воскресенье, в течение которой Сергей работал, либо отсыпался, а теперь у него было два полноправных дня, которые он проводил или в парке, или в другом парке, или разъезжая по городу на великах.
— мне в действительности не нужны твои деньги. давай заниматься чем-то, что не будет приносить мне дискомфорта.
для своих лет мальчишка разумный, очень смышлёный и чересчур умный. совсем как Сергей, который видит в Лёше себя.
— и не нужно говорить, что ты можешь купить и оплатить что угодно, чтобы не доставлять мне дискомфорта…
— но я и правда могу купить что угодно. да хоть твой детский дом!
— ты его уже и так купил.
у Лёши в глазах отражение заката, а волосы тревожил ветер так, что лицо открывалось полностью, и у мужчины была возможность пересчитать все веснушки, если бы он не был заинтересован глазами-закатами.
— но не тебя.
— но не меня.
в груди всё сжимается и подпрыгивает, когда Лёша посмотрел ему в ответ в глаза и улыбнулся. это чувство абсолютного счастья пугает и успокаивает одновременно. от него надо бы поскорее избавиться, но делать этого не хочется, поэтому Сергей лишь изводит себя томительными взглядами, всё никак не решаясь прервать их общение — лишь бы себя самого не втоптать в грязь, давясь ненавистью за неправильные чувства.
— но, как известно, исключение из правил…
— … лишь подтверждают правила.
Волков каждую среду и субботу смеялся со старого друга, его дурацкого молодёжного стиля, как у молодёжного пастора, а потом предлагал Сергею оформить опеку над мальчиком.
тебе всё что угодно помогут оформить — хоть кредит у Владимира Владимировича, не то, что какого-то никому не нужного подростка.
на это мужчина хмурился, сердился, доказывал, что жизнь сирот очень важна, а потом мямлил, что Лёше несколько месяцев до совершеннолетия осталось, так смысла никакого нет. с тяжёлым вздохом он прибавлял, что без Лизы он никуда, а у делового Разумовского на маленького ребёнка времени нет.
— так вот почему ты о себе не заботишься.
в Волкова полетело первое, что попалось под руку: ручка, галстук, флакон парфюма, ключи, телефон, подушка или фен.
когда Лёше семнадцать, Сергею впервые приснился настолько яркий эротический сон, что тот вскочил на кровати и за пару секунд довёл себя до оргазма одним движением, храня на губах задушено-влажное и тихое
Лёша.
после этого Сергей не звонил и звонки не принимал.
чувствую, что это
та самая грань, которую мужчина перешёл, надеясь, что захватывающее душу восхищение это просто простая привязанность,
он решился прервать их общение.
***
сколько бы старался не думать — думает.
четыре года не проходят незаметными — Сергею выть хочется от одиночества и боли.
он не следит, сколько времени прошло с их последней встречи, но понимает, что мальчишка уже совершеннолетний. и даже это понимание не даёт ему право спокойно спать, а затем позорно дрочить в душе на воспоминание и сны о невинном взгляде и тёплых объятиях.
чёрт возьми, Сергей, ты дрочишь на ребёнка — всё, что в голове после оргазма, а Волков говорит, что на мальчика как два года можно было засматриваться.
— он уже взрослый. ты по паспорту тоже, хотя на вид и по поведению не скажешь. так что иди и поговори с ним как
взрослый со взрослым. и перестань трястись за свою бедную шкурку, словно ты на пятилетку дрочишь.
Олег говорит правильные вещи, но мужчина его не слушает. он идёт в VIP-бордель и спит со смазливыми мальчиками.
он думает
я взрослый человек, я могу спать с проститутками, он думает
Лёша меня не поймёт, он думает
пора бы мне перестать вести себя как ребёнок и поговорить, он говорит
я буду звать тебя Лёша, и ты можешь мне язвить; нет, ты должен.
все смазливые мальчики, которых он заказывает, не удивляются, не сопротивляются, а затем уносят с собой под бельём дополнительные чаевые. все всё и так понимает: богатенький дядя влюблён в какого-то мальчика по имени
Лёша.
инструктируя очередного мальчика, стоявшего спиной к двери, Сергей повторяет одно и тоже уже который раз:
я зову тебя Лёша, ты должен язвить.
— а если меня и так зовут Лёша, а, Сергей Разумовский?
знакомые глаза-закаты и кудрявые волосы, бессчётное количество веснушек и язвительная улыбка.
им предстоит долгая ночь, полная секса и разговоров.
***
